Часть 9
10 апреля 2019 г., 19:23
Тайнар покачал головой, осматривая молодого самца, который кинулся на него из-за накрывшей его ревности.
— Царапка, кажется мы с тобой переборщили. — Он перевел взгляд на испуганно глядящего на себя сотрудника.
— Он же…
— Нет, что ты, — быстро произнес альфа, шагнул к дрожавшему Лейну, положил руки ему на плечи, — он просто без сознания. Не волнуйся, я не причинил ему вреда. Очнется, даже не поймет от чего сознание потерял и болеть ничего не будет.
— Точно? — с несвойственным беспокойством смотрел на альфу, Циан в данный момент напоминал беззащитного рождающего, который не желал зла тому, кто получил удар.
— Точно. Могу его домой отвезти или к тебе поднять. Чего хочешь? — спросил он, сам прекрасно понимая, что будет второй вариант.
— Ко мне. — Выдохнул Лейн, не осознавая, что именно сейчас произошло и почему «отвезу домой» стало так неприятно, так заставило сжаться от волнения за его жизнь.
— Хорошо. Открывай дверь. — Тайнар кивнул парням, — аккуратно его.
— Босс, он ведь напал. — Взволнованно уставился на Алоя его телохранитель.
— Ну, это его практически пара, предмет охоты, а я подразнил, так что кинулся он закономерно. — Тайнар улыбнулся, — аккуратно ревнивца до квартиры донесите, царапка волнуется.
Циан уже открыл дверь и смотрел ожидая, покусывая губу. Парни на мгновение замерли, так как никогда не видели такого выражения на лице «ледяного» секретаря, после чего аккуратно подхватили бессознательное тело и внесли в подъезд, затем в лифт и после в квартиру, до самого дивана.
— Раздеть помочь? — спросил Тайнар войдя следом.
— Если только куртку, — отозвался Лейн, который осматривал неизменившийся цвет лица, который сигнализировал бы об опасности для парня, последствие удара.
Охранники только кивнули и стянули с него куртку, а кто-то даже ботинки, игнорируя слова «только куртку». Через пару минут мужики вышли, оставляя босса, его секретаря и незнакомца наедине.
— Циан, да не волнуйся ты так. — Тайнар улыбнулся, — просто оглушил его зверя. Поспит пару часиков и все.
— Я…я просто… — Лейн покачал головой.
— Успокойся, — Тайнар подошел и положил на его плечо руку. — У тебя от него детки растут, — улыбнулся, — ясное дело, ты волнуешься за его здоровье, так как от этого напрямую зависит жизнь твоих детей. И зная это, я лишь оглушил зверя, но не тронул ни один его поток, даже не приложил к нему кулака по буйной голове, а парни вообще никак не участвовали.
— Угу. — Кивнул головой Лейн.
— Тогда я поехал, буду отчет перед любимым держать. А ты поработай. Пока он спит. Потом, — усмехнулся заговорщически, — времени на это не будет.
— Да иди те вы! Домой. — Рыкнул Лейн.
— Конечно, царапка, куда же еще? — он заулыбался и пошел из залы. — И не забудь — он ревнив, но его надо воспитывать.
— Как вас воспитал Кристофер? — рыкнул в ответ Циан.
— Да, — согласился Тайнар, — как Кристофер. — Он обернулся, встав у входной двери. — Ты ведь помнишь каким я был, пока Крис не показал, что он для меня значит. Не скажу, что я изменился полностью, но для меня больше нет никого, кроме него. У вас другая ситуация — ты сильный и привык решать все сам, а он видит только тебя и не считает, что ты должен решать все сам. В большей степени уверен, что он желает запереть тебя и все решать самостоятельно, как альфа. Вот здесь вам придется договариваться и воспитывать друг друга — тебе, стать более зависимым от него, а ему принять тот факт, что ты сильный и с твоим мнением придется считаться.
— Какие откровения у вас. — Лейн покачал головой.
— Ага. Ладно, царапка, я поехал. Не кусай его сильно, мы ведь его подразнили, а он отреагировал в силу своей ревности. Что показало, насколько он жаждет быть рядом с тобой и не потерпит соперников. — Тайнар покачал головой, — смотри, не дразни его сильно, он ведь может за твоей спиной беспредел учинить.
Лейн только головой кивнул. Тайнар ушел, когда, прикрыв дверь, услышав мягкий щелчок замка. Лейн выдохнул и вернулся в гостиную. Прошел к дивану и замер в нерешительности. Перед ним лежал Эви, парень, который вот уже несколько лет бегает за ним, и даже имел несколько поблажек. Две такие растут в животе у Циана. Покачав головой, быстро открещиваясь от своих мыслей, которые быстро выудили из памяти моменты нежностей, полученных от этого кошака и заставив льва вспыхнуть от смущения. Потрясши головой, Лейн быстро ретировался в спальню.
У него есть много дел, так что не стоит смотреть на спящего. Решив так, самого себя успокоив, Циан взял папки из сумки и раскрывая личные дела, стал изучать, сверять данные, составлять список вопросов. У него завтра тяжелый день, поэтому некогда просто так бить баклуши. Углубившись в подготовку к собеседованию, он не заметил, как прошел час, в животе забурлило, требуя пищи физической.
Вынужденный прерваться, Циан встал с кровати, где последние несколько минут трудился в поте мысли, и осознал, что он все еще в строгом костюме! Как прибыл с работы, так и не переоделся. Покачав головой, расстегнул рубашку, медленно вытянул ее из-за пояса. Расстегнув ремень, стянул брюки и подойдя к шкафу открыв дверку, достал вешалку, аккуратно зацепил ткань специальными держателями. Ощутив, что на него смотрят, повернул голову и замер.
В дверном проеме спальни стоял Эви и пожирал его глазами. Он был чуть крупнее Циана, более мощный и сейчас его глаза горели, словно он был готов съесть свою добычу. Перед Эви предстал предмет его охоты — стройные ноги выглядывали из-под белоснежной рубашки, что едва закрывала попу, глаза-магниты смотрели настороженно и весь он был готов отражать атаку. Его рубашка была не застегнута, и когда он слегка повернулся, то полоска кожи от шеи дошла до линии белья, заставив самца едва слышно сглотнуть.
— Выйди, я переодеваюсь. — Прозвучали первые слова, которые словно спустили курок.
Вместо слов Эви в три шага оказался рядом, перехватил руки, что были подняты в жесте самообороны, вдавив их в дверку шкафа. Альфа втянул носом воздух и вжался всем телом в дрогнувшего перед его животной силой молодого и аппетитного мужчину. Охнув, от давления, Циан попытался его оттолкнуть, выгибая спину, но ничего не получилось. Одну руку отпустили, но тут же лицо было захвачено в плен и в рот ворвался нетерпеливый язык, заставляя замереть от ошеломления. Жадный поцелуй словно возжелал выпить его досуха, врываясь с силой, обвивая язык, трансформируя в звериный, заставляя неосознанно застонать.
Тут же напор ослаб и Эви отпустил вторую руку, своей же прижал его к себе за талию, отступил назад, в сторону кровати. Его намерения были ясны, но Циан уже не соображал, страстно отвечая на поцелуй, который до сих пор увлекал его в свой бешенный танец. Буквально мгновение и его плавно опустили на кровать, прижимая всем весом своего тела. Приятная тяжесть, ощущение силы и мощи, головокружительный поцелуй и сильные руки, что ласкают кожу — Лейн отключил свою обычную настороженность и недоверие, отдаваясь во власть страсти и влияния этого самца.
Эви мягко покусывал его кожу, зализывал укусы и оглаживал бока, медленно спускаясь вниз, к полоске ткани, которая скрывала интересующее его место на теле желанного человека. Плавно, медленно и аккуратно, он стягивал эту полоску, тем временем целуя живот, вдыхая запах его кожи и заставляя партнера расслабиться. Пальцы Циана игрались с прядями волос Эви, пропуская их между собой и ощущая, как горячие руки раздевают. Он хотел его, желал, жаждал.
Белье полетело за спину, а жадные глаза осматривали открывшийся вид, плавно скользили руки, ласкали. Циан выдохнул, когда к рукам присоединился язык и губы. Дальше было просто очень хорошо. Эви уже знал, как ему нравится и где надо надавливать, а где просто едва заметно поглаживать. На его тактику ласкающих движений Лейн застонал, слегка порыкивая и откидывая голову назад, подавая бедра вперед.
Эви лишь на несколько секунд оставил распаленное тело в покое — стянул с себя кофту, за ней футболку и не снимая, лишь приспустил расстегнутые брюки. Размазав по набухшей плоти смазку, которую та выделяла в изобилии, сел на кровать, размещая бедра лежавшего перед ним Циана на свои собственные. Плавно подсев, собрал смазку с плоти распаленного любовника, погладил его жаркое местечко, сплюнул на руку и дополнительно увлажнил вход. На выдохе ввел свой член, заставив Циана затаиться и задержать дыхание.
Оказавшись внутри, Эви сразу начал двигаться, заставляя любимого застонать на каждый толчок. Взяв резкий ритм, подхватив его под колени, альфа смотрел в глаза, которые смотрели на него. Буквально несколько минут и Циан отдался ощущениям, закрывая глаза, перехватывая руками над головой плед, на котором он лежал. В него врывались мощно, заставляя подчиняться, принимать силу и власть самца, получать что отдают и быть сейчас рождающим, которому доставляют удовольствие.
Застонав, Циан сжался изнутри, ощущая, что скоро кончит. Его тут же положили на бок и толчки стали более резкими, заставляя его выгибать спину на каждом попадании по особой точке внутри. Альфа с силой вколачивался в него, перехватив у основания плоть, не дав разрядку, что тут же возмущенно было оглашено рыком и пальцы с вылезшими когтями показали, как самец неправ.
Эви перевернул его на живот, оседлал его ноги, плавно скользнул внутрь и перехватив подмышки, сильно и быстро стал работать бедрами. В ответ стон-рык, и альфа нахально проговорил ему в самое ухо:
— Ну давай, попочка, давай кончай. — Захватил его ухо губами и рыкнул, — ты ведь почти готов, вот так будет быстрее? — и он сделал серию мелких толчков от чего под ним сжались выгибаясь, подставляя себя сильнее. — Да, вот так ты любишь больше всего.
Циан не мог ему ответить — он был весь охвачен страстью, ощущениями и приближающейся разрядкой. Эви знал, как ему больше всего нравилось и делал это. Стоны перешли в сплошной поток звука, который возбуждал нутро самца. Он еще быстрее заработал бедрами, вызывая в ответ судорожные сокращения внутри тела, символизируя что Циан кончил.
Рыкнув, Эви мощно принялся вколачиваться в расслабленно распластанное под собой тело, после чего обильно кончил внутри. За этим последовал набухающий узел и ослабшие по силе стоны. Циан лежал под альфой и постанывал на пульсацию, которая изнутри дразнила его, заставляла по телу растекаться сладкий огонь, который заставлял все тело трепетать от предвкушения.
Когда узел ослаб, Эви слез с лежавшего Циана и перевернул его на спину. Заглянув в его глаза, альфа взял ту руку, от которой несло другим самцом, и ревниво трансформировав язык облизал запястье. Причем не просто лизнул, а вылизал, покрыл это место своим запахом. У Циана не было сил на возмущение. Его словно под каток пустили.
— Лучше бы ему тебя не трогать. — Проговорил Эви, впиваясь в его губы. — Не позволю никому к тебе притрагиваться.
— Слезь с меня, — устало проговорил Циан.
— Нет. — Эви развел его ноги, плавно толкнулся внутрь и принялся толкаться внутри, заставляя его тихонько постанывать.
Несколько минут и он застонав кончил внутри, жадно дыша, наклонился над лежавшим под ним Лейном, впился в губы.
— Мой. — Рыкнул ревниво. — Теперь все будут знать, что ты больше не свободен. — Он слегка приподнялся на руках, нависая над измотанным им молодым мужчиной. — Никому не позволю даже близко к тебе приближаться.
— Я есть хочу, дубина. — Рыкнул Циан.
— Хорошо, сейчас сделаю. — Улыбнулся Эви.
Быстро встав, замер на вид лежавшего с раздвинутыми ногами Циана, который был весь в поту, от которого теперь пахло им, Эви. Улыбнувшись на то, каким был сейчас этот неприступный красавец, быстро застегнув штаны, пошел в сторону кухни. Холодильник встретил его небольшим запасом продуктов, чайник был на половину заполнен водой, а альфа едва заметно уловил шаги. Быстро развернувшись на месте, подошел к двери и увидел, как Циан медленно идет к ванной. Хмыкнув, так как рассмотрел белесые потеки на бедрах, вернулся к готовке.
Через десять минут нехитрый ужин был готов и чайник давно вскипел. Найдя заварку, заварив ее, пошел звать свое чудо. Дверь в ванную еще была закрыта, но уже слышались звуки иного рода, нежели шелест воды. Встав у двери, Эви замер в ожидании. Через пять минут замок щелкнул и вышедший Цииан вздрогнул. Вздрогнул и замер, так как глаза Эви потемнели.
— Что это значит? — строго спросил он.
— Мой ответ на твое самовольство. — Рыкнул Циан.
— Хм, ну посмотрим. — Он шагнул к Лейну, который попятился назад в ванную с намерением закрыться.
Не успел. Эви перехватил дверь и шагнул следом. Перехватив его руки, развернул к себе спиной, стянул с его плеч халат, вжал его в стену, расстегнул ремень брюк и усмехнулся на полившиеся угрозы.
— Котенок, не шипи, сейчас будет очень приятно.
— Ум-м-м… — застонал Циан, ощущая, как в него вошли резким толчком.
— Сейчас, подожди, сейчас, — плавно двигая бедрами, держа его руки на которых проступили когти и выведя защитный щит, отражая его атаку. — Какой резвый. — Улыбнулся он и его медленные толчки сменились на быстрые и агрессивные.
— Стой! — застонал Циан, ощущая, как его с силой вдавливают в стену.
— Киса, — мурлыкнул Эви, — не смей больше использовать этот гель. — Он куснул его в шею, оставляя след. — Сказал не позволю никому на тебя даже смотреть, значит не сопротивляйся.
Циан только кивнул головой, ощущая, как заводит такой жесткий секс, который пригвоздил его к стене, не дает сопротивляться, а самец властвует над всем телом. Несколько минут бешенных толчков и внутри опять растекается его семя, которое он попытался вытравить специальным гелем для внутреннего применения. Метка разлилась, накладывая усиливающий эффект.
Его развернули к себе лицом, подняли за подбородок и заглянули в расстроенное лицо.
— Циан, не надо сопротивляться. — Эви погладил пальцем губы, чуть надавливая на нижнюю, подавая знак не перечить, — сейчас мы связаны, но не пара, а значит остальные имеют шансы. А я не хочу давать им эти шансы. Понимаешь?
— Уходи. — Отвел взгляд, отвернул лицо сбрасывая тем самым палец со своих губ, на лице проступила обида. — Не хочу тебя видеть.
— А я хочу. — Эви заставил его посмотреть на себя. — И никуда я не пойду. Или мне еще поучить тебя?
В ответ его укусил лев, который недовольно зарычал, посылая атакующие серповидные всполохи красной мари. Эви заулыбался, гася удары в слое щита, оголил острые зубы, рыкнул и осекся. Циан вздрогнул и его руки уперлись ему в грудь, выпустив когти, он побледнел и попытался отпихнуть от себя альфу. В его завораживающих глазах проступили непроизвольные слезы, он задышал чаще, как маленький зверек перед большим хищником. Осознав, что напугал, Эви извиняясь мурлыкнул и осел на колени, обвивая руками его за талию.
— Прости. Не бойся, я не буду давить. Просто не гони меня. — Он поднял голову и посмотрел в бледное лицо, прижал подбородок к его животу. — Не сердись.
— Сволочь. — Рыкнул Циан и вцепился рукой ему в волосы, дернул голову назад, зашипел, — еще раз применишь ко мне свою альфичную авторитетность — разорву.
— Хорошо, — Эви мурлыкнул и его голову отпустили. — Я могу извиниться вот так, — он озорно улыбнулся, и его голова прижалась к паху, губы впились в основание сейчас полу возбуждённого члена.
Циан замер под лаской, ощущая сначала его губы, затем язык и вскоре влажный рот, куда его плоть погружалась благодаря поступательным движениям и его толчками бедер. Застонав, схватив альфу за волосы, Лейн отдался в водоворот накрывающей волны удовольствия. Он двигал бедрами и вскоре застонал утробно, наклоняясь вперед, вжимая голову Эви в свое тело, кончая ему в рот и не давая отстраниться.
Ослабевшие ноги подогнулись в коленях, и он практически рухнул на пол. Эви успел его подхватить и не дал удариться пятой точкой. Усадив его себе на колени, уложив голову на плечо, обхватил за талию и замурлыкал довольным кошаком. Циан был не в силах пошевелить и пальцем. Он сидел на нем, отходя от оргазма и даже мысли текли лениво, почти не показываясь рядом с сознанием. Его поглаживали по спине, обихаживали попу, мурлыкали.
— Ты еще не насытился? — спросил Циан ощущая, что пальцы альфы имитируют толчки, выискивая ту самую точку.
— Нет.
— Я есть хочу. — Напомнил он, приподнимая голову.
— Хорошо. Идем. — Каким образом альфа встал на ноги удерживая свою ношу, Лейн не понял, но вскоре он оказался над полом и его принесли на кухню.
Эви был настроен решительно, поэтому спустив на пол свою ношу, сел на стул и игриво предложил «сесть» себе на ноги. Циан увидел его гордо стоявший орган и прошипел:
— Ты сдурел?
— Нет. — Схватив его за руку, дернул на себя не давая сбежать попятившемуся от его игривости партнеру, повернул спиной и поднял полы халата, поглаживая оголенную попу. — Садись, будет эротический ужин.
— Не собираюсь я! — дернулся Циан, но его тут же дернули на себя, и он ощутил, как в попу проталкивается горячий орган. — Перестань!
— Тише, сейчас усядемся и ты покушаешь.
— Эви! — возмущенно рыкнул Циан, ощущая, как внутри распирает от его члена. — Что ты за извращенец такой?!
— Не рычи. — Эви перехватил его рукой под животом и другой взялся за член, массируя. — Тебе нужно покушать, а потом мы продолжим воспитание твоей попочки.
— Эви, — Циан выдохнул, — я тебя убью. — Он повернул голову, вперил в него звериные глаза.
— Кушай, — мурлыкнул Эви, поглаживая его плоть, — у нас сегодня воспитательная работа будет довольно долго идти. Ты ведь сопротивляешься, гелем мажешься чтобы мною не пахло. — Он оголил зубы, — так что ты подумай, прежде чем делать подобное еще раз. От тебя теперь пахнуть будет мною. И если ты вновь используешь этот гель, я буду менее нежен.
Его рука зажала налившийся кровью член, заставив Циана охнуть. Он уперся руками в стол, вынужденный сдать позиции. Такое отношение собственника заводило. Циан только что понял, что его заводит такой деспот в лице мальчишки, что бегал за ним. Сейчас он пытается подчинить себе свободолюбивого Циана и у него не плохо получается.
Ужин был скомкан, так как сидя на члене альфы, который подрагивал внутри и бередил иные аппетиты, поглощать физическую пищу было второстепенным занятием, становящимся в большей степени невозможным. Да и массаж рукой его собственного члена не способствовал спокойному ужину. Покидав в рот нехитрые съестные ингредиенты, что стояли на столе и, почти не пережёвывая, Циан поерзал попой, что тут же отдалось во всем теле и он застонал не сдерживаясь.
Его тут же прижали к себе, заставив отклонить голову на плечо.
— Нравится?
— Сученок, — выдохнул Циан.
— Смотри, какой ты тут напряженный, — его рука массировала член, — а тут они такие аппетитные, — вторая рука пощипывала соски.
— Ты слишком развратен, — выдохнул Циан.
— А ты еще не понял? Мы с тобой сейчас воспитываем твою попочку — я ее главный хозяин и доставка удовольствия.
— Сволочь. — Выдохнул Лейн.
Эви только улыбнулся и довольно ловко встал, заваливая его на стол животом. Дальше последовали резвые толчки, звук шлепков его яиц и стоны поглощенного происходившим Циана. Через несколько минут он не выдержал, глубоко внутри расплескал свое семя, пометив его еще раз и навалился на спину замершего любовника. Его рука плавно опустилась вниз и обхватила напряженный член. Несколько резких движений, массаж яичек и Лейн застонал кончая, после чего отключился.
Альфа еще некоторое время прижимал его тело своим, облизывал его шею, покусывал и ставил засосы, метя, дабы всем было все ясно, и никто не смел больше смотреть на Циана как на потенциального любовника. Когда у него перестали дрожать ноги, а дыхание восстановилось, он медленно встал и придержал соскальзывающего на пол любимого. Быстро перехватив его, подняв на руки, понес в спальню. Уложив на кровать, собрал разбросанные документы и сложил их на стол рядом с компьютером. Затем разделся до гола, стянул с Циана халат и устроил его под одеялом. Сам лег рядом и ревниво притянув к себе, прижавшись лицом к груди, закрыл глаза моментально засыпая.
Лейн проснулся тяжело. У него не было сил, вернее его силы из него выбивали толчки. Открыв глаза, прочувствовав все, что сейчас происходило, дернулся — но разве ему дадут? Эви методично долбился в его тело, удерживая обе ноги на весу, разведя в стороны. Член, блестевший от обилия смазки, с громким чавкающим звуком погружался в расслабленное тело.
— Да ты озверел?! — вырвалось из груди Циана, когда он осознал, что его трахают с раннего утра и не спросили разрешения.
— С добрым утром, сладкий. — Улыбнулся Эви с особой силой поддавая бедрами, вырывая стоны из злого любовника.
Дальше слова были потеряны, так как волна возбуждения накрыла с головой. Несколько минут лежа на спине, Лейн ощущал, как этот самец нагло пользует его. Затем сильные руки перевернули на живот и заставили согнуть ноги в коленях. Пристроившись сзади, толкнувшись внутрь, перехватив его за талию, альфа нарастил скорость и силу толчков, заставляя любовника подвывать на одной ноте. Затем он обильно кончил ему в расслабленную попку, отвалился в сторону.
— Ну ты и ур-р-род! — зарычал Циан медленно садясь.
— Малыш, не заставляй меня начать воспитывать твою попку. — Ухмыльнулся Эви наглой улыбочкой.
— Да пошел ты! — прошипел Циан и встал с кровати на нетвердые ноги, ощущая, как по бедрам потекло.
— Котик, не смей использовать тот гель. — Эви быстро встал и подошел со спины, обхватил его за талию одной рукой, а второй перехватил лицо. — Или я тебя вообще из постели не выпущу и плевать, что тебе на работу надо. — Он легонько поцеловал его в губы. — Правда, если ты таким образом хочешь остаться в моих объятиях, но в силу своей натуры сказать напрямую не можешь, — мурлыкнул Эви.
— Отвали! — дернулся Циан и в ответ получил смешок и глубокий поцелуй.
После этого его отпустили в душ. Время было уже восемь. Эви заулыбался, глядя на спину своего милого и облизнулся. Обуздать такого ершистого и заточившего коготки рождающего не просто. Лейн кайфует в процессе, но до этого момента надо его или соблазнять, или как вчера сделал Эви — заставить, не дав выхода и зажав взять сильно, властно. В обоих вариантах Циан получает удовольствие, только в первом варианте он ластится сам, а во втором рычит и пытается удрать. Но, если бы ему не понравилось по-настоящему, он бы атаковал. А раз не атакует, значит Эви может подсадить его на две волны секса — ласка и принуждение. Причем, при втором варианте он загорается быстрее.
Циан, не зная пошлых мыслей и анализа прошедшей близости происходящих в голове альфы, с остервенением намывал тело, впрочем, не используя тот самый острый гель. Эви, как только его учуял, превратился в настоящего зверя и…не сказать, что не понравилось, просто он ошеломлен от самого себя. Вот и все.
Когда с душем было покончено, голова высушена, его бесцеремонно потащили на кухню завтракать. После этого не оставили одного, когда он одевался. И лапали постоянно, заставляя рычать. Циан чуть было не забыл документы, но этот эгоистичный самец захватил и передал у входной двери. Вжав Лейна в стену, впился глубоким поцелуем, заставив сдаться и принять, ответить. Когда Эви завершил игры языком, ласково лизнул его в шею и шепнул:
— Я приду вечером и повоспитываю тебя. Если не откроешь дверь — высажу ее.
— В кого ты такой извращенец?
— У тебя сладкая попка, а я ведь ее еще не попробовал на язык. — Он облизнул губы, демонстрируя трансформированный розовый орган тела. — Котик, я приеду в девять. Не проверяй мои нервы, хорошо?
— Думаешь я буду тебе подчиняться? — прошипел Циан.
— Знаю, что будешь подчиняться. — Он усмехнулся, — тебе ведь понравилось, когда я заставил и не давал тебе воли? Признай, тебе нравится мое самоуправство в постели. Если бы не понравилось, ты бы не кончил и не стонал от кайфа. — Его рука легла на пах Циана, заставив глаза того округлиться и задохнуться от возмущения, впрочем, так и не слетевшего с губ. — Ты уже сейчас возбудился, так что, сладкая попка, жди до вечера, попробую тебя на вкус. — Он еще раз впился в его губы и после этого отступил, давая Лейну прийти в себя, одернуть пиджак.
Дальше они вышли на лестничную площадку. А потом прокатились в лифте и вышли на улицу. Циан не оглянувшись прошел к машине, где за рулем сидел бессменный Грен. Прыгнув внутрь, словно за ним гнались, рыкнул на принюхавшегося водителя и тот благоразумно вдавил педаль газа в пол. Машина стартовала, развернулась и выехала со двора, оставляя альфу смотреть им вслед.
До офиса Циан успокоился. Поведение Эви возбуждало. И он признал это сидя на заднем сиденье машины. Возбуждало головокружительно. И сдавать позиции во время любовных игр было волнительно. Хоть Эви и брал его силой, все же не делал ни больно, ни задушил сопротивление, ни перегнул палку. Он умело ограничил, заставил и дал почувствовать наслаждение. С этим выводом он смирился практически моментально, так как альфа отдал ему очень много сил, да и нравился он ему. Его лев сейчас не экономя вил кокон детской колыбели, которую закрывало уже три слоя родительского утробного щита. А то как именно он передавал силы, зверя не волновало. Если Циан получал удовольствие в этот момент, то это еще лучше, чем если бы ему передали силы через касание височной кости.
Грен припарковался и подождал, когда растревоженный и взволнованный Лейн вылезет, не пытаясь с ним заговорить. Мало ли как он отреагирует! Пусть внешне он и выглядит спокойным, но давно его знающий взрослый альфа прекрасно видел изменения и не был настроен провоцировать его.
Циан, словно очнувшись, открыл дверь и вылез из машины, пошел в сторону входа в здание. Он глубоко задумался, причем настолько, что вообще никого не замечал. За ним следило по меньшей мере три альфы и еще человек пять рождающих. У всех был крайне изумленный взгляд. От ледяного принца за милю несло самцом. Причем очень сильно несло, как если бы он менее часа назад кувыркался с ним. Один из наблюдавших альф, медленно шел за ним следом, пытаясь вынюхать соперника. Он ведь охмурял этого принца, вился у его ног, даже почти победил и практически был на пороге завалить в кровать. Но этот ревнивый запах метки самца бил в нос, раззадоривая азарт соперничества в попытке сделать свой ход.
В холл здания они вошли вместе, до лифта добрались вместе, в лифт вошли вместе. Альфа сделал ход — вжал опешившего Циана в стену и впился в его губы. Самец был сильным, рослым и мгновенно обездвижил ледяного принца. Его губы и язык насиловали рот Лейна, который извивался, пытаясь оттолкнуть от себя наглеца. Лифт катил этаж за этажом и вскоре остановился на двенадцатом. Двери раскрылись, заставив альфу вздрогнуть и отвлечься.
На них смотрели изумленные люди из отдела аналитики, которым понадобился именно этот лифт. Перед ними предстала поразительная картина — альфа вжал в стену ледяного принца, тот пытается от него отстраниться и сейчас обе головы повернулись в сторону открытой двери. У альфы глаза, затуманенные страстью, у принца лицо искривлено злобой. Мгновение и раздается утробный рык зверя.
Альфа недоуменно переводит взгляд на озверевшего рождающего, который вывел в видимый диапазон самую свою сильную атаку. Пришлось отскочить и закрыться, но это не помогло. Циан перетек в форму зверя и кинулся в драку, яростно зарычав. Видевшие этот момент сотрудники отхлынули в стороны, так как принц мог запросто и им навалять. Альфа увернулся от удара, чем вызвал не просто злость, он вызвал белую ярость льва, который выдавил из себя круг арены, ограничивая пространство, заставляя перепугаться сотрудников еще больше. Циан был готов убить альфу и плевать, что тот его намного сильнее.
Альфа же сплюнул кровь из разбитой губы и перетек в зверя, ясно понимая, что рождающий не отступит, раз вызвал круг арены. Но и долго он не выстоит. Они схлестнулись. Лев был слабее, но бил со всей силы, плевав на технику безопасности, он был поглощен белой яростью, а она хуже аффекта. Альфа же стремился задавить его щитами, дабы подчинить себе, войдя в азарт охотника.
Оба зверя прыгали друг на друга и кусали, царапали, толкали противника головой, рычали и били энергией. На этаже были выведены общие щиты, дабы отголоски атакующего щита не били по ним, не травмировали. СБшники стремительно влетели на этаж, но не смогли вмешаться, так как круг арены был вбит в самый пол, не оставив зазоров. Циан не был молоденьким и наивным мальчиком, поэтому его круг арены вырывать надо с корнем, но у прибывших парней таких сил нет. Круг построенный на белой ярости не снимет никто, кроме боевого альфы вне категории.
Когда служба охраны увидела творившийся беспредел, быстро передала всю информацию начальнику. Тот, как услышал, что круг арены на белой ярости, быстро позвонил генеральному директору. Тот уже знал, что в его здании происходит катавасия и мгновенно прервал совещание, которое началось без секретаря, после чего стремительно направился на нужный этаж.
Тайнар вышел из лифта и удивленно уставился на раскуроченный коридор, покрытый всполохами атакующего щита, разбитые окна и перепуганных сотрудников под общим щитом. Впереди шел бой, не на жизнь, а на смерть. Увидев и ощутив, кто именно поставил круг арены, перетек в таури и кинулся вперед. С ходу пробивая круг, отметив его правильное и очень умелое наполнение, хвостом пробил заднюю лапу альфе, вынудив отпрыгнуть. Тут же перетек в человека и перехватив льва со спины, просовывая руки под подмышки, дернув его вверх, сбивая форму зверя. На все это ему не потребовалось и трех секунд. А сила сдавливания грудины льва вывела его из состояния ярости, вынуждая стать человеком, дабы освободиться.
В руках генерального директора выгнулся взбешенный Циан.
— Тварь! Мразь! Убью! — рычал он звериным голосом, рычал и дергался, вынужденный отозвать круг арены, так как его разбили. — Ублюдок!!!
— Циан, успокойся, — с силой сжав руки, Тайнар дернул головой и альфу перехватили СБшники, — все, хватит!
— Пусти-и-и-и! — взвыл он, выгибаясь.
— Хватит! — Рыкнул Тайнар используя свою силу старшего зверя в иерархии, старшего зверя во всем здании.
— Убью гада! — прошипел Циан и вытянув руку послал атакующий серповидный шип, пробивая альфу в грудь. — Убью!
— Уберите его отсюда! — заорал дурным голосом Тайнар, понимая, что Циан опять входит в состояние белой ярости.
СБшники подхватили под руки осевшего с раной в груди альфу и потащили к ближайшей двери. Когда они закрыли ее, Циан начал дергаться еще сильнее, требуя отпустить и дать убить тварь, посмевшую его тронуть. Алой дернул его еще раз и не добившись успеха, резко развернул к себе, смачно залепив пощечину. Шлепок звучно раздался по коридору. В ответ еще более сердитый рык и опять пощечина.
— Хватит я сказал! — рыкнул Тайнар еще более сильно вливая в голос право старшего зверя.
— Эта тварь посмела меня трогать! — обвиняя, обиженно и злобно зарычал Лейн, вперив в старшего взгляд трансформированных глаз, звериных, негодующе глядящих.
— Прекрати! — приказал Алой, встряхнув его, крепко держа за плечи. — Хватит!
Лейн дернулся, поведя носом, так как ощущал своего врага. На что тут же получил еще одну пощечину и в его руку впилась хватка выше локтя. Альфа, самый сильный альфа во всем здании, как на буксире потащил за собой упиравшегося злого рождающего. Дотащил до лифта, который ему уже вызвали и шагнул внутрь, затаскивая рычащего человека за собой. Двери закрылись и лифт поехал вверх, к этажу с конференц-залами, где сейчас никого не было.
Всю дорогу удерживая его за руку, Алой оплетал щитами, дабы не вывернулся и не удрал, когда выйдут. Успокоить такое бешенство пощечинами не получилось, надо значит максимально отдалить их друг от друга. Лифт, в котором они ехали, был наполнен запахом того альфы и Лейна, а это нервировало не успокаивающегося Циана. Что действительно произошло, Алой не знал, но мог предположить — тот альфа был из числа страждущих до его задницы самцов. А на Лейне сейчас очень ясный аромат Эви. Не меняясь в лице, Тайнар усмехнулся, так как ревнивый мальчишка был предельно серьезен и пометил Циана очень сильно. И скорее всего рано утром. А тому придурку не понравилось, вот и произошло здесь что-то, да настолько неприятное для рождающего в положении, что он кинулся атаковать на полном серьезе.
Двери открылись, и альфа потянул за собой упиравшегося сотрудника. Затащил его в залу, где был только один вход и толкнул вперед. Циан попытался вырваться, но наткнулся на щит, который куполом защищал альфу и не давал выйти. Алой спокойно встал у двери, прислонился к ней спиной и скрестив руки стал ждать, когда нападки спадут. Лейн пытался пробиться, швырял в него атакующие всполохи серповидной формы, но начальство просто терпеливо ждало, когда он выдохнется.
— Да что ты такой твердолобый?! — наконец-то выдохнул Циан глядя полными сознания глазами, а не легкой марью белой ярости.
— Слушай, тебе еще не надоело? — Тайнар вздохнул, — если нет, я еще постою, но если да, то может поговорим?
— Уйди с дороги. — Процедил сквозь зубы Циан.
— Царапка, чем он так тебя обидел? — Алой осмотрел взъерошенного сотрудника, который был всегда эталоном стиля и хладнокровия.
— Не твое дело!
— Ошибаешься, мое. — Начальство усмехнулось, — ты выставил круг арены, вошел в состояние белой ярости, при мне атаковал его шипом. Это более чем мое дело. Сядь и расскажи.
Циан дышал с трудом, так как потратил слишком много сил. И сейчас у него остался только запас для котят. Но их трогать — только если ему будет грозить реальная смертельная опасность. Поэтому, недовольно сверля взглядом начальника, он демонстративно отшагнул к стулу, сел и вперил свои глазищи в самца, который просто не понимает его.
— Итак, рассказывай. — Алой не сдвинулся с места.
— Он полез. — Лейн оскалился. — Полез к моему зверю.
Тайнар кивнул головой.
— Хорошо. Я тебя понял. — Он осмотрел своего секретаря, покачал головой, — ты сейчас посидишь тут, успокоишься, себя приведешь в полный порядок. — Он улыбнулся кровожадно, — а я поучу манерам одну зарвавшуюся шавку.
Тайнар вышел, заперев дверь на ключ. И еще поставил блок-щит на стену, закрывая дверь более чем на полтора метра заходя на стену-пол-потолок, дабы не сбежал его царапка. Циан, ясное дело, попытался выбраться, но ничего не смог сделать против блок-щита такой мощности. Он закружил на месте, все четче и четче ощущая, как его отпускает. Ярость замолкала, засыпала, оставляя только обиду. Его обидели, и он был готов уничтожить обидчика, как поступил бы любой рождающий в положении, когда чужой альфа пытается проникнуть на территорию его зверя, под защитой которого его котенок. Остановить рождающего, который защищает кокон с котенком — попробуйте комаром остановить локомотив на полном ходу.
Вообще альфа знал, что Циан в положении. Его зверь видел это и все равно полез. За это был бит, но не понял. А потом просто нагло пришел к его кокону, где лев с любовью плел детский кокон, куда поместил две маленькие души, которые вырастут в двух прекрасных котят. Такой наглости он терпеть не собирался и кинулся. Испытывая естественное состояние вхождения в белую ярость, когда в теле остается только один приказ — убить самца, нарушившего закон поведения с чужим рождающим в положении. Этот интуитивный закон, он впитан на генетическом уровне и его не вытравить никакой практикой, развитием цивилизаций или правилами поведения в обществе. Это невозможно.
Прошло полчаса, за которые Лейн успел оправить одежду и успокоиться. Он сидел и ждал, когда его выпустят. Выйти самому не представлялось возможным. Альфа постарался на славу, так что оставалось только терпеливо дожидаться, когда он соизволит убрать блокировку. И его терпение было вознаграждено. Дверь плавно открылась, впуская внутрь довольного до нельзя альфу.
Тайнар прошел прямиком к сидевшему на стуле Циану и передал дымку отчет. Все, что там было сделано очень порадовало растревоженного рождающего. Получив подобные заверения, что наглеца сурово наказали, лев был готов плясать от радости. И на лице Циана расцвела радостная улыбка.
— Итак, царапка, — Алой усмехнулся, — идем работать.
Он протянул руку и когда Лейн встал, положил ее на спину, но не опустил ниже лопаток.
— Я его уволю, и сделаю так что в этом городе он не найдет приличную работу. — Тайнар вывел Циана из конференц-зала, направил в сторону лифта, — и еще, теперь никто не посмеет и близко к тебе подойти.
— Запретил? — хмыкнул Циан.
— Царапка, ты вообще в курсе, что уже во всем здании знают, как ты практически уничтожил обидчика?
— Что?! — Лейн изумленно уставился на начальника, который усмехнулся и шагнул в лифт.
— Царапка, твоя драка наглядно показала, как самцам себя не следует вести, но еще больше показала, что тебя трогать нельзя. Вообще. Ты помечен и притязания другого самца не потерпишь. Кто-то уже всем растрепал, что ты верный тому, кому позволил себя пометить. Заметь, я этого не выдавал в массы, был занят разбирательством с придурком. — Прижав руку к груди, Тайнар улыбался довольной улыбкой.
— Верный? — удивленно спросил Лейн.
— Ага. О твоем интересном положении никто пока не знает, но поверь, догадаются. Хотя твоя команда молчит, — он подмигнул ему, — выдрессировал ты их знатно.
— Еще бы они трепались. — Покачал головой Лейн.
Эви зашел домой. Вчера он не ночевал, пробыл там, где все нутро оставалось в состоянии боевой готовности, и вел себя не очень красиво, но подействовало. Циан…он, хоть и рычал, ворчал, но сдал назад. Ворчит и сопротивляется, но не в серьез, по былой памяти абсолютно свободного и вольного кота, который гулял столько времени самостоятельно.
Звук звонка домашнего телефона разбил вакуум воспоминаний. Удивленно моргнув, прошел в гостиную и снял трубку, прижал к уху.
— Да?
— Сына, а чего это у тебя телефон помалкивает, на мои запросы застенчиво не отвечает?
— Отец, я был немного занят.
— Занят? — от вкрадчивости вопроса сын поежился. — Даю тридцать минут, и, если ты, занятой-ты-мой, не отсветишь свои стопы на пороге отчего дома, гарантирую, — в голосе послышались нотки угрозы, — ты реально пожалеешь об этом.
Сглотнув, Эви покосился на трубку телефона, как на змею. Вернув ее на место, облизнув враз пересохшие губы, он развернулся на сто восемьдесят градусов и стремительно покинул свою квартиру. Отец был зол. Причем крайне сильно зол. Тренировать его терпение было просто опасно. И сын, как послушный мальчик, сел в свою машину, завел ее двигатель и повел стального друга в сторону отчего дома.
До любимого двора он добрался за рекордные двадцать две минуты, после чего нашел машине парковку, вклинившись между стоявшей машиной отца и машиной дяди. Обычно парковка перед домом пустует и туда ставят машины гости, или такси, а жильцы располагают свои машины за домом, на специальной парковке. Причем владельцев машин на весь дом не более десятка, а семей в этом пятиэтажном доме больше тридцати. И то, что машина отца, не только дяди, стоит на первой парковке, говорит о том, что они приехали специально на разборки и после этого уедут дальше работать. К слову, когда он увидел вторую машину, то внутренне сжался. Его будут бить. Стопроцентно. Заглушив мотор, поведя плечами, так как сейчас ощущал все негодование старших, которое плескалось через край и ощущалось даже на улице, Эви смело вылез и пошел к дверям.
Замок был не закрыт, легко поддалась дверь и когда закрылась за его спиной, ощущение недовольства словно вжало его в пол. О том, что старшие расположились в большой гостевой комнате, в полном составе, говорил очень крутой посыл по ментальной нити, которая требовала провинившегося на ковер. Сглотнув, Эви прошел по посылу вызова и замер на пороге.
Все четверо представителя старших его семьи, благо были только родители и дядя со своим супругом, сидели на диване и в креслах. У всех были хмурые лица, жесткий взгляд, в тонкую недовольную линию сжаты губы.
— Добрый день, — поздоровался Эви, ощущая, как его давят все четверо.
— Добрый ли? — начал отец, его великий и надежный отец, Моисе Рулиф. — Эви, я тебя чему учил?
В ответ только виновато глаза в пол. Ему не нужно говорить о причине вызова, о причине и сути вопроса. Семья была недовольна. И отпрыск знал из-за чего, почему и всем нутром не желал нагоняя, но отнекиваться было не в их породе — только вперед, напрямик, принимая удары и бесстрашно снося за свои ошибки.
— Ты открыл охоту. Ты несколько лет загонял его в ловушку. Заставлял обратить внимание. И он обратил. — Моисе сидел в кресле, руки, расслабленные мгновение назад на подлокотниках, плавно всплыли вверх, оголяя острые когти. — Так какого ряльха ты ссучился?!
— Отец, — Эви поморщился от посыла по ментальной нити сгустка силы, которая ударила его зверя и тот заскулил, не имея ни реального, ни морального права огрызаться.
— Поганец, ты что, шаки? Ты отупел? Оскудел мозгами? Или гормоны в голову ударили? — за каждым вопросом был ментальный удар. — Ты понимаешь, где работает Лейн? В каком он кругу общается? Он что, сам захотел твоего котенка? Или доверившись тебе, получил удар в спину?!
Эви сносил удары, ощущая, как его начинают бить внутренние судороги.
— Давай, сынок, объясни нам, с каких это пор Рулифы мразями стали! Теми, на кого положиться нельзя. С какого это года, альфа Рулиф ломает доверие рождающего, который не давал разрешение покрыть себя, а пожелал отдать право провести через цикл. Объясни мне, сынок, когда ты ссучился.
Эви, уже побледнел от ударов, которые ему посылал родитель, отец и пара дяди, но сам дядя еще не бил. Дядя Ладуш был старше, намного старше Моисе, и он, после того как дедушка альфа скончался, принял на себя не просто старшинство, но и всю ответственность за семью. Причем не просто за супруга и детей своих, но и за всех братьев и их семьи, детей и внуков. Он был главой клана, он был в ответе за проступки и карал. Жестко, хлестко и справедливо. Сейчас, в этой ситуации, позволил Моисе начать наказание, не пресек супруга, который выражал недовольство рождающего, и четко следил за реакцией Эви — если он поднимет голову, его здесь же в пол и ткнут носом. Это итог четкой иерархии семьи. Никто не запрещал поступать как знаешь, но за нарушения карали.
И Эви знал все правила, его зверь скулил, но не смел перечить старшим, так как был виноват. Циан пришел к нему, потому что доверял. И то, что у Эви крышу снесло, его волнует мало. И заставить его подождать, когда служба доставит препарат для альфы, да и запасы изделий, он мог. И в бреду течки Лейн не смог бы воспротивиться, попроси его альфа, заставить этого альфу делать вот все прям сразу и с ходу — альфа никогда не утопает в тумане из-за одуряющего аромата ферромонов, которые источает течный рождающий. Да, он предельно возбуждается, но остается в сознании. Если бы Эви не испугался, что он опять найдет себе партнера и на довольно большой срок вновь станет недоступным из-за своего характера верного партнера, то Циан сейчас не был бы в положении.
— Жду ответа. — Стальным голосом потребовал Моисе.
— Отец, ослабь, — Эви сглотнул, так как дышать стало трудно.
Моисе осмотрел его и слегка снизил давление на горло. Белый как мел сын, чуть расслабленно выдохнул — так скрутило его, что еще немного и упал бы.
— Говори. — Потребовал Моисе.
— Это не было специально. — Эви сглотнул, облизнул губы. — Мы не договаривались на проведение, он пришел сам. Я ничего не знал, иначе приехал бы к нему, проследил за всем, да и он приготовил бы все что нужно. А у меня в квартире вообще никаких запасов. — Он пожал плечами. — Да и Циан… — он поднял глаза на семью, — он принципиален и если заводит любовника, то становится недосягаемым. Я думал об этом последние дни, гадал, когда он найдет себе новую игрушку и я вновь вернусь на начало пути. И тут он пришел ко мне, уже в тумане течки. Я не знаю, пил ли он сироп или нет. И когда очнулся, — Эви осмотрел отца, — меня накрыло, мы уже пробыли почти сутки, когда сознание вернулось.
— И ты не сделал заказ? — сощурился отец.
— Сделал. — Эви покачал головой. — Толку-то.
— Ты гарантируешь мне что твои слова ни на миллиметр не расходятся с действительностью? — в Эви словно впились когти, которые с четырех сторон, ибо даже до сих пор не вмешивающийся Ладуш приложил свою руку, окружили тигра и зажали на месте, не давая выдохнуть.
— Да. — Рулиф-младший смотрел отцу в глаза, заверяя что не солгал даже в незначительных деталях.
Его отпустили и он, ощутив отсутствие давления и тисков, покачнулся и быстро шагнул к дивану, на который опустился. Несколько минут просидел не шевелясь, приходя в себя. Его не трогали, не говорили с ним. Семья ждала, когда зверь отойдет от ментальной взбучки, тело вернет свою нормальную работоспособность, давление стабилизируется и пройдет головокружение. Эви сидел, уперев локти в ноги, на сдвоенный кулак оперев лоб и приходя в себя. Он ведь даже щиты поставить права не имел — таково наказание старших. И сейчас нужно было «оседлать» силу волны и поглотить приток «оплеух» или его тигр будет болеть. Семья не вмешивалась, так как он должен был сделать все сам, ибо наказан. Эви и не просил помощи — он способен вынести и гораздо больший посыл, он ведь альфа. Когда отпустило, выпрямился. Откинулся на спинку дивана, слегка перевел дух. Комната перестала крутиться, заложенные уши больше не звенели, и сердце не отплясывало рваный сумасшедший ритм.
— Итак, — Ладуш посмотрел на него, сидя рядом со своим супругом на диване, напротив племянника, вступил в разборки, — по какой причине Лейн не знал о том, что тебя накрыло?
— Мы не встречались больше, а на телефоне был вызов переадресации на его команду, когда я был в отъезде. — Эви покачал головой. — А когда вернулся, узнал, что он в командировке и его телефон также был на переадресации.
— И ты банально не отправил ему сообщение? — вкрадчиво поинтересовался родитель.
— Нет. — Эви покачал головой. — У Циана телефон не принимает уведомления от неотмеченных номеров. Звонить могу, но уведомления нет. На звонки он не отвечал пока я тут был, а мне к нему не удалось вырваться, мы ведь готовились к моему отъезду.
— Угроза Алоя еще в силе? — спросил Ладуш.
— Нет. — Эви покачал головой. — Накануне, когда Циан вернулся, он мне позвонил. Я приехал и узнал от него, что не пронесло. Он уверен, что пил препарат, и считает, что это я нехороший, ненадежный и не предохранялся. — Эви посмотрел на дядю и покачал головой. — Не знаю. Если он выпил сироп, то может он ему не подходит? После суток, когда я ничего и сам толком не помню, до конца цикла я использовал изделия. И пил траву. А может он не пил сироп, или выпил его слишком поздно. Когда спазмы окрепли. Может у него ночью началось и утром он выпил, но уже поздно было.
— Что сейчас? Что намерен Лейн делать сейчас? — Ладуш ждал ответа, ведь от решения Лейна зависело очень много.
— Рожаем, — улыбнулся Эви.
— Надуюсь ты понимаешь, что твоя охота не окончена? — Ладуш недовольно сверкнул глазами. — Эта беременность не была желанна и Лейн не видит тебя своей парой, а значит ты, как охотник, сделал осечку. Добыча в клетке с открытой дверкой. Понимаешь? И как только малыш родится, он будет в праве не просто уйти, но и отказать тебе, наложить на твою охоту табу. А это будет значить, что ты проиграл. Даже ребенок не поможет.
— Двое. — Эви, внутренне сжался, так как сейчас его будут бить сильнее. — Альфы.
В ответ были задохнувшиеся от возмущения взрослые и последнее, что запомнил Эви, это как Ладуш встал, с горящими праведным гневом глазами, и в тот же момент мир померк.
Очнулся Эви у себя в комнате, которую родители не переоборудовали, оставляя в отчем доме место для сына. Окунувшись внутрь себя, он увидел, как его тигр лежит, свернувшись в клубочек, как домашний кот и тихонечко подрагивая хлюпает носом. Ему намылили холку, причем по праву старших. Эви прекрасно понимал, что зарезал Циану возможное рождение детей от любимого человека. Он ведь таким до сих пор не стал, и даже те маленькие проблески потепления с его стороны, это ни есть реальное чувство и желание детей именно от Эви. И старшие прекрасно понимали, что случилось и как потом это аукнется.
Сейчас и Эви понимал чуть больше, а еще страшился, что, когда малыши родятся и им поставят энергетический щит родителей, Циан погонит его поганой метелкой. Альфа не просто ошибся в своей охоте, он, можно сказать, нарушил незримое правило самцов — не покрывать того, кто не дал тебе такое право. И то, что Лейн пришел в течку к нему, ни есть разрешение. И именно за это старшие его так сильно били.
Медленно сев на постели, Эви посмотрел на часы. Еще три и Циан завершит работу. А ведь с ним еще только предстоит отношения выяснить и выслушать его мнение по поводу всего. И заставить тупо принять положение вещей не прокатит. Он независимый и самодостаточный, знает и свою цену, и эгоистичен, и серьезен. Покорять его было азартно, приятно и получать эти маленькие и большие поблажки, оно как подарок на день рождения. И вот сейчас всю картину он своими же руками просто взял и порушил.
Медленно встав, вдохнув и выдохнув, для себя решил так — они пройдут обряд. Даже если сейчас Циан будет рвать и метать, он все равно станет супругом Эви. Альфа не упустит добычу. Ни за что. И решив, что делать, быстро прошел в ванную, умылся и вышел на поиски папы. Отец точно вернулся на работу, как и дядя. Про его супруга ничего сказать нельзя, но старшие самцы точно ушли.
На кухне родитель накормил голодного сына. Недовольства у него не было, но он покачивал головой, советовал сейчас не давить на Лейна, не пытаться ощущать себя его альфой, ведь это не так. Циан попал в ловушку, не намеренно расставленную, но попал. А значит будет беситься и грызть того, кто эту ловушку расставил.
Сын внимал советам родителя, тем более он младший, у старших братьев свои семьи, свои проблемы и даже один из них был сам предметом охоты. Причем он самец, а на него охотился рождающий и довольно долго. Победа теперь бегала в виде трех деток. Альф у них не было, но они решили остановиться, не ломать фазу удалением родительского мешка из-за рождения альфы, или редких сейчас омег. И именно поэтому советы папы были еще более ценны — он видел всю ту сумятицу между старшим сыном и теперь его супругом, пока младший в школе еще только силенками мерился с такими же подростками, едва-едва принявшими ипостась.
Покушав, обдумав все, что будет делать, решил еще и помыться, дабы занять себя, сократив время ожидания на пару часиков. После этого съездил домой, причем о том, что ему следует переодеться, вспомнил только принимая душ, после чего обозвал себя дурнем и добрался до дома. Переодевшись поехал получать дополнительные побои. Конечно Циан его при их ссоре не щадя колошматил зверем, но это была неосознанная реакция, при первой встрече после полученного знания. А вот сейчас натура обидевшегося рождающего на альфу возьмет свое. И нельзя перегибать палку. Эви видел это, когда попытался надавить в ванной. Циана напугать, в действительности, было довольно просто. Стоит только применить силу альфы и вжать в него свой щит, и он, как и любой рождающий, испугается и начнет атаковать. Благо Эви заметил это и мгновенно сдал назад, повинился, попросил прощение, иначе этот инцидент мог быть началом еще больших неприятностей между ними, а в конце и болезненным разрывом.
Пребывая в раздумьях, сладко смешанных на воспоминаниях, Эви не заметил, как переоделся, вышел из квартиры, дошел до машины и доехал до дома Циана. Причем не того гнездовья, где Лейн творил разврат, а того самого, где Лейн строил уютное гнездышко для себя одного. И приехал он раньше времени. Поставил машину на гостевую парковку, принялся ждать.
Приблизительно через сорок минут плавно на парковку, перед въездом между гостевой и домашней парковками, прибыла и остановилась машина. Эви узнал ее сразу и просто без затей вышел из своей. Быстрыми шагами дошел до вылезшего Лейна, мурлыкая поздоровался, игнорируя его недовольный взгляд. Но вот взгляд водителя проигнорировать не удалось. Грен смотрел так, что пробивало до мурашей, и хотелось просто сбежать. Но, Рулиф был бы не Рулифом, если бы взял и сдался только от взгляда.
— Грен, поезжай. — Лейн отпустил водителя, а сам ошпарил взглядом зарвавшегося мальчишку.
— Хорошо. — Кивнул головой Грен, который стоял рядом с машиной, успев вылезти из нее, когда прожигал взглядом наглого альфу.
Минута и машина вывернула с парковки, плавно выехала и покатила куда сказали.
— Значит так, сопляк. — Резко начал Лейн, глядя на Эви серьезным взглядом. — Играть по твоим правилам я не собираюсь. Что ты там себе надумал, меня не волнует. Самоустраниться от ответственности не получится, но и поблажек я тебе более не дам. У нас будет теперь так — приходишь раз в три дня, передаешь через височный контакт силы на кокон и убираешься. Понятно?
— Циан, это ведь больно. — Эви осмотрел его недовольное и решительное лицо.
— Не волнуйся, я выдержу. Раз мое доверие тебе по боку, будет так как я сказал. Больше я тебе себя не доверю. — Лейн шагнул вперед схватил его за джемпер у шеи, зарычал глядя в глаза. — Ты уже нарешал, хватит с меня. Вали, — и толкнул его. — Через два дня на пороге объявишься. Не раньше.
Рыкнув, недовольно, Лейн развернулся и пошел домой. Эви не стал перечить. Сейчас это бесполезно. Циан может атаковать, а ему сейчас круг арены ни в коем случае использовать нельзя. Тоскливо проводив гордо вышагивающую фигурку, тигр облизнулся на воспоминания и был вынужден отступить.
Со стороны, если посмотреть на них, можно смело спросить: чего выпендриваешься? И вопрос будет в корне не верным. Даже если Лейн не выпил сироп или выпил его, но было поздно, самец проводящий не свою пару через цикл течки обязан использовать не только траву, которая делает его семя не способным на зачатие, но и презервативы. Это закон этики. Со своей парой делать можно что угодно и защищаться в течку от зачатия или нет, решать может как самец, так и его пара. Но с теми, кто доверил свой ход цикла, так поступать категорически запрещено. И отговорки не учитываются. Сейчас эра развития, и при одном звонке к дому могут привезти хоть годовой запас изделий, до двадцати видов противозачаточных сиропов и ванную питательной сыворотки, было бы желание. Конечно такие промахи не уголовно наказуемы, но в обществе иерархии зверей ты моментально опускаешься от двух и до десяти позиций.
Так что, Циан был прав. И ему не было известно, что первые сутки у них не было защиты контрацепции. Пока не знал и гневался из-за этого. А Эви не спешил выложить все карты. Надо дать ему немного остыть, свыкнуться с мыслью, после чего довести до его сведения о том, как все было на самом деле и что не специально он так поступил.
Пока Эви там думал, прикидывал и выезжал с парковки, Лейн зашел домой, переоделся и принялся готовить себе покушать. Потом посмотрел на плиту, вспомнил сегодняшний визит к доктору, к которому его погнал Тайнар, и слегка заметно улыбнулся. Двойня. В спектре уже видно, что оба альфы, как и сказал этот мальчишка.
Погладив еще плоский живот, Циан покачал головой. Как бы он ни был против самоуправства альфы, детей это не коснется. Рулиф еще пожалеет, что порушил доверие, но будет делать все, что будет требоваться для малышей.
Выйдя с кухни, добрался до комнаты и сев на кровать, набрал один зазубренный номер и нажал на кнопку вызова. Ему ответили не сразу, примерно через десяток гудков.
— Беспокойный мальчишка! — раздался сонный голос. — Что стряслось?
— Па, — мягко протянул Циан улыбаясь.
— Так, язва, тон у тебя подозрительный, слишком много ласковых ноток. Что случилось?
— Ну, как ты смотришь на то, что скоро станешь дедом?
— Да? — удивленно и с подозрением спросил родитель. — И кто же из твоих мальчиков в залете?
— Пап, мне популярно пояснить?
— Эм… — на той стороне явно сели, так как рядом кто-то заворчал, что поздно и ворочаться бы кое-кому поменьше. — Да тише ты, — шикнул родитель. — Циан, — начал он заискивающим голосом, — ты хочешь уверить меня, что ты, мелкий пакостный и эгоистичный цинически настроенный парень, дал себя покрыть?
— М-да, любишь же ты меня, — проворчал Лейн, — столько беспощадных слов можешь высказать только ты и только любя.
— Сына, — нежный голос обмануть не мог, потому что Лейн копия родитель, правда менее беспардонный в беседах, — вот ты сейчас мне признаешься в том, что набедокурил или решил завести шарманку «никто меня не любит»?
— Я не бедокурил. И да, не любят.
— Ткни пальчиком, кто осмелился такую красоту не любить — перегрызу нахрен!
В ответ смешок от Циана. Папа у него жесткий, волевой и крутит отцом как хочет, когда хочет и сколько хочет.
— Итак, моя лапушка, — мурлыкнул папа, — кто та несчастная жертва, что осмелилась покрыть мое чадо?
— И почему сразу осмелилось? — удивился Циан.
— Да потому что я чего-то не слышал, чтобы цербер «Оборота», да еще мой сынка объявил о том, что встал в пару. И я не слышал, что ты хотел бы котенка. Ты забыл меня просветить? Или я в праве гневаться и ехать к тебе, чтобы нерадивому стручок рвать и ногами топтать?
— Па, тут еще сложно.
— Значит ты согласен не был. — Подытожил родитель.
— Не скажу, что нет, но и не да на сто процентов.
— И как так вышло?
— Доверился тому, у кого детство в заднице еще играет.
— Ясно. И давно?
— Нет. Месяц всего.
— Ладно, если будет помощь нужна, ты ведь знаешь куда звонить и как мяукать?
— Знаю.
— Люблю тебя котька, — мурлыкнул папа, — приеду к тебе в отпуск, — тут послышалось ворчание отца о том, что кто-то что-то забыл, — на недельку. — Рыкнул родитель и сопение прекратилось.
— Буду ждать. — Улыбнулся Циан. — Отцу привет передай.
— Ой, да передам. Так передам, что стоять не сможет!
— Па, избавь меня от твоей пошлости! — рассмеялся Лейн.
— Избавляю! — торжественно объявил родитель и связь оборвалась.
Дни полетели стремительно. Как Циан сказал, так и было. Эви приезжал к нему домой раз в три дня, пока было начало срока и передавал силы. Циан засыпал на час-полтора после передачи, а когда просыпался неизменно был на руках у Эви. После этого альфу гнали из дома и рычали на излишки усердия. Эви не сдавался. Он кружил рядом, продолжал конфетно-букетный процесс соблазнения, совершенно не желая отдавать его кому-то еще.
Роды, послеродовой период, становления щита малышам — не так много времени-то по сути будет. И Эви не желал тратить его. Не желал упускать возможности. Не желал стать «самец под статусом отца» и не иметь при этом приписку «пара».
Дни складывались в недели, затем в месяцы и вот стройный Циан округлился в талии, постепенно стал менее кусачим. Даже не работе это заметили. Гости, партнеры, клиенты и даже те, кто поглядывал на Лейна, сейчас были крайне культурны, никаких намеков не делали, кокон не скребли и зверя не пытались заинтересовать. Все окружение проявляло полное понимание ситуации, было культурно в поведении, воспитанно проходило мимо и показывало свой статус взрослого и умного. Даже то, что ранее было бы воспринято как намек, как особое отношение, если Лейн подарил бы улыбку или мягко поговорил, сейчас принималось только как смягчение характера чисто из-за беременности. Он улыбался, был теплым и пушистым, как домашний котик и изумлял многих, до тех пор, пока не стал заметен живот невооруженным взглядом.
Когда в офисе узнали о беременности цербера, реакция была ожидаемая и двойная — огорчились желающие, позавидовали и тут же пожалели счастливца.
На седьмом месяце беременности Эви, который приезжал уже не через три, а через два-день, решил действовать. Циан слегка сдал назад в своих наездах на альфу, а тот задобрил его. Но дальше передавать через височную область силы для кокона он не хотел. Получалось так, что он стал тупо донором. А тупо донором быть не хотелось. Он хотел другого и решительно попер вперед.
Для плана было сделано все. Приобрел билеты на действо. Так как Циан в положении ему не желательно приходить на действо сильнее «Вланет». «Аскельта» и «Демер» очень сильны и могут навредить, поэтому при покупке билетов на эти два последних уровня, у рождающих спрашивают в каком они статусе. Даже начальная стадия беременности уже в категории группы риска. Действо, это не простой театр, где актеры в окружении декораций показывают отрывок из ситуации, происходящей с главными героями, это ментальная передача картинок образов и ощущений, которые происходят при проигрывании отрывка из жизни героев. Скажете, тот же театр, и будете правы наполовину. Так как деямерриты владеют ментальной силой и гнуть силой мысли ложки у них вещь обыденная и не является чудом, то и развлечения в большей степени связаны с ментальными образами. И театр у них в главной степени ментальный, нежели визуальный. И так как зритель расслабляется и включается в поток ментального посыла актерами, переживает вместе с ними или радуется за них, переживает за них и даже плачет независимо от статуса — альфа, бета или омега — то такого рода развлечение может стать причиной выкидыша. Это слишком сильные ментальные эмоции, вибрации и зачастую зверь не способен защитить кокон котенка, так как прямой и явной угрозы нет. Именно поэтому на два последних уровня из шести, беременные не ходят.
Эви не стал рисковать и купил билеты на «Маскис», решив, что этого будет достаточно. Тем более труппа имеет хорошие отзывы, закрученные и интересные сюжеты, что с лихвой покрывает уровень передачи, но в тот же момент как бы именно этим и украшает само происходящее действо на сцене.
К дому Циана альфа прибыл за час до начала представления. Позвонил в дверь, подождал, когда ему откроют. Лейн что-то ел и так и пришел дверь открывать — десертная ложка во рту, свободная майка, штаны облегают ноги, показывая их стройность и животик. Эви незаметно сглотнул слюнки, такой он был манящий.
— Чего тебе? — спросил Циан даже не делая попытки быть любезным и гостеприимным.
Эви не стал делать замечаний, не произнес ни слова, просто достал из внутреннего кармана легкой куртки два билета и протянул один стоявшему на пороге Циану.
— Пойдем? — спросил Эви, когда любопытные глазки опустились на плотную бумажку, где красивым теснением было выгравировано приглашение на представление, место и время.
— Это…ты ведь знаешь, — он поднял глаза.
— «Маскис». — Эви шагнул ближе и погладил его по щеке. — Я взял на «Маскис». Хорошая труппа, интересные истории. Поехали, — и такими просящими глазами на него уставился, что Циан просто не смог отказать.
Через десять минут он уже закрывал дверь и шел к лифту, который вызвал Эви. За десять минут до начала представления они прошли на свои места. Эви взял центровой сектор, за что удостоился радостной улыбки. Яма действа была глубокой, оборудованной, и над головами зрителей установлены специальные защитные щитки, так как на небе хмурилось.
Вообще, действо никогда не проводится зимой, в помещениях или вблизи населённых пунктов. Из города до ямы действа нужно добираться минут десять. Театров в городах, какими мы привыкли их видеть, здесь тоже нет. Здания, в которых собираются люди, имеют строение филармонии, органного и оперного зала или грот мелодии. В городе есть кинотеатры — дань моде пришлых. Есть клубы. Но нет театров. Если есть желание посмотреть на действо актеров, увидеть их игру, услышать монологи-диалоги, то дорога за город, к яме действа. В городе можно только посмотреть на танец, послушать песни или погрузиться в грот музыкальной волны. Этот последний вид развлечения является ничем иным, как зданием, где нет внутри ни одной двери и из зала в зал перемещаются гости, а в каждом зале располагаются музыканты и просто играют. Причем посетить грот можно только в начале месяца и всего три дня. В остальные дни грот безмолвен. Действо же проводится на открытом воздухе и до первого снега. Дабы гости и актеры не мокли, над ямой устанавливается специальный щиток, который создает ощущение нахождения в помещении, но применяется только если ухудшается погода и перенести действо нет возможности из-за тура группы.
Эви присел на свое место, осмотрел яму и улыбнулся. Зрителей всего три сотни, места все заняты. Пока не начался показ между рядами бродят мальчишки-лоточники. Продают за копейки сувенирчики, открытки или фишки с изображением труппы, сладости и воду. Эти молодые — подрастающее поколение актеров действа. Если у них разовьется передача образов на массу, то из актеров массового строя, они могут и в ведущих выйти, а может стать частью дуэта — прима-артприма. Это высший уровень в мастерстве актера и ведущая партия. Та труппа, которая имеет такую пару, акцентируется на ней, подбирая под их тон передачи массу, других актеров и в будущем может сменить знак одного уровня на другой.
В этой труппе нет пары, они берут зрителя интересными сценариями, хорошей игрой и мастерским вплетением передачи ментальной волны по сюжету. Если герой боится, то и зрители испытывают это. Если за боящимся героем следует преследователь, то зритель может как испытывать страх героя, так и жажду преследователя. В общем, действо глубже и ярче простого театра, который не прижился на Деямерре из-за своего, как они любят говорить, кастрированного образа мысли.
И вот вышел распорядитель, привлек внимание и действо началось. Это была комедия с элементами детектива, пародии и легкой философии. Циан расслабился, погружаясь в интересный сюжет и легкие волны подготовки к развязке. Ему было интересно, он смеялся, как и весь зал, был захвачен и ждал развязку с интересом маленького ребенка. Концовка порадовала неожиданностью, хлопком по носу нехорошему герою, выведя хорошего героя в свет.
После действа Эви повез Циана покушать. Это было кафе на открытом воздухе. Кухня легкая, улыбчивые, но понятливые официанты, и теплый вечер после просмотра действа. Циан не просто расслабился, он опустил защиту. А Эви не давил, медленно подбирался. Разговоры строил, постоянно вплетая отрывки из действа, а Лейн с азартом поддерживал его и добирал мелочи, которые казалось он один и заметил. Ему давали право быть любопытнее, внимательнее и вообще он самый-самый. Такую тонкую лесть и похвалу Циан принимал благосклонно, не замечая, как его подготавливают сдать бастион.
Эви отвез его домой, увлекая беседами, после чего с ним поднялся наверх и на пороге, имитируя прощание, жадно поцеловал. Этого хватило с лихвой. Циан поплыл. Его ноги ослабели, тело вспыхнуло как спичка. Прижавшись к альфе, циничная сволочь заснула напрочь, оставляя того, в чьем теле совместные котята с этим альфой.
Дверь закрыли, добрались до спальни. Секс был долгим, томным, нежным. Эви не напирал, ласкал и был очень осторожен. Одного захода хватило с лихвой. Циан моментально уснул, как только спал узел и его перестали столь жарко целовать. Он уснул в руках лежавшего рядом и одержавшего победу Эви.
Утро пришло пасмурными тучами, едва пробивающимся между ними светом. Лейн проснулся в кровати не один. Прекрасно помня, что вчера было, он осмотрел спящего рядом. Не смазливый, но довольно красивый и грациозный парень. Не сдался. Он не сдался, даже когда его откровенно били и гнали. В первые месяцы беременности, когда пришел токсикоз, Циан стал невыносимым. Даже Тайнар как-то сказал, что его любимый Крис и то не был настоль капризен и невыносим. А Эви доставалось больше чем им всем вместе взятым. Но он не сдался.
Прижавшись к широкой груди, Циан провел рукой по его плечу, ощущая кожу своими пальцами, ладонью, заулыбался. Настырный. Даже властный. И очень упрямый. Усмехнувшись, Циан плавно выбрался из его объятий, толкнул в плечо, заставив лечь на спину. Эви проснулся. Моргнул несколько раз, осмотрел ухмыляющегося Лейна и был не готов к его действиям.
Циан сел ему на бедра, поставил руки на грудь и посмотрел в глаза. Несколько минут они смотрели друг другу в глаза и Эви победил.
— Ладно, я согласен. — Лейн чуть выпустил когти, но слегка отвел взгляд, как если бы проиграл, из-за чего и Эви затаился, боясь нарушить идущее событие. — До становления щита малышам готов потерпеть тебя как альфу. Но в пару не встану. И жить к тебе не поеду. Понятно?
— Да. — Эви улыбнулся и его руки легли ему на бедра. — Можно?
— А то ты не чувствуешь. — Усмехнулся Циан.
Эви кивнул головой, медленно снял его с себя и продолжил то, что делал вчера. Ласково, нежно и осторожно.
Они съехались, но не к Эви, а к Циану. После того как альфа перебрался к нему, причем его не поселили в отдельную комнату, а в свою спальню, не пытаясь играть в ребенка-недотрогу, а понимая реальность, было решено начать оборудовать одну из закрытых комнат. Эви, когда увидел, что эти две комнаты не просто закрыты, а в них даже нет ремонта и они абсолютно пусты, удивленно спросил причину. Циан пожал плечами и сказал, что это спальни его детей и до их появления он не видел смысла занимать их чем-то еще.
После такого ответа Эви посмотрел на Лейна другими глазами. Если раньше он представал перед ним этаким сердцеедом, вольным и свободолюбивым котиком, то сейчас это был человек, который хотел иметь семью, но не встретил того, кто был бы достаточно сильным и просто прибрал бы его к своим рукам. И увидев все это, альфа решил еще раз, что обряд они пройдут, так как тем самым человеком для Циана он станет.
Ближе к восьмому месяцу Эви несмело попросил разрешения пригласить Циана к его родителям. Сначала Лейн отказался, струхнув, но потом его уговорили. Через пару дней они прибыли на обед. Семейство Рулифов было многочисленным, дружным и веселым. Все братья Эви смотрели на беременного Циана как на часть своей семьи. Никакого предвзятого или язвительного отношения, никаких подколок или пошлых намеков. Они просто были старшими братьями со своими семьями и детьми. Родители Эви, в частности папа, выспрашивали о здоровье, хватает ли сил, хорошо ли Эви справляется как генератор и ретранслятор силы.
Циан, попав в их цепкие лапки, почти все проведенное время в доме, был отделен от Эви. В какой-то момент его от всех увел Моисе и извинился за сына. Циан извинения принял, не став раздувать из этого проблему больше, чем она была. Если отец хочет извиниться, значит считает себя виноватым, значит ему это нужно. Лейн скотиной не был, поэтому принял извинения, принял совет трепать холку альфе и вскоре был возвращен в руки этого самого альфы.
Домой они приехали поздно, но довольные проведенным временем. Когда Лейн переоделся, был приглашен поваляться на диване. В последние несколько дней его тянуло мурлыкать и ластиться к Эви. Это тоже процесс его беременности. Нервы отошли на второй план, на переднем остался только предстоящий момент появления на свет котят и Циан желал его очень сильно.
Эви лег на диван, оставляя достаточно места для своего своенравного красавца. Циан лег рядом, вжался в его тело и через какое-то время начал мурлыкать. Эви ласково поглаживал его по спине, плечам. В итоге уснули.
Это был восьмой месяц, Лейн стал лапочкой, которая ни на что не раздражалась и смотрела на мир намурлыкивая себе под нос. Он округлился, похорошел, стал еще мягче, частенько мурлыкал даже сидя и работая, даря наслаждение ушам Софана, своей команде, да даже Тайнару. По выездным моментам не работал, находился постоянно в офисе. Вся подготовка, где требовалось быстро и четко, сейчас лежала на Дейне, который будет заменять его на время декретного отпуска. Парень давно смирился с тем, что он замена Лейна, перестал бояться и вполне хорошо справлялся. Людей в команде стало больше, так как Циан более не бегал между этажами и не проверял то или иное состояние дел подготовки. Он строго сидел за своим столом, обескураживал гостей, кто лично сталкивался с его когтями, отвечал на звонки и все тяжелые дела передавал в руки Дейна.
И вот его последняя рабочая неделя началась, при которой он проводил все время в офисе, ни разу не выехав на встречу вместе с боссом. Его команда плавно взяла в руки бразды правления и сейчас Дейн занимался большей частью работы, перекладывая на команду тот объем работы, которую Лейн выполнял в одиночку. И давал своему шефу все права гордиться тем, как он с блеском выполняет то, что необходимо и не уронит в грязь лицом.
Сегодня у Циана была назначена встреча в больнице, последнее обследование после чего его будут ждать уже в родовом корпусе. Он плавно встал с места и заулыбавшись Дейну, который принес легкий обед, повел носом.
— Что принес? — спросил горящими глазами рассматривая пакеты и упаковки.
— Всего понемногу. — Дейн заулыбался. — Грен приехал, готов забрать вас.
— Хорошо. Сейчас перекушу и поедем.
Дейн кивнул головой. За время беременности из недоступного рождающего Циан Лейн превратился в полностью защищенного миролюбивого котика, которого закрыл своим щитом очень ревнивый самец, несколько раз за его спиной проведший кровавые бои и заслужив репутацию дикого самца. Когда в кулуарах стало известно о том, что самец охмуривший их офисного ледяного принца, настолько смертоносен и ревнив, мгновенно более половины интересующихся отхлынули, как ошпаренные, а остальным пришлось отступить, так как сам Лейн кусал любого, кто хоть как-то подавал знак. Причем кусал и бил его зверь с такой силы, как если бы жаждал встать в круг арены.
Осталась последняя неделя и после нее совсем немного времени, роды и около полутора лет, после чего Циан вернется в строй — так захотел Тайнар Алой. Да и команда Циана хотела бы его возвращения. Даже то, что Дейн будет в момент декретного отпуска заменять Циана, наглядно показывает, насколько тот не способен заменить его — потребовалось расширить штат на девять человек! — дабы они смогли соответствовать уровню Циана, дабы босс не ощущал ухудшения обслуги его кабинета.
Покушав, Циан мурлыкнул сыто, после чего вперевалочку пошел к лифту, накинув на плечи широки плащ. Он попрощался с Софаном, после чего вошел в лифт и подождал, когда тот опустится до первого этажа. Из лифта вышел и медленно пошел в сторону выхода, кивая головой охране, парням за стойкой регистратора. Те кивали головами в ответ, улыбаясь его миролюбивому настроению. Можно сказать, это последние деньки, когда Циан Лейн будет столь миролюбив и на себя самого не похож. О том, что у него будут альфы, офис прознал еще в самом начале беременности, а это значит, что после родов он больше никогда не забеременеет вновь.
На улице была теплая осень, у самого здания стояла машина и Грен любезно открыл дверь, ожидая, когда он подойдет, дабы помочь сесть в машину. Приняв помощь, так как тот предлагал ее без какого-либо подтекста, а просто потому что искренне желал помочь, усевшись на заднее сиденье, разместившись удобно, выдохнув, замер в ожидании поездки.
Грен сел за руль, плавно сдвинул машину и покатил по известному маршруту. Добрались до центра относительно быстро, останавливаясь только на двух светофорах. Затем нашли место для парковки и Лейн вылез из машины опираясь о подставленную руку Грена. До двери центра он дошел сам, так как отдохнул в машине. Встреча с врачом была как всегда довольно быстрая. Обследование прошло без каких-либо опасений за плод и здоровье самого папы. И врач, и Циан были довольны всем, так что его вскоре отпустили.
Циан пошел в сторону лифта. Внезапно заиграла сирена, оглашающая об опасности. Лифты сразу были обесточены и замерли, добравшись до этажей, раскрывая створки, дабы те, кто в них был, покинули опасные кабины. Забегали работники, которые быстро стали выводить людей направляя их на лестницы. Беременных, на таком же сроке, как и Циан, было немного, но хватало. Они пошли в сторону лестницы, спускаясь по ней вниз с третьего этажа и тут последовал сильный толчок.
Лейна швырнуло в стену, под ногами заходила ходуном лестница. Кто-то спереди упал, кто-то выдал щит и повторный толчок огласил пространство жутким грохотом, скрипом и скрежетом. Послышался звук, страшный звук.
