Вихрь. Альфа.Омега. И.../6 рассказ из серии/

Тайнар реально купил аквариум. Большой, почти во всю стену коридора. Установщики пришли и сделали все так, что вытяжка всю влагу убирала. Максимум ее попадало, это во время кормления. Да и то, питание насыпается в специальную подвешенную кормушку, там таймер и корм порциями сбрасывается в воду по часам. Так что этот максимум влаги только когда кормушку заполняют. Пришлось еще озаботиться водорослями, специальным прибором с очистителем, который не вредил рыбам и даже украшения в виде коряг, ракушек, камней. И конечно же за все это Тайнар сполна спросил с омеги в постели. А потом опять течка. За последующие несколько недель альфа вел весьма веселую жизнь. Дома его ждала пара. При чем всегда оставляла поздний ужин. А еще его вещи стали сами до химчистки бегать и возвращаться назад. И как-то не заморачивался он этим. Ну чисто, ну и ладно. На работе же в отдел писем приняли аппетитного бету. И какого аппетитного! На утренние поглядывания омеги он не реагировал. На его слегка сморщенный носик не смотрел. Плевать. Они только пара, не супруги. И на этом все. Он обетов не давал, верность хранить не собирается. И не хранит. Раза четыре на неделе начальник отдела внутренней почты прибывает к нему «на ковер». И соответственно на стол. Пару раз в неделю поздние деловые ужины. А еще так, между прочим к постоянному любовнику заскакивает. Кристофер же попытал удачу поступить в одно из учебных заведений. А там облом по майку. Его принял сам зав. кафедры. И популярно объяснил, что без разрешения альфы его ни в одном нормальном учебном заведении не примут, даже в кабинет не впустят, как сделал это он. И даже если сам альфа будет не против, что вероятнее всего нереально, ни одно заведение не берет на себя такой риск, как обучать омегу. Домашнее обучение пожалуйста. Так и учатся омеги. Но в здании, где треть — альфы — ни за что и ни за какие деньги! Так же ему этот же бета объяснил, что даже получив диплом, будучи хоть гением в любой отрасли, работать ему не светит никогда. Он только попросил представить, как вокруг него ходит толпа охраны и Кристофер поежился. В таком случае только в офисе Тайнара сидеть и бумажки перебирать. Даже встречи и переговоры ему не светят, ибо там практически всегда одни альфы. Эти индивидуумы стремятся быть лучше, значимее, выше всех остальных. Природа сделала их лидерами. И крайне редко встречаются пассивные и ведомые альфы. Всегда рвущиеся вверх. Всегда занимают верхние рейтинги. Побеждают. Кристофер вернулся в квартиру и взгрустнул. Ему теперь до конца дней сидеть в четырех стенах, на улицу под тройным конвоем охраны, а в магазин строго после закрытия? Почему мир так изменился? И почему так мало омег? Эти вопросы были настолько навязчивы, что он порылся в интернете. Но на его запросы поиск выдавал странные ответы. И вскоре так запутал голову, что Кристофер бросил искать. Лучше спросить. А кто болтушка всех времен и народов? Правильно, «па» альфы. Позвонив, Кристофер уже был готов к тому, чтобы просто по телефону получить ответ, ибо думал, что родитель альфы будет занят. Но, Аравель как услышал, кто ему звонит, сообщил, что приедет в ближайшее время. Его ближайшее время обернулось получасом, что само по себе невероятно. Он так и сказал, что удачно прокатился в метро, а от станции тут три минуты ходом. Потом Кристофера утянули на кухню пить чай и еще отругали, что он еще не знает его номер телефона. А когда потребовали показать данный аппарат и оценили по достоинству, выспросили за что это сынок решил расщедриться. Кристофер сказал, что на День Рождения. Минута тишины. Потом склоняли сына такими эпитетами, что омега съежился. Аравель был не рад, что вот их не пригласили на ужин, пусть после самого торжества. Потом долго выспрашивал, где и как они отмечали. Кристофер название ресторана не запомнил, а вывеска не висела. Он обрисовал обстановку и как их проводили к столику в беседку, в самый центр искусственного водоема. — Подожди, — Аравель выдохнул, — хочешь сказать, что мой сын сумел выгрызть место в ресторане «В садах Рулифа»? В этом охрененном ресторане?! — Я не помню название. — Пожал плечами Кристофер. — А-ну-ка, давай-ка кое-что посмотрим. — Аравель тут же достал свой телефон и начал набирать в поиске по сети новости о ресторане. Потом пару раз полистал картинки. — О! Ого! Смотри! Кристофер увидел небольшой рекламный арт-бук на лице которого было фото, как он, прислонившись руками к аквариуму с рыбой, чуть ли не слюнки пускает, а Тайнар стоит рядом и смотрит толи на него, толи на ту же рыбу. И снизу под фото сердечко и рядом разбитое сердечко. И возле полного сердечка циферки подозрительно пополняются. А у разбитого нет ни одного. — Крис, это фото лидер года. — Заулыбался Аравель. — И я думаю, вас еще раз пригласят на обед в этот ресторан, в любое из заведений комплекса. — Он полистал фотографии после обложки, которая устанавливается автоматом посредством голосов. — Как же там красиво. — И рыбы ядовитые. — Выдал Кристофер, покосившись в сторону аквариума, выглядывающего из-за двери гостиной куда они утекли, рассматривая картинки на телефоне. — Ну, — Аравель заулыбался, — каждая рыбка в твоем аквариуме не меньше десяти тысяч стоит. Так что было бы жаль, слопай ты их. Кристофер только вздохнул, облизнулся и как расстроенное дитя посмотрел на удивленного Аравеля. Он минуту моргал, а потом рассмеялся. — Я все забываю, что ты таури! У вас это в генах заложено. — Он прикрыл глаза. — Вот как сейчас помню, Тайнару было всего десять. Альфы, конечно, взрослеют и приобретают ипостась куда раньше омег, даже раньше бет, но не в столь юном возрасте! Это мы потом узнали, что альфа-таури вообще с шести лет обращаются. Так вот, значит сыну десять. А мы на рыбалку. Я, Клаус, друзья и дети. Море, пляж. Красота. И вот с утра мы значит рыбки наловили и в мешок ее сложили. Что-то уже выпотрошили, что-то не успели. Отдых, не работа. — Аравель откинулся на спинку дивана, поудобнее уселся засунув ногу под себя. — И тут слышим рык. Понять не можем откуда. Стоим значит у стола и потрошим дальше. Я, Клаус, еще трое взрослых. Опять рык. Мы переглянулись, так как зверем потянуло. Да еще и злобно так. В общем наши альфы и старший бета в паре, медленно разворачиваются, осматриваются. А рык главное серьезнее. Наши защитники врассыпную, где дети, куда кого тащить. Мы соответственно так же зырим по углам. Оборачиваемся, а тазика с рыбой нет. Кристофер хихикнул. Аравель тоже. — И вот тут, наши защитники собирают всю нашу компашку, ибо рык был звериным и мало ли что. Считаем детвору, а Тайнара нет. Кинулись искать, звали, чуть ли не в воду ныряли. Кто-то из детей нашел, правда побоялся к нему подходить. Мы кинулись и замерли. Он частично трансформировался, сидел в тазике и поедал рыбу. С каждым шагом он все больше щетинился, хвост выпустил, лицо уже перетекать начало. В итоге, мы замерли на месте, он доел ворованное. Перетек полностью и мне по бедро в холке стал. Подошел обнюхал и спать увалился. — Аравель покачал головой. — Мы тогда сильно испугались. Обычно дети около тринадцати-четырнадцати полноценно могут перетекать из формы в форму. Первый частичный трансформант происходит приблизительно с двенадцати. А тут в десять и полностью, да еще и спать зверем улегся. И, как бывает чаще всего, тело после потери энергии само возвращается в человеческую форму, а тут нет. Мы на катер и в больницу. Деточка-лапочка. Нервные, злые, страшно. А нам говорят — что вы хотели, он еще задержался. Представляешь? И это в десять-то лет, задержался! Аравель взял чашку с чаем. Отпил глоток. — А как потом он эту чертову рыбу в море с лодки ловил? У меня сердце в пятки, а он с другой стороны лодки выныривает и еще когтями ее всю зацепит и фиг оттащишь! — Ну, это же рыба. — Понимающе заулыбался Кристофер. — Но не в фарш же ее! А как сырую лопал? Да и сейчас. — Аравель поежился. — Он и осьминогов и угрей сырьем ест. Кристофер сглотнул набежавшую слюну. Бета осекся и прищурив глаза поинтересовался: — А ты, что тоже осьминогов-каракатиц сырцом лопать будешь? Кристофер звучно сглотнул утвердительно кивая, а глазенки так и вспыхнули. — Боги, куда я попал! Вот не видел бы сына, решил бы что у тебя токсикоз! Кристофер смутился. Аравель, видя его реакцию, только заулыбался и сменил тему. Потом его спросили почему в мире такое бедственное положение. — Ну, тут было дело в войне, что была сто лет назад. — Война? — удивленно уставился Кристофер. — Да. — Аравель вздохнул. — На нас напали. Проиграли открытый бой. Видишь ли, Деямерра очень богата минералами. Наши воды в океанах считаются чуть ли не панацеей в других мирах. А в открытом сражении показали, что мы еще и сильная нация. Но, действительно сильны и грозны у нас в основном альфы. Бет много, и сильных среди нас не мало. И как ты понимаешь, даже захудалый альфа грозный соперник сильному бете. А уж о венце расы, кумар-таури или марашат, я вообще молчу. И тут же кроется самая большая опасность. — Какая? — А ты разве видишь еще поблизости альфу таури? — Аравель покачал головой. — Нет. Но я дома все время. — Будь тут на шесть миль вокруг еще один такой же самец, твой порог оббивали бы даже если ты в паре. Таури и марашат могут продолжить род только с омегой своей ипостаси. И в очень крайнем случае с бетой своего рода. А как лучше всего победить врага? Лишить потомства. — Как это лишить? — замер Кристофер. — Ну, — Аравель улыбнулся, а в глазах была боль всей нации. — Через десять лет после безоговорочной победы, против нас была сформирована очень хорошо поставленная операция. Омеги планомерно уничтожались. И делали это быстро, тихо и большинство случаев сначала выдавалось за несчастные. А когда правительство почуяло неладное… Ты ведь видел ту снежную пустыню? — Откуда меня везли? — Да. — Видел. А что там произошло? — Понимаешь, — Аравель закусил губу, — не все беты рады своему положению. Многим не нравится плестись за альфами. Им природой было дано быть сильными и защищать. И альфы всегда шли впереди стаи. Но, подлить в огонек маслице, труда не составило. Единая страна южного материка принимала участие во всем этом. Миллионы омег, сильных омег… — Аравель замолчал, потом продолжил сглатывая ком в горле. — Их просто вывозили к соседу, и уничтожали. А когда мир очнулся, спасать уже было некого, и на континент просто скинули бомбовый удар. Все пострадавшие страны, а это вся планета, просто закрыли глаза на геноцид. Теперь там только центры анабиоза, стазиса, креосна и захоронения. Из жителей никто не спасся. Били планомерно от границ к центру, а на земле потом стояли расчеты автоматических самонаводящихся орудий. Стрелков живых не было. Бомбы были с ядом. Ими били из расчета ветра. И теперь там никогда не будет ни городов, ни стран, пока жив хоть один наследник пострадавших семей от уничтожения омег. Таков закон. Кристофер сидел замерев. Южный континент. Его дом. Его больше нет. Ни городов, ни людей, ни возможных родственников. Никого. Вообще. О какой семье там тот первый доктор говорил? На каких кассетах? — А… — сглотнув, Кристофер зажмурился, — разве я не должен был быть там? Аравель понимающе улыбнулся. — Нет. После аварии, твоя несостоявшаяся пара перевез тебя сюда. Твоя семья так же перебралась. Потом через несколько лет, еще до открытой войны, перебрались почти все родственники. Они основали небольшое дело, теперь это процветающий рыболовецкий концерн. Правда там уже не члены твоей семьи всем заправляют. — Значит не один. — Выдохнул Кристофер. — Что не один? — не понял Аравель. — Нет. Просто. — Он выдохнул. — Узнать, что дома больше нет. — Он закрыл глаза. — Я… — Не надо. Я тебя понимаю. — Аравель положил руку на плечо. — Там, в те годы жила часть и моей семьи. Это отец перекати-поле, а они имели свое хозяйство. Никто не спасся. И мой отец остался совсем один, в чужой стране. К тому же слишком молоденький. Сам пришел к законникам, требуя его освидетельствовать, что он лоялен и ни за что бы и никогда омегу не тронул. Его проверили. Седыми виски в двадцать лет стали. Потом получил статус «не совсем лоялен». Много крови попортили. Но он у меня был настойчивым. Альфа же. А потом и я появился на свет. — А сейчас? Почему сейчас такое положение? — Сам подумай. От омег остались слабые виды. И приблизительно треть от всего состава. Многие альфы, имеющие сильное семя, в то время еще дети, а через двадцать лет повзрослевшие, получили глобальную проблему. Нет омеги, что сможет зачать с ними. — Почему? — Кристофер. — Аравель посмотрел на него, как на неразумного ребенка. — Семя сильного альфы просто таранит слабую яйцеклетку того же беты, или слабой омеги. Не останавливается и пробивает ее изнутри. А защитная оболочка не раскрывается, когда семя попадает в яйцеклетку. Даже ослабляя семя, замедляя его, ну как бы усыпляя, процент успешного зачатия примерно десять-пятнадцать. — А искусственное? — И как ты вернешь в тело потенциального родителя яйцеклетку? — Что значит, как? — Кристофер наморщил лоб. — Я как-то видел, до аварии, что предлагали такой способ. — Он хорош на животных. Там можно искусственное оплодотворение делать хоть всю жизнь животного. А вот тот же омега не принимает такого рода инородный предмет и отторгает какими бы препаратами его не пичкали. Даже если это его родная клетка. Это пройденный этап. Болезненно, но мир принял, что вскоре сильных альф у нас может и не остаться. Итак, таури рождаются раз в пять шесть лет у одной сильной пары из четырех тысяч. — Вымирание? — содрогнулся Кристофер. — Это в ряд ли. — Аравель улыбнулся. — У нас полно банков семени и яйцеклеток тех же таури и марашат. Другое дело еще спорят, давать ли зеленый свет на полный рост и рождение в инкубаторах. — Еще спорят? — Ну, не так критична масса, да и противников такого появления много. К тому же первые попытки были весьма и весьма плачевными. Дети не получали ипостась зверя. Даже дорастая до восемнадцати лет. В генах нет никакой ошибки. Все делали разными способами, а итог один — зверя нет. — Почему? — А вот когда ребенок, вот сюда, — он мягко приложил руку к его животу, — ляжет, твой кот в душе будет един с котом Тайнара. И там они сплетут ему ипостась. И в день его рождения, твой кот этого зверька отдаст. — Аравель ласково улыбнулся. — Родитель просит защиту, и самец ее дает. И в это время души обоих в паре, живут синхронно. Мы еще и поэтому потеряли слишком много альф, ведь беременные омеги вырывают с корнем часть души. И сила альфы исчезает. Он становится ущербным. Это тебе должен был рассказать твой родитель. — Аравель осмотрел удивленного Кристофера. — Он тебе этого не говорил? — Он мне много чего не говорил. Я рос бетой. И в тринадцать узнал, что омега, да еще и таури. А потом авария. — Ясно. — Аравель вздохнул. — Давай чайку! — он потер ладони о свои штаны. — Заодно, посмотрим, что новенького завезли в тот модняцкий магазинчик. Я ведь помню, что там были такие симпатичненькие трусишки, мимо которых некоторые прошли, сморщив нос. Аравель уехал домой только после того, как еще часа два поспорил, что белье должно быть не только функциональным, но еще и красивым. В итоге пришлось сделать заказ на новые труселя, которые Кристофер зарекся одевать. Во-первых, они были с кружевными вставками. Не из синтетики, но кружево?! Пришлось согласиться на них, иначе Аравель уже подсматривал другие и даже язык от усердия высовывал и губы облизывал. Кристофер его немного не понимал. Столько нервов из-за ерунды. Но стоило так высказаться, как ему целую лекцию прочитали про то, что данный атрибут гардероба подбирается, не для самого себя, а в большей степени для партнера. А Аравель был категоричен в этом вопросе. Заказ доставили примерно под конец визита и Аравель потребовал показать данную обновку, благо одевать не заставил. А потом уехал. Кристофер убрал как можно дальше эти тряпочки и двинул на кухню, готовить. Тайнар съедает весь поздний ужин, так что готовка стала еще одним занимающим время моментом. Я себя не понимаю. От этого альфы разит другими каждый день. Даже, когда он брал меня в первый раз разило. И во второй. И в третий. Он всегда спит с кем-то еще. А я ему готовлю, отправляю грязные вещи в химчистку, ибо машинки стиральной у него нет. И вот спрашивается — зачем? Визит его отца меня сильно обескуражил, в плане участия альфы в создании ипостаси зверя. Мне подобного никто не говорил. Мои родители беты. И сильно удивившись словам Аравеля, я залез в сеть и ввел поиск про получение ипостаси при рождении. Мне в первой же статье выдали, что полноценный зверь у беты от беты будет в любом случае, а вот альфе жизненно необходимо быть поблизости от своей беременной пары. Вот вам и самые сильные на планете. Нет второго папы и ребенок калека. А в первые недели после рождения альфы вообще слабые настолько, что родитель их из рук не выпускает, а еще лучше меняться с отцом и вообще не отрывать от себя ни на минуту. Я ошарашенно смотрел на руководство по прохождению первых двух недель. Было много советов и даже в законе прописано, когда у пары рождался альфа, отцу давали две недели оплачиваемого отпуска. Я даже зачитался статьями, примерами и советами вырастивших альф. Настолько сильно зачитался, что проворонил приход хозяина дома. Он, сколько стоял за спиной не знаю, хмыкнул на статью и пошел к себе. А мне так неприятно стало от его усмешки, что даже расхотелось читать. Закрыл сеть, ввел телефон в сонный режим и ушел к себе. От альфы так разило чужим запахом, что мой кот недовольно ощетинился. Ну что, киса, ждем совершеннолетия и нас оплодотворят. А иначе, зачем мы тут им всем нужны? Миновал год. День Рождения отпраздновали все там же, где и в первый раз. Использовали шанс от заведения. Когда руководители и соучредители ресторанного комплекса узнали, что в прошлый раз у них была пара таури, при чем альфа и омега, спорить с запросом не стали. Фото, где Кристофер, чуть ли не на коленях стоит перед аквариумом и с обожанием и мольбой смотрит на рыбку реально стало лидером года. Тайнар пожал плечами и в личном разговоре по телефону намекнул, что на следующий год не нужно будет искать место для праздника. Он пошутил, а ресторатор совершенно серьезно сказал, что в этот день данное место будет за ними. Единственное, сама беседка не такая большая, так что число гостей попросили рассчитать так, чтобы не вываливались наружу. Тайнар пообещал, что не будет зверствовать. Отмечали в небольшой компании. Человек пятнадцать. Главных кошаков посадили подальше от плавающей рыбы. Правда Кристофер так и норовил понаблюдать за ними. В итоге под конец праздника он восседал на коленях Тайнара, уже будучи пьяненьким, и кормил рыбок принесенным кормом. Это озаботились официанты, когда заметили, как он втихушку им хлебушка кидает. И ему опять подарили рыбку. И они чуть не передрались с Тайнаром, так как он незаметно подтягивал этот аквариум к себе. Фото, где лукавый взгляд на рыбу от Тайнара, а рядом с ним встав на носочки и перехватывая его руку стоит Кристофер и смотрит на него слегка повернув головенку, да еще так умильно строит рожицу вышел на первое место в первые сутки. Ресторатор издеваться не стал и задарил еще одну рыбку, от которой второе фото — где Кристофер запускает руки в аквариум, рыба в ужасе от него, а все гости в таком же ужасе за парнем тянутся — стало соперником первого. Ведь Кристофер, с азартом маленького котенка и горящими глазами, хотел сцапать голыми руками самую ядовитейшую и ярчайше фиолетовую рыбу ползущих рифов. Один укол об ее плавник и хана любопытному котенку. Но все обошлось. Он не успел словить рыбку, но руки все же намочил. Кристофер после этого на попу сесть не мог. Тайнар знатно попрыгал на нем в знак наказания и не стал лечить. И еще запретил заказывать живую, сообщив, что узнает о покупке в момент заказа и формирования пакета в магазине. Кристофер проникся, заказывать не стал. В личной жизни по-прежнему было так — течка, секс, измена и молчание обоих. Кристофер все сильнее привязывался к нему, а Тайнар был все таким же гадом. И все что бы не делал омега, альфой либо игнорировалось, либо строго пресекалось. Аравель головой качал, но не вмешивался. Клаус и подавно. А потом плановый осмотр и врач говорит, что его здоровье опасений не вызывает. В тот день Аравель как раз приехал в гости с Клаусом. Они увидели в кухне на столе бумаги, которые Кристофер читал, попивая чай, вернувшись после осмотра. А раз плановый осмотр, то его везли охранники. А внеплановые и не рассматривались. Тайнар как-то в жесткой форме огрызнулся по этому вопросу, так что Кристофер больше не спрашивает. И вот тут родители заметили бумаги, Аравель быстренько пробежался глазами и облегченно выдохнул. Он выдохнул, а Кристофер вздохнул. Пришел момент, ради которого его разбудили. И что бы там Аравель сейчас не говорил, а игрушку сыну они предоставили из соображения продолжения рода. И как себя игрушка ощущает, их как-то и не волновало. Тайнар пришел на удивление рано. Даже не разило во все стороны очередным любовником. Клаус мягко спросил: — Значит все же попробуете? — А чего тянуть? — высказался Тайнар, и лишь Кристофер подумал, что он серьезен. — Сын! — Аравель строго посмотрел на него, зная все его закидоны и интонации. — Нет, ну все же нормально. — Тайнар посмотрел на омегу и улыбнулся. — Буду рад оказанной чести. — И сказал это так подкупающе, поглаживая его плечо. Аравель сощурил глаза, грозно зыркая. Клаус разрядил обстановку сменой темы разговора. А Кристофер ничего не понял, думая, что он все же хочет ребенка. Что хоть на что-то разбуженная омега сгодится. А ребенок скрасит его одиночество и будет кому дарить ласку и о ком заботиться. С холодным Тайнаром этого никогда не будет. Я тогда думал, что, наверное, все получится. Ну и что, что он гуляет? Многие альфы блудни. К тому же со мной сейчас ведет себя куда лучше, чем раньше. И даже перестал подачки швырять. А временами просто подарки делает. Да и в принципе, наверное, так у меня бы и с его предком было. Только он старше был. Может меньше бы изменял. Или я просто родил бы ему и больше не был бы нужен. Передали б меня еще кому-нибудь, чтобы в реестре семьи записать рождение ребенка и все. Там ведь не важно, с кем живет малыш, главное обеспечить его материально и все, ты чист перед законом. В тот момент я просто ничего не понимал. Думал, что он гуляет потому что я такой невзрачный и еще насильно в пару введен. Все прощал. Даже не понимал за что прощаю. Он ведь только пара, не супруг. А мне было больно. Очень сильно больно. И что бы ну хоть как-то эту боль прогнать, я его прощал. Даже постоянный запах любовников. У него даже руки ими пахли. А я терпел. Кто я такой, чтобы ему говорить что-то? Живу у него. За его счет. И я ведь знаю, ради чего меня вытащили из куска льда. А зная, как-то смиряешься с положением вещей. Перестаешь мечтать. Вот и я смирился, перестал мечтать. А пока не видишь измены своими глазами, как-то легче что ли. Дни были унылыми. Я много читал книг в сети. Историю изучил, добил свою грамматику. Пытался писать, выравнивал почерк. По дому слонялся, иногда в парк выбирался. Та, мною облюбованная скамейка, раз в три месяца обновляла метку Тайнара. Он просто не хотел толи место уступать, толи я его не так понял. Ну, альфа везде стремится свою территорию застолбить. Наверное, это альфа-заморочки. А потом течка. На этот раз что-то было не так. Да, в момент самой течки и до первого узла я уже что-то помню. А дальше туман. Кстати, больше меня голодом сутками не морят. Даже поят. Кушаем мы конечно легкую пищу, йогурт там или салат. Но все же больше воды. А он вычитал в какой-то статье, что в такой момент лучше всего специальные сыворотки покупать. Они мало времени хранятся, зато полностью всасываются еще в желудке. В общем, как у меня цикл стабилизировался в холодильнике пополняется запас этих сывороток и потом мы их планомерно выпиваем. Вернее, он мне спаивает большую часть. А сам порой быстро мяска пожует, пока я в отрубе после вязки. Но на этот раз я нутром чуял, что что-то не так. И он какой-то задумчивый ходит. И на меня поглядывает. А я не понимаю. А еще раздраженный какой-то. Опять ругаться начинаем. И в основном он шипит. Наверное, опять на работе что-то или Аравель давит. У них закономерно — Аравель его из-за меня, а он на меня в отместку. Вот так и живу. Сегодня проснулся с четким ощущением — хочу сырую рыбу. Хоть замороженную, но сырую! Встал, поплелся к холодильнику. Рыбы нет. Я даже всхлипнул и осекся. Что-то мне не нравится это все. Надо бы к врачу, но нигде ничего не болит. А вызывать на дом — опять слушать его шипение. Да и поднимать по тревоге их всех как-то не хочется. Аравель спит и видит себя дедом. И бурно это выражает. Клаус, хоть и помалкивает, а в глазах та же надежда и ожидание. А меня никто не спрашивает, я-то хочу или нет ребенка? Это не им его носить. Не им рожать. Аравель понимает мои опасения, но и ждать он не захочет. К тому же, чем быстрее они получат внука, тем спокойнее будут. Да и я получу ответы на мучающие меня вопросы. Осматривая себя в зеркале, свою тощую фигуру, не могу себе представить выпирающий живот. Я скорее дистрофичен, чем просто строен и это будет некоторой проблемой. Так мне говорили на последнем осмотре. Мне нужно будет набрать вес, а если в гормональном фоне ничего не изменится, то придется принимать препараты. Жира у меня почти нет, подпитка будет плохая, как и защита от окружающей среды. Или я что-то путаю, или просто не так понял врача. Вздохнув, опустил футболку. До плановой явки к доктору неделя. Течка была две недели назад. Если что-то там есть, то я это скоро узнаю. Мой кот мне ничего не показывает, как у некоторых рождающих. Бывает, что в день зачатия кот информирует своего человека, а бывает, не считает нужным вплоть до внешних изменений и токсикоза. А дни летят. И он приходит домой, нагло подгребает под себя и в самые страстные моменты шепчет на ухо, что я его малыш. Приятно и обидно. Скольким он еще шепчет это? Зачем спать со мной сейчас, после плановой обязанности, если еще несколько часов назад был с другим? Хорошо хоть резинки использует. Но, блин! Каждый раз по две-три вязки. Ему хорошо, а я потом едва с кровати поднимаюсь. Ладно, он мне хоть помогает гель обезболивающий наносить, но ноги-то не держат. Очередное утро после секса было сладким. Он вчера зацеловал меня. Правда, вязку ни одну не проворонил. Бедра болят. И тошнит. Медленно встаю и телефон разрывается сигналом о том, что через час мне надо бы выйти из дома и ехать на плановую проверку. Бреду в ванную и понимаю, что-то мне нехорошо. Стоял под водой, а тошнота к горлу подкатывала. Выскочил из кабины и в туалет. Привет фаянсовый друг! Давно не виделись! Хочешь познакомлю с содержимым моего желудка? Познакомились. Сижу и опираюсь об унитаз. Слабость. Еще мутит, хотя в желудке пусто. Хорошо, что сегодня визит к врачу. Чуть лучше мне стало минут через десять. Потом вышел, оделся. Завтракать не стал. Пошел на выход. А за дверью уже охрана. Спускаемся в лифте. Идем к машине. А на улице хорошо. Солнце приветливо светит, конец весны. Красота. И тошнота отступает, отпускает головокружение. Машина плавно срывается с места, и мы мчимся в сторону медицинского центра, где я состою на учете. Центр огромный и понятие очередей отсутствует. Тут все обследования плановые, так что крайне редко бывают сбои. Сам центр в шесть этажей выглядит как огромный стеклянный диск, который метают атлеты. И этот диск стоит на тонких ножках. А под диском начало здания в виде монолитного короба на который конструкция в основном и давит. Меня встретили еще на подходе. И мы вошли в центр. — Доктор Раули будет минут через шесть. Просил Вас встретить. — Торопливо проговорил его помощник. — У них там что-то с предыдущим пациентом не так пошло. Но скорее всего просто истерика. Все никак не может оплодотворение пройти. Седьмой раз, а срывается. — Жаль. — Я только головой покачал. — Да, нынче мало кому из бет удается, получив сильного альфу, благополучно и без ослабляющих семени зачать. Один на миллион! — разглагольствовал помощник, и нисколько не кривил душой или преувеличивал. Такова статистика. Я даже жалею свое потомство. Им будет куда как тяжелее, чем мне сейчас. Поднимаемся на третий этаж, а мой желудок опять очень настойчиво просит освободить его от несуществующей еды. Я резко торможу и озираюсь в панике. Тошнота уже к горлу подступила. Кажется, я позеленел и меня поняли сразу. — Сюда! — и он тянет резко, зато мы быстро врываемся в один из туалетов на этаже. Меня выворачивает. Даже больно. А помощник растворяется и через минуту нюхательную соль мне под нос. Тошнота отступает. Я даже поблагодарил и прижал к носу пузырек вплотную. Сижу на полу и плевать на все. А вот ему кажется не все равно. Медленно поднимает меня на ноги и положив руку на свое плечо ведет в сторону кабинета. Там усаживает на кушетку. — Подышите, я пока посмотрю, где доктор. Я только кивнул в ответ. Кажется, минуты не прошло, как доктор прибыл. — И давно вас тошнит? — задает он вопрос сходу. — С самого утра. — Я приоткрываю глаза. Передо мной стоит довольно молодой врач, бета, но достаточно силен. Блондин, физически развит и широкий разворот плеч. — А по дням? — Вот сегодня и началось. — Хорошо, — он осматривает мое зеленоватое лицо. — Давайте кровь на анализ возьмем, а потом посмотрим, что дальше делать. Я только головой киваю, а соль перед носом держу. Стоит ее отвести и спазмы возвращаются. Мне почти сразу делают легкий укол в палец, капают на прибор и ждут вердикта в течение пары минут. Потом лица врача и его помощника просветляются. — Ну что, поздравляю. — Улыбается врач. — С чем? — я итак понял, но хотелось бы еще хоть чуть-чуть оттянуть данную мою обязанность. — Беременность. — Врач заулыбался. — Сейчас сделаем УЗИ, определим срок. — Да недели три. — Я выдохнул. — Течка последняя была как раз три недели назад. — Ну, раз вы так уверены. Хотя, нужно проверить состояние кормовой пуповины. — А разве еще не рано? — удивляюсь, ибо литературу по всему этому больше не читал, как альфа за плечом хмыкнул. — Что значит рано? Вот если она еще не сформировалась, то это будет уже очень и очень плохо. Давайте, оголяем живот и устраиваемся поудобнее. Лег. Задрав кофту и футболку уставился в потолок. Мне живот гелем, потом плавно приложили аппарат. На экран поступила картинка. Врач улыбнулся. — И как? — спрашиваю и не могу поверить, что я уже «все». — Хорошо. Видны наметки кормовой пуповины. Плод окружен хорошими нитями. Защитный мешочек плотный, равномерный. — Врач посмотрел на меня. — Будет все просто замечательно. — А тошнит почему? — Ранний токсикоз. Это не страшно. Организм так реагирует. Почти все родители через него проходят, только выражается по-разному. — И что теперь? — я как-то был слишком обескуражен и растерян, хоть и ожидаемое событие, но как-то все молча было со стороны моего альфы. — Ну как что? — врач встал и прошел к столу, стал что-то там писать. — Встаем на учет в центр акушерства и гинекологии. Запрос на очередь и первый прием я отправлю. А еще рацион, дополнительно минералы и кальций, что бы ни вы ни малыш не были обеднены и ничего не теряли. Зубки там, волосы, коготки. — Он посмотрел на меня улыбнувшись. — Ведь когда родите, ваш зверь потребует сменить ипостась и побегать в паре. Я только кивнул, сомневаясь, что мне позволят данную роскошь. Особенно бег в паре с альфой. Он меня в таком-то виде едва терпит и делает все через не хочу, и чтобы своих родителей не огорчать. А что будет требоваться мне, его волнует мало. Насколько я его понял, он считает нашу пару лишь временной, а когда ребенок родится, думаю мне покажут на дверь. Или, будет еще веселее — передадут еще кому-нибудь, у кого проблемы с реестром записи графы о детях. Еще и в плюсе будет этот такой холодный и агрессивный альфа. Встал и отправился в машину. Сидел там попросив подождать и никуда не ехать. Думал. Потом на лицо наползла идиотская улыбка. Все же у меня будет ребенок. Маленький котенок. Мой таури замурлыкал от удовольствия и попросил срочно явиться к отцу. Я даже замер, ощущая тягу, вот прямо сейчас к нему поехать. Мне ранее Аравель говорил, что при зачатии рождающего зверь хватает большой кусок силы от самца, дабы колыбель сплести и уложить сгусток из которого будет расти зверь для ребенка. На две-три недели сил обычно хватает, а потом требуется подпитка. Вот и сейчас она нужна. Первая подпитка, когда зверь самца уже знает о растущем потомстве и передает сознательно сгусток силы именно того тона, что крайне необходим. Без него…мой зверь зарычал. Он потребовал от меня действия, и я подчинился. Ну и попросил, уж лучше бы не делал этого, а до вечера подождал. Охрана молча вырулила с парковки, и мы поехали. А мой таури довольный и весь лоснившийся, намывающий мордочку предвкушал, как его обнимут, потрутся и облизнут ушко. До офиса я весь извелся. Хотелось выскочить из машины и бегом, своими двоими. Мой кот подгонял меня, нервничал, и все оглядывался себе за спину, словно нечто сильно его тревожило и могло навредить нам всем. На парковке я вылетел фурией из машины. Вбежал по ступенькам. Он ведь хотел ребенка. Я влетел в здание, где на десятом этаже располагался его офис. Быстро поднялся лифт на нужную высоту, и я влетел в вестибюль. Свернув в сторону его кабинета словно на крыльях парил. Я его ощущал, мой кот довольно урчал. Даже поздоровался с кем-то из работников. Они вежливо кивнули в ответ. Влетая в фойе перед кабинетом альфы, я не сразу понял, что секретаря нет на рабочем месте, а за дверью слышится странный приглушенный звук. Преодолев три метра до двери, я распахнул ее и замер. Улыбка слетела с моего лица. По сердцу словно ножом полосонули. Кажется, у меня даже ноги онемели. И дышать стало трудно. Мой альфа на своем столе трахал кого-то, кто, постанывая дергал задом и облизывался. Ну, а он что-то пошлое ему говорил. После очередной пошлости я медленно сделал шаг назад и прикрыл дверь. Нельзя же так издеваться… — Господин Кристофер? — удивленно выговорил секретарь за моей спиной. Я повернулся. Он стоял с бумагами в одной руке и кружкой кофе в другой. И смотрел удивленно. Даже слега обескураженно. — Господин Кристофер, вам помочь? Вам что-то нужно? — слегка напрягшись, он смотрел на меня, а я не видел его, все поплыло перед глазами. — Уже ничего не нужно. — Я медленно отстегнул браслет пары и положил его на бумаги сверху, что держал секретарь своего босса. — Господин Кристофер… — за дверью послышался протяжный стон, и он побелел в ответ на мою болезненную улыбку, даже хотел что-то добавить, но не нашел слов. А я кинулся из этого офиса куда глаза глядят. Вылетел к лифтам и едва сдерживая комок боли вдавил на кнопку. Благо он еще никому не понадобился и дверь открылась сразу. — Господин Кристофер! — бежал за мной секретарь, но дверь закрылась перед его лицом. Я спустился в гаражный отсек. Понесся мимо машин. Влетел в столб и разревелся оседая. Сил моих больше нет. Не хочу. Не хочу я ребенка. И пару такую не хочу! Взвыв, врезав кулаками по бетонному столбу, я застонал в голос, словно раненный зверь, а мой кот затравленно сжимался в маленький комочек. Я знаю, мне нельзя, но я это сделаю. Я не племенная корова и не тупое животное что бы так издеваться! Вся злость что кипела во мне с первой нашей ночи вдруг накрыла меня черным саваном. Очнулся я только на подступах к старому мосту. Мой кот тихо сжимался в клубок и дрожал всем телом. Ему было так больно, как никогда раньше. И я его больше не слышал. Чувствовал, как дрожат его ушки, в которые его должны были лизнуть и, вся злость и ярость с новой силой и новой волной вскипала, выпаривала из меня благоразумие… Я уже шел человеком. Трансформация далась мне не просто с трудом, она меня чуть не прикончила. А уж ребенка и подавно. Чернота сжигала мое сердце. Я вообще не понимал ни где нахожусь, ни «кто» я такой, ни «что» мне делать дальше. Я все забыл. Была только боль. Она меня поедала изнутри. И с каждым шагом все больше и больше. Вырвали из моего времени, отдали как игрушку в руки жестокого самца, дали одно направление — рожать. Я стал инкубатором…что мне делать? Никого родного рядом, никого кто понял бы меня. Только обязательства и жизнь канарейки, ощущение ненависти того от которого я и должен рожать. И это моя жизнь? Мост давно закончился, а я все шел и шел. В голове каша, в сердце пустота, а вокруг души черная Бездна. Все глубже в трущобы. Все дальше и дальше. На улице уже было темно. Когда я ехал к нему было еще утро. А что между ними я не помню. Остановился только в кого-то врезавшись. Меня схватили за шею и глумливо просипели в ухо: — Смотрите-ка, омежка приползла. — Стой! — кто-то закричал сбоку, а мне уже все равно, что будет со мной дальше, меня уже убили, тогда, авиалайнером и сейчас здесь только моя тень. Что можно сделать тени? Ничего. Я даже запаха не чувствую. В глазах туман, в ушах гул. Мой зверь был раздавлен поведением пары, с которым он создавал котенка. Эта тварь «игралась» с тем, кого я видел. Он допустил «игру» зверя с кем-то кроме того с которым создавал своего сына…он уничтожил гордость моего зверя, обидел нас обоих…зачем же ты так со мной Тайнар? Что я тебе сделал? — Ты чего? Омежка к нам сама приплыла, сейчас пробовать будем. — Ты слепой?! — меня дернули из рук и заставили выпрямиться. — Да он же брюхатый! — Что?! — раздалось со всех сторон. — Ты не чувствуешь, что ли? Ох, бля! У него кровь! Мне было так плохо, что плевать на крики и то, что меня тормошили и что-то кричали, я их не слышал. Я хотел спать. И меня начинало вырубать, повисая на их руках. Заснуть и не проснуться, вот то чего я хочу. Спать… — Ты понимаешь, что беременную омегу весь город искать будет? — меня придержали за плечи. — Да нас в асфальт укатают, если здесь его найдут! — Да и хер с ним! Вон в овраг его и пусть подыхает! — раздалось спереди. — А ты не думаешь, что нас первыми припаркуют к стене, когда его труп найдут? Это ОМЕГА!!! За него с нас шкуру сдерут, даже если мы его и пальцем не тронули! — И что делать? — В больницу! — Да нас загребут за это! Нам же его и повяжут! — Подкинем! Дальше я только ощущал, как меня тащат и приговаривают: — На смей подохнуть у меня на руках, говнюк! Вот у больницы на крыльце можешь! Я впадал в беспамятство и опять приходил в себя. Меня трясли, пока тащили, а потом положили на холодную плиту и все стихло. И я даже как-то благодарно выдохнул горячий воздух. Наконец-то оставили в покое и можно уже заснуть. Не хочу просыпаться и видеть этот ужасный мир. — Доктор Брендан, мы тут с ребятами решили отметить ваше повышение! — веселый парень, анестезиолог ввалился в кабинет к заведующему отделения и невинно заулыбался, показывая бутылку коньяка. — Нет, не сегодня. — Брендан ухмыльнулся и достал из кармана коробочку с кольцом. — Неужели? — глазенки округлились, ручонки затряслись, и анестезиолог Адам ввалился полностью в кабинет. — Вы все же решились? — Ага. — Брендан встал из-за стола и погасив настольную лампу улыбнулся. — Так что я домой и буду делать такие же глазки у моего милого. — Вот повезло вашему милому. — Искренне радуясь Адам отошел от двери и вышел вместе с заведующим. — Ну как повезло, я ведь не сахар, да и работа у нас сам ведь понимаешь. — Они шли по коридору. — И все же, заарканить альфу, да в расцвете сил, да при такой должности…мммм…мечта любого беты! — Ага, — Брендан заулыбался и свернул в сторону выхода. — Еще нужно послушать мое брюзжание, поулыбаться на мои извечные спросонья нервные рыки и еще давать всегда, как только я дома. А ему ведь тоже на работу. И он ведь тоже устает. — Ну про последний пункт вы это зря. — Адам мечтательно вздохнул и привалившись к стеночке проворковал, — будь у меня любовник с вашим темпераментом, я бы больничные каждые понедельник и пятницу брал. Брендан рассмеялся, повернувшись и одной рукой открывая дверь, делая шаг вперед. — Ты еще скажи, что… — он почувствовал, как носок туфли упирается во что-то мягкое и на полуслове оборвав фразу опустил глаза, так как в нос врезался дикий запах крови и омеги. — Боги… Он присел перед лежавшим к нему спиной человеком и медленно его повернул. — Адам! — закричал заведующий. — Готовь операционную! Парень подскочил к присевшему заведующему и, увидев картину, что перед ним предстала, пулей понесся по коридору громко созывая ночных дежурных. Заведующий же ужаснулся. Юный омега, ноги все в крови и неконтролируемые спазмы трансформации. Его ногти становились то звериными, то вновь человеческими. Его лицо приобретало легкие очертания животного и вновь возвращалось назад. Брендан легко поднял маленького омегу на руки и понес внутрь. Ему навстречу уже летели санитары с каталкой. Через пару минут пациента раздели и отправили на срочное УЗИ. Еще через несколько минут на каталке вкатили в операционную, переложили на стол. Адам уже был тут с еще двумя санитарами, принимали и готовили бессознательное тело. Брендан и еще два хирурга вошли одновременно. Влетели помощники хирургов, по больнице промчались санитары за хранящейся на всякий случай плазмой в холодном сейфе. — Брендан, на нем нет следов побоев. Да и свежих следов насилия. — Беременную омегу не тронут, даже если у альфы крыша съедет. — Тут же пробормотал кто-то из команды экстренно собранной и даже не интересующейся о наличии сразу трех хирургов. Ситуация не та, чтобы заморачиваться на такой странный состав. — Ага. Скорее всего нашли его и подкинули. — Или довели до беспорядочной трансформации. — Зашипел кто-то сбоку. — Что там на мониторе? — спросил Брендан. — Хреново. Плод отслаивается. — Еще один хирург водил специальным аппаратом по животу пациента. — А где его браслет пары? — спросил кто-то из санитаров. — И правда. Руки чистые. — Удивился Адам. — Если это один из кого-то кого украли… В операционной наступила гробовая тишина. Всем было очень больно, когда убивали омегу. У них итак мало их осталось, а из-за запаха их воруют обезумевшие альфы, неволят и в конце концов они погибают. — Что там? — Очень плохо. Плод почти сорвался. — Хирург закусил губу через маску. — Сторекс сколько ввели? — Два кубика. — Еще два давай. Не выдерживает. Трансформация внутри идет. — Тогда лучше балист. Быстрее будет. — Анестезиолог схватил ампулу и посмотрел на врачей. — Давай. Один кубик. — Согласился Брендан. Адам лишь кивнул, зарядил пистолет и поставил в живот больнючий укол. Тело дернулось, зашипев, выпустив когти и хвост, омега аж выгнулся на столе. — Боги! Таури! — выдохнул кто-то. — Из акустиков. — Поморщился Адам. — Ему тогда лучше ANS415. — Это слишком сильно! — возразил Брендан. — Иначе не подействует! — зарычал Адам заряжая пистолет. — Почти сорвался. Едва держится. — Сколько крови! Плазму ему! Живо! — Пульс нитевидный! — раздалось с разных сторон. — Ставлю! — Вливаем двести грамм! — Поддержку сердечными давай… Брендан сидел на стуле в подсобке и курил. Руки мелко дрожали. Он откинулся на спинку стула. — Ну и ночка! — выдохнул сидящий рядом с ним на полу Адам. — Ага. А я еще хотел своему милому предложение сделать. — Усмехнулся Брендан. — Чуть омегу не прошляпили. — Еще бы чуть-чуть… — выдохнул другой врач из ночной бригады спасения. — Я уже думал все, кирдык и тому и другому. — А силен, этот таури, хоть и молоденький совсем. — Выдохнул санитар и прикрыл глаза. — Как он нас своим хвостом не прибил, остается загадкой. — Ну, почти. — Брендан показал свою перебинтованную руку. — Когти были просто нечто. — Хорошо, что анеска подействовала и плод сохранили. Но вот что будет, когда он проснется… Ведь что-то же сделало его нестабильным. — Да, Адам, ты прав. — Брендан поморщился, укладывая руку на ногу. — Психолога нашего с самого утра на караул и пусть тут сутками сидит, пока не найдется откуда пропажа. В подсобку вошел один из санитаров. Помахал рукой перед лицом. — Ну вы и надымили! — Что сказали? — Брендан отклонил голову назад. — Что пока не поступало запросов на бездомных омег. Был только один, культурный, но браслетик сам снял. Его пара уже мчится сюда, дабы опознать пропажу. — Значит ссора. — Брендан застонал. — Да что же эти долбоебы переальфовые такие везучие, а? — он выдохнул. — Вот дает им судьба партнера, что может равного по силам ребенка выносить, так нет же, проебут или потеряют. А еще хуже на стороне ебутся и открываются. — Брендан! — встал врач и покачал головой. — А я, что не прав? Мы с моим супругом уже шесть лет пытаемся, а он слабее меня и все. Нет у нас детей и гинекологи говорят, что не будет. А им же в руки омеги и то умудряются проебать счастье! — он встал, затушил сигарету и вышел. — Да, кажется сдают нервишки. — Врач, самый старший из них, только головой покачал. — Ну он очень любит своего парня, даже если обряд еще не проходили все супругом называет. — Адам улыбнулся. — Он же своего украл из-под венца. — О-го-го, какие подробности вы знаете, мистер анестезиолог! — заулюлюкали беты и один альфа. — Ага. Только радости от этого не много. Брендан сильнее и его семя разрывает яйцеклетку. Я даже не знаю, что он будет делать, если ослабление ничего не даст. В подсобке стало тихо на минуту. Потом все расползлись по дежурным точкам. Тайнар выпрямился, слезая со своего любовника и шлепнув его по заднице сердито сказал: — Я же тебе говорил, сюда не приходить. Выпрямившись и слегка пошатываясь, бета потянулся. Взял со стола салфетку и стал протирать пятую точку. — А тут ты такой зверь, что я аж просто таю. — Вот врезать бы тебе по роже. — Ухмыльнулся Тайнар. — Вам бы тоже не мешало. — Ледяным голосом проговорил вошедший секретарь. — Ты дверью не ошибся? — злобно прошипел начальник, посмотрев на него. — Боюсь, я, как и ваша пара, слегка ошибся в вас. — И секретарь кинул в сторону Тайнара браслет его пары. — Он убежал десять минут назад. — Смерив босса убийственным взглядом вышел плотно прикрыв за собой дверь. Тайнар подошел к лежавшему на полу браслету и подняв его похолодел. Сглотнул. Потом подошел к столу и взяв телефон набрал номер пары. Ответил механический голос. Завершив звонок, он приложил трубку к подбородку и прикрыл глаза. — Ты больше никогда ко мне не придешь. Ты меня понял? — Да. — Сглотнув, любовник быстро привел одежду в порядок и выскользнул из кабинета. Зарычав на самого себя, Тайнар вышел вслед за любовником бросив секретарю: — Меня сегодня нет ни для кого, кроме семьи! Секретарь только головой покачал: — Вы сами свою семью только что разрушили. Этих слов Тайнар не слышал. Он уже ехал в лифте. Что сказать омеге на поведение альфы? А ничего. Но браслет он вернет на место. Только возвращать было некуда. По привычке спустившись на уровень подземной парковки, и выехав с другой стороны здания он и не видел машины охраны его омеги. А приехав домой, так как искренне считал, что никуда омега не денется, понял, как ошибся. Позвонил охране, а они изумленно в ответ, что стоят перед зданием. Тайнар аж зарычал, что не охрана, а тупые скоты, он еще раз набрал номер Кристофера. В ответ тот же механический голос. Забеспокоился сильнее, так как охранники уже прочесали всю парковку, вокруг здания и никого не нашли. Через час он подал запрос на поиск и подключил всех своих людей. Да все без толку. Омега пропал и даже его запаха нигде не ощутили, кроме столба у которого тот сидел и плакал. Во втором часу ночи ему позвонили из управления и сообщили, что был найден омега без браслета. Он в больнице. Тайнар дослушивал на ходу то, что ему говорили, пропуская половину слов. Вылетев на улицу, усевшись за руль, вдавил педаль газа, игнорируя свою охрану и водителя, который просто не успел прыгнуть в машину. — Что вы сказали? — переспросил он, выруливая с парковки. — Ваш омега в положении? — Нет. Пока. — У Тайнара заледенели руки. — Найденный омега на раннем сроке. Как давно была течка? — Три недели назад. — Выдавил Тайнар. — Я сейчас на магистрали, еду в больницу. — Хорошо, там и встретимся. Вдавив педаль газа до упора, альфа едва смог выдохнуть. Ребенок? С какой такой радости? Или этот тупоголовый омега решил привязать его к себе еще и ребенком? Машина вылетела на вторую магистраль и свернула в сторону спального района, где, судя по показаниям навигатора, была частная клиника. Долетев до здания за десять минут, Тайнар припарковался и пошел в сторону главного входа. Он был открыт. В коридоре был приглушенный свет, а перед стеклянными дверьми альфа замер. Запах крови. Он присел и втянул воздух. Ему больше ничего не нужно доказывать и показывать. Это пацан, навязанный ему на шею родителями. За спиной послышалось торможение примчавшихся следом за ним охранников, которые быстро вылезли из машин и заняли свои позиции. Войдя в здание и быстро дойдя до регистратора Тайнар поздоровался. — Я Тайнар Алой. К вам поступил омега сегодня вечером. Без браслета. Регистратор кивнул и попросил подождать, набирая номер внутренней связи. Через минуту в коридор вышел довольно молодой альфа в больничном костюме. — Добрый вечер. — Поздоровался Тайнар протянув руку. — Здравствуйте. — Мужчина посмотрел на него с интересом, пожал руку. — Как состояние моего омеги? — А вы уверены, что это ваш омега? — спросил доктор. — На все сто процентов. У вас на пороге кровь. Его кровь. И еще это. — Тайнар достал из кармана браслет и протянул его доктору. — Тут все данные. Доктор взял браслет и подойдя к регистратору положил его в приемник. На экране тут же вышел файл и фотография владельца браслета. Его статус. Имя пары. Фотография пары. Его возраст, как реальный, так и фактический. У доктора даже глаз дергаться начал. — Этого достаточно, или мне еще и чип предоставить? — Нет. Этого достаточно. Пройдемте, в мой кабинет. — Сначала я должен посмотреть на него. — Твердо заявил Тайнар забирая браслет. — К нему нельзя. Он сейчас в реанимации. В крайне тяжелом состоянии. Пройдемте. Алой нахмурился, но послушно пошел следом. Вот как-то не вязалось у него все происходящее с этой серой мышью, что по недоразумению генов стала омегой. С какой стати крайне тяжелое положение? Да и вообще с чего он поперся к нему на работу? Ну подумаешь залет, так чего на работу-то переться и сообщать? Войдя в кабинет, обставленный в строгости и скромности рабочей надобности, они уселись. Врач в свое кресло, Тайнар на стул напротив его стола. Альфа-доктор минуту помолчал, потом медленно сказал. — У вашей пары бесконтрольная трансформация. И это крайне опасно. — Он покачал головой. — Но плод нам не спасти. Медикаменты в этом бессильны. — Какой срок? — Тайнар даже пальцы сжал в кулак. Такого поворота он никак не ожидал. — Три недели. Из-за трансформации плод частично отслоился от кормовой пуповины. Нити наполовину разорваны. Мы сделали все, чтобы остановить процесс, но рефлекс остался. Это крайне опасно не только для плода, но и для него самого. Омега может погибнуть. — И как это исправить? — Мы колем ему препарат, который замедляет судороги, спазмы внутренней перестройки, но, — он покачал головой, — больше двух суток этого делать нельзя. Если плод выживет при такой дозе препарата, то ребенок никогда не получит ипостась зверя и будет ущербным в развитии, в половом влечении и даже может быть умственно отсталым. Тайнар прикрыл глаза. Ну вот этого только не хватало. А потом еще и омежьи слезы утирать по поводу потери или отсталости ребенка. Вздохнув, альфа посмотрел на доктора. — Что вы предлагаете? — Сейчас трудно хоть что-либо предлагать. Мы закончили операцию три часа назад. Он много крови потерял. Едва не умер на столе. Так что, — доктор покачал головой, — сутки. После суток можно будет хоть что-то сделать, спрогнозировать. — Я должен его увидеть. Вы сами видели, что омегу разбудили из анабиоза, в который его отправили из-за страшной аварии. И будили, завязав на меня. — Можно попробовать. Но не сильно надейтесь. Судя по тому, что он не был ни избит, ни изнасилован, трансформация началась посредством психологической травмы. А это куда хуже, чем первые два варианта. Его просто подбросили на порог, либо он сам дошел и потерял сознание. Не знаю. Это нужно смотреть камеры наблюдения. — И все же, — Тайнар встал, — я должен его увидеть. — Хорошо. Идемте. Тайнару выдали комбинезон, шапочку и бахилы, а на лицо маску, на руки перчатки. В реанимационный блок они вошли уже одетыми. Прошли к палате, и доктор открыл дверь. Войдя в комнату, Алой вздрогнул. На кровати, весь опутанный проводами, капельницами и датчиками лежал белый как мел Кристофер. Дышал с трудом, под аппаратом. Его руки были привязаны, как и ноги. С левого края кровати свисал серый хвост с шипом на конце и нервно дергаясь бил по ножкам кровати, высекая искры на шестом-седьмом ударе. На лице выступили крупные капли пота, под глазами залегли темные тени. Губы обескровлены. Веки дрожат, и он тихо порыкивает в трубки, что торчат из горла, видны клыки, сейчас удлиненные. — Препарат не справляется. — Нервно проговорил доктор и подошел к приборам. — Плохо. Плод отторгается. Кристофер зашипел и выгнулся. Враз взвыли приборы. Тайнар замер, в комнату забежали врачи. Тут же загалдели. Пульс у парня зашкалил, сводя с ума приборы. Рык поднялся утробный. И он, резко подняв голову, распахнул глаза со звериным зрачком, втянул воздух носом, зарычал сжимая кулаки. Из уголков глаз потекли слезы. Его котенок, которого видел взрослый кот, царапал коготками сам себя и плакал, судорожно дергая задними лапами. В душе котик истекал кровью. Тайнар опешил. Он много чего знал, слышал или видел, но вот такой картины еще никогда. Котенок смотрел на него через глаза Кристофера. Он плакал и вымаливал защиту. У него, у того, кого не было рядом столько времени. Его кот дернулся всеми силами, сдвигая с места, выводя из ступора. Тайнар скинул силиконовую перчатку, резко подошел и просунул руку под простыню и рубаху. Его теплая рука накрыла каменный живот парня. Глаза впились в его и тяжелое дыхание вынуждало отдать столько, сколько у него есть. Он дал ему все. И Кристофер тихонько заскулил, прикрывая глаза. Врачи замерли. Тайнар крайне редко это делал на людях, но сейчас был подходящий момент: он замурлыкал. Бархатисто, протяжно и ласково. Повернув шеей, хрустнув позвонками, частично выпустил зверя из себя. Его уши удлинились. Хвост выскользнул, прорвав ткань дорогущих брюк. И этот хвост обхватил замерший хвостик Кристофера. Выпустив зубы и бархатисто мурлыкая, Тайнар облизывал губы широким языком-лопаточкой. Розовым, шершавым. На одной руке были когти, и они впивались в ладонь, на пол падали рубиновые капли крови. А на второй руке когтей не было. Рука осталась человеческой. И он ласково гладил ею животик, который под рукой становился мягче, прохладнее, до этого будучи каменным и горячим, словно в лихорадке. Звук его голоса гипнотизировал, заставлял замирать. Звуки песни таури чарующие и крайне редки из-за редкости обладателей. И вот сейчас, поглаживая по животу, отмечая, как лицо омеги расслабляется, Тайнар даже и не думал, зачем он мурлычет при посторонних. Кот прижался к котику, зализывая его пузко. Потирался мордой. Пел. И так же плакал, как и котик. Таури альфа требовал петь, мурлыкать громче, вкладывать душу в песню. И Тайнар мурлыкал, поглаживая живот омеги, замечая, как все тело расслабляется. Хаотичность трансформации сошла на нет. Даже хвост и когти исчезли. Бригада медиков завороженно смотрела на успокаивающее действие альфы на свою пару. Даже приборы показывали, что плод стремительно притягивается назад, отслоение остановилось. И даже новые нити проросли и захватили плод, чтобы удержать, чтобы защитить. Тайнар мурлыкал больше часа. Опомнился только тогда, когда ощутил слабость во всем теле и незримое умиротворение. Он убрал руку и отступив назад, стал оседать. Врачи тут же его подхватили, что-то говорили, но он их едва понимал. Потерял сознание. Очнулся лежа на кушетке, в той же палате, где спал омега. Сел и осмотрелся. Не реанимация. Видно по более одомашненному виду жалюзи и числу приборов. Дверь раскрылась и вошел врач. — С добрым утром. — Утро? — Тайнар покосился на закрытые жалюзи и встал. Его повело в бок, голова закружилась, и он был вынужден опять сесть на кушетку. — Осторожнее. Вы вчера столько сил передали своей паре, что вам лучше сегодня просто поспать подольше. — Врач подошел к кровати и осмотрел показания приборов. — А тут все хорошо. Плод закреплен как надо, у папы все в полном порядке. Скоро должен проснуться. — Что я там вчера передал? — потирая шею, Тайнар поморщился от боли в суставах. — Ну, вы передали силы через прикосновение и песню. Ваша пара как вас ощутила, так и потребовала защиту. Вы же альфа, так что спокойно поделились всем что имели со своим омегой. И защитой в том числе. — Весело. — Тайнар прилег, так как голова закружилась сильнее. — Не очень. — Сказал доктор Брендан. — Мистер Алой, вам теперь реально нужно полноценно выспаться. И желательно пропить витамины и комплекс минералов. Отдать столько сил, — он стоял в дверях и смотрел на бледного альфу, — смерти подобно. — Ага. Кажется, я как раз туда и уперся, а вы мне только померещились. — Пробормотал Тайнар засыпая. — Не будь вы таури, вас бы такая передача убила. Так что не пренебрегайте советом. — Хорошо. Доктор только головой покачал. Безответственный альфа и молодой омега. Гремучая смесь. В тот момент, когда этот самец предстал перед ним, стало понятно, почему омега пострадал. От него разило на километр бетой, как от портовой шлюхи. Брендан едва сдерживался, чтобы не высказать ему все, что думает. Но сдержался. А когда увидел данные браслета, ужаснулся. Маленький омега, документально старше их всех, реально еще ребенок, был разбужен из анабиоза для альфы той же породы. Ни чувств. Ни выбора. Омегу как товар достали с пыльной полки, пыль стряхнули и отдали в руки капризного ребенка. И что будет с ним никого не волнует. Главное, чтобы принес потомство и все на этом. Омеги рода таури рожают преимущественно только омег таури, если состоят в паре с альфой таури. И эти омеги зачастую так же рожают омег. И так до третьего колена. А там все зависит от пары. Незавидная судьба у этого паренька. К племенным кобылам и то лучше относятся. С полицией Тайнар разговаривал на следующий день, когда поспал. Разговор был не очень приятным. Альфа не стал оправдываться ни перед кем. Они только пара для зачатия и все, а как он проводит свой досуг не их собачье дело. Юридически Тайнар прав, но вот морально, и он ощутил укор в глазах законников, не прав совершенно. Омега, да еще такой молодой, да еще и после такого анабиоза…пусть, не стирая пылинки с его тела, но альфа должен был, по крайней мере, избавляться от запаха любовников, а не нести его в дом нервируя пару. Тайнар забрал Кристофера из больницы через два дня. Из-за такой огромной передачи сил, омега практически не ощущал изменений. Тело регенерировало, восстановило кровопотерю за первые сутки. За вторые он вернул себе аппетит. Более надобности в госпитализации не было и в присмотре врачей он не нуждался. По заверениям медиков, теперь организм воспротивится трансформации и плод вне опасности. Разговаривать же на тему, что случилось, он не собирался. Он альфа и все на этом. А Кристофер молчал. Просто послушно сел в машину и позволил привезти себя в квартиру. А там ушел к себе. Дальше потянулись дни как обычно. Тайнар работал, спал с любовниками и приходил домой поздно ночью. Рано утром собирался на работу или деловую поездку. Кристофер сидел дома и скучал. А еще с каждым днем чувствовал себя все хуже и хуже. Тошнило, живот болел. Его кот нервничал и шипел. А еще, каждый раз, когда альфа возвращался, обижено плакал, ощущая запах других. Не одного конкретного беты, а множество. Кристофер плакал в подушку, заглушая ею всхлипы. В итоге был настолько подавлен, что не справился со всеми чувствами и не сумел скрыть своего состояния перед альфой. В тот день Тайнар еще был дома в субботу и готовился отбыть на увеселение в загородный клуб. Он вышел в коридор и встретился взглядом с замершим Кристофером. У того было бледное несчастное лицо. — Что такое? — раздраженно спросил альфа начиная ощущать недовольство. — Все в порядке. — Да? И рожа у тебя довольная, как я посмотрю. — Тайнар прошел мимо него и деловито осмотрел обувь. — А когда ты вернешься? — тихо спросил парень, отчаянно не желая оставаться в одиночестве. — Когда надо, тогда и вернусь. — Тайнар развернулся к нему лицом. — Тебе какая разница? Пожрать есть. Витамины попей, и иди спать. Что еще надо? — Ничего. — Парень опустил глаза. — Слушай. — Тайнар тяжело вздохнул. — Давай мы с тобой договоримся. Я тебя не хотел. Мне тебя навязали. А теперь ты еще умудрился залететь. Так что давай, вот тут и сейчас ты прекратишь из себя разыгрывать обиженного супруга, коим не являешься, и продолжишь вынашивать спиногрыза. И что бы я больше не слышал в твоем исполнении подобных вопросов. Ясно? — Вполне. — Парень посмотрел на Тайнара так, что у того в сердце защемило. — Мне просто в больницу надо, а без своего хозяина я не могу туда попасть. Он развернулся и пошел к себе. Тайнар даже замер. Хозяин? В груди аж заболело. Когда это он стал ему хозяином? Тряхнув головой, он пошел следом, чтобы провести воспитательную работу, но дверь оказалась закрыта на внутренний замок. Ну и ладно. Ну и черти с ним. Больница ни больница, черти с ней, раз он так себя ведет! Вон, плановый осмотр скоро, вот пусть и ждет. Выйдя из дома, он сел в машину и уехал в небольшое путешествие. Вернулся спустя неделю. Ничего объяснять не стал. Да и омега его не спрашивал. К возвращению всегда был сготовлен ужин, все костюмы развешены по вешалкам и пахли вкусно. Да вообще жизнь была хороша. Днем работа, в перерывах между ними сладкие тела любовников, потом ужин с деловыми партнерами и поздний ужин потрясающей стряпни. Тайнар даже не знал, кто готовит. И как дань его новой привычке — пять минут любования спящим Кристофером стоя в дверях. А его кот как-то тревожно обнюхивал молчавшего котика и не понимал, почему с ним не общаются. А потом произошла очередная ссора. Тайнар не мог найти свой галстук, который он одевал по четвергам. Спросил у выползшего в коридор омеги куда тот делся. — В химчистку сдал. — Невинно ответил парень. — Ты что в мою комнату заходил? — нахмурился Тайнар. — Пыль протер. — Так же не понимая, чем подобное грозит, ответил Кристофер. — А я тебя просил?! — взревел альфа. — Какого черта ты лезешь куда тебя не просят? Не смей переступать порог МОЕЙ комнаты! Мало того, что залететь умудрился, так теперь еще и супруга из себя разыгрываешь! — зарычал Тайнар захлопывая перед носом парня дверь. — Я залететь умудрился? — тихо прошептал Кристофер. — Значит это я сам себя трахал и себе ребенка заделал? Он ошарашенно ушел к себе, даже забыв зачем вышел. Тайнар вылетел из дома взбешенным и плевать, что был полностью не прав. Что он уже и сам в предвкушении ждет того момента, когда тело паренька округлится, когда животик станет выпирать. Как он его гладить будет. И что его так тянет сделать все это раздражало еще больше. И все свое раздражение он выплескивал на очередном теле любовника. Все никак не мог самому себе признаться, что тянет его домой, все сопротивлялся тому, что стоит только посмотреть на этого тощего парня и сердце сжимается от радости, хочется его тут же приласкать и увидеть в ответ ту самую чистую улыбку, интерес в глазах. Не только в течку, не только когда спят вместе, но и между ними, в обычное дневное время. Тайнара бесило то, что этот парень начинал ему сниться в эротических снах, а наяву он невольно прислушивается к его шагам, жаждет увидеть. Его это бесило, и он совершал забеги по телам безотказных любовников, а перед этим выплескивал свое раздражение на ни в чем не виновного Кристофера. Вылетев к машине и приказав ехать, альфа весь негодовал. А как только в кабинет вошел потребовал прийти своему любовнику. Опять. Выместил всю свою злость на его пятой точке. Потом выгнал работать и надолго завис, откинув голову на спинку кресла. Его бесило положение вещей, бесило, что не может отправить омегу не став посмешищем. А еще больше бесило собственное отношение к этому тощему созданию. И крайне негодовал на своего кота. Тот с каждым разом и каждым часом все более нервным был. Все в окно и в окно смотрит, и чего-то ждет. Он, даже, не поигрался с кошаком любовника, чем добавил раздражения, вместо удовлетворения. Уже не устраивают его игры с котами, что так любезно стелются перед ним. Все за ушко серого таури хочет потянуть, куснуть и облизать. Даже зарычав на такие мысли, Тайнар швырнул кружку со стола. Та покатилась по полу не разбившись. Стекло с пластиком, не бьется даже если ее со всей силы швырнуть. А он сделал это именно со всей силы. В прошлую течку он сам не рассчитал запас презервативов и последнюю вязку был вынужден сделать без данного изделия, ведь выйти из дома в аптеку или заказать на дом — это время и можно спровоцировать нежелательные последствия у партнера. И ему чертовски понравилось, провести вязку без резинки. И вины омеги тут нет, но глупая гордость не давала признать это открыто. В душе он понимал, что не прав. Даже хотелось убаюкать растерянного омегу, а на деле только рычит на него и хлопает дверью. А еще подтвердить свои догадки, что парень делает всю работу по дому и готовит, да еще в момент, когда проснулся после эротического сна с его участием — верх срыва тормозов. Вот и наорал, не сдержался. Тайнар сглотнул. Посмотрел на свои ноги. Во сне парень сидел на них и поглаживал его живот, ласкал рукой плоть и улыбался. Именно улыбка была самой эротической частью сна. В реальности Кристофер давно не улыбался ему и вообще с каждым днем все закрытее и более замкнут. Даже подарки после вязки принимал с холодной учтивостью. И не носил. А его зверь принимал сгусток силы, не глядя в глаза, и уходил в свое логово, которое закрыл от зверя Тайнара. Это тоже бесило, и он срывал на нем свое негодование — как так, рождающий отвергает отца своего ребенка! Прикрыв глаза, Тайнар обиженно заворчал, что все омеги сволочи. А за окном пошел дождь. И только набирал обороты. К вечеру, после очередного делового обеда, уже собирался принять приглашение на ужин, как ему позвонил один из личных охранников омеги. — Да? — Босс, у нас ЧП. — Послышался взволнованный голос. — Что там такое? Ноготь сломался? Пилочку найти не можете? — заворчал Тайнар. — Нет. Ваша пара… — Что моя пара? — нетерпеливо складывая листы договора в папку Тайнар нахмурился. — Он сбежал от нас. — Что значит сбежал? — раздраженно спросил альфа перестав перебирать бумаги. — Вы такие медлительные? — Босс, он сейчас на стройке. На самом верху. — И что, вы не можете его оттуда снять? — Он стоит так, что если хоть кто-то приблизится, то упадет. — Шантаж? — Тайнар поморщился. — Нет. Он просто молча отступает. Мы даже подойти не можем. — И где вы? — Таун-гард-Либер — Хорошо, я сейчас буду. Зарычав с яростью, Тайнар вышел из кабинета. Секретарю рыкнул что тот свободен и на сегодня его услуги не нужны. Вызывая лифт, застегивая плащ, он сам себя накручивал. Омега еще и шутить вздумал! Крышу ему видите ли в распоряжение подали! Шипя и матерясь спустился в подземный гараж. Машина уже стояла возле лифта и была готова, тихонько урча. Сев на заднее сиденье, рыкнул адрес куда ехать. Машина плавно снялась с места и покатила на выезд из гаража. Тайнар нахмурился, перебирая в голове, как его охрана умудрилась проворонить омегу на этот раз? Что все это значит? Зачем ему эти игры? Когда приехал по адресу, понял, что все куда как хуже, чем предполагал. Охрана сообщила что парень попросил его отвезти на прием к врачу, раньше оговоренного срока на два дня. Что-то там было не так и он задержался на два часа. В итоге вышел бледный и потерянный. После этого, когда возвращались и остановились в пробке, он выскочил из машины. Его преследовали и в итоге забрались на самый верх строящегося небоскреба. И дальше никто из охраны не продвинулся. Словно парень их не слышал и думал о чем-то своем. Тайнар поднялся на крышу и вышел под дождь. На открытой всем ветрам площадке, с торчавшими балками, лежавшими материалами и загнутыми вверх прутами арматуры, заметил двух охранников и почти у самого края свою пару. Бледный, потерянный и безразлично смотревший на уговаривающих его бет. Альфа рыкнул, и охрана отступила. — И что ты тут делаешь? — спросил он строго, а у самого волосы на затылке встали дыбом от осознания ситуации. — Ничего. — Ответил парень, поднимая глаза, пустые, безжизненные. — Тогда чего охрану пугаешь? Ветер поднялся и с силой трепал волосы. Дождь бил в лицо. — Я не просил идти за мной. — Пожал он плечами, а сам взялся рукой за арматуру. — Слушай, не разыгрывай из себя невесть что. — Тайнар поморщился. — Напугал всех бет, доволен? Кристофер посмотрел на него с болью в глазах. Потом сделал шаг назад. — Ты что задумал? А ну иди сюда! Живо! — Зачем? — Кристофер улыбнулся болезненной улыбкой. — Что бы умудриться опять залететь? — Что значит опять? Ты еще этого роди сначала. — Рыкнул Тайнар. — А некого рожать. — Омега улыбнулся, а кот Тайнара увидел сжавшегося в клубок котика и плакавшего горючими слезами. — Как это нет? Ты что сделал аборт?! Всхлипнув в голос, Кристофер покачал головой. — Как будто мне бы позволили без согласия моего хозяина. — И он сделал еще шаг назад. — Я тебе не хозяин. Я твоя пара. — Пара? Пара?! — зарычал парень. — Ты не можешь быть моей парой! Ты монстр! Тебе на меня плевать! Я не просил ни тебя, ни жизнь, ни вообще ничего не просил! — Хватит истерить! — взревел Тайнар и сделал шаг вперед. Дождь хлестал по металлу, по людям. Ветер завывал. Они стояли в свете прожекторов, которые освещали стройку. — Не подходи! — зашипел омега выпуская когти. — Кристофер, не делай глупостей! — замерев и в изумлении видя частичную трансформацию, он прекрасно понимал, что этого ему делать нельзя. — Глупостей? Глупостей?! — взревел он. — Да я с тобой живу по одной большой глупости! — Малыш, перестань. — Тайнар ощущал, как сильные порывы ветра пытаются сбить с ног. А за омегой пустота и двадцать семь этажей. И его котик не реагирует на взывающий к нему голос пары. Кот Тайнара обеспокоенно заходил из угла в угол перед барьером. Кристофер выставил барьер? — Что перестать? Что я должен перестать? — орал парень, отступая мелкими шажками. — Ты никогда меня за человека не считал! Омега! Омега! А что ты вообще знаешь про омегу? Да нихрена ты про омегу на знаешь!!! Только трахаешь, рот затыкаешь, подавляешь, а сам ебешься со всем что ноги может раздвинуть! — Кристофер, не правда, я… — Пытаясь зайти с другого бока, Тайнар уже ощущал липкие и противные ручонки страха. Животного страха, как тогда. Как в тот день. И его кот в панике бился лапами в преграду, отделяющую его от котика, все так же лежавшего в клубочке и дрожавшего. — Не правда?! — выкрикнул Кристофер все еще стоя между арматурами и удерживаясь одной рукой. Второй он ткнул в лицо альфе. — Ты похотливая разожравшаяся альфичная сука! И ты еще смеешь мне вот здесь и сейчас говорить, что ты мне не изменяешь, будучи моей парой? Что ты не трахался с той тварью несколько часов назад? Да от тебя разит спермой беты на милю!!! Каждый день, ты каждый день трахаешь этих сук! Думаешь я ничего не чувствую? Да я себе нос готов порвать, так от тебя разит! Ты весь пропитался их запахом! И еще на меня лезешь! И меня же обвиняешь в том, что я УМУДРИЛСЯ ЗАЛЕТЕТЬ! Тайнар был в трех метрах от него и даже если он перекинется, он не успеет. А парень с каждым шагом отступал все дальше к обрыву. — Кристофер, прошу тебя. — Понимая, что довел до точки кипения, он все еще не мог понять, кто он для него. Зачем ему так сильно он нужен. — Прошу не надо. — А кот от отчаяния взвыл утробно, жалобно. — Не надо что? — скривив рот усмехнулся парень. Его всего промочил дождь, и он сейчас выглядел еще тоньше чем всегда, еще слабее и беззащитнее. — Что не надо? Ты уж реши, а то я что-то путаться начинаю. Я же тупая омега. Что мне еще остается, если даже понять тебя не в моих омежьих силах? Давай, расскажи мне нерадивому, что я не должен делать! — рычал Кристофер, делая шаг назад, становясь серединой стопы на половину пустоты. — Я же сам как-то умудрился залететь в течку. Нихрена не соображающая тупая омега в свою течку САМ залетел. Вот как так, а? Как я, такая сволочь, взяла и залетела? Это я сам, самостоятельно умудрился залететь. В течку, когда все тело подчинено воле АЛЬФЫ, я тупая ОМЕГА взял и залетел. САМ! — истерично перебирая один смысл, разными фразами, Кристофер усмехнулся и облизнул губы обнажая звериные клыки. — Объясни мне, как так вышло, что самец в сознании не сумел натянуть на себя резинку и я, едва могущий принимать позу по твоему вкусу, вот взял и все сам сделал? Где был ты? Ты, альфа, что берет ответственность на себя и зачать можно только если этого хочешь ты, ты обвиняешь меня в этом. Это твоя ответственность зачатие в течку. А ты и тут все на меня повесил. Все мне в вину поставил. — Маленький мой, прошу не надо. — Тайнар сглотнул. Было страшно. Пусто. Холодно. И дождь. Он хлестал по лицу, по телу. — Пожалуйста, позволь мне исправиться. — Уже уговаривал он его. Уже хотел забрать, приласкать, успокоить. А его кот в панике метался из стороны в сторону, не имея возможности прикоснуться, ибо котик не реагировал на него вообще никак. Как лежал, свернувшись в клубок и плакал, так и продолжал лежать и плакать. А еще стена. Котик его просто не слышит. — Ты думаешь я этого не хотел? — заливаясь слезами выкрикнул он в ответ. — Сколько раз я тебя прощал? Сколько раз делал вид, что ничего не замечаю и не вижу? Все говорил себе, что на шее у тебя живу, рыпаться нельзя. А ты, даже в мою беременность, даже в нее ты не прекратил. Знаешь, что я получал от твоей силы? ПРИМЕСЬ ТВОИХ ПРОСТИТУТОК!!! ТВОЕМУ ребенку ты передавал ПРИМЕСЬ своей силы, смешанной с грязью, разбавленную и вонючую! От тебя разило другими, и ты довольным трахал их в тот же момент, когда я тебя ждал, я и мой кот ждали тебя и защиту от тебя. Но тебе плевать! На всех плевать кроме себя. — Кристофер выбросил из себя сгусток силы, в которой был веер запахов, так знакомых Тайнару. — Да мой зверь задолбался сортировать ту грязь, что ты мне передавал для колыбели! Он устал быть веером в твоей такой веселой жизни! — он зарычал по-звериному, выпуская зубы еще больше. — Зачем ты мне нужен? Я тебе зачем сдался? Для статуса? Для галочки перед родителями? Зачем вы меня разморозили? Что бы ты издевался? Что бы свое превосходство показывал, отрабатывая на мне? Что бы просто назваться парой и трахать все что движется? Что бы от тебя отстали? ДА?! Он опустил глаза всхлипывая. Его котик повернул мордашку, встал и отвернулся, опустив голову. А перед ним чернота. Кот Тайнара замер, потом с силой ударил лапами в барьер. Отскочил. Потом с силой врезался плечом, мордой. Царапал когтями. Звал, плакал. Утробно завыл, пробивая барьер, пошедший трещинами. А котик смотрел в пустоту перед собой. В пасть Бездны. И пустота приближалась, разрасталась, вальяжно раскрывала двери для нее, для бескомпромиссной хищницы, для которой самый лакомый кусочек, это душа зверя. Кот Тайнара из последних сил царапал барьер, откалывая куски, раня лапы, шипя и зовя. Но его не слышали. — Тебе даже дети не нужны, что уж обо мне говорить. — И он сделал шаг назад. — НЕТ!!! — вырвалось из звериной глотки и одновременно вскрик боли. Тайнар выдохнул, сильнее впиваясь обеими руками. Он и его кот, вместе. Одна рука с когтями с силой вцепилась в арматуру корежа ее, другая в руку своего омеги. В глазах был дикий страх потерять. Как он успел? Как ему удалось покрыть расстояние в три метра? Была просто вспышка белого света и вот он уже с силой сжимая руку, ранит ее когтями и слышится легкий хруст. Болтающийся на одной руке Кристофер вскрикивает от боли, ударяясь ногами обо что-то, ломая руку. Котик вскрикивает от боли. И там, и тут они держат его над пропастью. Только тут руки Тайнара чистые, а там все лапы в крови, вся пасть в крови и по всему телу раны. Но он успел. Он больше не позволит ему быть одному. Кот подтягивал его к себе, мягко мурлыча. Теряя силы, но очень осторожно забирая под свою защиту, забирая у Бездны. Альфа потянул и легко вытащил его, отскочил от края на пару метров и свалившись на задницу, прижимая к себе свое маленькое сокровище, неистово целуя его в щеки, лоб, губы бормотал: — Нет…нет…нет…мой, мой маленький, хороший мой. Прости…прости меня… — и начинал укачивать его все бормоча в лихорадочном перекресте с поцелуями, обнимая и прижимая к себе. Его всего трясло, как не трясло там, в больнице. Его маленький. Маленький и такой несчастный. Красивый. Родной. Что еще альфа бормотал Кристофер не слышал, но его и самого изрядно потряхивало. Его слезы слизывали, не давали открыть глаза. Рука ныла; он сломал ему руку, схватив с нечеловеческой силой. Его когти впились в кожу и теперь останутся шрамы. Как и в душе. — Отпусти меня! — попытался вырваться Кристофер. — Никогда! Ни за что! — выдохнул Тайнар и легко подскочил на ноги удерживая супруга. — Не отпущу. — Он пятился, а в глазах был такой страх потерять, что Кристофер невольно замер в его руках. — Не отдам никому. Они ввалились в лифт. Тайнар нажал на самый низ и лифт поехал в гараж. А его кот, дрожа всем телом, опутал маленького и испуганного котенка всей своей массой, подгребая под живот и выставляя самую сильную защиту, на какую был сейчас способен. И плевать, что утащил его к себе. Плевать. Главное цел и невредим. Все это время, пока кот дрожал и прижимал к себе котенка, Тайнар, прижав к стене, покрывал лицо и шею Кристофера лихорадочными поцелуями. Внизу, вынес его подхватив под ягодицы и завалив в свою машину на заднее сиденье, с рыком сорвал с него мокрую одежду. Завалился сверху. И плевать что у них ничего с собой нет. И плевать, что вокруг полно охраны, деликатно отступившей подальше. Плевать! Главное он тут, он жив, он рядом. Кристофер попытался остановить его, но куда уж там! Его начинали заласкивать везде, где только можно было. А через несколько минут, после минимума подготовки, подтянув к себе, впившись в его губы, Тайнар вошел нетерпеливо, требуя и беря. Кристофер вскрикнул. Дернулся под ним. Его тут же зацеловали до беспамятства. Поддерживая ноги, лаская язык языком, Тайнар плавно скользил внутри, прекрасно понимая, что нет презерватива и смазки, что хочет его до безумия. Он кусал его в шею, сжимал в объятиях и сам себе подтверждал, что его мальчик с ним, что он не упал, что он жив. Что-то бормотал ему на ушко. Выцеловывая его и кусая за мочку, оттягивая ее и посасывая, неистово двигаясь. Кристофер закинул ноги ему на талию и вцепился в спину руками, шипя от боли в ране. А Тайнар все ускорялся и ускорялся, тонул в стонах мужа. Любимого мужа. Его мужа. Единственного. Мысль, что он его любит пронзила до кончиков пальцев и Тайнар замер рассматривая раскрасневшегося супруга, затуманенные страстью глаза, приоткрытый ротик. Он стал двигаться резче. Его малыш постанывал на каждый толчок. Делал все медленнее, и он протяжно всхлипывал. Любимый. Тайнар впился в его губы, сжимая его в руках, просунув руку и обхватив его возбужденную плоть, массируя и слушая супруга. Кристофер не выдержал. Он задергался, мелко задрожал. Тайнар мощно двинул бедрами, после чего погладил головку его плоти, и Кристофер с глухим грудным рыком излился себе на живот. Тут же тело альфы сладко задрожало, вибрируя внутри и ощущая, как завязывается узел. Дыша тяжело, целуя шею своего маленького омеги, он облокотился на руки. Посмотрел на тяжело дышавшего супруга и по-идиотски улыбнулся. Мой супруг. Мой маленький. Хороший мой. Легонько поцеловал одно веко. Затем второе. Потом носик. Потом губы. Сладко, долго, страстно. Кристофер застонал от пульсации внутри. — Милый мой, маленький. — Шептал Тайнар. — Хороший мой. — Уже зная, что пройдет с ним обряд и станет перед законом его мужем, называя уже супругом, Тайнар понимал, что все правильно. Да, они уже супруги, не просто пара, а именно супруги. Здесь и сейчас они одно целое. И его кот успокоился, вылизывал его ушко, на которое так нацеливался все время. И косил взглядом в разбитую обитель серого котика. Там пусто и холодно. Нельзя туда его. Он там зачахнет. Но и тут долго нельзя. Кот это понимает. Кот видел Бездну. Он видел это и теснее прижался к успокоившемуся малышу, заснувшему в его теплых объятиях. А потом опять посмотрел туда. Бездна ползла за котиком. Медленно и вальяжно. Кот зашипел. Рыкнул и теснее прижал к себе свое сокровище. Выдохнул часть щита. Бездна попятилась. Кот встал, и пошел на нее, злобно сияя глазами. Нет, изгнать ее не получится, но вот закрыть, защитить вполне. И он щедро дал столько сил, сколько мог в своем состоянии. И пусть там, человеком, он теперь будет всегда со страхом вспоминать этот день и покрываться его липкими путами, тут котик будет защищен. Кристофер выгнул спину ощущая, как кончает в нем Тайнар. Всхлипнул, выдохнул и прижался лицом к его плечу, вдыхая запах разгоряченного страстью тела. И его плавно прижимали к себе, поглаживали и целовали в макушку. От каждого поцелуя было приятное тепло, осторожное заверение, что, здесь и сейчас, только он и только для него все это. Когда узел спал, Тайнар медленно вышел, рассматривая уже спящего Кристофера. Он глупо улыбался несколько минут, а потом посмотрел на одежду и призадумался. Натягивать мокрую на него совершенно не хотелось. Ведь простыть может. Порылся в багажнике найдя одеяло, заботливо укрыл его. На себя натянул мокрые вещи и прыгнул за руль. И подальше от этой ужасной стройки! Как можно дальше! В квартиру он вошел, неся на руках спящего Кристофера. Прошел в спальню. Уложил на кровать. Руки мелко дрожали, сердце щемило от воспоминаний. Столько боли было в этих темно-карих глазах. Его маленький мальчик несчастен. С ним несчастен. Словно в один момент с глаз сняли закрывающий обзор саван, и он увидел всю картинку. Увидел все, что ускользало от него. Мальчишка, ставший довольно аппетитным молодым мужчиной, засел в душе, в мыслях и как бы не пытался его оттуда изгнать свободолюбивый и эгоистичный альфа, ничего не получалось. И гулял с кем хотел, и рычал на него как мог, а в сердце уже все решено и жить без этого маленького котика он более не представлял «как». Сидя на краю кровати Тайнар уперся локтями в ноги и спрятав лицо в ладонях судорожно переводил дух. Чуть не потерял. Если бы не успел… Он посмотрел на безмятежно спящего Кристофера. Да, он бы последовал за ним. И схватил в полете. И возможно смог бы швырнуть в один из зазоров между этажами. Тайнар сделал бы все, чтобы спасти его. Выдохнув, мужчина полез на кровать. Лег рядом и притянул к себе. Обнял. Забылся в тяжелом сне. Ему все снилась бездна и висевший над ней Кристофер-кот. И Кристофер, и кот. А он все не успевал его схватить и тот медленно, словно мушка в патоке падает вниз, проваливается в бездну.