Вихрь. Альфа.Омега. И.../6 рассказ из серии/

Кристофер очнулся в середине ночи. Ему было жарко. А еще тяжело. Поведя носом и вдохнув поглубже понял где находится. Квартира Тайнара, его кровать и его рука на нем. Апатия страшная вещь, когда нападает в готового ее принять. И Кристофер ее принял. Апатично и безразлично выдохнул, снял с себя тяжелую руку. Выпутался из одеяла, чьего запаха не помнил, вылез из постели и пошел в душ. Влез в душевую кабину и включил воду. Постоял под струями горячей воды, потом включил холодную. Полегчало. Вернув теплую воду обмыл тело. Промыл себя внутри, скрипя зубами и охая от каждого движения. — Кристофер! — в душ ворвался встревоженный Тайнар, резко распахивая дверку. Парень так и охнул, стоя и держа руки у попы. Тайнар опустил глаза в низ и потянувшись к нему руками притянул к себе хрупкое тело. Прижал к груди и отстранив его ручонки медленно ввел палец. Кристофер дернулся. — Потерпи немного. — Шепнул альфа на самое ушко. — Расслабься. Пришлось подчиниться. А еще, ощутить, как сердце у него бешено колотится. И запах альфы становился необычным, терпким, густым. Его мыли внутри и кажется начинали мурлыкать. Кристофер удивленно замер. Альфа реально начал мурлыкать. Тихо, медленно и успокаивающе. Запах становился таким пряным, словно гипнотизируя. Он недоверчиво покосился на этого альфу, который оказался сволочью и не мог поверить, что тот для него, для Кристофера, сейчас мурлычет, снимая боль, доставленную им же самим несколько часов назад… Кристофер даже не заметил, как его обмыли всего, под нарастающее мурлыканье, как его вытирали и на руках выносили из ванной. Он очнулся только утром, лежа под одеялом, в кольце рук Тайнара и пытался понять, что вообще происходит. С первого дня и вплоть до их первой ночи, а потом и после нее, они всегда спали раздельно. Он его никогда не обнимал, к себе прижимал только в момент течки, и то это только догадки, ведь Кристофер практически ничего не помнит в этот момент. Что изменилось сейчас? И где вселенские вопли, что такой недостойный омежий представитель посмел заставить хозяина волноваться о своем приобретении? Где праведный гнев, на неудачника-суицидного? Осмотрев спавшего, Кристофер заметил седой волос в висках. И несказанно удивился. Волосы у Тайнара предмет особой гордости. Ни разу не крашенные и к ним подбирались разные масла и маски. От этого были всегда шелковистые и имели здоровый блеск. А сейчас седина. С чего бы? И как это аукнется самому Кристоферу, когда мистер «самый-самый» это увидит? Едва слышно переведя дух, он вылез из постели, и едва ступил на пол и сделал пару шагов, как его неожиданно схватили за талию. — Полежи, рано еще вставать. — Раздалось над ухом. — Завтрак… — Подождет. — Тайнар потерся носом о его макушку. — Я был вчера груб. Тебе ведь еще больно. — Нормально. — Крис, — шепотом бархатно пробормотал Тайнар. — Приляг, не спорь. Прошу тебя. Пришлось подчиниться, до неприличия изумляясь просящим ноткам голоса, замерев в кольце его рук. Тайнар тем временем уложил назад на постель своего омегу и, приобняв, заставил задремать опять замурлыкав. Проснулся Кристофер от голосов, идущих из гостиной на повышенных тонах. Выбравшись из кокона одеяла с подушками, побрел в сторону ора. А ор стоял такой, что, наверное, соседи слышат. В гостиной, под изумленный взгляд омеги, Аравель схватил сына за подбородок и, что-то шипя, стоял возле дивана. Сын стоял с виноватыми глазами. — Я разве тебя этому учил? Издеваться? — Па… Рука мгновенно была убрана с подбородка, а другая молниеносно врезалась в его глаз. Удар был сильный, альфа рухнул на пол охнув. — Я не растил чудовище сперматоксикозное! — прошипел бета и резко развернулся в сторону двери, где замер Кристофер. Лицо гнева сменилось на виноватое. — Кристофер, маленький ты наш. Стоявший рядом с выходом Клаус, которого парень не сразу заметил, вздрогнул и повернувшись, раскрывая себя, быстро подошел. Он властно положил руку на его плечо. — Аравель, мы уезжаем. — И Кристоферу тут не место. — Аравель брезгливо посмотрел на дернувшегося сына. — А ты, блядливый еж, можешь и дальше таскаться по бетам сколько душе угодно. С этими словами родители, не слушая ни сына, ни Кристофера, просто вышли из квартиры. Омегу в пижаме, не глядя на ошарашенных соседей, что утром выходили на работу и заходили в лифт, конвоировали два рассерженных родителя. Их даже консьерж не посмел остановить, так они были злы. Выйдя на улицу и, ни минуты ни пробыв под открытым небом, родители усадили зятя в машину, и водитель плавно тронулся с места. До дома четы Алой машина доехала в полнейшей тишине салона. Аравель весь дышал злостью, сжимал и разжимал кулаки. Клаус смотрел в окно. Сидевший между ними Кристофер замер от легкого подкожного страха. А войдя в дом, он был уже готов услышать, что какой он плохой и все вытекающие из этого. — Кристофер, идем, я тебе комнату покажу. — Клаус поманил рукой парня. Подчинившись он пошел за хозяином не маленького дома и все думал, что значит их поведение. Они прошли несколько малых гостевых комнат и вошли в одну из больших. Там было все, даже отдельные туалет и ванная. Клаус мягко улыбнулся и проговорил: — Кристофер, располагайся. Завтракать будем через час. На этом свекор отчалил. Пошел в сторону негодующего супруга. Его бета был всегда выступающим судьей между ним и сыном. Но не сейчас. Он был готов покалечить неразумного ребенка. Выйдя в гостиную увидел, как мечется супруг. — Клаус, разве мы этому его учили? — Аравель встал на месте. — Издеваться над людьми? Над своей парой? Я такой плохой родитель, что у меня ТАКОЙ сын вырос? — Аравель, — Клаус подошел и обнял его за плечи. — Ты хороший родитель. Все, что ты хотел ему дать, ты дал. Мы просто разрешили ему свободно гулять. — Но это же не дает ему право так издеваться над своей парой! — возмущенно зарычал бета. — Да, в этом наше упущение. Не объяснили. — Клаус, я ведь думал, что, подарив ему омегу, доверив в его руки жизнь пары сделаю счастливым. Ты ведь видел, мальчик готов у него с рук есть, лишь бы заслужить ну хоть немного тепла. А он? — А он форменный кобелина. — Усмехнулся Клаус. — И что делать? — Ничего. — Клаус утянул мужа на диван. — Я готов дать Кристоферу свободу выбора. — Но он же пара альфы! — возразил Аравель. — И что? — Клаус усмехнулся. — Много этот альфа для него сделал? Он его дважды чуть на тот свет не отправил. Нет, дорогой, даже если это мой сын, я не позволю убивать омегу. Если надо, усыновим перед законом. Дадим право выбирать из тех альф, что готовы его на руках носить и молиться на него. — Клаус, это слишком скоропалительное решение. — Аравель уперся ему руками в грудь. — Нет, дорогой, это правильное решение. И будить мальчика нужно было, не закрепляя его за парой, а делая нашим ребенком. Это было бы правильным решением и действием. И что бы наш сын, если бы ему так захотелось, добивался омегу наравне со всеми остальными. — Я не думаю, что теперь это будет правильным. — Нет, ты не прав. Это будет правильно. И с Кристофером мы поговорим, как только все нюансы подобного шага с нашим юристом обсудим. И я не думаю, что он откажется от смены приоритетности и места жительства. Аравель только положил голову ему на плечо, доверяясь разбираться в вопросе юридического характера своей паре, своему любимому супругу. Завтрак подавали в малой столовой, куда Кристофер робко вошел, не зная куда глаза девать. Как ни странно, а в гостевой комнате был подходящий под его размеры домашний костюмчик, который Аравель умыкнул в один из походов в магазин, мотивируя тем, что будут у них ночевать и будет во что переодеться. И вот пригодилось. — Проходи, малыш. — Клаус указал рукой на стул рядом с собой. Когда Кристофер присел на край стула, его тут же обслужил Аравель передав намазанные сыром тосты и налив чай. — Кристофер, мы хотели предложить тебе пожить у нас. — Клаус смотрел на него серьезно и в то же время мягко. — Но я ведь уже живу у вашего сына. — Удивленно произнес парень, тем самым мягко возразив. — В той ледяной берлоге пусть этот кобель сам живет! — заворчал Аравель. — Это где и когда такое было, что бы в ТАКУЮ квартиру свою пару приводили? — он фыркнул, откинул со лба прядь волос и пододвинул ближе креманку с джемом. Кристофер еще более удивленно уставился на свекров. Клаус вздохнул. — Кристофер, мы более не склонны доверять твою жизнь нашему раздолбаю сыну. Но и оставлять тебя одного, даже под кордоном охраны, нет ни малейшего желания и доверия. Поэтому предлагаем переехать к нам. Твои вещи мы сами перевезем. Если что-то забудем, скажи. Кристофер только головой кивнул. Ему, в общем-то, такому дорогому товару, не положено иметь свое мнение. Но если новые хозяева так заботливо говорят об этом, видать за свой статус боятся. — Кристофер, — Аравель положил руку ему на плечо, — я гарантирую, что мой сын к тебе больше и пальцем не прикоснется, пока не заслужит этой чести. Если вообще ее заслужит. Парень только кивнул в ответ и попытался взять тост. Зашипел от резкой боли в руке. Аравель тут же подскочил и медленно заставил показать руку. Дальше пошли цветастые выражения каких даже Клаус не слышал. Аравель так склонял сына, что покраснели альфа и омега, сидевшие перед ним. — Вызывай врача! — рыкнул Аравель. — Тут не просто ушиб, а перелом! Тупое животное! И вот как ему после такого доверять ребенка? Это он тебя когтями? — ужаснулся Аравель осматривая ранки. Через несколько минут прибыла бригада врачей. На руку наложили гипс, сделав скан и отметив, что перелом незначительный, поставили болеутоляющее. Раны от когтей промыли и подтвердили опасения Кристофера. Шрамы не затянутся. Ему так же сделали клеевой пластырь, который обезболит руку. Приклеили его на плечо, практически до самого гипса. А на вопрос, почему он не ощущал боли сообщили, что скорее всего альфа пел ему и поэтому была заблокирована боль. Ну, а так как время прошло, то и она вернулась. Бригада уехала, оставив рецепт и мазь, что бы скорее сросся перелом. Аравель еще склонял имя сына по всем местам злачных переулков города, страны и мира в целом. Потом утянул Кристофера на прерванный завтрак. Выдал еще раз тираду обвинений в адрес сына, а дальше они просто молча поели. После этого Аравель послал слуг за вещами парня, еще раз наорав на сына, который ему позвонил и в ультиматуме заявил свое мнение, и кто и где будет теперь жить. Кристофера поселили в хорошую и светлую комнату. Относились как к сахарному. А он боялся лишнего движения сделать или ступить не туда. Я помню, как падал. И помню его исказившееся от страха лицо. В первую секунду боли не было. А потом я ощутил липкие руки Бездны. И его кот держал меня так, как не мог держать Тайнар. Он тянул меня из того холода всеми доступными ему силами. И он разбил мой барьер. Нет, он его не разбил, он его уничтожил. И сам был ранен. Но упрямо вытягивал меня, защищал и обволакивал теплом. А когда Тайнар заставил выплеснуть весь мой накативший ужас и страх, врываясь в мое тело, заставляя задыхаться от страсти, его кот прогнал Бездну. Грань сумасшествия от потери своего зверя была так близка. Не пустил. Не дал. Защитил. И отдал часть себя ставя свой щит взамен моему. Я помню, как проснулся ночью и поперся мыться. И как меня помыли. Как приласкали и укрыли в тепле и заботе. Он всю ночь прижимал меня к себе. А его кот вернул моего зверя в мой восстановленный, но не мой прежний мир и, лежал рядом на границе, как всегда, и тихонько мурлыкал. А утром обязанность завтрака отпала. Он даже не позволил до туалета добраться. И я опять уснул. А проснувшись увидел просто обескураживающую картину: Аравель ударил его. Со всей силы. Из-за меня. Я даже мысленно застонал. Мало мне того, что он будет шипеть по поводу всего высказанного и мною сотворенного, так теперь еще и ссора с родителями. Да он же меня теперь с говном сожрет и не подавится! И вот пока я переваривал перспективы своей дальнейшей жизни, эти два рассерженных родителя просто взяли и забрали меня. Заявили, что их сын меня недостоин, что теперь я могу пожить у них и как оказалось они совершенно не рады его поведению. Не моему гениальному решению сигануть с высотки! Они обвинили его в халатности. Я чуть было не высказался, что халатность к вещам больше применима, а тут моя рука. Боль была адской и впервые я услышал, как матом кроет Аравель. И делал он это так мастерски, что я даже растерялся, заслушался пытаясь распознать знакомые выражения. И мой котик увидел его кота. Белый с красными глазами. И он рвал и метал, ходил кругами вокруг моего зверя. И все нюхал его. Облизывал щеку. Терся о бока и даже виновато смотрел. И на периферии я заметил еще одного зверя. Белого, огромного сиамца с чисто белым хвостом. Бальсовая пума. Степенный и как монолитная стена защиты. Мой кот даже сжался, а пума, приблизившись, разлеглась рядом и изучающе посмотрела на меня. И тихонько запела. А первый кот, кажется такая же пума, только чисто белая, лег с другой стороны и положил голову на спину моего зверя. И они вдвоем тихонько запели. Я расслабился. Меня защищали. И не как товар. А как ребенка. Как своего ребенка. Давно я не ощущал такого тепла, заботы… Миновала неделя, в которой родители выстроили целую баррикаду перед сыном, запретили его пускать в дом. Даже еще раз врезав в глаз, Аравель выгнал его взашей, когда он нагло пошел на таран. И никакие доводы не принимались. — Кристофер, мне нужно с тобой поговорить. — Клаус вошел в его комнату после вежливого стука. Парень поднял голову, сидя и читая очередную книгу по истории. Его свекор приблизился и показав рукой на кресло, в немом жесте спрашивая разрешения присесть. Парень кивнул и мужчина сел. — Давай начнем с того, что я бы хотел перед тобой извиниться за все. — Извиниться? — опешил парень. — Да. — Клаус вздохнул. — За сына, за нас с Аравелем, за то, что вообще разбудили, не дав права выбора. Ты ведь уже знаешь положение в мире. И то, что омеги сейчас вымирающий вид нашей расы. И когда мы тебя возвращали к жизни, думали в первую очередь о сыне, а не о тебе. Это наша огромная ошибка. — Он виновато посмотрел в глаза опешившему парню. — И я готов сделать что угодно, чтобы это хоть немного сгладить. Исправить такое невозможно. Наш сын нанес вред, и я даже не представляю, что ты пережил, живя рядом с ним. — Мистер Алой, я… — Кристофер, — Клаус улыбнулся, — я хочу, чтобы ты был свободен в своем выборе партнера. Ты омега и жить одному тебе никто не даст. Тебе нужна пара. Это не моя прихоть, не прихоть моего супруга, таково положение вещей в мире. Останься ты без защиты и все, ты погибнешь. За тебя передерутся все, кто сумеет дотянуться. Поэтому мы с супругом обговорили другой вариант. Он прокашлялся, а Кристофер превратился в слух. Свобода в его положении абсолютной быть не может. Тут такие законы, что его просто запрут в госучреждении и будут альф на случку приводить. — Поговорив с нашим юристом и все обдумав, мы с супругом пришли к единому мнению. Мы хотели бы поменять статус «пара», на статус «сын». Как ты на это смотришь? — Как это поменять? — удивленно хлопая глазами спросил Кристофер. — Юридически это вполне возможно. А в связи с поведением альфы, которому твою жизнь доверили, так вообще результат будет сто процентный. Снять с тебя обязательства перед Тайнаром, и сделать свободным в выборе. Но, так как просто оставить тебя в окружении охраны все равно опасно, мы предлагаем тебе стать нашим сыном. — Но я же считаюсь бывшим вашего предка. — Удивленно и в то же время как-то затравлено выдавил Кристофер. — Этот статус был снят, когда ты стал парой альфе. Но, — Клаус вздохнул, — он не смог стать твоей опорой и защитой. Дважды довел до трансформации. А этого до первых родов категорически нельзя делать. — Простите. — Повинился Кристофер. — Это не твоя вина. Я знаю своего сына и вполне могу представить, как именно он довел тебя до крайностей. Только прошу, не надо больше этих крайностей. У тебя есть такие же права, как и у нашего сына. И ты так же можешь обратиться к букве закона за помощью. Ну или к нам. Аравель не потерпит подобного обращения и быстро приструнит непутевого отпрыска. — Спасибо. — Кристофер опустил глаза. — Пойми, мы не желали тебе зла. Просто думали в первую очередь о сыне. Он сильный альфа и бегать искать такого же сильного бету он будет до конца жизни. Он, как и ты таури. А таури беты нами не были найдены за все тридцать лет его жизни. Ни на одном континенте. А теперь я даже думать не буду, чтобы тебя просить прощать его, давать последний шанс. Он не ребенок. За свои поступки нужно уметь отвечать. Поэтому мы предлагаем тебе стать нашим вторым сыном со свободой выбора партнера. — Вы это серьезно? — Да, Кристофер. Мы на полном серьезе готовы разорвать вашу пару и дать тебе право выбора в поиске нового партнера как для зачатия, так и для становления полноправной пары. Даже если ты выберешь самого захудалого альфу ни я, ни Аравель и уж тем более Тайнар, не будем иметь права тебе запретить это. Жить у нас мы предлагаем из соображения безопасности. Все же самостоятельно живущий омега предмет с повышенным интересом. — А я вам не помешаю? — неуверенно спросил парень как-то не ожидавший такого. — Нет, что ты! — рассмеялся Клаус. — Ты только скрасишь наш быт. — Он хмыкнул, потер нос пальцем. — Правда не могу гарантировать, что наш сынок не попытается вернуть статус-кво. Все же уязвленная гордость альфы — это что-то с чем-то. Но теперь он будет вынужден играть по правилам, по которым будут играть все остальные. Кристофер нервно заерзал на диване. — И он будет добиваться вернуть меня? — Вот этого на сто процентов не скажу, но попытается не дать разрушить статус пары. Это будет точно. Но в этом вопросе я готов предоставить все доказательства его разгильдяйства. Ему еще и штраф впаяют, за халатность и дурное поведение. И будет вполне справедливо. Где это видано, чтобы так изводить свою пару! Кристоферу еще немного рассказали, что и как он будет делать и как будет проходить процесс расторжения их статуса. Что с альфой даже встречаться не нужно, если омега не желает этого. И Кристофер с этим согласился. Было слишком больно опять попасть на крючок. Опять простить и ждать, когда он придет и принесет на себе запах другого. После разговора Клаус попрощался и уехал на работу. Дни потянулись размеренно и тихо, расслабляя. Аравель был заботлив и ни на минуту не оставлял Кристофера в одиночестве. Даже готовил вместе с ним. Постоянно болтал обо всем на свете. — И знаешь, я ведь был непосредственным и свободолюбивым, пока не заметил одного заносчивого альфу. — Улыбаясь проговорил он, помешивая ингредиенты будущего пирога. — А когда он посмотрел на другого претендента, я даже приревновал. — Претендента? — удивленно уставился парень на названного отца. — Ага. — Аравель посмотрел в тарелку и оставшись довольным размешенной массой, принялся выливать в формы. — У нас, это тридцать два года назад, да и сейчас тоже, есть такой институт по формированию пар. — Формирование пар? — спросил парень. — Ага. ЦКП — Центр Контроля Популяции, — Аравель разровнял массу по форме и поставил ее в духовку. — Мы поженились без любви. Просто составили пару, по силам обоих и все. Первое время было трудно. Все же он альфа, а у меня характер как у альфы. Много ссорились. Я на тот момент вынашивал Тайнара, так что был как порох. Ну, а Клаус как огонь. — А сейчас? — Ну, — Аравель улыбнулся, — не думаю, что мой супруг посмеет мне изменять. Думаю, он даже забыл, как измена пахнет. — И как вам удалось? — Да влюбил в себя и дело с концом. — Усмехнулся Аравель пожав плечами. — А у меня не получилось. — Опустив глаза произнес Кристофер. — Его даже ребенок не интересовал. — Ребенок? — насторожился Аравель. — Какой ребенок? — медленно повернул голову в сторону сидевшего на стуле Кристофера. — Наш. — Ты в положении? — схватив его за плечо, Аравель заглянул в глаза. — Нет. — Как так? Ты же сказал… — Аравель замер. Потом внимательно осмотрел лицо парня и прижал к себе. — Я его кастрирую! — зарычал родитель. — Вырву яйца голыми руками! Убаюкивая всхлипнувшего Кристофера, Аравель незаметно вызвал врача и стал ждать. Когда медики прибыли, запросил у них подтверждение своих страшных подозрений. Осмотр не занял много времени. Да и анализы из больницы, куда ездил парень, были в свободном доступе для любой бригады, что будет осматривать омегу. — И что с ним? — Аравель с силой сжимал пальцы рук. — Ну, как вы и думали. — Врач стоял в коридоре, где за дверью одевался Кристофер. — Частичная трансформация не была полностью обездвижена и повредила плод. Если родовой мешок профессионально восстановили, то сам плод на тот момент не проявлял признаков прокола. В итоге он погиб. А тело не допустило его гниения, рассосав за несколько дней. — Как такое возможно? — ужаснулся Аравель. — Это таури, а они много чего могут, что не могут другие. И боевые омеги вполне способны обойтись без аборта, если плод увечен или слаб и не выживет после рождения. Это вполне нормально, если учесть на каких тонких нитях была закреплена кормовая пуповина. — А он еще сможет?.. — Вполне. Правда нужно поберечься. Никакого семени в родовом мешке в ближайшие полгода. Это будет опасно для него сейчас. — Хорошо. Я понял. — Аравель приложил руку к горлу. — Лекарства, процедуры…что ему нужно делать-кушать? — Я все напишу. И через неделю на осмотр. Анализы сдадите, а там уже и пропишут комплекс витаминов, дальнейший рацион. — Спасибо. Врачи ушли. Кристофер вышел из спальни и его еще раз очень крепко обняли. Свекор судорожно выдохнул и постарался взять себя в руки. Многие вопросы, почему омега полез на крышу уже не нужны, бессмысленно задавать их теперь. Молоденький, ничего о себе толком не знающий и получивший от тела такую подлянку, вполне мог психануть и сделать все, что угодно. Его не готовили к подобному, не рассказывали, что и как в его теле может быть. Никто не удосужился сообщить, что взрослый рождающий способен скинуть плод, если тот увечен или способен навредить телу его вынашивающему. Для молодого омеги, про себя мало что знающего, потерять плод была катастрофа, нервный срыв, а его самца рядом не было… Аравель пребывал в подвешенном состоянии до самого вечера. Фактически хвостиком ходил за Кристофером, все вину свою ощущал и стремился сгладить углы. То приласкает его взглядом, то к делу совместному притянет, или просто, как с сыном разговоры затянет. И все больше и больше сам нервничает, сердце с болью сжимается — свою вину уже в полной мере осознал, и за себя с Клаусом, и за сына своего. Пришел Клаус. Его поприветствовали. С ним поболтали в компании омеги. Потом ушли в комнату. Старший в семье уже почуял неладное, за супругом двинул, хмурясь. Его красавец, редко-когда вот так удирает и прячется в спальне. Случилось что-то из ряда вон выходящее. — Знаешь, я слишком хорошо знаю тебя. Что случилось? — Клаус раздевался, повесив рубашку на вешалку. Аравель нервно повел головой, заходил по комнате кругами. Супруг удивленно уставился на него. — Клаус, я думал, что наш сын не может сделать что-то хуже, чем уже сделал. — Аравель остановился и уставился на свою половинку. — Но я сильно ошибался. — У него губы дрогнули. — Что он еще учудил? — скинув брюки, Клаус провел языком по зубам ощутив удлинившиеся клыки, понимая, что готов нестись и всю дурь выбивать из молодого дурня, ибо обижать родителя он не имеет права. Медленно присел на кровать и погладил место рядом с собой. — Присядь и расскажи. Аравель сел, не мигая произнес: — Кристофер забеременел, а наш сын довел его до того, что он потерял ребенка. — ЧТО?! — рявкнув-подскочив, альфа выпустил когти, зашипел. — Я в ужасе, что вырастил такого сына. — Аравель поднял голову и по щекам скатились слезы. — Как он может быть нашим сыном, если так поступает? — едва владея голосом, подрагивая и глядя с тоской на Клауса, Аравель искал ответ, который прятался за ширмой надвигающегося разочарования. — Аравель! — Клаус опустился на кровать и обнял его. — Тише. — Он прижал к себе сильнее. — У нас никогда не будет второго ребенка, а он вот так просто доводит до крайностей свою пару. Становится причиной трансформации еще не рожавшего омеги и все. Его ребенок умер, из-за него! И он даже не утешил мальчика. Он его на высотку загнал своим поведением! — звеня голосом причитал-возмущался родитель. Клаус сильнее сжал объятия и поглаживал по голове. — Тише, мой хороший. Тише. — Клаус поцеловал его в щеку. — Я с ним обстоятельно поговорю. Так, как следовало с первых дней его взросления. Отцовский кулак впечатался в скулу и повалил на пол. В кабинет тут же закрылась дверь деликатным секретарем за только что вошедшим грозным взрослым альфой. — Сученок! — взревел отец. — Это так тебе нужен наследник? — Отец! — альфа увернулся от удара ногой и вскочил с пола. — Да что на тебя нашло? — Что на меня нашло? — взревел Клаус. — Да ты вообще понимаешь, что лишил самого себя ребенка? — С какой такой стати? — зарычал Тайнар выпуская когти. — С той самой, что Кристофер потерял его из-за тебя! — Что? — одними губами произнес Тайнар. — А то! — рычал отец, перетекая в форму белой бальсовой пумы. — «Ты не достоин владеть омегой! С тебя будет снят статус его пары! И мы с Аравелем становимся его опекунами! А ты, — он оскалил морду в хищном оскале, — даже на пушечный выстрел к нему не подойдешь! Щенок!» С этими словами из его кабинета вышел сердитый отец, не вернувшись в форму человека, напугав всех бет на этаже потоками ярости. Секретарь сидел ни жив ни мертв и радостно думал, что хорошо быть сыном пары бет. А в кабинете замер на том же месте, где и стоял, Тайнар. Потерял ребенка? Кристофер потерял ребенка? Его маленький мальчик, его котик из-за этого так плакал? Он из-за этого полез на крышу?! И ведь ощущал, что что-то не так, но поговорить ему не дали, забрав малыша. А сам даже не подумал про это. Не понял, не увидел… Тайнар замер. Он не видел ничего, что происходило с Кристофером, когда увидел его на краю крыши. Его зверь запретил ему знать… Дернувшись, задышав часто-часто, сжимая кулаки, поднял глаза в сторону раскрытой двери. Его мальчик так сильно пострадал, а ему даже его утешить нельзя! Извиниться… по меньшей мере просить прощения, ибо виноват. Не дал защиту, не дал тепла. Зарычав на себя глупого, и перетекая в зверя, он метнулся следом. Секретарь второй раз в жизни поблагодарил небеса, что в его семье нет ни одной альфы. Тут такие страсти кипят каждый день! То один у другого партнера уводит, то отцы сыновьям люлей вставляют. Да таких люлей, что стены того и гляди рухнут от потока силы. И все на голову бедного секретаря. Тайнар нагнал Клауса в самом низу спустившись по лестнице. В несколько прыжков оказавшись рядом и перетекая в форму человека подняв руки быстро проговорил. — Я не ссориться! Скажи, как он? — дыша очень тяжело и смотря на отца умоляющим взглядом, Тайнар был готов даже на землю лечь, лишь бы ему ответили. Клаус, как бы не злился на него, но все же любил. И такое лицо видел впервые. А еще его кот, ослабший ментально, взмолился хоть о крупице знания. — Сейчас нормально. Врач осмотрел его. Завтра на прием. — И мысленно послал обеспокоенному коту картинку как они с Аравелем легли в защитный клин. Кот благодарно, и с полными сыновьими глазами любви, поблагодарил. — И не смей думать, что, если я ответил, позволю тебе к нему приблизиться. Он тебя даже видеть не хочет и согласен на одностороннее расторжение. Штраф и бумаги получишь по почте. Это наше решение и Кристофер с ним полностью согласен. Как бы в тюрьму тебя не возжелал упрятать. И будь уверен, лично я не буду этому препятствовать, и остановлю Аравеля, если он вдруг кинется тебя от такого наказания защищать. Ты во всем виноват сам. Сам и будешь выпутываться, без нас. Понятно? Отец сел в машину, и его водитель плавно тронулся с места. Тайнар закрыл глаза. На сердце было неспокойно, а в душе тепло. Родители защитят его, обогреют. А вот он сам… Тут его никто спрашивать не будет. И па просто порвет на кусочки. Особенно сейчас. Лучше пока подождать. Аравель успокоится, перестанет щерить пасть своим котом и подпустит его к малышу. Там уж он сумеет убедить маленького, что он единственный и только он ему подходит. Да, он сумеет, сможет, иначе и быть не может. Да, так будет правильно. Так и надо поступить. А тюрьма… если уж Кристофер решит, что так правильно и это его наказание за немощь самца рядом с рождающим в положении… что же, Тайнар примет это. Будет обидно и больно, но, если это даст спокойствие Кристоферу и будет большим плюсом к последующему примирению, что ж, пусть так и будет. Лишь бы иметь шансы на это примирение. В больнице Кристофера осмотрели еще раз и выписали все необходимые укрепляющие препараты. Проверили, как сейчас расположен родовой мешок. УЗИ показало, что он сдвинулся так, что теперь трансформация возможна. Но врачи советовали повременить с этим. Он еще слишком слаб. Вот месяца через три-четыре можно пробовать. И то, только пробовать. В доме названных родителей было тихо и уютно. Аравель окутал его заботой и теплом. Он был постоянно рядом. И в день, когда требовалось прийти на слушанье о расторжении их пары, Аравель собирался так, словно едет покорять мир. Оделся во все белое, нос по ветру. Кристофера за руку держал. Клаус предоставил заранее все имеющиеся в их руках бумаги и записи, так что теперь они едут за результатом. Когда Клаус только заговорил о своей решимости предоставить нечто подобное, Кристофер не сильно в это верил. Все же сын, да еще и альфа. Но он был не прав. Клаус не стал мелочиться и выдал все случаи халатного отношения. Даже то, что он его чуть не отравил пищей в первую неделю их совместной жизни. Как проворонил первую течку. Как позволял себе забавляться с другими в тот момент, когда его пара сидела дома в ожидании неверного. Даже выдал причину частичной трансформации нерожавшего омеги. И то, что он чуть не упал с высотки. И не говорилось в докладе из своего источника, что это была попытка самоубийства, а Тайнару вменяли доведение до такого состояния. И родители не стали сглаживать углы. Не скрыли часть информации. И чем это разбирательство грозило родному сыну старались стойко не думать. Как шепнул Аравель, штраф будет внушительный. А вот про гибель внука тут уж как решат судьи. Но то, что пару разорвут, это считай уже решено. Слушанье было довольно быстрым. Все изучения документов и записей, откуда последние непонятно, были проведены заранее. Так что выслушали мнение Кристофера, который подтвердил, что желает разорвать пару и готов вступить под защиту пары альфа-бета. И через двадцать минут их опять вызвали и огласили о разрыве пары, о разрешении паре взять его под свою опеку, а также огласили сумму штрафа. Половина той суммы, которую потратил купивший его альфа. Еще судья сказал, что Тайнару запрещено приближаться к омеге Кристоферу Иреи-Алой ближе пятидесяти метров в течение года. И еще один момент поразил до глубины души и кот с этим совершенно согласен не был — у него спросили, хочет ли он уголовного наказания за доведение до потери плода. Оказывается, раз Тайнар ему изменял, и он это видел, в последствие чего это стало причиной дальнейших событий, но как такового желания навредить ребенку альфа не преследовал, то в руках омеги есть право оставить только штраф и запрет на приближение, либо требовать по всей строгости и срок заключения может варьироваться от шести и до двадцати лет лишения свободы и отбывание его на руднике. Кристофер судорожно отрицая закачал головой. Его кот вообще попятился из зала суда и требовал того же и от своего физического тела. Аравель ощутил его состояние и мягко положил руку на плечо. Парень успокоился и вслух сказал, что уголовного наказания не нужно. Хватит и штрафа. Судья понимающе кивнул и закрыл дело с пометкой, что при первом же нарушении альфу упекут сразу и надолго. Из суда они вышли с тяжелыми мыслями. Клаус попросился покушать, приобнял обоих за плечи и повел в ресторан. Аравель и Кристофер послушно пошли туда куда вел не такой уж и голодный глава семьи. Просто им всем троим нужно время на осмысление и не сидя в четырех стенах. Выбор в пользу кафе и свежего воздуха был как раз самым оптимальным. А затем дни полетели стремительно. В доме четы Алой было весело. Аравель таскал его за собой везде и всюду. Знакомил со своими друзьями и представлял, как младшего сына. О том, что он названный и находится под их опекой, знали все. Аравель не только не скрывал, но и всякий раз подчеркивал, что судьбою ему дарован второй сын. Не родная кровинушка, но не менее любимый. Как по секрету шепнул Аравель на ухо Кристоферу, детки альфы не у омеги, с корнем вырывают кормовую пуповину во время родов. Поэтому поголовно все беты, родившие альфу, лишаются Родительского мешка. Правда у одних он просто атрофируется и усыхает, слипается и в последующем вообще становится тонкой пленкой, которая срастается с кишечником, к которому прилипает. А вот у вторых, к группе которых принадлежит Аравель и примерно процентов десять-двадцать населения-бет, все не так радужно. Во время родов бывают значительные порывы внутри родового мешка, бывает атрофия переходит в осложнение и впоследствии идет воспалительный процесс. Если сразу не провести операцию по удалению органа, то лечение может занять от пяти и до шести лет. Если врачи уверены в хорошем исходе, то идет лечение, если нет, то однозначно операция. Аравелю провели ее потому, что площадь атрофии начала воспаляться крайне быстро, причем атрофию заметили на ранней стадии, когда плод был еще в теле. Рассказывая все это, Аравель сообщил, что у омеги такой проблемы нет вообще. Его родовой мешок имеет более толстые стенки, процент атрофии органа находится на границе 0,00018 — 0,00022%. Практически никогда, если сравнивать с бетами. Этот врожденный дефект был у всех рождающих бет, но зато каждая бета имела шанс не только произвести на свет потомство, но и покрыть рождающего, когда пройдет активация семенников. Омега, также, как и бета, способна на подобное, но только до того, как будет покрыта. В дальнейшем использовать свой внешний половой орган будет возможно, но семя будет стерильно. И только альфа не способен зачать, родить. Он однополярен, имеет только внешние половые органы, ничего не знает ни про атрофию, ни про колыбель в своем теле. И у него, как и у омеги и беты, есть свой изъян — сразу после рождения ему требуется от пяти и до двадцати дней внешней подпитки энергии от обоих родителей. Без этого альфа может быть ущербным, больным, никогда не перейдет в развитии во вторую или первую категорию, а если родители были сильными особями, то вся их данная до рождения сила плоду будет утеряна, ослаблена и забыта. Кристофер про это знал еще с рождения. Ему рассказывали, как первенца вынашивали, с рук не спускали. И говорили, что осложнения при Кристофере были, но никто так и не понял, что омега родился. Либо медики там были совсем слепыми, либо боевой таури спрятался за образами, чтобы сохранить свою принадлежность в тайне, так как рядом сильного самца альфы не было. С Тайнаром он не виделся. Даже не знал о нем новостей. Аравель как-то мимоходом обмолвился, что заплатил штраф и теперь ждет, словно его кто-то простит и позволит. Но сам Кристофер был порой склонен простить. Особенно ночами, когда до тонкого слуха доносились отдаленные звуки страсти родителей альфы. Здоровье восстановилось, комплекс витаминов и разного рода процедуры прошли и о них благополучно забыли. Про ребенка Кристофер старался не вспоминать. Да и его кот, отойдя от первого шока потери, которая пробивалась через личину человека, закономерно пришел к выводу — поврежденный плод не должен навредить всей особи. И он его уничтожил. Сам. Кот не был этим доволен, не гордился, но и поступить иначе не мог. Все тело Кристофера создано природой так, чтобы он мог даже в положении перетекать и отражать атаки. В отличие от других видов омег и бет, Кристофер теперь не потеряет плод перетекая. К тому моменту Родительский мешок со стороны ребер имеет внутренний плотный слой, а ребра в момент трансформации мягче и твердеют только после ее завершения. Кристофер, после всего случившегося, по анатомии своего тела столько научных трудов прочел, что знает досконально все вдоль и поперек. С подачи Аравеля, кстати. А вот Аравель все ходил вокруг него и просил коготки показать. И умиленно рассматривал лапки. А потом, когда получил от врачей разрешение, шепнул Клаусу на ухо, что пора бы. Клаус с пониманием отнесся к интересу и желанию супруга. Собрал их под свое крыло и вывез на несколько дней на море. Вокруг пляж, вода, много рыбы и Кристофер ощутил, что попал в рай. В древности таури жили на островах. И рыба была их основной пищей. Поэтому плавать и ловить под водой этих красоток мог любой представитель рода. Даже те, кто никогда дальше городских стен не выбирался. Умение плавать и надолго задерживать дыхание под водой генетически передается и каждый представитель рода, никогда в воду не залезавший кроме ванной и душа, мог с ходу нырнуть и поймать добычу. И из таури лучшие в мире дайверы. Были даже случаи, когда рыбаки, в основном беты их рода не боевой ветви, в шторм при кораблекрушении, с трудом приплывали к берегу без лодок, одними только своими силами. Это были исключительные и громкие случаи и все их знали на перечет. Если температура позволяла в ипостаси зверя не погибнуть от переохлаждения, таури плыл и плыл. Бывало в открытом море их подбирал корабль спасателей, экономя много сил особи. Кристофер любил читать книги и биографии о представителях себе подобных. Особенно романы, где таури представлялись исключительно как изюминка всего романа, и не важно, если лишь в эпизоде, лишь мельком. Романы были популярны, а биографиями зачитывались. Вот и Крис не отставал от них. Море было бирюзовым, вдали глубоким синим. Пенистые волны. Небо ярко голубое и в редких облачках играет бирюза с изумрудным переливом. Солнце мягкое. Щадящее. Ветер теплый, едва заметный. Как только все это обрушилось на Кристофера, он понял, что жил бы тут всегда. Аравель выбирал гостиницу, Клаус спонсировал поездку. Их встретили в аэропорту. Зона отдыха, куда приехала чета Алой была закрытой. В звезду пятизвездочных отелей с мировым именем вклинивались большие площадки отдыха, огромная линия песчаного берега, с одной стороны упирающаяся в каменные гребни малых гор, а с другой стороны в тропический лес. Сами отели стояли полумесяцем. В сердце между ними расположились рестораны, открытые площадки для спортивного время провождения, закрытые малые пляжи с искусственно выведенными водоемами. Все вокруг опоясывали ленты прогулочных трасс, буйствовала зелень, цвели цветы и даже имелся маленький блошиный рынок, тесно прижимающийся к курортной зоне отелей, но не входящий в его границу. Аравель выбрал самое оптимальное решение — бунгало. С ними таури, а тут уже приходится приземляться максимально. Он ведь и с этажа может улизнуть по балконам, лишь бы в воду да за рыбой! Так что сняли один большой домик, где было две просторные комнаты с собственным выходом на улицу через распахнутые окна-двери. Так же была гостиная, кухня и хороший просторный холл. В каждой спальне свои душ и туалет. В аэропорту гостей встретили на машине отеля. Улыбчивый гид, с ходу, определивший трио, благоразумно болтал нейтрально, омеге не подмигивал и обращался исключительно к альфе. На вопросы отвечал, травил байки и шутки, легко нагнетал атмосферу отдыха и праздности. Перед въездом на охраняемую территорию у Клауса попросили билеты и бронь. Гид тут же свернул влево и покатил по одной из пяти асфальтированных дорог к одному из отелей. Встретили их радушно, так же, как и гид, благоразумно не пялясь на омегу. И вот их бунгало. Кристофер обошел его весь, даже спальню старших. С любопытством открыл двери и замер. Его уши перетекли в кошачьи, глаза изменили зрачок, язычок облизнул пересохшие губы. — Крис, — Аравель сократил его имя и был доволен этим до безумия. На него повернулся совершенный ребенок. Столько ожидания-обожания на лице. И не трогается с места. Впереди ощущаются альфы, а ветер приносит их запах, заставляя его медлить, хотя грудь уже тяжело вздымается. Уши улавливают звуки. Нос ощущает воду. — Клаус! Нам еще долго со всякими там разборами вещей-бумаг? — Ты же у нас распаковываться собрался. — Вырулил Клаус и сначала посмотрел на замершего Аравеля, а потом на парня. — О, ну думаю их можно и вечером раскидать. Аравель тут же стартовал к чемодану, в который зарыл все необходимые вещи и тюбики что бы не обгореть. Кинул Клаусу купальные плавки, шорты и майку, шлепки. Схватил за руку Кристофера и потянул в его комнату. Так же пошарил в одном из трех небольших чемоданов и довольный передал довольно открытые плавки. — Аравель, это… — Кристофер держал в руках почти что стринги. — Это, сыночка, — Аравель заулыбался, — что бы попа была красиво загорелая. Скажи спасибо, что столько закрывает. — Я такое… — Наденешь! Напялишь! И будешь самым беззаботным парнем на всем пляже. — Аравель положил руки ему на плечо. — А еще, выпустишь таури на охоту. — Он блеснул глазами, делая их красными. — И будешь охотиться ты, а не на тебя. А мы с Клаусом, — он довольно рыкнул, — проследим, что бы самодовольные самцы не рушили тебе карты. А теперь, одевайся, и идем купаться. Он щелкнул по носу указательным пальцем и быстро достал тюбик, велел намазать все тело, благо он водостойкий. Так же кинул ему шорты, правда куда короче, чем у супруга, майку сеточку и шлепки. Решив, что тут все само приоденется и будет довольно привлекательно, потопал переодевать себя. Клаус уже переодел плавки и намазывал руки кремом от загара и ожогов, все же кожа у них сейчас бледная. Это к концу недели можно сильно не волноваться, а сейчас стоит поберечься. — Ну как? — спросил супруг. — Все будет просто замечательно. — Аравель достал одежду себе, разделся и встал в немом приглашении намазать спину и все те части тела, которые Клаус посчитает нужным самолично обработать. Клаус возможности не упустил и даже присосался к его холке, слушая, как Аравель замурлыкал от ласки. Его намазали везде, где это требовалось. Клаус слишком редко такой шанс получает. Все работа да заботы, а тут отдых. И уж конечно он, посверкивая глазами, обещал жаркую ночку. Аравель млел под его руками, отвечал таким же взглядом, но не забывал про время и про то, что в соседней комнате жутко взбудораженный таури близостью воды. — А ты кепки брал? — спросил Клаус, обувая шлепки. — Ага. — Аравель оглянулся и призадумался. — Погоди, я их сейчас найду. Ты пока Криса к выходу подтяни, а то утечет наш котяшка. Клаус только усмехнулся и пошел на выход. Аравель был прав. Кристофер уже двери раскрыл в своей комнате и метил прыгнуть на песочек. Его окликнули и позвали в компанию двух стариков, которым ну вот хоть убей не положено за молодежью гоняться. Кристофер не сопротивлялся, благоразумно пошел в сторону зовущего. Аравель вышел минут через шесть, после дикого рыка на свои руки и ноги, что пихали все, да куда именно тупая голова не помнит. Вышел и заразительно улыбнулся. Выдал по стильной молодежной кепке с обрезанными козырьками и нанизанными тинэйджерскими атрибутами. У Клауса висюлек было меньше и все больше к цепочкам, у Аравеля что-то неординарное в виде нашивки, а Кристоферу досталась веселая белая и сзади аппликация в цветы, спереди черепушки-летучие мыши. Вышли к морю. Клаус нес с собой небольшой плед. Аравель присмотрел место с теньком под раскидистым деревом. Как только расположились, Кристофер быстро стянул с себя одежду оставшись в купальных шортиках. И стремительно пошел к воде. — Н-да, остается верным себе и воспитанию бетой. — Покачал головой Аравель. — Ну, отдых только начался. — И я надеюсь он поохотится не только на рыбу. — Аравель уселся, скрестив ноги. — Что ты задумал? — нахмурился Клаус, садясь рядом. Они оба смотрели на то, как он с разгона плюхнулся в воду и довольно быстро вынырнул метрах в шести от нырка. — Я не буду ему мешать. — Аравель прилег, устраиваясь на коленях альфы. — Он омега. — Напомнил Клаус. — И так же может использовать верхний свой половой орган. И даже, если даст кому-то взять себя, я не буду ему мешать. Течка только через полтора месяца, он молод и свободен. — И тут полно сильных альф. Я уже ощущаю, как заметившие нас троих, прощупывают нашу связь. — Проворчал Клаус. — И что? — Аравель посмотрел на него снизу-вверх. — Запрем его? Как наш сынок. И будем приводить на случку альфа-кобелей? — Я не это имею в виду. И ты прекрасно меня понял. — Клаус обернулся и прищурился на слишком наглое пощипывание его кошачьей сути. — Главное, чтобы он сам захотел. — Повернувшись к супругу наклонил голову. — Я прекрасно понимаю, что он распробовал секс между течками. И воздержание, это же не наша порода. Но, он омега. — Ты ведь предупредил администрацию отеля? — Конечно. — Улыбнулся Клаус. — И их люди уже на пляже. И будут незримой сетью двигаться рядом. И не позволят взять его силой или украсть. Но, сам факт испортит нам весь отдых. — Тогда, — Аравель сел и распрямил плечи, повел ими. — Мы не будем скрывать нашу ипостась и наш щит на нем. — Хорошо. — Клаус притянул его к себе. — Пойдем плавать? — Идем. Я обожаю воду! Нет, не так. Я ОБОЖАЮ ВОДУ!!! С первой секунды, как увидел из машины куда мы приехали, я был готов выскочить из этого гробика на колесиках и нестись к морю. И эти два заговорщика ни слова мне не сказали, куда летим. А в самолете я был мало на что способен, ведь панически боюсь высоты. Я не помню, сколько времени мы регистрировались, шли к домику и распаковывались. Я пришел в себя только окунувшись в теплые волны, ласково меня принявшие. Когда раскрыл глаза под водой, а они были скрыты естественным вторым веком, которое активируется только когда я оказываюсь под водой, я понял — я попал в рай. Берег был песчаным. Рыбы я не увидел, но оно и не мудрено — тут курортная часть и метров через двести стоят ограждения с сигналами-буями. Но! Вода словно обволакивала меня. Я даже высунул язык лизнув ее! Я вынырнул и поплыл в сторону буев. Нет, перебираться через них не хочу, там не все так радужно и прекрасно и хищников полно, но ведь на этом острове есть лагуны и рыболовецкие уютненькие местечки. Аравель уж точно ничего не упустил. Возвращался я назад, размашисто загребая руками, помогая ногами и ощущая, как рядом пристраивается довольно сильный пловец. Извини, ты мне в воде не соперник. Я резко выдыхаю, выстреливая себя вперед, вдыхаю и еще мощнее загребаю, выталкивая из воды. Соперник в воде отстал почти сразу. Я ощутил под ногами песок и встал. Вода с меня ручьями. Сам дышу и понимаю — я живой! Передо мной встает пара моих названных родителей и улыбается мне. А я только и делаю, как впитываю энергию моря, как расширяю свое «я», как охватываю всем телом потоки волн и готов перекинуться в любой момент. Таури довольный, ждет, заискивающе смотрит на мир, жаждет его видеть своими звериными глазами. — Как вода? — Аравель осматривает простор за мной. — Класс! — с довольным рыком выдаю я, выходя на отмель, а стопы ласкают легкие волны. — А компания? — он повел бровью. — Не соперник! — рычу и все тело в азарте поигрывает, хочет назад, хочет еще ощутить волны, соль на языке, давление в грудь. — Да? А он миленький. На это замечание я обернулся. Альфа, только сейчас доплывший до нас и вставший в полный рост, замер. Ну может и миленький. Только с меня ростом, загорелый, волосы белесые, глаза светлые. Заинтересованно на меня таращится. Вернее, на мою задницу. — Так себе. — Я повернулся и посмотрел на удивленного Аравеля. — А вы купаться? — Ага. — Аравель вошел в воду. — Хочешь, найдем уютное место, и ты перекинешься? — А можно? — у меня аж все нутро запело. — Конечно. — Клаус положил руку мне на плечо. — Только дразнить горячих самцов не надо. И я ощутил открытую волну щита. И Аравель покрутив шеей, щелкнув позвонками грозно зыркнул на альфу. А тот замер. Пара, что сейчас показала свой родительский щит, показала и свою ипостась, сняв с нее духовный полог тумана, как делали все, чтобы не светить, так сказать, голым духовным задом. Мы искупались. Подурачились в воде. Клаус вышел и подойдя к одному из работников спросил, где можно на этом пляже недалеко от всех, но укромно уединиться. Работник, уже полностью получивший инструктаж от начальства, тут же рассказал про малые бухты метрах в ста от пляжа. И мы пошли. Аравель дурачился и подставлял солнцу лицо, заставил Клауса снять майку. Меня все подталкивал побегать. И заражал весельем. И я поддался. С легкостью поддался. Пока шли, все бегали вокруг степенного Клауса, который любовался двумя спутниками, азартно гоняющимися друг за другом. Бухта была потрясающе красива. Обрамленная пальмами, цветами, камнями и в самом центре тонкая линия белого песка. Вода тут была глубже, даже имелся заходящий кусок рифа. Я залез в воду, ополоснулся, поплавал под водой. Вышел на берег. — Крис, давай, пробуй. — Аравель сидел по-турецки на пледе. Я закрыл глаза. Еще было страшно. Тот оборот меня едва не убил. А сейчас… я конечно понимаю, что родовой мешок у меня вернулся на положенное место и лишние ребра, по анатомическим своим показателям растущие у́же и концами ниже, без закрытого хрящевого окончания чем у человека, ничего не навредят, но было все же страшно. До боли в груди и ледяных ладоней. Хотя врачи сказали, что сам мешок подтянулся и теперь не такой длинный, правильно лег в брюшной полости и не забегает в сторону места звериных ребер…страх никуда не делся. — Крис, — руки Аравеля легли мне на плечи и стало легче. Страх ушел. — Все будет хорошо. Медленно доверься своему зверю. Он знает, что делать. Это же твоя душа. А мы усилим щит, если надо будет. Я закусил губу. Аравель прав. Я должен перекидываться хоть иногда. Такова природа. А тут естественный для моего зверя и климат, и окружение. Решаюсь. Плавно перетягиваю на себя образ моего кота. А он медленно идет ко мне. Плавно нюхает воздух, смотрит моими глазами. Выпускает когти… Я очнулся от убаюкивающей песенки и ласкового поглаживания по голове. — Крис, ты был великолепен. — Мягко сообщил мне Клаус. Его рука взлохматила мои волосы. — Аравель так расчувствовался, что теперь плавает и рычит на меня, что бы не смотрел. — За что рычит? — спрашиваю я, а голос частично порыкивает. — Ну, — Клаус тепло улыбнулся, найдя взглядом супруга, — он крайне редко плачет. Все храбрится, все характер держит. А у самого иногда глаза на мокром месте. И мне показывать не хочет. Вот и рычит. Мол, он сильный и со мной в паре не слабее меня. — Он же бета. Слабее все равно. — Я сел и ощутил привкус крови на губах, машинально облизнул их ощущая, что поранил зубами. — Физически может и слабее. — Клаус заулыбался, видя, как Аравель схватил что-то под ногу попавшее и зашвырнул в кусты. — Я с ним драться в полную силу никогда не решался. А вот ментально… один раз попытался авторитетом задавить. — Он потянулся и зевнул. — Мне потом сотрясение лечили. А он только испугом и отделался. — Ты сдался в последний момент? — спросил я и подогнув под себя ноги потрогал губы пальцами. Все же прокусил. — Нет. Он меня додавил. И я даже не понял, бил он со всей силы или остановился в последний момент. Так что мы равны. И больше не идем на такие жуткие эксперименты, выясняя кто из нас сильнее. Я альфа рожденный, он воспитанный. Аравель обернуля, заметил, что мы мирно разговариваем и стремительно вернулся. Плюхнулся на плед и схватив меня за щеки широко улыбаясь произнес: — Я тобой горжусь! Ты полностью перетек, потянулся и понюхал мир звериным носом, посмотрел на него как царь мира и будь у тебя еще хоть капля силы, ты бы и воды испил. — Я губу прокусил. — Пожаловался, а у самого фанфары в душе и мой зверь аж на спину и тереться начал, довольно урча, порыкивая, заигрывая со всем миром. — Ну-ка покажи! — Аравель оттянул мою губу. — Не страшно. Почти затянулось. Ты ее чуть не порвал, когда возвращался. — Сегодня не будем больше экспериментировать. — Клаус вдохнул воздух. — Пора кушать. Вам так не кажется? — А тебе не кажется, что данное место будет как раз по нашим тренировкам? — Аравель посмотрел на Клауса и тот осмотрел бухту. — Крис? — да, теперь и он меня так зовет. — Тебе тут нравится, или пойдем еще посмотрим, для тренировок? — Нет. Тут классно. — И я, и мой зверь были едины в своем мнении. — Хорошо. — Клаус расправил плечи, закрыл глаза. Аравель сел рядом и так же принял позу распрямив спину и глубоко вдохнул. А я чуть не захлебнулся в потоке их ментальной силы, с которой они ставили свою метку. Весь пляж, вся вода в бухте и примерно метров шесть в лес. Это был такой большой своеобразный территориальный купол, что я даже усмехнулся своему в парке. — Крис, — Аравель повернул ко мне голову и его звериные глаза блеснули, — разрешаю, входи. — Разрешаю. — На меня уставились звериные глаза Клауса. И я несмело ментально сделал шаг своим котом. Знаете, я думал их оберегающий щит, это венец тепла и заботы. Я был далеко не прав. Это место словно излучало, каждой песчинкой, их территорию, созданную для меня. Как для новорожденного ребенка люлька из рук родителя, так и тут. Не помню, что стало причиной моего повторного перетекания, но на этот раз я стал зверем и лизнул в правую руку обоих родителей. И еще морду подставил под их ласковое умиротворенное касание. Очнулся я в комнате. Переодет в легкие хлопковые штаны, рубаху и с вымытой головой. Тело не испытывало того колючего мураша от высохшей соленой воды. Кто именно меня искупал знать не хотелось совершенно. К тому же я выспался. И был несказанно удивлен. В комнате было абсолютно темно, шторы закрывали все окна и индивидуальный выход на пляж. Я же видел все очертания мебели, различал фактуры и едва догадывался о цвете. Медленно сел. Голова и все тело были легкими, словно с меня скинули три сотни пудов груза. Словно этот груз я тащил на себе постоянно, с момента рождения. И встал на ноги пружиня, тихо и мягко. Осмотревшись и поняв, что я реально вижу в темноте, прислушался. Волны, запах моря, голоса на улице в баре на самом краю линии домиков. Три альфы… слабые. Есть один. Ничего так. Но не то. Вязка будет слишком быстрой. Я осекся. О чем я думаю? Какая вязка?! Какие альфы?! Судорожно вздохнув, я схватился за голову. Что со мной? — Крис, ты не спишь? — раздалось за дверью. — Кушать будешь? Нам тут рыбки принесли. Соус ну просто отпад. Я тут же стремительно полетел в сторону двери. Все нутро требовало пищи физической. Духовной я получил столько, что от переизбытка мой кот лениво лежит на боку и играется со своим хвостом с тонким шипом. Распахнув дверь, я замер на месте. У моего кота есть шип? Когда?! — Крис, — Аравель, являясь моим родителем, видел то, что видел я. — Ты скинул оковы, конечно же ты теперь изменился. И твой зверь получил оружие для самозащиты и атаки, точно такое же, каким владеет твое физическое тело. — Откуда… — Так бывает не у всех. — Аравель взял меня за руку и потянул туда, где пахло гастрономическими изысками и все мое нутро было готово прыгнуть на стол и слопать все что увидит. — Что ты получил нового физически? — Я вижу в темноте. — Сглотнул я, увидев на столе в самом центре большое блюдо и запеченную толстенную рыбину. — Как именно? Многие видят в темноте. — Практически как днем. Правда едва различаю цвета, а вот слои дерева четко разглядел с трех метров. — Хороший тебе достался плюс ко всем усилениям. — Произнес Клаус. — Усилениям? — удивился я садясь. — Ну, а как же. — Он пододвинул ближе ко мне запеченную красотку. — Ипостась зверя набирается сил из твоих человеческих возможностей. И чем ты ближе и теснее со своим зверем, тем сильнее вы оба. Аравель уселся напротив меня. Он легко согнул и разогнул вилку из каленой стали обработанной против ржавчины, что так любят в дорогих ресторанах и отелях. Причем я ощутил, что он воздействовал на нее, дабы та не треснула при сгибании. — Это у меня так в человеческой форме. — Беззаботно произнес он. — А зверь в три раза сильнее. У более слабых видов в два раза. А самые слабые и в ипостаси зверя не сильнее человеческой формы. Но все это не обязательно делает их слабыми. Отнюдь. — Аравель улыбнулся. — Имея малый запас физической силы, они могут быть монстрами ментального духа. И тут еще вопрос, кто победит — я или слабейший альфа мира. Я вдохнул запах. Рыба была… слюной подавиться какая она была! — А ваш сын? — я его по имени не называл и называть не собирался. Да и родители морщили носы. — Он, — Аравель задумался. — Он венец таури. Его зверь имеет щит и шип одновременно равносильного потока. Ну, а как человек… я не видел, что бы он гнул сковородки. — Мы сойдемся, — Клаус покачал головой, — и не думаю, что как соперник я ему ровня. Вот в паре с Аравелем, да. Тут он проиграет сразу. — Он мне проиграет сразу всегда и везде! — Аравель вздернул подбородок. — Мал еще рыпаться на родителя. Я только улыбнулся нисколько не сомневаясь, что так и будет. Он слишком привязан к ним. Для него неодобрение его «па» сродни самой огромнейшей неудаче в жизни. И я даже не знаю, как он вытерпит этот год. Ведь Аравель от меня ни на шаг не отходит, а ему запрещено приближаться ко мне. Мы поели, выясняя кто и сколько завтра проплывет и куда отправимся на рыбалку. А еще Аравель подмигнул сообщив, что тот альфа так и не отстал. И когда меня спящего несли в бунгало, осторожно следил взглядом. И еще я узнал, что та бухта будет за нами официально закреплена. Клаус, при регистрации, пока я ушами хлопал да воздух нюхал, сообщил с кем приехал и запросил разрешение на метку. Объяснять и пояснять что омега будет пытаться ипостась на себя примерять не нужно. Стоило только сказать, что прибыли в компании омеги и нужно разрешение на метку территории, как все вопросы завяли на корню. Да, пришлось доплатить за каждый день занимаемой территории, но Клаус был к такому готов и молча все принял и сказал, что как найдут подходящее место сообщат. И пока Аравель меня спящего купал, Клаус объяснил где именно ее поставил и ему так же сообщили, что снимать они должны будут ее сами — либо большой штраф. Наевшись, выползли на небольшую террасу перед официальным входом в бунгало и разлеглись по шезлонгам. Эти два довольных котяры угнездились на одном, я на другом и между нами столик с морсом, пивом для них и кофе в термосе. И красота. И тишина в душе. Умиротворение. А еще запах. Я приподнял голову. Запах был довольно интересен. А Аравель насторожился и, посмотрев на меня, разрешая проверить, слегка кивнул. Клаус будто спал, но едва заметно приподнял верхнюю губу, как хозяин территории, заметивший нарушителя. Легкий щипок от Аравеля, и он расслабился, постарался по крайней мере. Мне же было интересно. Я встал так тихо, как только мог и удивленный взгляд Аравеля говорил, что мне удалось. Пошел на запах. Мягко, тихо и всматриваясь в темноту. Видел я прекрасно. Мой зверь принюхался и заинтересованно прислушался. И мы притаились. Ветер шел в нашу сторону, так что себя я не выдал вообще. А спереди был тот альфа, что плыл рядом со мной. А еще, кажется я увидел сквозь завесу его ягуара. Огненные лапы, желтые бока, черные пятна. И ягуар нас не ощущал. А мой таури уже рассмотрел его и мягко согласился. Я даже оторопел. На что ты согласен? Но, кажется ветер сменил направление, и альфа унюхал нас. Улыбнулся и медленно пошел в нашу сторону. Я решил не делать вид пойманного шпиона, накинул на наши мордашки праздное любопытство и слегка отступив от дерева шагнул вперед. Ну, вот ни разу не стоял и не смотрел. Иду, значит, такой весь мистер невинность и театрально вздрагиваю. А на меня смотрят с затаенным альфа-великолепием. Ну и дурак! Я его вижу и уже знаю — слаб и так, и эдак. А щит вообще зеленый. У моего зверя и-то мощнее. — Привет. — Растягивается он в улыбке. — Привет. — Я типа испугался и все из этого идущее, ползущее и слегка отходящее в сторону. — Видел тебя сегодня в море. — Он обласкал меня взглядом с ног до головы. — Хорошо плаваешь. Я Рой. — И он протягивает руку. — Крис. — Протягиваю в ответ. Сильное рукопожатие. Рука теплая, сухая, уверенная. А мне нравится его уверенность. Да и таури стреляет глазками, а щит не снимает. Заигрывает. И зверь его не напирает, оставляя право прятаться и заигрывать, осматривать и оценивать. Воспитанный, однако, самец. — Ты пловец? — спрашивает он. — Нет. Просто умею руками в воде перебирать. — Улыбаюсь в ответ. — А старшие? — закономерный вопрос, ибо теперь пара будет всем желающим демонстрировать и щит и тех, кто этот щит поставил, и что с таким ментальным дуэтом делать без разрешения нечего. — Отдыхают. Шезлонг давят. — Я обернулся и всмотрелся в темноту. Никого. Аравель не пошел за мной. Клауса я не ощущаю рядом. Доверяют. — А ты? — Тебя учуял. Разведка. — Я повернул голову и всмотрелся в его лицо. Молодой, чуть старше меня. Примерно двадцать пять. Симпатичный. Да и его кот подтянутый, ногами пружинит, глазами сверкает. Физически же оболочка стройная, пресс, на руках мышцы, но тут, наверное, без штанги. Скорее всего бегает, или плавает. Волосы короткие, что мне больше нравится, чем патлы в глаза лезущие. — Надеюсь без боя? — улыбается, зубы ровные, блестят в темноте от попадающих бликов света, идущего от воды и звезд. — А это уже от шпиона зависит. — Я пристально на него смотрю, а он взгляд не отводит, красуется своим ягуаром. — Могу предложить коктейль? Или без старших нельзя? — так же закономерный вопрос, ибо омегу стерегут пуще прежнего и старшие пусть и вдалеке, но обычно на глазах мелькают. Я повернулся и долго всматривался в темноту. Ни шороха. Если судить по тому, что я услышал про умения Клауса, то он нас слышал даже с такого расстояния. До последнего слова. А если еще учесть и щит, то будь ну хоть малейшая недовольная с его стороны мысль и Аравель бы уже вжимал ягуара в песок, приговаривая, какой тот вкусный и полезный для зубов. — Разве ты их видишь? — я повернулся и приподнял бровь. — Нет, не вижу. Даже не слышу. — Он улыбнулся, все правильно понимая. — Согласен? — Идем. И мы пошли в сторону круглосуточного бара на открытом воздухе с навесом под танцпол и несколько столиков вокруг. В тот момент я этого не знал, но Аравель заставил Клауса лежать смирно и не мешать мне. Клаус порыкивал, так как ему не нравилось, что в зону его щита вторгся наглый сопляк. И еще увел с собой в толпу, где был еще один альфа, того, чье тело и душу он теперь защищает наряду со своим супругом. Я в этот момент вошел в бар. У стойки было несколько человек и все отдыхающие этого курортного местечка. Знаю, встретить свободную омегу в таком месте это просто невиданная удача, но и осторожность превыше всего. Во-первых, омега не одна и щит ощущают все. Во-вторых, администрация данного отеля незримой тенью следит за передвижениями и выставляет охрану, которая в штатском форсирует поблизости. Ну и в-третьих, омега может уже быть занята и состоять в паре. А встретиться с разъяренным альфой — умереть мучительной смертью. И это не абстрактное предположение, это реально именно так. И закон тут бессилен. Омегу в паре трогать запрещено. Альфа будет находиться в состоянии аффекта с того момента, как ощутит запах соперника или, не дай то Боги (!), учует панику или страх своего омеги. И никакие законы, предупреждающая стрельба или преграды его не остановят. Альфа впадет в неконтролируемую ярость и будет защищать свое, до тех пор, пока вокруг не останется ни одной преграды. Поэтому Рой был так осторожен. А окружающие меня беты и тот неизвестный альфа, увидев нас вдвоем и ощутив его едва различимый запах от моей руки, дружно продолжили прерванное занятие и полностью нас игнорировали. Хоть альфа и оценил меня, но мое игнорирование подтвердило, что лично я, как омега, уже выбрал себе партнера для развлечения на сегодня. Благо воспитанный альфа попался, не стал показывать, что он там лучше или сильнее. Хотя да, он сильнее, но мне такие не нравятся. Воняет от него по меньшей мере тремя партнерами. Бе! Рой поинтересовался, что я хочу, сделал заказ. Мы присели за свободный столик в самом дальнем углу. Он занятный парень. Занимается серфингом, прыгает с парашютом, гоняет на мотоцикле. Весь спортивный и, как я и думал, занимался раньше бегом. Потом колено повредил и на спорте поставил крест. На беговой дорожке. Но плавал. Этого бросить не получилось, все нутро желало водички. Мне было легко с ним общаться. За последнее время я так изголодался по общению, что глоток чистого воздуха, приятная компания и мы уже танцуем. Он очень осторожно пытается меня соблазнить. А я играюсь. Мне хорошо и весело. И еще, ни Клаус, ни Аравель на горизонте не появляются. Я их даже не ощущаю по нити щита, что всегда вибрирует, если поставивший его где-то рядом. Мы смеемся, ибо Рой рассказал очередную шутку. Сидим за тем же столиком. Весело. Свободно. И середина ночи пришла незаметно. А меня никто не загоняет домой. За мной никто не пришел и не сел у соседнего столика. Пусть и маленькая, но свобода. Мнимо, ненадолго, но она есть. Он сидит довольно близко. И слегка хмельной. Но еще больше глаза горят по другой причине. Его ягуар облизывается, красуется, соблазняет и мурлыкает иногда, тихонько так. Что бы объект соблазнения расслабился, доверился. Смотрю на него и понимаю, почему таури не против. Они оба как открытая книга. Что зверь, что человек. Хотят и идут к тому, что интересно. И не юлят. Молодой, горячий и не боится себя показать. Решаюсь. Все равно, если мне суждено быть жалкой омегой и сидеть взаперти всю оставшуюся жизнь, то почему бы хоть сейчас не прыгнуть в омут с головой? Аравель не остановил, а наоборот подтолкнул. Клаус не пришел, сообщить, какой я нехороший. Почему нет? Вон, энные личности, будучи в паре трахали все, что хотели и потом с их запахом на меня лезли и ничего, все довольны. А мне нельзя? Рой сидел слишком близко, для обычной беседы. И я прекрасно это понимал. И что его ягуар уже соблазнительно поет, пытаясь через дымку выманить моего таури, так же ощущал. И что черт бы побрал это воздержание! Рой наклонился, заглядывая мне в глаза, а у самого блестят от возбуждения, едва заметно облизывает губы. Поможем, раз у него такая жажда. Мягко приближаюсь и наши губы соединяются. Сначала мягко лизнул, потом его рука легла на щеку, потом сильнее и вот уже его язык хозяйничает у меня во рту. Поцелуй приятен. Ничем изо рта не несет. Он играется с моим языком, а меня возбуждает близость самца. И я тихонько застонал. В теле буря, рука на щеке обжигает. Рой меня прижал к себе другой рукой, и я ощутил, как бьется его сердце. Он разрывает поцелуй и мягко в шею целует-покусывает. Это, наверное, у всех альф такая слабость в шею кусать? — Можно? Его голос бархатный, мягкий, молодой. И просто взять не может. Элемент опасности — его может растерзать мой защитник альфа. И он это понимает. Только с согласия, только с полного разрешения. А у меня дыхание тяжелое. Хочется. И совершенно не колется. Я только головой кивнул в ответ. Мы ушли из бара, просто перепрыгнув через витую ограду обрамляющую его территорию. Рой жил в таком же бунгало в десяти домиках от нас. Правда на одну комнату и гостиную с кухней смешанную. Пока шли, он меня еще дважды поцеловал и прижимал к себе, иногда навострив уши и осматривая темноту. А мне было уже все равно, кто и куда идет и на кого смотрит. Меня подталкивало вперед неудержимое желание, запах альфы, его возбуждение и мысль, что все это из-за меня, просто сносила крышу, которая итак уже едва держалась. В комнате, не включая свет, раздевались целуясь. Было очень приятно. Я очень хотел. Да и он тоже. Мучить с долгой подготовкой Рой не стал. Да, меня целовали. Да, очень осторожно растягивали. И презервативов у него куча. Но все было не так остро что ли. Я не спорю, тело желало разорвать круг воздержания, задавленную препаратами в ощущениях течку. Оно хотело. И я хотел почувствовать объятия. Хотел ощущать, что меня хотят, и не после кого-то. На Рое не было постороннего запаха. Он пах собой. И это будоражило, не срывало настрой. Рой взял меня уложив на бок. Мягко, осторожно. Было очень хорошо. Я млел от его ласки, млел от поцелуев, от легкости и жара. Из головы выветрилось все. Все страхи, вся боль. Я просто хотел, чтобы данный самец доставил мне удовольствие. И он старался. Нашел ту точку, из-за которой спину непроизвольно выгибаешь, рычишь от внезапной волны тока по позвонку и млеешь на затухании. Мы несколько раз меняли позу. В итоге оргазм нашел меня лежавшим на животе, придавленным телом Роя и жадно вдавливающим в кровать. Меня всего затопило разрядкой, и я даже выпустил когти, сминая подушку. Мой хвост выскользнул и обвил его талию, требуя партнера. — Крис. — По звуку он облизнулся. — Крис, можно… — Что? — я лежу и чувствую, как он дрожит. — Можно, я повяжу тебя? — и он опускается к моей шее, ласкает ее языком. — Не волнуйся, изделие для такого случая. Можно? — он едва скользит, его член пульсирует, а я завожусь от этого и его мольбы в голосе. — Хорошо. Меня мягко прикусили в шею. Его хвост выскользнул, и я его нашел своим. И тут меня изнутри наполнили сильнее. Я ощутил, как узел завязался, как дрожит он изнутри и Рой медленно надавливает, проталкивая его до упора. Боже, как же это приятно! Я весь изогнулся и меня подхватили под грудь. Непроизвольный стон. Внутри все в огне. И на пятнадцать минут всепоглощающего кайфа. Я раньше такого не ощущал. Даже с ним, когда все тело пело в его руках. Даже тогда, по сравнению с этим… Рой лежал на мне и приходил в себя, гладил мои плечи. А я понимаю, мне мало. Я еще хочу. И мой кот рассеивает дымку, хотя мог и не делать этого. Ягуар изумленно таращится на существо серого цвета с блестевшими темными глазами. И хищный шип обвивает его хвост. И лежит он рядом. Только раза в три больше размерами. — Крис? — я слышу изумление в его голосе и его плоть движется вслед за ним. — Испугался? — выдаю обиженно. — Нет. — Он вернулся назад. — Я просто не ожидал. — Он выдохнул, все еще пребывая в шоке. — Ты таури? — Да. Это имеет значение сейчас? — я повел бедрами. — Я теперь понимаю, почему такая защита на омегу. И что пара купила право метки территории. — Рой, — я приподнял голову, — еще хочу. Удовлетворишь желание? — Конечно! — он впивается в мои губы и все повторяется. Я выстанывал от нахлынувшей эйфории. Мне было до умопомрачения приятно. А еще он опять спросил, можно ли провести сцепку. Конечно можно! Я просто растекался лужицей под ним в эти пятнадцать минут. В третий раз, когда мы продолжили, я сам его просил это сделать. И лежал к нему лицом. Наши хвосты извивались в своем танце. И меня обнимали крепко. Утро встретило негой во всем теле. И приятной ломотой. Я был сыт. Теперь понимаю, чего мне не хватало все это время, что я живу с родителями моего первого альфы. Мне не хватало хорошего секса. И теплого бока на утро рядом. Я повернул голову. Рой спал. Под утро, когда наигрались, мы приняли душ. А мне еще и попу обработали, так как альфа оказался заботливым партнером. Так что сейчас лежу в чужой кровати и глупо улыбаюсь. И ни одной плохой мысли. Он удовлетворил и позаботился обо мне. Приятно, чтоб всем миром и за рыбой! Было хорошо. Это точно. Но, сколько бы Рой ни был приятен в общении, как любовник он для меня слишком слаб. И до сцепки, и во время нее. Да, удовлетворил, но… С НИМ у меня бедра болели и за одну сцепку, а тут легкий дискомфорт и только. А в течку такой партнер просто ничего не сможет сделать, собьет все возбуждение и будет очень больно. Это мне Аравель рассказал. У него так получалось в ЦКП, когда он получал слабых самцов. Я проснулся, потянулся и этим разбудил альфу. Он повернул голову, и мы друг другу улыбнулись. — Ты в порядке? — он сел и осмотрел мое обнаженное тело, лежавшее поверх простыней. — Ага. — Я сел. — В этом доме кормят? Рой что-то хотел ответить, но я ощутил всеми нервными окончаниями приближающийся армагеддец. Клаус. — Клаус. — Я выдохнул его имя. — Альфа, сопровождающей тебя пары? — обеспокоенно спросил Рой, уже ощущающий приближение беды. — Ага. — Я встал и прислушался. — Метрах в пятидесяти. Жаль, покушать не дали. — И я стал одеваться. Рой встал и так же оделся. Мы не метались по комнате, как дети малые. Нет. Просто благоразумно оделись, спокойно вышли. Признаю, Клаус-злобный, это Клаус-злобный. Его глаза горели, люди шарахались в сторону. Я вышел на песок и показал себя, что со мной все в полном порядке. А за ним шел слегка встревоженный Аравель. А вот тут мне стало за себя стыдно. Я посмотрел на Роя, улыбнулся ему и пошел сдаваться. Завидя меня воочию, Клаус-злобный сдул свою злобность и, внимательно всматриваясь в меня, подошел. — Все в порядке? — спросил он. — Ну да. — Я осмотрел его и хотел повиниться, что мол гормоны играли, как подошел Аравель. — Ну вот где ты был? Вот всю рыбалку пропустил! — он схватил меня за руку и потянул за собой. А я так и ощутил, как Клаус напрягся. Ветер мне в лицо дул, а теперь на него. И он все ощутил и глазами в сторону предполагаемой жертвы зырк. Рой, пусть и намного слабее, но глаз не отвел. А я с волнением обернулся. — Крис, Клаус его не тронет. Но, — он понизил голос до шепота, — он защищает свою семью. И любопытным это знать положено. — А он его бить не будет? — я опять повернулся. Они стояли совсем близко и о чем говорили мне слышно не было. — Нет. Просто поговорит, массу даванет и все на этом. — Аравель притянул меня ближе. — Ты разрешил? Или он просто соблазнил? — Разрешил. — И как? — мы вошли в наше бунгало. Кажется, я покраснел до кончиков волос. — Крис! — меня утянули в гостиную. — Он довольно симпатичный молодой альфа. Неужели он так плох? — Нет, просто… — Стесняешься? — Аравель уселся на диван и вскинул руки к потолку. — Ты молодой, горячий омега. И не хотеть секса, когда ты его распробовал — заболевание либидо. И мы с Клаусом это понимаем. Так что, — он улыбнулся, — горячий и жаркий курортный романчик не возбраняется. Я смотрел на него ошарашенно. Мне, вот тут и сейчас, дали зеленый свет официально. Родители моего первого альфы разрешают мне быть с кем-то еще, в их присутствии. И я не знаю, как нажать на педаль газа. — Кстати, мы завтра поедем рыбачить. И ты с нами. Как бы и где бы ты не провел ночь, но будь любезен в шесть быть на пороге бунгало. А сейчас, — он встал и подошел к Клаусу, который подкрался незаметно, обнял его за талию, — кушать, купаться и в маленький поход. Когда Кристофер ушел на запах, Клаус зарычал и дернулся всем телом. Аравель с силой придавил к его груди руки, приводя в чувство. — Дорогой, дай ему свободу. — Он погладил напряженную шею, провел пальцем по дергавшейся губе. — Свободу. Сво-бо-ду. — Протянул он ласково. Клаус судорожно перевел дух. — Ладно. — Он расслабился. — Но завтра, я надеру уши в любом случае! — Кристоферу ни слова не скажешь. — Аравель ловко перебрался на супруга, усаживаясь и плавно потираясь бедрами. — Ему нужна разрядка. Сейчас, после полноценного перехода, да еще после стольких событий. — Аравель опустил лицо к шее Клауса, лизнул в забившуюся жилку. — Ему надо это. Пусть повеселится. Охрана будет на чеку. А уж изменение в аромате омеги они ощутят быстрее, чем ты услышишь звон нити. — Он нежно целовал его в шею. — Да и мне, удели внимание. Клаус мягко притянул его к себе и выдохнул. — Надеюсь, мы можем оставить омегу на их пресловутую охрану. — А я бы на твоем месте думал обо мне. И о том, как ты вдавишь меня в кровать. Клаус зарычал, одной рукой прижал его к себе сильнее и рывком встал. Аравель тихо рассмеялся, закрепив ноги за его спиной. — Мой альфа. — Шепнул он ему в губы. Они скрылись в своей комнате. А утром, Аравель никуда не пустил Клауса, давая Кристоферу еще два часа на отоспаться. Заняв все утро Клауса удовлетворением своего аппетита, заставив его провести вязку, Аравель был довольнейшим существом на всем белом свете. Ну, а потом Клаус почувствовал, что Кристофер проснулся. И соответственно пошел грозой, дабы не думали, что все так гладко будет. Кристофер был слегка сконфужен, но не прятал глаза от Клауса, чем порадовал. А шедший за его спиной Аравель утянул его, дав время защите, что так грозно вчера днем показала себя, продолжить свою деятельность. — Кто ты такой? — Клаус приблизился, а молодой альфа смело встретил его взгляд. — Рой Марантаи. — И что, решил легкую добычу выловить? — Я не соперник вам. — Он открыл своего гепарда. И повернул его голову в бок, подтверждая тем самым свои слова. — Не думай, что я так просто согласился с тобой. Он разрешил, иначе ты был бы уже трупом. — Я понимаю. Крис, таури. — Парень посмотрел туда, где скрылись бета и омега. — Но, был бы рад разрешению. Клаус сощурился. — Раз знаешь его ипостась, понимаешь, что твой гепард его лишь развлечет. Лето, море, солнце. И никаких обещаний. — Алой всмотрелся в его зверя. Гепард прилег на лапки, грустно соглашаясь. — Он очень красивый. И, — парень покраснел немного, — разрешил вязку. Но, я для него могу быть, как вы и сказали, лишь развлечением. Я могу продолжить? — Если он захочет. И имей в виду, — Клаус раскинул щит так, что «мимо» проходившие свободные уши, ретировались, — ты с ним в пару не встанешь. Он просто отдыхает. Ты альфа, но альфе рознь. — Я понимаю. И все же. — Он смело посмотрел в глаза, — я бы хотел быть вами допущен, а от решения Криса максимально приближен. А не робкого десятка, и наглый. Но открытый. Клаус осмотрел его. Жаль, что слабоват. А так, можно было бы ему побороться за свободную омегу. Сощурившись и еще раз долбанув греющих уши, он тихо произнес: — Здесь много альф. И каждый имеет шанс его заинтересовать. Но никто не встанет с ним в пару. Крис отдыхает. И видеть ваши драки ему не надо. — Приблизившись почти вплотную, он рыкнул, — как и ощущать на ком-то из вас семя другого, при этом лезущих к нему и пытающихся соблазнить. Он таури, а у них такой нюх, что тебе и не снилось. Хочешь его еще раз соблазнить — забудь про других. И он обвел глазами простор за его лицом, развернулся и ушел. Вернулся в бунгало и тут же был обнят супругом, снимающим весь его плохой настрой. Аравель прекрасно ощущал, как именно себя чувствует его пара. Они после этого покушали, искупались, ибо Кристофер залип на волны. А потом Аравель утянул их в маленький поход. Ну как поход, просто пешая прогулка в сторону гор. Оделись соответственно, снарядились камерами и фотоаппаратами, прихватили легкий обед и присоединились к малой группе, ведомых гидом. Красотища была неописуемая. Они шли сначала по лесу, перебирались через камни, помогая друг другу. Потом вышли на горную тропу. Мимо белых и красных камней, мимо потрясающих валунов. Фотографировались все и со всеми. Кристофер много смеялся. И поражал своей гибкостью, ловкостью и даже один раз сделал так, что группа напряглась. Они шли по тропе, которая огибала ущелье. А рядом была скала-свечка с округлой вершиной. Вниз метров сорок. Между ними расстояние более пяти метров. Кристофер хотел на фоне скалы сфотографироваться, как и все. Но ему что-то да не нравилось. И тут он возьми и в три резвых толчка перелети через пропасть. Аравель так и сел на ослабевшие ноги. Клаус нервно замер. А парень плавно приземлился, обнюхал все и приняв позу, попозировал перед ошарашенными вспышками фотоаппаратов и камер. Аравель собрался, сделал несколько снимков. После чего омега заулыбалась и отойдя назад перемахнул через пропасть назад. Плавно, грациозно и даже не оступившись. Его прыжок засняли. А пара отчитала так, что пришлось успокаивать сначала Аравеля, а потом Клауса. Кристофер заулыбался на все их отповеди, заявил, что может и дальше прыгнуть, было бы где разогнаться. Всей группой его азарт не поддержали и попросили более не прыгать, мало ли что. Венцом горной прогулки стало озеро. Глубокое. Холодное. Черное. Вода кристально чистая. — Это колодец. — Гид потрогал воду. — А вон там, примерно в трех километрах его близнец, только вода кипяток. — А тут плавают? — спросил Кристофер, трогая воду и покрываясь мурашками. — Нет. — Гид покачал головой. — Здесь глубина сто сорок метров. На дне лед. Живности нет. В древности отсюда брали чистую воду на брачный обряд и приносили для омовения новорожденного. — Да, здесь рыбы нет. — Надулся Кристофер и повернувшись осмотрелся. Было красиво. Редкие деревья, кусты и мох на камнях. Белые и красные камни, создающий рябую окраску, дающие название Рябой Хребет. Фотографий была сделана целая куча. А еще все попили воды, перекусили и двинулись назад. Дорога была не менее веселой. Гид рассказывал что-то по дороге, а туристы делали фото там, где не успели до этого. В бунгало они вернулись уставшими, но довольными. Минут через десять Кристофер принял душ и прилег. Потом услышал, скорее унюхал, гостя. Клаус свирепствовал. Кажется, там что-то серьезное. Щит аж уплотнился. С интересом ребенка он высунул нос. На пороге стоял довольно вызывающего вида альфа. Причем его зверь был отталкивающего облезлого состояния. Словно долго куда-то бежал, а пожрать не дали, а тут еще и линять начал. Клаус выпроводил его. И еще порычал для пущей убедительности, да когти выпустил. Аравель молча давил ментально. Альфа сдался. Вот взял и сразу сдался. Кристофер аж удивленно уставился на него. — Тупая скотина! — зарычал Клаус. — Если альфа, так теперь перед ним всех омег на коврике расстелить что ли? — ворчал он. — Уж лучше этот сопляк, что себе цену знает, чем такое чмо! Кристофер стоял и слушал их. И просто диву давался. — Ну, что это чмо я с тобой согласен. И вот откуда оно выползло, еще загадка. — Аравель вздохнул. — Кажется я его сильно долбанул. Он чуть не захлебнулся. — И правильно сделал! Да где это видано, чтобы вот так и сразу — я его забираю, будет моей парой! А яйца на кулак не намотать?! — рыкнул он в открытую дверь. — Клаус. — Аравель подошел и положил руки на его плечи. — Ну, дорогой, ну что ты. Ну что ты так завелся? Все же хорошо. — Да я его!.. да… — Он от избытка чувств чуть ли не скрипел зубами. — И вот ведь собака такой! Сам трус из трусов, а гонору! — Дорогой, Клаус, любимый, ну все. Ну успокойся. — Аравель обнял его за шею. И Клаус приобнял его в ответ. — Наш Крис с такими бяками водиться не будет. Он мальчик умный. Вон, молоденький альфа, вон пусть его компанию и поддерживает. Ну, а там, если кто солиднее найдется, захочет — сменит. Нет, и на том пусть будут рады. — Он поглаживал его по голове, а альфа прижался всем телом и даже замурчал. Щит расправился, спокойно лег, и Кристофер плавно утек в комнату. Дверь закрыли. Клауса успокоили, всучив в руки бокал с крепким питьем и на колени усевшись, играя перебирая его волосы. Успокаивающе, умиротворяюще. Аравель притих, нюхал его в шею и слушал, как супруг успокаивается. И тут в дверь постучали. Деликатно и перед этим плавно дали о себе знать, открывая себя хозяевам. Клаус нервно дернул головой. Аравель его мягко остановил. — Это тот мальчик. — Он посмотрел в глаза мужу. — Не рычи на него. Сам ему дал зеленый свет. И Крис его к себе подпустил. — Напомнил он, слезая с колен. — А я может вот эту позу с тобой сидящим менять не хочу, и вовсе не из-за гостя. Ночного. — Пробормотал Клаус. Аравель улыбнулся. — Ну, как узнаем, что ему надо, я вернусь на насиженное место. — Хихикнул Аравель. Пришлось идти и открывать. — Можно позвать Криса? — после приветствия спросил Рой. Клаус кивнул, но в дом не пустил. Аравель прошел к комнате парня и постучал. — Да? — Там к тебе гость. Его отправить, или ты выйдешь? Кристофер открыл дверь и глазки заметно заблестели. Потом смутился, но вышел. Аравель только улыбнулся. Вернулся на обещанное место. А Клаус прислушивался к разговору за окном. — Дорогой, а он Крису понравился. — Он слабый. — Выдохнул Клаус, ощущая, как супруг ерзает на его коленях устраиваясь поудобнее. — Сила в постели и приятное общение, две разные вещи. — Аравель прилег не его плечо. — Не находишь, что простой разговор, для Криса сейчас куда как важнее, чем секс? — Я не знаю. Не такой уж я и чуткий, как ты. Мне бы в морду кому и дело с концом. А деликатность… — Ну так вот, муж, — Аравель шепнул на ушко, — наш младший сын изголодался по общению. И пусть они провели вместе ночь и, судя по горящим глазкам, там далеко не все так плохо, Кристоферу приятно само общение с ним. И мне по большому секрету, сегодня рассказали, что мальчик довольно интересный, спортивный и с ним легко и весело общаться. И думаю, как знакомого его можно пригласить завтра на рыбалку. — Ты уверен? Мы его не знаем… — Ты его уже всю подноготную выяснил. — Аравель усмехнулся. — Думаешь, я тебя не знаю? — Ладно. — Расскажи, что нашел. — Хороший парень, бывший бегун. Много друзей. Много интересов. Из любовников были только долгие отношения. Расставались миром. Семья с хорошей репутацией и родословной, довольно обеспеченная. Есть старший брат, очень сильный альфа, но в паре с довольно сильным бетой. Врач. Братья они не по крови. Кстати, этот врач спас жизнь Кристоферу, когда он нашего с этим видел. — Клаус сжал руки и потерся щекой о грудь Аравеля. — Как тесен мир. — Протянул Аравель. — Ну да. — Клаус вздохнул. — Я не знаю, что и как будет дальше, но может быть останутся друзьями. Если будущая пара не будет такой же тупой скотиной, как первая. А на улице Рой мягко поцеловал Кристофера, поспрашивал как провели день и понравилась ли прогулка. Узнал, что завтра собираются на рыбалку. Поулыбался горящим глазам при слове рыба. Потом предложил прогуляться. Кристофер согласился и вот они идут вдоль берега, ноги волны омывают. Тепло. Спокойно. — Тебя сильно Клаус прессовал? — спросил Кристофер, когда они встали и вдвоем уставились на ночное небо на горизонте. — Терпимо. Вполне цивилизованный альфа, в момент нарушения его границ. — Пожал плечами Рой. — Ну, он взрослый. — Просто он бальсовая пума. — И что? — Кристофер повернулся к нему лицом. — И в паре со своим идеальным партером. Белая пума, крайне редкий вид альбиносов с красными глазами. Я о таких только читал. В паре они одно целое и только это спасает всех от крайностей, на которые они могут пойти. Твои родители, ибо они так тебя представили, выставив щит, могли меня просто размазать. Но не стали. — Наверное хотят, чтобы я отдохнул. — Заворчал Кристофер. — Или очень любят тебя и доверяют. Я свои возможности знаю и на что рассчитывать тоже. А ты, — Рой улыбнулся, — прекрасно понял, что я не смогу быть тебе парой. В течку я сдохну, но и половины времени не выдержу. А вот легкий ни к чему не обязывающий роман можно. Как на это смотришь? — Как будто меня на витрину поставили, и кто больше заплатит, тому и достанусь. — Отвернулся Кристофер. — Ну, — Рой его притянул к себе и шепнул, — я был бы рад, если бы мы продолжили общаться и после «море-лето-секс». С тобой интересно даже просто разговаривать. — Да? И ручки твои сейчас как бы ни при чем? — по телу, лаская через одежду, руки Роя мягко скользили. — Ну, — он прикусил мочку уха, — лето… Море… А дальше был песок, и Кристофер медленно скользил по возбужденной плоти Роя сидя в позе наездника. Его прижимали к себе, целовали. А Клаус, прислушавшись, постоял на пороге бунгало и только мягко улыбнулся. — Ожил. — Кто? — спросил Аравель протягивая ему бокал с кофе. — Кристофер. Смеется. Не напрягается. — Подслушиваешь? — улыбнулся супруг. — Есть такое. — И тебе не стыдно? — Нет. За что мне стыдно, ты знаешь. А вот за это — нет. Будить его нужно было только так. Только как сына. И показать мир. Рассказать. Научить. А не швырять в лицо идиоту, который даже не позаботился о свежей пище, что уж говорить про все остальное. — И как ему сейчас? — Аравель лукаво стрельнул глазками. — Хорошо. Очень хорошо. — И о чем они говорили «до»? — И вот кто-то мне пенял, что подслушиваю! — улыбнулся Клаус, прикрывая дверь. — Ну так интересно же! — супруг прижался всем телом. — Ты знаешь, я тоже хочу. — Ладно, чертенок. — Он чмокнул его в нос, допил кофе и поставил чашку на тумбу. Обнял его. — Предложил дружить и после отдыха. Не думаю, что он так сразу откажется от обладания таким сильным партнером, но и мешать не будет. Он слишком хорошо понимает разницу в их физических возможностях. И даже высказал вслух, что в течку он бесполезен. — Ба! Какие страсти! — Так, муженек, — Клаус заулыбался, — идем в спаленку, порадуемся, что Крис пока занят и баиньки. Утро, рыбалка. — А приглашение гепарда? — Я ему утром отправлю. Не придет на причал, Крису знать не обязательно. — Ладно. Я проснулся ну просто в отличнейшем настроении! Вчера была хорошая прогулка, море впечатлений и в самом конце вечера меня еще и приласкали. Рой пришел, прижал к себе и завершил день просто прекрасно. И да, я был согласен на вязку. Сидя верхом на нем, а не упираясь всеми конечностями в песок. Было просто потрясно! А теперь утро и Аравель вытащил меня из постели, велел одеваться и прихватить костюм для дайвинга. Что он опять придумал? Хотя, наверное, будет весело. Я оделся, мы быстро позавтракали и пошли в сторону пирса. Там, на легких прибрежных волнах, покачивались разные лодки, яхты и просто катера. Красиво, впечатляюще. Я шел рядом с Аравелем, а он что-то читал в буклете. И тут на горизонте появилась знакомая фигура. Рой! Знаю, что расцвел при его виде, но ничего не мог поделать с собой. Улыбка так и наползла на лицо. А он, подтянутый, в штанах, на теле черная футболка, на голове очки. Улыбается. И Клаус ни на грамм не напрягся. — Здравствуйте. — Он протягивает руку, пожимает Клаусу и Аравелю. — Привет, Крис. — Привет. — Жмем руки и ощущаю, как слегка задерживает, стиснув пальцы, поглаживает. — А ты какими судьбами? — А он нам покажет где самые красивые места для дайвинга. — Непринужденно сообщает Аравель. — А? — я посмотрел на них на всех и не всерьез нахмурился. — Это типа без меня решили? — А ты против? — Клаус осмотрел лодку, на которой мы поплывем. — Ничего не знаю, этот мне все уши прожужжал, что хочет дайвингом заняться. — Он ткнул пальцем на Аравеля, который заулыбался. — А Рой, инструктор по этому самому делу. — Да? — я удивленно уставился на, кажется, принятого самца моими защитниками. — Ну, не все же в первые дни знакомства про себя рассказывать. — Улыбнулся Рой. А мне аж хорошо и спокойно. Улыбаюсь в ответ, как дошколенок. — Эм, уважаемый. — Клаус обратился к хозяину лодки. — Да? — выглянул из-за паруса сбитый такой дядька, улыбнулся. — Можно вас на пару слов. — Какие проблемы, можно конечно. И он подходит, а до меня долетает тихий разговор. — На борт взойдет таури. И непременно будет за рыбой в воду прыгать и может когтями поцарапать борта. Могу я на вашу деликатность рассчитывать и не пресекать его? — Да без вопросов. Лишь бы пробоин не сделал. А там в мастерскую и вам цену за покраску сообщат. — По рукам? — Клаус протягивает свою. — По рукам. — Хозяин лодки свою. — Все на борт! Он дает команду, а мы поднимаемся по трапу. Лодка довольно большая для маленькой парусной. Тут команда человек десять спокойно разместится. Парус помогали ставить три человека. Остальные «сушили» весла и поднимали якорь. Я только смотрел на деловитое движение. Рой стоял рядом, но культурно держал руки при себе. Ну, тут два коршуна, так что я был не менее склонен вести себя прилично. Хотя бы на расстоянии десяти метров. Через минут десять мы плавно отчалили. Еще двадцать минут и бредем вдоль берега на приличном расстоянии. А впереди барханы на воде.  — Это белый риф. — Рой стоял рядом. — Так далеко от берега? — я удивленно уставился на перекаты. — А ты туда посмотри. — Он показал рукой, и я ахнул. Вдали красовались по меньшей мере шесть островов. — Это янтарная россыпь. Там лучшие в мире рыболовецкие бухты. Много корма рыбе, мало места для моторных лодок. Водоросли на винт и привет спасатели. — Рой крутанул рукой в противоположную сторону. — А там Россыпь Агат. Сплошные рифы. Зато лучше места, для дайвинга не найти. — Потрясающе. Вокруг меня были острова. С одной стороны, буйная растительность покрывала почти плоские лепешки, а с другой стороны, как слоеный пирог с зеленью и горами вместо безе. Лодка плыла по легким волнам смело их разрезая. Нам было весело. И хорошо. Мы смеялись, шутили и просто наслаждались ветром и ароматом моря. А затем мы зашли в первую бухту. Закинули удочки. Через минут, наверное, десять я стал обладателем крупной рыбы. Ее вытаскивали всем миром, а как она через борт перевалила, так я когтями ее и рыча, на себя. Аравель рассмеялся, попросил снять с крючка, что бы не поранился. В итоге, пока они дальше предавались поимке, я забрался на крышу лодки и сев по-турецки скрестив ноги, предался смакованию. И плевать, что мне соль, соус или просто кетчуп предлагали. Я ел рыбку так, ибо сейчас ее вкус был куда более пряным. Нафига мне все эти штуки, портящие естественный сладковатый вкус нежного мяса? Слопал и носом повел в поиске еще чего-бы-сцапать. А они уже разделали и варят ее. Изверги. — Крис, иди к нам, скоро будет готово. — Машет Клаус. А я встал, посмотрел в воду и все. Секунда и спасательный жилет на палубу, я в воду. Вижу, как рыба в изумлении на долю секунды замирает оценить ситуацию. И тут все мое тело выстреливает к ней, когти впиваются в бока, и я резко рвусь вверх. Вынырнул, рукой одной по корпусу лодки ударил. Бам! Скрип! Подвис над водой, жадно вдыхаю. — Кристофер! Ты моей смерти хочешь?! — рык на всю округу, а я довольный показываю руку с рыбкой в когтях. Рой меня на память сфоткал. Счастливый, довольный и в руке рыба длинной с нее саму, толщиной с бедро. И главное никому ее не отдал. Часть так слопал, часть мне все же запекли. Варить в общей кастрюльке я наотрез отказался. А вдруг они мою рыбку скомуниздят? И главное, куда в меня столько влезло? Я за время стоянки и рыбалки сожрал три огромные рыбины, еще умудрился подворовывать мелочь, что они «на живца» приготовили и все еще был голоден. И все высматривал в воде добычу. Аравель смеялся и говорил, что я еще мало съел. Рой смотрел заинтересованно. Клаус понимающе кивал головой. А вот хозяин лодки, наверное, будет делать внеплановый ремонт с заменой одной из досок. Я ведь все метил в одно и то же место. И не промахивался. И вот мы сдвинулись и подплыли к рифам. Рой объяснял, что и как делать, куда и как дышать. Помог родителям справиться с баллонами. Погружение было восхитительным. Я столько рыбы в жизни не видел. А за ней кораллы. Рифы. Вода прозрачная. Мы до самого дна опускались. Фотографий сделали немерено. А в конце экскурсии небольшое брожение по одному из островов. Нас доставили на лодке, хотя я мог и вплавь, до берега. Аравель тут же распорядился куда-кому и что делать. После примерно сорока минут мы поели — куда только лезло — и пошли на прогулку. Рой шел рядом, родители далеко позади. А я слушал, дышал и ощущал, что хочу. Хочу видеть все это своими вторыми глазами. — Рой. — Да? — он остановился. Мы были в лесу, вокруг красотища и плоские камни. Чуть вниз мелкая речушка. Птицы. Все такое пряное, пестрое, красивое. — Покажи своего зверя. — Я был настроен игриво, поэтому попросить по сути раздеться было бы равносильно. Он улыбнулся и плавно перетек в гепарда. Как я и видел с огненными лапами, желтыми боками и черными пятнами. И этот кот обошел вокруг меня, потерся мордой. Красавец. С ним точно будет очень хорошо его паре. Рой вернулся, плавно и широко улыбаясь. — Красивый. — Высказал я свое мнение. — Ну, я давно уже с ним играюсь, много раз бегал просто зверем. — Улыбается. Можно сказать, интимные вещи мне рассказывает. И я улыбаюсь в ответ. Перетекаю. Глядя в его расширяющиеся глаза. Расширяющиеся от восхищения. Делаю к нему шаг, слушаю, дышу, вижу. Это в сто раз лучше секса! Я словно наполнился. Полностью. До самых кончиков. Мир вокруг ярче, острее, краше. Запахи умопомрачительные! — Ты великолепен. — Едва шепча произносит Рой. Садится на колени. — Иди сюда. — Раскидывает руки. И я иду. Мягко тыкаюсь мордой в его грудь, ложусь на землю. — Крис. — Меня гладят. Мне хорошо. Хочется спать. — Крис? Крис!!!