Вихрь. Секретарь./8 рассказ из серии/

Циан очнулся, чувствуя боль во всем теле, на языке и в носу кучу пыли, холод и стоны, плачь. Он лежал зажатый обломками от стены, лестницы. Где-то рядом с ним были еще выжившие, но все беспомощно лежали в обломках. Слышался запах крови. И звук страха. Циану и самому было страшно, особенно страшно за детей, так как его зверь обернулся вокруг колыбели. Но что он сможет сделать, если будут повреждения физические? Он даже рукой пошевелить не может, что уж говорить, про изменение позы или группировки тела, для защиты живота. Где-то звонили телефоны, дабы дозвониться до их хозяев. Кто-то ответил на звонок, заливаясь слезами и шепча, что все плохо и дышать тяжело. Сколько он так пролежал неизвестно, но временами сознание его покидало, и он забывался. Потом почувствовал, как его телу перестали мешать обломки, как на живот больше ничего не давит, но ему было холодно и страшно. Плавая на краю сознания, ощущал, как его несли на чем-то мягком, потом уложили на носилки, на лицо одели маску. На периферии зрения видел, как весь в грязи Эви рвался к нему, но его держали крепкие альфы, что-то говоря практически невменяемому парню. После этой сцены сознание померкло. Следующим воспоминанием была каша из образов — длинный коридор, кричащие люди, много раненных, операционная с яркими лампами света и крики докторов, иррациональный холод от отклика, брошенного к детям и полное забытье. Просыпался Циан медленно, тяжело. Во рту трубка, на теле датчики, в руках капельницы, весь в перевязках бинтов, гипс на левой ноге и левой руке. Вся голова замотана. И писк приборов жизнеобеспечения. Застонав, он повернул голову, после чего мгновенно ослаб. Его тут же взяли за руку. Сфокусировав взгляд на том, кто это был, едва смог узнать в плакавшем человеке своего родителя, который как-то тут оказался. Сжав пальцы, слегка помотав головой, привлекая внимание, Циан не понимал, что происходит. Родитель мягко послал ему силы и обессиленный лев принял эти капельки, как пустыня редкий дождь. — Мальчик мой, — родитель гладил его по голове, улыбаясь через слезы. — Маленький мой, живой. — Шептал родитель, аккуратно посылая та́ку сил за та́кой, подпитывая сухой опустошенный резерв. — Все теперь будет хорошо. Циан лишь согласно кивнул головой, едва заметно, после чего вновь заснул. Таких пробуждений было много. Родитель не отходил от него ни на шаг, даже ночью. Он пробыл подле него все время, пока Циан не пришел в себя настолько, что начал узнавать людей вокруг себя, понимать, что ему говорят и самостоятельно дышать. Подняться сам он не мог, поэтому обессиленной куклой лежал на кровати и понимал с каждым днем, что он один. Детей в нем нет. Причем его зверь, скрутившись в клубок не отвечает. Когда набрался сил для нескольких слов, Циан тихо, почти шепотом спросил: — Я их потерял? — получил всхлип от родителя и все понял. В тот момент он был не способен на горе — у него не было на это ни сил, ни эмоций. В очередное пробуждение рядом с ним был не родитель, а Эви. С наложенными на руки повязками, причем одну руку ему загипсовали, а пальцы скрепили шинами, с осунувшимся лицом, заклеенными на щеке и шее пластырями — словно побывал в драке и проиграл. Парень заулыбался видя, как Циан пришел в себя и смотрит на его больничную одежду, тянет носом запах лекарства. — Привет, — расплылся в улыбке Эви и пересел со стулом поближе. — Маленький мой, — мурлыкнул альфа, — рад тебя видеть. — Тоже, — согласился Циан. — Их нет, да? — Нет. — Эви опустил глаза. — Я не успел. — По его щекам прокатились слезы, — спешил как мог, но не успел. — Он положил голову ему на живот и всхлипнул сильнее, — Циан, прости меня, я не успел. Лейн не был в силах его утешить, он лежал переломанной куклой в палате реанимации, едва сумев задышать сам, и просто еще не понимая, что произошло. К нему прижимался альфа, который понимал, что произошло и винил себя, хотя вины его тут не было. Просто было землетрясение и часть города ушла в руины. Самые окраины, но именно там располагались крупные больничные корпуса, где было очень много молодых будущих родителей. Не только Циану, многим не повезло, а некоторым не повезло выжить. Циан выжил, но потерял детей, а вместе с этим и дальнейшую способность к деторождению. Ему провели экстренную операцию и удалили родовой мешок. Он теперь бесплоден как рождающий. Перейдет ли он в фазу самца неизвестно, будут ли у него дети, хотя бы как у отца…трудно судить, особенно сейчас. Из реанимации его перевели в палату интенсивной терапии через три недели как он пришел в себя. До этого было еще слишком рано, к тому же боялись, что он попытается разбить свое ложе, что было практически естественной реакцией зверя на потерю ребенка. Но Циан был сильнее, к тому же он хотел жить. Хотел видеть этот мир своими глазами. К нему несколько раз, еще в реанимации, приходил Тайнар, давал силы, дабы «его царапка» смог встать на ноги. С ним иногда приходила его пара, которая тоже делилась силами, теребила льва, который сейчас был в энергетической коме. И как только зверь очнулся, из реанимации перевели в палату интенсивной терапии, где прописался Эви, наплевав на запреты врачей. Циан удивленно смотрел на его странные раны и поврежденную кисть. На его вопросы тот отшучивался, что мол подпинывал по дороге машину, чтобы быстрее к больнице неслась. Но его сдал как стеклотару Тайнар. Он рассказал, что, когда началось землетрясение, быстро определили основной удар. Это было спонтанное землетрясение, которое крайне редко способны засечь приборы оповещения. По сигналу экстренного оповещения для альф был передан сигнал о помощи и Тайнар, как и все альфы в округе, сорвался с места. И увидел мчавшего наперегонки Эви в лике зверя. Причем мчал он не просто по дороге, как делали многие звери, а шел прямо, перепрыгивая машины, прыгая или пробегая по ним, игнорируя всех и вся. Так мчит только тот, кто идет по нити своей пары, которой грозит опасность — смертельная опасность. Тайнар бросил машину, перекинулся и со своей охраной последовал за ним, так как мчать Эви будет только к кому-то из родных. А так как направление было в сторону больницы, то Тайнар и сам заволновался, ведь в тот день у Циана было назначено последнее обследование. Они прибыли к развалинам и Эви с ходу ринулся разбирать завалы, игнорируя свое тело. Он перетек и выдал силу зверя, круша обломки. Ему помогали, но он словно обезумел. Руку травмировал в ладони так, что почти все пальцы раздробил, когда голыми руками фактически рвал блоки. Если бы не он, то пострадавших нашли бы нескоро. Это была дальняя лестница, да еще и три этажа обвалились на них. Из двадцати человек в живых осталось семеро и Циан среди них. Остальных задавило, а один истек кровью. Если бы еще пара часов, то и Циан умер бы от кровопотери. Когда его вытащили, Эви пришлось усыпить, потому что он рвался к раненной паре, игнорируя то, что его руки превратились в кровавую кашу. Рассказывая, Тайнар ждал реакции. Но Циан только кивал головой и говорил, что Эви безрассудный мальчишка. А дальше потекли дни восстановления. Эви ждал что Циан его начнет обвинять, так как его главная задача защищать свою пару была нарушена. Тайнар ждал срыва, так как прекрасно понимал, что значит потерять ребенка. После того, как он получил первенца, узнал, как пахнет ребенок, его энергетический аромат пробил альфу до костного мозга, он и помыслить не мог, что это такое — потерять ребенка. Родитель Циана ждал, что сын хоть немного придет в себя, что это горе не застелет его разум. Сам же Циан еще не до конца понял, что же произошло, да и находящийся в энергетической коме зверь как бы заморозил все переживания, защищая разум от волны боли потери. Нет, конечно зверь уже очнулся, но вот его эмоции, они так и остались под морозом зверя. Потихонечку он шел на поправку, а его работодатель стал передавать ему задания, дабы он отошел быстрее, занимаемый делами. И это приносило плоды. Циан фокусировался на работе, процедурах и вскоре был способен выйти из больницы. Единственно что настораживало врачей, так это его полностью сухие глаза. После того как он узнал, что потерял детей, он не пролил ни слезинки. Это было шоковое состояние, которое не могли снять никакими препаратами, а ушедший в кому зверь и вышедший из нее, не снял мороз с эмоций. Врачам пришлось даже провести специальный тест на его вменяемость и способность самостоятельного принятия решений. Мало ли какой нервный срыв может быть после выписки. Циан прошел тест не на отлично, но прошел его. Врачи остались довольны, ведь его внешняя холодность была напускной и так ему было легче преодолеть горе, поэтому его вскоре выписали. Ходить он еще не мог, так как был в гипсе. И вновь Грен стал его мамочкой вместе с родителем, которому пришлось вскоре уехать, но он звонил каждый день. На этот раз на него не шипели. Раз в один-два дня приезжал Эви, который стремился быть ближе, но Циан сейчас ничего не хотел. Никого не хотел. Время текло, люди жили, а Циан словно замер. Стремления Эви пропускались мимо, попытки тоже. На разговоры о том, что они потеряли, Циан смотрел безразлично и холодно. Из них двоих не выдержал Эви. В отличие от Циана, он боролся с угрызениями совести, ведь он альфа, он был обязан защищать, был обязан быть рядом. А его не было. И эти угрызения совести, когда на него смотрят бездушно, когда не хотят поговорить, выслушать, они съели Эви изнутри. Сказав, что так больше не может и ему нужно время, парень просто сбежал. Даже семья не знала где он. В этой трагедии пострадал не только Лейн, но и Эви. Детей он хотел. Сильно. И прилагал усилия, терпел выходки в начале беременности от несносного Циана, добился примирения с ним, и был готов на руках носить, когда тот стал ему мурлыкать. Но…трагедия случилась, и внешне сильный альфа был просто не готов увидеть опустошенного Циана. До снятия гипса, он пытался его растормошить, пытался даже вызвать агрессию, но все натыкалось на стену льда. Эви не сдался, нет. Он был обязан привести в порядок собственные мысли, иначе будет катастрофа. И побег для него лично, это был оптимальный вариант, дабы вернуть себе подобие равновесия, примириться со своими демонами, иначе он помочь Циану не сможет, как бы ни старался. Циан услышал плачь рядом с собой и словно очнулся. Какая-то тонка нить натянулась и чуть не лопнула, от чего он вздрогнул и его слух уловил детский плачь, который до этого доносился до него как через вату. Он стоял в этот момент в лифте, поднимался домой после работы. Рядом стоял молодой родитель, который быстро достал малыша из коляски и начал его убаюкивать. Эта картина пробила по нервам, да так, что Лейн чуть не взвыл стоя рядом. Молодой родитель вышел на три этажа раньше, толкнув коляску перед собой. Циан остался в лифте. Его бил озноб, все нутро скручивалось в тугой жгут и грозило лопнуть, перебивая что достанет. Как вышел и добрался до квартиры, да даже до спальни — не запомнил. Он свернулся в клубочек и тихо завыл. Хотелось просто сдохнуть. Слезы потекли ручьями, а зверь в нем истошно кричал, об утрате, вместе с человеком. Трагедия догнала его через четыре месяца после произошедшей физически. Выпустив когти, впившись в свои бока, до крови разодрал кожу, при этом располосовав пальто и пиджак, сорочку. Он рычал, кричал и выл. И никого рядом. Сколько времени он пробыл в таком состоянии судить трудно. Система оповещения в доме, набрала код активации и вызвала помощь. Медики прибыли довольно быстро. Нашли хозяина квартиры на кровати, всего в крови, с частичной трансформацией, которая начала мерцать. Быстро поставили блокировку, расцепили его руки, которые до сих пор рвали кожу по бокам, располосовав ее до костей. Экстренно вколов еще несколько уколов, уже имея на руках данные о пострадавшем, добавляли ему уколы от спазмов, которые ставили в запястья, так как пальцы у него свело судорогой и трансформой, делая их похожей на клешни хищной птицы. Бригада из четырех человек быстро работала, но им все равно пришлось удерживать начавшего биться в судорогах тело. Справившись, не без пропущенных ударов, привязали к носилкам, разжали челюсть и вставили специальную кислородную маску, с усиленным язычком, дабы не перекусил. После этого вынесли его из квартиры, спустились вниз и повезли в больницу. В больнице узнали, что у него фаза рождающего не сошла на нет. И сейчас идет течка. Из-за удаления родового мешка она не исчезнет, если фаза рождающего не перешла в фазу самца. Течка активируется не из-за наличия родительского мешка, а из-за строения родового канала. И у пациента была течка, плюс он отошел от шока, а причины были неизвестны, чтобы провести с ним работу психологам. Правда о психологах сейчас было говорить рано — пациента привязали к кровати, ему поставили сразу две капельницы на подавление трансформации и ослабление влияния на тело течки. В состоянии близком к овощу он пробыл три дня. О том, что Лейн попал в больницу, в офисе узнали из-за прибывшего листа отчет-чека из больницы. На второй день его госпитализации в больницу прибыл Тайнар. Узнал, что и как произошло, получил заверения, что не допустят его попытки суицида, и будут держать в курсе, когда он придет в себя. И вот третий день закончился, Лейн вернулся в сознание. Вернулся и понял — он в глубокой заднице: его детей больше нет, альфа сбежал сдавшись, был приступ неконтролируемого горя и трансформации. Теперь его наверняка запишут в группу риска и будут беседы с мозгоправом. А еще работа. О работе беспокоиться не пришлось. Приехал Тайнар, поболтали, альфа в его лице даже прижал к себе и погладил по голове, после чего сообщил, что все у них в офисе хорошо, а его ждут с нетерпением. После пробуждения были процедуры, разговоры с психологом и потекли унылые дни. Затем выписка и карусель. Семейство Рулифов навещало его в больнице, навещало после нее. Но, через месяц Циан признался, что видеть их сейчас больно. Его поняли правильно и попросили не вычеркивать их из жизни. Лейн сказал, что не обещает, но не будет специально ничего пакостного делать. Эти слова не относились к его поведению по отношению к себе и окружающим. Он сорвался с цепи. Днем работа, вечером клубы, дискотеки, вино и беспорядочный резкий секс. Он не заводил любовников, он просто брал понравившегося кота и пользовал в течение вечера и части ночи, потом уходил. На работе стал невыносим. Нет, он конечно не орал, не повышал голоса и не оскорблял, но заставил ходить на цыпочках даже тех, кто ранее бродили вальяжно. В ответ его несколько раз пытались оприходовать, но победителем оставался все равно он — с меткой Циана ходило больше десятка альф. Эви вернулся, но его погнали прочь. Даже кинулись в драку. Циан воспринимал болезненно его появление и атаковал, не дав слова сказать. К чести Эви, он не ударил в ответ. Ушел. В тот же день Циан напился настолько сильно, что домой не попал. И на работу тоже. У него началась течка, а рядом ошивающийся самец воспользовался моментом. С четырех дней срок цикла сократился на два, но и этого хватило. Циан очнулся, как раз тогда, когда его вжимали в диван в какой-то гостинице, удерживая за волосы, с силой загоняя в него член. Застонав, ощутил, как его выгнули сильнее, потянув за волосы. Укус в шею, попытка вывернуться из рук, и тут же жесткие толчки — альфа давил и подавлял. Потом повязал. Циана затрясло, зверь испугался, и течка резко пошла на убыль. — Тише, не бойся, — шепнул на ухо альфа, ласково поцеловал в шею. — Ты сам хотел жестко. Я начал ласково, но ты покусал. — Я мог просто не хотеть тебя! — рыкнул Лейн. — Хотел. — Уверенно мурлыкнул альфа. — Просто не хотел нежностей. Я с тобой уже почти двое суток. Если бы ты не хотел, думаешь я бы залез на тебя? Сейчас просто не бойся, я могу быть ласковым. — Альфа чуть приподнялся на локтях перестав с силой давить на него. Языком нежно прошелся по холке, лизнул шею, обвел кончиком кожу мелкими кругами, поцеловал кожу и пососал мочку уха. Через несколько минут эти нехитрые движения успокоили его, заставили затаиться и проснуться желанию, ощущая пульсацию узла. — Котик, я тебя не метил. — Нежно шепнул альфа. — И сейчас не помечу. Расслабься. И Циан расслабился. После этого был полноценный секс, когда самец отдохнул и вновь полез. Лейн его не останавливал и в какой-то момент просто прижался всем телом. Ему не хватало тепла, настоящего и сильного плеча, чтобы просто прижаться. Альфа не спрашивал, что случилось, хоть и понимал, что просто так напиваться и шататься такой котик не стал бы. Да и его шрам, который остался на животе, мог поведать много — от тела не пахло котятами, а след свежий, не больше года. Когда проснулись, Лейн молча стал одеваться, так как ему нужно домой. — Встретимся? — спросил альфа, стоя перед дверью, уже одевшись и готовый покинуть номер. — Нет. — Циан покачал головой. — Будь осторожен. — Альфа погладил его по щеке, потом прижал к себе и добавил. — Ты ведь знаешь, что ты выше блядства. Не веет от тебя шлюшкой, поэтому бери себя в руки и перестань делать вид, что проблема есть только у тебя. У него тоже она есть. — Что? — подняв глаза, Циан удивленно уставился на незнакомого альфу, который провел его через вторую течку после трагедии. — Ты звал его по имени и плакал. Поверь, если он был рядом с тобой, то и он потерял, как и ты. И у него тоже есть проблема. И ее надо решать. Альфы тоже могут быть слабыми в каких-то вопросах. Циан не ответил. Не хотелось сотрясать воздух перед незнакомым человеком, что-то объяснять, защищаться. Не время и не место, не тот человек и нет желания. Все просто. Домой он вернулся поздно ночью. Расстался он с тем странным мужчиной еще днем, но до вечера гулял по парку. Смотрел на ходивших по зимним дорожкам счастливых родителей, которые то коляски перед собой катили, то с малышами на руках гуляли, или за руку держа. В этой части парка всегда было много детей. Раньше он этого не замечал. Сейчас видел только их. Видел и было очень больно. А еще осознание того, что его бросили — оно было острее всего именно сейчас. Эви вернулся чуть больше двух дней назад и тут же взбаламутил всю боль, словно пырнул его раскаленным ножом. Его прогнали, и он ушел, не дернул изо всех сил, не заставил выслушать. Сдался. Такой же слабый, как и другие, кого Циан пользовал все последнее время. Нет той силы, которую он ему показывал. Сдулся альфа, нет больше защищающей могучей спины. Циан один, как и всегда и рассчитывать больше не на кого, только на себя. Ну, как всегда, как обычно, как и ожидалось. Он привык к подобному. Выйдя из лифта, свернул по коридору к себе и замер. Эви сидел у двери на полу. Дремал. Осмотрел его Циан и такое зло взяло, что не успел сдержаться. Эви отлетел от пинка, когда Лейн нервно проводил по замку ключом и дергал на себя дверь. Альфа встрепенулся, среагировал быстро и не дал закрыть дверь. Просочился следом. — Пошел вон! — зарычал Циан. — Нет! — захлопнув дверь, Эви пошел на него. — Я никуда не пойду, пока мы не поговорим. — Нам не о чем говорить! — рыкнул Лейн, выпуская когти. — Ты ушел, иди дальше. Решил, что с тебя хватит, поздравляю, свободен! — Я не решал, что хватит! — процедил сквозь зубы Эви. — Да? — ядовито выплюнул Циан. — И ты не сбежал, поджавши хвост? Не бросил меня, когда помощь засадившего мне котят самца так была нужна? Это я значит слепой, и ты все время за руку меня держал, да? И это я тварь неблагодарная, слепая и дурная, да? — А что мне надо было делать?! — заорал Эви. — Я тоже детей потерял!!! — он трансформировал пальцы, глаза и зубы. — Не ты один лишился их. Я, блядь, альфа! И я не смог, тупо просто не успел!!! Ты понимаешь?! Не подумал, не успел, не защитил! Смотреть в твои пустые глаза, видеть твою тень и знать, что я, твой альфа, виноват! И ничего тебя не возвращало. Ничего! — орал Эви, по щекам текли слезы. — Чтобы я ни делал, ты был привидением, памятником самому себе! А я ничего не мог! Ни защитить, ни тупо вернуть. Ничего! — рассек руками воздух, подведя итог. Он стояли друг напротив друга и испытывали шквал эмоций — от жгучей боли и до ошеломления. — Мне с рождения внушали, что я защитник, что я сильнее, что я беру всю ответственность на себя. — Эви раздраженно вытер скатившиеся слезы вдоль носа, — и должен, обязан хоть кровью харкая, но исполнить свой долг. — Он осмотрел замершего Циана. — Ты ведь не понимаешь, что я был обязан сделать, завершить. А я тупо не смог. Вот просто далеко было. И все. Их нет. И тебя тоже. А у меня все нутро сводит и режет. И что делать? Лечь рядом и сдохнуть, да? Или попытаться выправить нутро и забрать свое? — Я тебе не принадлежу. — Процедил сквозь сжатые зубы Циан — его не волновало то, что испытывает Эви, просто потому что свое собственное нутро испытывает жгучую боль утраты и ощущает предательство, когда его бросили. А в этом состоянии он мог говорить только злыми словами, жалящими и никакой жалости, ведь когда ты зол, разницы кто перед тобой практически нет. — Потому что не хочешь и боишься потерять свободу. — Эви усмехнулся на зарычавшего Лейна. — Даже сейчас ты щеришь пасть, потому что считаешь меня виноватым в том, что больше не будет детей. — Не сравнивай меня с истеричными неврастениками. — Зарычал Циан. — Я прекрасно знаю из-за чего больше не смогу родить. — Да? — тихо спросил Эви. — А если бы я не был с тобой в тот цикл, ты бы не поехал в тот день в больницу. Ни правда ли? Циан вздрогнул. — Что? — Ты ведь думал про это, так? — Эви болезненно улыбнулся. — Недостойный альфа, поступил бесчестно и ты теперь не сможешь больше иметь детей. Так ведь? — Я так никогда не думал. — Звеня от ярости голосом, Лейн был готов бить его, пока в головенке не прояснится. — Не надо решать за меня и вменять мне то, чего нет на самом деле. Ты сбежал, бросил меня, когда был особенно нужен и сейчас пытаешься всю вину переложить на мои плечи. — Я не сбежал. — Эви опустил голову. — В тот день я пошел в Храм, а очнулся через три недели. Мой зверь грыз ложе, каждый раз, когда ты смотрел этим пустым обвиняющим взглядом. Альфа не справился, для чего ему тогда жить. — Он болезненно улыбнулся. — Это ведь наше кредо. Кредо защитника. Когда нет того, кого защищаем, для чего сам защитник? — Что? — Циан, неосознанно шагнул к нему и вцепившись в его руку, скользнул к… Отшатнувшись, Лейн осмотрел его новыми глазами — лишенные злости, словно пелену сняли. Это был не тот Эви, которого он знал. Болезненная худоба, неясные едва заметные тени, глаза больше не блестят, потускнели. А его тигр был в искусственной коме. И тоненькая нить, что связывала их до сих пор, с его стороны покусана, едва держится. До Циана дошло, что привело его самого в чувство. Эви умирал и это остаточная вибрация пробила его шоковое состояние, вернула назад. В теле парня была чужеродная энергия, колоссальных размеров. И она уходила в никуда с поразительной скоростью. Ложе тигра расколото и держится на честном слове. И жив он только потому, что его зверь не двигается и даже не в сознании. Испугавшись, Циан достал телефон, обхватил руками и прижал к себе начинающего слабеть Эви, набрал номер телефона. Ему ответили сразу. — Добрый вечер, Циан. — Моисе, приезжайте, немедленно! — потребовал он. — Что случилось? — встревоженный ответ. — Эви, он здесь…его ложе… В ответ сброс вызова, а Эви потянул Циана вниз, практически оседая на колени. — Нет, не на пол. — Обеспокоенно затараторил Циан, перекинув его руку через плечо, — идем, идем со мной. Он повел его к ближайшему горизонтальному лежаку в виде дивана, медленно уложил и сел рядом. Лицо у парня побледнело, а силы, переданные из Храма, они таяли с пугающей скоростью. У Циана затряслись руки. Потерять еще и Эви, это было слишком. Занятый своей проблемой, своим горем, он совершенно забыл, что для альфы, который теряет того, кого защищал, это приравнивается к смерти. Если кому-то из его семьи плохо, из тех, кто ближе всех, а особенно пара и дети, альфа испытывает болезненные спазмы, стремится прибыть на место, где его семье плохо и нейтрализовать это всеми своими силами. В этот момент остановить его нереально. Он трансформируется, прет напролом и игнорирует опасность для себя самого. Остановить или нанести ему вред в это время невозможно. Но…если альфа не сумел защитить, не смог прибыть вовремя и сделать все что было в его силах, он начинает угасать. Для него невыносимо видеть, как его пара страдает, а если пара становится эмоционально овощем, не редко его альфа погибает раньше пары, а это тут же обрывает жизнь и травмированной пары. Сейчас это происходило с Эви. Он винил себя не столько за то, что не успел раньше к месту катастрофы, а за то, что не сдержался и дети были зачаты. Если при катастрофе его вины не было, то вот тут она напрямую была его. И Циан был в шоке, не понимал, что происходит с ним, а сейчас перепугался настолько, что непроизвольно вбухал половину своих сил в пустеющий резерв. Через сколько прибыли родители Эви судить трудно, просто раздался звонок и вздрогнувший Лейн поспешил открыть и впустить тех, кто прибыл. На пороге сказал в каком направлении идти и два зверя метнулись туда, не перетекая в ипостась человека. За ними прибыл, примерно через десять минут, Ладуш и его супруг. Циан смотрел, как потерявшему сознание сыну помогает родитель и отец. Смотрел несколько минут и тихо проговорил: — Перенесите его наверх. Здесь неудобно плести. Ладуш только кивнул и потрепал за плечо брата, передал слова хозяина квартиры. Тот, почти не понимая слов брата, только согласно кивнул и они вчетвером подняли Эви, перенесли его в спальню. Циану там делать было нечего, поэтому он, дабы успокоиться, принялся готовить. Восстановить ложе взрослого зверя, тем более альфы, не так-то просто для бет, даже для четырех особей. Примерно через час приехали братья Эви. Они поздоровались с открывшим им дверь Лейном, были приглашены в дом и быстро поднялись наверх, помогать. В семье, к сожалению, в первом круге, то есть родители и братья, нет больше альфы, Эви единственный. Был бы альфа, плести было бы легче и столько людей не потребовалось бы. Но альф нет, беты слабее и должны постараться сделать все хорошо. Шесть часов они трудились, восстанавливая ложе, Циан несколько раз поднимался на верх и забирал кого-нибудь из отдыхающих с собой, покушать, умыться, просто отдохнуть от напряжения, царившего в спальне. Его благодарили и с аппетитом ели, после чего возвращались, присылая следующего голодного и обессиленного члена семьи. Рассвет встретили дружно, сидя за столом на кухне. В спальне остались только родители. Циан налил им выпить, поставил жирную и пряную закуску. Пили молча. Обвинять Циана никто не собирался. Это их естественная реакция, когда имеет место быть потери потомства. Будь они чуть больше похожи на зверей, что в них находятся, ничего подобного не происходило бы. Но они люди, они более открыты и больше ранимы, если дело касается создания новой жизни. И в отличие от тех, кто не имеет духовного зверя-защитника, способны совершить самоубийство без банальных таблеток, веревок, бритв — расколов ложе зверя, человек погибает за считанные дни. Такие травмы заметить очень трудно и спасти зачастую практически невозможно, если не знаешь где именно эта рана и есть ли она вообще. У Эви все ложе в трещинах, тут и смотреть, выискивая, не надо, бери и собирай. Лейн выпил с ними. Что и говорить, он испугался. Смерти ему не желал и не винил в потере котят. Винил в том, что бросил, но эти обвинения были из-за своего собственного состояния, когда нуждаешься и не получаешь поддержки. Ему она была тогда очень нужна, а Эви ушел. Вот в этом винил. А в том, что они зачали, Лейн не обвинял Эви, хоть Эви так и сказал, но Циан не винил его, он действительно не обвинял и был счастлив носить его детей. Даже за то, что покрыл в течку, доверие порушил — даже за это не винил. Вот здесь и сейчас, сидя и приходя в себя, медленно осознал, что хотел именно от него ребенка. И был счастлив. Рядом с ним, ощущая его деток в себе, он был счастлив. — Ладуш, — позвал вошедший родитель Эви, — мы закончили, давайте собираться. — Хорошо. — Встав, мужчина пошел на выход, проходя мимо зятя, поддерживающе похлопал по плечу, чуть задержав руку и слегка сжав пальцы. Родитель Эви мягко кивнул ему головой, чуть заметно улыбнулся. Ладуш вышел, пошел к остальным, оставив Лейна и зятя наедине. — Циан, — родитель улыбнулся, — благодарю, что позвал. У Лейна округлились глаза, потом он зарычал: — Даже думать так не смейте! Я бы никогда Эви смерти не пожелал! Родитель растерялся и не зная куда деться от стыда, опустив глаза, пробормотал: — Извини. — Дурная натура! — зашипел Циан. — Один решает, что я про него думать должен, другие вменяют смерти ему желать — вы вообще умеете не решать за других как им думать и чего желать?! — Циан, я… — родитель заткнул рот рукой, — прости, я…прости. — Дурная голова, — прошипел Лейн и подойдя прижал к себе. — Люблю я вашего сына и никогда ему не стал бы вредить. — Прости. — Расплакался родитель и уткнулся лицом ему в плечо. — Прости. — Все хорошо. — Циан погладил его по голове, спине, увидел встревоженного старшего сына и покачал головой, тот кивнул и ушел, не мешая им. Истерика прекратилась быстро. Это был отходняк от понимания того, что сына чуть не потерял. Циан налил ему трижды по полной стопке, заставил выпить и заесть выпитое. Их не тревожили. Самцы семьи скромненько ждали за пределами кухни. Даже Моисе не вошел. Родитель и извинялся, и плакал, и вновь извинялся. Он прекрасно понимал, что его сын любит этого человека, что сидит перед ним. Любит настолько, что его зверь не видит никого, кто был бы воспринят как родитель его детям. И плакал потому что этот человек, что сидит перед ним…любит его сына. И детей у них теперь не будет. Никогда. Циан налил ему и себе. Выпили. Посидели молча. Родитель Эви успокоился, отошел от страха, от перенесенного ужаса за сына, от резкого оттока сил. Сейчас ему нужно хорошо поспать, а еще лучше крепко вжаться в тело своего мужа и получить законные ласки. Циану и самому не помешало бы второе получить, но его альфа в данную минуту овощ. Медленно завершив мелкую попойку, Лейн мягко повел родителя на выход и услышал, как самцы говорят ну совершенно несуразную вещь. — Он никуда не поедет. — Вклинился в разговор и встал так, что лестница наверх оказалась за его спиной, под его защитой. — Циан, мы бы не хотели доставлять тебе еще больше хлопот, — начал Моисе. — Он не едет. — Упрямо заявил Лейн и даже раскинул щит, готовый драться. — Моисе, — родитель положил руку ему на спину и шепнул на ухо, очень тихо, что никто ничего не смог разобрать. — Эви остается, не настаивай. — Добавил он, глядя супругу в глаза. — Хорошо. — Моисе сдался, кивнул головой. — Циан, мы вечером подъедем, посмотрим, как срослось и не надо ли еще подправить. — Родитель улыбнулся теплой улыбкой. — Тебе сейчас поспать надо. Иди отдыхай. И мы поедем. Лейн только кивнул головой, провожая их, закрывая дверь и стремительно ринувшись наверх. Ступеней как не бывало, коридор остался позади, дверь даже не заметил…в голове каша, в сердце тревога и только глаза могут успокоить, что он тут. Влетев в спальню уставился на лежавшего в кровати молодого альфу. Цвет лица улучшился, но еще бледноват. От тела ощущается хорошая энергетическая волна — семья постаралась на славу. Его укрыли, но перед этим полностью раздели. Так передавать энергию проще и быстрее. Все братья, это Циан осознал сейчас, вниз спускались раздетыми по пояс. Родители же, скорее всего, обнажались полностью. Вспомнив, какое тело у лежавшего перед ним человека, Циан непроизвольно сглотнул слюну. Быстро раздевшись, причем стянул все, даже белье, юркнул под одеяло и вжался в горячий бок, обхватил его рукой и закинул ногу. Аромат, который шел от его кожи, он пробивал по нервам и бередил желание, а также дарил умиротворение. Циан уснул. Забыл про все на свете и то что на работе не был два дня. Спал как младенец. А его лев, аккуратно пробрался к тигру и лег наполовину на него, звучно мурлыкая, согревая, даря свое тепло. Несколько часов грел озябшего бальса, терся мордой, будил его, заставлял остаться рядом. Циан же все теснее и теснее прижимался, чуть ли не на него залезая всем телом. Проснулся будучи практически полностью на спавшем Эви. Присмотревшись к практически здоровому цвету лица, исчезнувшим темным кругам, Лейн ласково поцеловал его слегка сухие губы. После поцелуя медленно и неохотно слез с теплого местечка, вылез из постели. Пошел в душ, принял бодрящий, контрастный, после чего оделся и побрел на кухню. Надо было поесть, да и прибраться. В двери позвонили. Циан глянул на часы и пошел открывать. Скорее всего это родители Эви. Дошел до преграды, разделявшей его и гостей, прокрутил замок, плавно толкнул и замер. Там, по ту сторону порога, были другие гости. Чета Алой. Тайнар и Кристофер. — Привет царапка. — Заулыбался Тайнар и вошел, не ожидая особого приглашения, втягивая и свою пару. — Здрасти. — Кивнул головой Лейн. — Какими судьбами? — Ну, кое-кто забил на работу, забыл зарядить мобильный, давно вырвал провод телефона домашнего. Мне дальше перечислять? — усмехнулся альфа буром перший по дому Лейна в сторону кухни. — О, бухаем-с? В честь чего праздник? — Тайнар, не веди себя как скотина и скажи, что ты волновался. — Подал голос Кристофер. — Малыш, — Тайнар развернулся к супругу и посмотрел на него возмущенно-умоляющим взглядом. — Циан не обращай внимание, — Кристофер сел на стул, осмотрел недопитую бутылку, — этот серьезный альфа просто не в силах сказать, что волновался за тебя, в силу своей натуры и копии ее с Аравеля. Тот тоже, если волнуется за кого, то трещит без умолку. Циан поставил чайник, посмотрел, что есть в холодильнике и улыбнулся сладкому рулету. Достал его, убрал со стола стопки, расставил чашки для чая. — Кого-то ты градусами, а нас чайком. — Съязвил притихший альфа, который не стал одергивать своего супруга, так как здесь не было людей, перед которыми он был просто обязан быть непоколебимым и циничным альфой — здесь и сейчас можно было показать им такого, каким был, ибо они те, перед кем Тайнар мог быть полностью самим собой, иметь слабости и недостатки. — А кому-то это было очень нужно, тебе же, — он глянул на ключи, которые Тайнар вертел в руках, — даже пробку от бутылки лишнее. — Ну, так это поправимо. — Улыбнулся он, а сам внимательно вглядывался в его лицо. Причем не только он, но и Кристофер. Тот вообще носом все потягивал и настороженно поглядывал на Циана. Циан же ощущал, как омега таури прощупывает окружающее пространство, ищет что-то, что заставило его пропасть. — Не стоит. — Лейн налил чай по чашкам, присел на стул. — Расскажешь? — Тайнар осмотрел его внимательно, почесал бровь. — Твоя нить вибрировала вчера, но не так чтобы я кинулся на поиски, но знаешь, я волнуюсь. Крис прав, я действительно волнуюсь за тебя. В последнее время ты как с цепи сорвался, не остановить. А тут пропал на два дня, телефон выключен, дома тебя нет. Я даже парней напряг, последить за обеими твоими квартирами. Сказали, что ты до ночи по парку бродил, а потом домой. Но на работу не пошел. Лейн посидел, помолчал. Сделал несколько глотков. — Я вчера понял, что люблю этого мальчишку. — Он не поднял глаз, смотрел строго в чашку с чаем. — На все плевать. Люблю и все тут. Любит ли он также, не знаю. Детей у меня больше не будет. И семья из двух человек…не знаю, сможет ли он сам так. И за него решать не хочу и признаваться страшно, что привяжу его, а может там, в будущем у него будет семья. Не я, но с детьми. Может у него эта охота просто из-за гормонов взыграла и все. Ну попался ароматор с характером, а он не повелся на запах, как юнец, вот и вылилось все в игру — соблазни и покори. — Думаешь, что парень просто из-за твоей способности так тотально преследовал тебя? — спросил Тайнар. — Не знаю. — Циан покачал головой. Хотелось плакать, даже выть. — Я думал он меня бросил. — Ну, побег его понятен. — Кристофер отпил глоток. — Ты не реагировал, он считал себя виноватым. Не все альфы, да и не альфы, могут вынести подобного давления. Кто-то ломается, и даже с виду крепкие не избегут подобной участи. — Я тоже думал, что он сбежал. — Циан усмехнулся. — Тайнар, скажи, что думаешь. — И послал ему дымку их ссоры, а потом всего что было, даже то, что не разрешил забрать Эви домой. Тайнар, получив отчет-дымку, чуть не задохнулся, вскочил, заходил по кухне, усмиряя свое нутро. Кристофер сидел тихо, как мышка, так как по нему ударила волна, идущая от супруга. Волна по нити пары, которая сигнализировала сразу и о тревоге, боли, волнении, страхе и воющей тоске, дерущей душу. Минут десять альфа метался по комнате, несколько раз умывался, попил воды, возвращая себе трезвость и ясность ума. Когда он пришел в себя, вернулся за стол и посмотрел на Циана. — Царапка, налей. Лейн не стал ничего говорить. Он просто встал, достал убранную бутылку, налил ему рюмку. Тайнар выпил. Посидел, помолчал, попросил еще. Вновь выпил и закусил. Его не торопили. Циан знал почему он так отреагировал, а Кристофер нет, но понимал, что сейчас нельзя торопить. Еще несколько минут в тишине и альфа выдал итог. — Признайся ему. Он от тебя не отстанет. Бесполезно. Его зверь считает тебя не просто парой, а супругом. — Нежно улыбнувшись, посмотрел на Кристофера, — если бы я считал также до того, как мне показали, что я теряю, первенец не был бы моей виной. — Перевел взгляд на друга-брата, — Циан, я не знаю, однолюб он или нет, но ты его пара. Для него ты пара и поэтому он сделал то, что сделал. Если ты сам хочешь, чтобы он был твоим, бери его в охапку и никуда не отпускай. Он и не уйдет. И другого в будущем искать не хочет. В ответ только кивок. Тайнар попросил еще рюмочку, позвонил своим людям, чтобы прислали шофера. Для него, выпить и сесть за руль — преступление. Равно как и для всех водителей, которые получили права. Этакое воспитание, вживленное в них на генном уровне. Ведь травмировав или убив пешехода, ты можешь убить не только его, но и его пару, что ждет ребенка, или ощутившую потерю по нити и кинувшуюся на поиски. Убивая одного, практически всегда затрагиваешь и второго, поэтому алкоголь и педаль газа несовместимые вещи. Даже незначительные для взрослого альфы три рюмки заставляют вызывать такси или шофера, как сделал сейчас Тайнар. Кристофер с любопытством смотрел на супруга, которому сказали, что дома все расскажут. Он сидел и попивал чай, как понимающий и принимающий право безмолвия ситуации здесь и сейчас. В дверь позвонили. Циан извинился и пошел открывать. Через пару минут на кухню вошел Моисе Рулиф. Увидев гостей Циана, поздоровался, пожал руки. Немного перекинулись парой слов. Отец извинился и ушел в спальню, где спал его сын. Тайнар засобирался, так как прибыл шофер. И не просто шофер, а сам Грен, который отирался тут поблизости по просьбе начальства. Уже у входной двери, Алой посмотрел на Циана и мягко сказал: — Царапка, давай завязывать, хорошо? — Угу. — Кивнул Лейн. — Правда, хватит уже себя терзать. — Он положил руку ему на плечо и улыбнулся. — Как старший брат говорю — хватит. — Спасибо тебе, — Лейн подошел и обнял, прижался и договорил, — вам обоим я очень благодарен. — Отпустив Тайнара, обнял и Кристофера. — Извините, за то, что вел себя как последняя скотина. — Ну, тебе положено быть гремучим и кусачим. — Тайнар обнял Кристофера, погладил пальцем его плечо. — Как все образуется, давайте к нам, обед устроим. Да и, — он кивнул в сторону спальни, — даю два дня на отоспаться. Дейн пока отдуваться будет. — Хорошо. — Циан улыбнулся, — вернусь с новыми силами. — Ладно, мы пошли. — До встречи. — Улыбнулся Кристофер. — Да, до встречи. — Циан прикрыл дверь, нежно улыбаясь. Вот ведь как бывает, ненавистный начальник, от которого терпел его закидоны и приставания, даже квартиру в честь отводного из-за ошибки альфы получив, а в итоге приобрел члена семьи. Они не родные, но братья. Названные, и пекущиеся друг о друге. Вся гонка за Кристофером проводилась под кураторством Циана, который в первое время задевал альфу такими едкими замечаниями, каких ему никто не осмеливался делать. А тот в ответ поддерживал его самого, когда наступил у него период нервов — Эви поплакал, пока протаптывал дорожку к нему в течение первых месяцев беременности. И вот опять, на правах старшего брата волнуется, даже приехал расспросить, а не тупо вызвал на ковер отчитать за неявку на работу. Мог ли Циан представить себе, что тот блядун из бара, который терроризировал барменов своими заигрываниями, станет его боссом и в итоге энергетическим братом? Названным и самим считающим себя семьей. Заулыбавшись, Циан прошел к спальне. Вошел через открытые двери и залюбовался тем, как Моисе, раздетый по пояс, прижимает к себе сына, а его супруг плавно водит руками по вискам. Они явно поправляют недочеты, сращивают незамеченные ранее трещинки. Решив им не мешать, вышел и вернулся на кухню. Такого дикого голода у них не будет, как утром, но покушать надо. И чем сытнее будет пища, тем быстрее вернуться силы. Когда родители вышли из спальни у Циана все было готово. Он пригласил их покушать, и они не отказались. Сели за стол, несколько минут молча насыщались, да и Лейн с ними за компанию. Потом Моисе сказал: — Мы все вернули, но тигр не реагирует. — Он был грустным, так как это не было хорошим знаком. Он мог очнувшись, просто взять и разбить все уже осознанно. — И, боюсь, что… — Не тронет. — Покачал головой Циан. — Не позволю. Попытается, сам его возьму. — У него глаза блеснули решимостью. — Уж это его быстро заставит думать. — Циан, — улыбнулся родитель. — Эви это не оценит. — А мне плевать. — Лейн вонзил вилку в мясо и усмехнулся, — у него пути назад нет. Сам виноват, что приручил. Родители переглянулись и молча сговорились. Доели сытный ужин, засобирались домой, но на этот раз не заикались о том, что сына заберут. Им бы все равно его не отдали. Ручонки у Циана загребущие, коготки наточены и весь в азарте. Бесполезно даже пытаться — порвет и не заметит. Даже не сделает скидку на то, что родители. Все, Эви теперь его, он принадлежит Лейну, а Лейн своего из когтей не выпустит, даже если слезно молить будет тот, кого он удерживает. Когда родители Эви уехали, Лейн поднялся наверх и полез на кровать. Спать он будет еще часов двенадцать, не меньше. Такие травмы более чем серьезны и как только он очнется, его отвезут в больницу. Там пропишут укрепляющие средства, проверят на целостность ложе, после чего поставят на учет и будут требовать явки каждый месяц. Ведь бывает так, что не заметил трещинки, а она возьми и разрастись из-за стресса или еще чего. Поэтому в течение года он будет наблюдаться у врача. Циан опять разделся до гола, залез на кровать, прижался к теплому телу, у которого температура спала, став нормальной, и блаженно выдохнув быстро уснул. Эви просыпался толчками. За несколько раз, но неизменно опять засыпал. Ему казалось, что рядом кто-то был и ледяной холод, что сковывал его, таял от присутствия этого неизвестного. Когда он все же проснулся полностью, было утро, но вокруг царил полумрак из-за занавешенного окна. Нюх и слух были еще плохими, как через вату, но зрение вернулось все. Медленно попытавшись сесть, потерпел фиаско. Сил не было. Совершенно. Осмотрев пространство, что ему было доступно, очень медленно и не веря признал спальню Циана. А потом вернулся нюх, и он ощутил его присутствие. Слух уловил шаги. Дверь плавно скользнула и в комнату вошел тот, о ком подумали. — О! — заулыбался он лучезарно, — проснулся! — Что я тут… — Эви прикрыл глаза, сглотнул, так как в горле было сухо. — Спишь. А что не так? — Циан подошел, полез на кровать и лег рядом. А дальше просто ошеломил его, закинув руку и ногу, мурлыкнул, — мой альфочка. И замурлыкал. Громко, довольно, возбуждая. Эви просто поверить не мог. Циан, тот резкий и жестокий Циан, вот так запросто приластился. Он что, помер и это остатки его фантазий? Но…он тут, он мурлычет и пахнет собой. Только, тигр… Эви обратился к себе внутренним взором и удивленно уставился на то, что вокруг его бальса нарезает круги лев, а в ответ тишина. Тигр свернулся в клубок и не реагировал. Совершенно. И тут его из созерцания своего внутреннего состояния вывело движение по телу. Это Циан залез сверху и поставил руки на грудь, выпустил когти, привлекая к себе. — Слушай, — Циан смотрел ему в глаза, — давай ты быстрее его разбудишь. — Что? — Эви недоуменно уставился на него, затем ощутил, как бедра сидевшего на нем рождающего чуть сжались, и он потерся о его тело. — Вот его разбуди быстрее. Сволочь, кинул меня, — рыкнул Циан и недовольно посмотрел в удивленное лицо. — Меня между прочим, как последнюю шлюшку оттрахали в течку. И все это из-за тебя! — Что?! — зарычал Эви, а его тигр дернулся всем телом, словно во сне что-то увидел не хорошее. — А то! — прошипел Циан и выпустил когти, заставляя затаиться под ними — мало ли как он решит применить это физическое оружие полуформы. — Твоя обязанность была вести меня через нее! А ты сбежал, сволочь такая! Я даже не понял, что теку, а потом очухиваюсь под каким-то альфой и понимаю, что тот трудится во всю сопелку! Откуда силы только взялись! — Эви крутанулся, зарычав, дернув с бедер Лейна штаны и ревниво принюхался к его телу, перехватив руками, не давая двигаться. Ничем не пахло. Нет, его кожей пахло просто потрясающе, но чужого запаха не было. Циан, ошеломленный, только пискнул на такого рода проверку и замер в ожидании его дальнейших действий. — Врешь, да? — повернув голову, увидел серьезный взгляд. — Я что, сопляк не знающий, как внимание привлекать? Я тебе серьезно говорю, поимели как последнюю шлюшку. И это ты виноват — где ты шлялся, сволочь?! — резко сев и толкнув его на кровать, сдернул с себя штаны до конца, и навис над недовольно замершим самцом. — Я тебя сейчас наказывать буду, блудня! — Что? — тихонько так зашипел Эви. — А вот сейчас увидишь, что. — Циан, так как в данный момент был сильнее, мгновенно крутанул его и вдавил локтем на спину, коленом ввинтился между ног. — Сейчас, будем воспитывать альфу моими методами! Что бы больше сбегать не смел. — Циан! — дернувшись, Эви осознал — он бессилен. Физически ослаб настолько, что эта короткая борьба отняла последние. И в довершение всего, шаловливая ручонка, этакая беспардонная нахалка, довольно смело прижала пальцы к одному стратегическому местечку. Эви затаился, так как поверить не мог, что Циан решится на подобного рода действия. Нет, конечно если бы он попросил, альфа дал бы ему право, но не так! Не тогда, когда он не хочет! И не тогда, когда не готов, когда не просили! Дернувшись, получил только чуть сильнее давление локтя и пальцы надавили. Он ощутил легкое проникновение, после чего взбеленился. Зашипел, зарычал и все нутро взвыло. Если бы по согласию, то да, он бы и сам ноги шире расставил, но сейчас его не просто взять хотят, его хотят заставить голову склонить! Извернувшись, после нескольких неудачных попыток и вошедшего пальца, все же сумел побороть шельмеца, а тигр открыл глаза и зарычал на посягавшего. Циан лежал под ним, руки перехвачены, глаза расширены, дышит тяжело. Эви зол, трансформировал зубы, готов атаковать. И тут Лейн ласково улыбаясь, сгибает ногу в колене и прижимает ее к бедру, заползает ею на тело. — Проснулся, — мурлыкнул он, заглядывая в глазки своим львом растревоженному тигру. — Проснулся красавец. Эви замер и посмотрел внутрь себя, после чего ослабил хватку. Чуть было не ударил его, а ведь Циан… — Ты его будил? — спросил он, осмотрев улыбавшегося под собой Циана. — Да. — Тот кивнул. — Он такой лентяй, что ничего его не могло с места сдвинуть. Эви выдохнул, опустил голову и уткнулся ему в шею. Силы его быстро покинули, но не катастрофически. Просто адреналин схлынул, и он стал словно кусок ваты. Отпустил запястья, замер. Циан обнял его, прижал к себе. — Знаешь, я был бы и рад тебя нахер послать, только не могу. Ты такой настырный. — В ответ только смешок. — Ты ведь сам напросился. — На что? — приподняв голову Эви посмотрел на него. — Я же сказал, мой альфочка. Или тебе нужно тысяча слов, чтобы доперло? Эви завис. На несколько минут завис. Потом несмело опустил голову и поцеловал его. В ответ шаловливые ручонки достигли места спереди и словно выбили весь дух. Эви был возбужден, из-за адреналина, из-за близости и бесцеремонности Циана, а теперь еще и из-за его возбуждающей ласки. — Я…у меня нет сил… — простонал Эви. — И не надо. Сейчас расслабим тебя, ты поспишь и после я буду ждать жаркие объятия. — Шепнул Лейн ему на ухо и Эви просто не сдержался. Он застонал, после чего его тело свело в сладкой судороге, а сознание отключилось. Циан перевернул его на спину, осмотрел умиротворенное лицо и нежно проведя пальцем по брови, заводя его к подбородку, прошептал: — Мой альфа, не отпущу. Никому не отдам. — И нежно поцеловал сейчас безмолвные губы безмятежно спавшего альфы. Эви шел на поправку. В больнице нашли еще несколько пропущенных частичек, указали на них родителям и те срастили. Циан же преобразился. Нет, на работе он как был циничной сволочью, так им и оставался. Он изменился для Эви. Сейчас это был мурлыкающий, умиротворенный рождающий, который уже как мог обкусал альфу на прочность и больше нарываться на выяснение отношений не стремился. Ну, мелкие ссоры были, по старой памяти свободного кота, но это так, остатки. Семья Рулиф была очень рада, что Циан вцепился в их сына, так как он никого больше и не хотел. О том, что деток у них не будет, не заикались. Ну что поделать. Вон, бывают пары из альф и тоже детей нет, так что, кто-то плачет и убивается? Значит Боги посчитали, что им вместе не нужно иметь продолжение и на них связь завершится. Так бывает, и это надо принять. Дни, недели, месяцы. Циан учился жить рядом с альфой. Скандалы были. Куда ж без них. Но отходили оба довольно быстро. Да и Циан любил помурлыкать ему на ушко, видя, как преображается весь такой в силе и мощи альфа. Стоило только поиграть на его ЭГО или сделать вид, что обиделся — Эви готов сделать что угодно, лишь бы его еще похвалили или исправить ситуацию. Они съехались. Квартиру для утех Циан продал. Без зазрения совести. Эви тоже продал свою. Не так давно он просматривал частные дома и районы, куда можно было бы переселиться. Показывал итоги своих поисков любимому. Сначала думал, что он взбрыкнет — мало ли какая шлея под хвост попадет! Но был очень удивлен, когда Циан показал ему свои заметки. И оба удивленно уставились на один и тот же дом, который отметили с большим интересом. Как только Лейн узнал, что дом нравится обоим, он набрал на телефоне номер и практически приказал его застолбить за ним. Эви, пока Циан разговаривал в своей властной манере, любовался им. Он получил свое счастье. Пусть с горькой пилюлей, но получил. Правда еще не предложил стать парой, с щитом и усом, но это может и подождать. К тому же, он хочет не просто энергетически парой стать, а пройти обряд. В Храме, при свидетельстве Безликих Кошачьих Богов, в кругу священного вихря энергии, при своей родне, друзьях и роде предков, который бережет и стережет отпрысков. Циан съездил посмотреть дом, и его устроило все — он сам, расположение, соседи, цена и близлежащие торговые точки, больницы и даже школа. Хоть последнее теперь ему без надобности, но было приятно что есть и такое удобство под рукой. Район был хороший, тихий, и им с Эви понравится тут жить. Эви…сладкий альфа. Вот какой Эви для Циана. Его хотелось трогать, ласкать, дразнить и возбуждать. И Циан делал все это. Вчера спросил, почему он не дает ус и щит, так Эви сказал, что хочет пройти церемонию в Храме. Циан опешил и надолго замолчал, после чего молча полез целоваться. Он был смущен и рад настолько, что слова были бы лишними. Альфа понял все правильно и шепнул на ухо, что все устроит: День, торжество, даже во что одеться. Его будущий супруг не стал возражать. Он согласился на все. И на Эви, и на его власть, и на его главенство, и на него вообще. И сейчас, сидя в машине, отослал сообщение ему, что дом понравился и они смогут переехать примерно через месяц. Ремонт, обстановка и сам переезд — как раз уложатся. А Эви прислал ответ, что церемонию можно будет провести, как сказал хранитель, как раз через полтора месяца. Заулыбавшись, Циан вздрогнул. Его что-то коснулось. Встрепенувшись, начал озираться по сторонам. Касание было едва заметным, едва ощутимым, но было. Они как раз остановились у торгового центра, так как Циан съездил на смотрины во время перерыва и хотел взять немного перекусить — взятка для Дейна, за то, что немного задержался. Дейн парень хороший, не так давно в пару встал и многое прощает сволочной натуре Циана, так как привык к нему, да и многому обучился. А взятка в виде вкусняшек — это их традиция. Его царапнули. Лейн нахмурился и вышел из машины. Прислушался к ощущениям. Нет, это не самец. Точно. Поползновения самцов он знает. Это что-то другое. Несмелое касание окрепло. Причем резко и с тревогой, словно звало и тянуло. И зов окреп. Настолько окреп, что его потянуло, потянуло с усиливающейся тревогой. И он пошел. Бросил машину, не оглянулся на оклик Грена, перетек в зверя и ринулся по нити. И бежал до тех пор, пока не остановился в здании, пытаясь определить в какую сторону дальше. Это была больница. Он вошел внутрь и пошел туда, куда тянула его странная нить, но даже не понял этого. Он был весь в интересе поиска. Поиска нити. А нить крепла и звала, и он шагал за ней, стремился найти, захватить, унюхать. — Сэр, вам помочь? — спросил врач, который заметил растерянно озирающегося молодого мужчину, который замер стоя посереди коридора. Мужчина прикрыл глаза и втянул носом воздух, после чего сорвался с места, быстрыми шагами обогнул замершего доктора и влетел в комнату, куда посторонним нельзя. — Стойте! — воскликнул старый доктор, разворачиваясь и упуская юркого мужчину. — Туда нельзя! — кинулся вдогонку. Молодой возмутитель спокойствия пролетел несколько комнат с прозрачными стенами, за которым лежали в колыбельках младенцы, стремительно идя до самого конца блока новорожденных. Замер у стекла, развернулся и вперил глаза глядя строго на лежавших близнецов. От него и малышей хлынул сильнейший поток энергии запечатления. Старый доктор аж поскользнулся от неожиданности. Грохнувшись на пятую точку, оторопело замер, глядя на стоявшего и смотревшего на детей мужчину. — Да что же ты творишь?! — подскочил мужчина в возрасте и прихрамывая подошел. — Чьи они? — тихо спросил незнакомец, указывая на колыбельку, самую близкую к нему. — Ничьи. — Доктор замер, — родитель умер при родах сегодня утром. — Альфы, — улыбнулся мужчина, — позвали. — Что? — доктор оторопело уставился на него, вскинув руку останавливая прибывших крепких санитаров, которые слышали крик доктора и ощутили волну запечатления. — Они позвали меня. Я шел по нити, — мужчина вдохнул воздух и с расстояния послал несколько сил таку, и дети приняли их. — Ох, ты ж Боги, — выдохнул врач. — Приняли. — Конечно, приняли, — улыбнулся мужчина. Он посмотрел на доктора и попросил, — можно? Врач только головой кивнул и быстро вошел в комнату открыв дверь, плавно подкатил люльку к выходу и странный молодой мужчина, не дожидаясь, когда каталка будет выкачена полностью, подхватил один из свертков. Он ласково замурлыкал, наклонил голову и послал ему сгусток сил, оплетая своим растревоженным зверем волну, какую отдает родитель. Заулыбавшись на принятый сгусток, положил малыша и взял второго. — Впервые вижу, чтобы малыши звали себе донора. — Пробормотал старик. — Я не буду донором. — Мужчина посмотрел на врача. — Вы сказали, что родитель умер. А его пара? — Нет. — Врач сокрушенно покачал головой. — Они попали в аварию. Отец скончался на месте. Малышей спасли, но донора найти пока не смогли. Уже шесть часов прошло. А тут вы… — Другие родственники есть? — спросил этот странный мужчина. — Мы не нашли. Да и, — врач покачал головой, — судя по всему, малышам вы идеально подходите. — Понятно. — Он сунул руку в карман и набрал номер, причем одной рукой поглаживал малышей, передавая им силы. — Эви, я в больнице на восточной. Приезжай. Нет, — заулыбался он в ответ на встревоженный вопрос, — со мной все в порядке. Просто…думаю ты меня поддержишь. Выключив вызов, услышав перед этим слова, призывающие его не двигаться с места, заулыбался мягкой улыбкой, лаская взглядом двух спавших малышей, у которых даже цвет лица улучшился. Врач тем временем организовал для него палату, дабы разместить в ней. Когда все было готово, странный мужчина и малыши перебрались в нее. Скинув строгий плащ, являя на свет костюм «неприступный холод», заставив всех видевших его людей вздрогнуть, мужчина скинул туфли и забрался на кровать, куда только что сам переложил малышей. О том, что это рождающий, никто и помыслить не мог, но как только он начал мурлыкать, свернувшись рядом с детьми в клубок, перетекши в кота, изумленно раскрыли глаза и отступили прочь, прикрывая дверь. Буквально через пару минут зазвонил телефон, и он перетек назад в человека, взял трубку. — Ты где? — Не знаю, — мурлыкая произнес в ответ, — я потяну за нить. В ответ задохнувшийся возмущенно-возбужденный звук и трубку повесили. Буквально несколько минут и дверь открылась. На пороге был запыхавшийся альфа, за спиной которого маячил тот самый доктор, который видел момент запечатления. — Куда вы?! — попытался остановить незнакомого самца доктор, но его проигнорировали. — Циан, что случилось? Почему ты в больнице? — с ходу взволнованно тараторя, мужчина прошел в палату. Лежавший к нему спиной человек, плавно сел и повернул абсолютно счастливое лицо. Растерявшись, альфа замер, так как от него пахло иначе. Он принюхался и недоуменно осмотрел того, за кем примчался, думая что ему тут плохо или что-то еще ужасное произошло. — Я должен что-то знать? — спросил Эви. — Смотри, кто здесь. — Циан повернул голову и уставился на что-то, что лежало перед ним. Эви смело шагнул ближе и замер, затаился. — Циан, — он не знал, как реагировать. Если у этого котика случился нервный срыв и малышей он просто забрал… — Их родители погибли. Отец в аварии, а папа рожая. Шесть с небольшим часов назад. И эти маленькие позвали меня. Доктор сказал, что донора не смогли найти за это время. А меня они позвали и приняли. — Он поднял глаза, — Эви, я… — Хорошо, я все устрою. Не волнуйся, — он посмотрел на доктора. — Кто отвечает за малышей? Родня? Опека? — Эм, — замер доктор, удивленно от неожиданности решения самца. — С кем мне поговорить о малышах? — Смотря что вы хотите сделать. — Нашелся что сказать изумленный доктор. — Усыновить, что же еще. — Выдал Эви и послал Циану нить и щит пары, которую тот вообще без вопросов принял. — Так с кем мне поговорить? — Идемте, — мужчина покачал головой, — я вас провожу. Эви ушел, а Циан лег на бок и обнял два свертка, нежно мурлыкая, обдавая их своими силами. Примерно через пару часов Эви вернулся. Он вошел тихо и обошел кровать, уставившись на заснувшего Циана. Сглотнув комок в горле, не мог насмотреться на умиротворение на его лице. Циан, хоть и пытался не показывать, очень переживал что дети погибли, что он больше не может рожать и именно поэтому гнал Эви в шею. Он не хотел обрекать его на бездетное будущее. Но Эви был тверд и вот сейчас… Боги дали шанс. Дали шанс не только Циану стать родителем, но и этим малышам получить любящего родителя. Заулыбавшись, он подошел, присел на край кровати и ласково погладил его по щеке. Детки у Циана будут. И это тоже близнецы, как ни странно оба альфы. Словно то что у него отобрала воля случая, вновь ему было возвращено. Наклонившись и поцеловав в висок, Эви был уверен — никуда не выпустит из своих лап. Все, хватит, теперь они семья. Обряд пройдут и вообще станут крепче стали. А детки… Эви был безумно рад, что они тоже есть. Циан, он вновь начнет улыбаться так, как улыбался ему будучи в положении. Уже бла эта счастливая улыбка и теперь это не последняя. Через час малыши проснулись с громким требованием пищи и заботы. Циан вздрогнул, а рядом находившийся Эви передал одну бутылочку со смесью. Заспанными глазами Лейн осмотрел его и удивленно увидел, как этот самец берет одного из малышей и спокойно кормит его. Удивившись, но не имея времени на созерцание, так как второй малыш требовал пищи, быстро взял его на руки и принялся кормить. — Приняли меня без вопросов, — улыбнулся Эви, видя, как Лейн непроизвольно просмотрел их детский кокон, замечая новые силы. — Даже не капризничали. — Эви, я… — Теперь будешь их папой, а я стану отцом. — Он улыбнулся замершему Лейну, улыбнулся ему, — малыши приняли меня, и теперь я их родитель. Пусть не по крови, но энергия в них течет моя. К тому же, я поправил каркас, который плел их родной отец, укрепил его. — Что тебе сказали? Когда мы сможем забрать их? — Лейн облизнул губы, прекрасно понимая, что просто так детей не отдадут. — Завтра с утра поеду в комиссариат, дабы узнать, есть ли родственники. Они ведь могут захотеть забрать малышей, дедушки там, или дяди. Не могут же быть малыши одни, семья у них есть. — Но, — Циан опустил глаза, растерянно осмотрел малышей. — Ты не волнуйся, — Эви осмотрел любимое лицо, — я подключил отца и дядю. Они уже начали поиск, обратились в адвокатуру. Ну, а мы, дабы уже никаких вопросов, завтра поставим подписи на бумаге, что мы официальная пара. К тому же, малыши могут не принять их, родственников. — До становления кокона. — Нервно закусив губу, Циан поднял глаза полные слез, — я не хочу их отдавать. — Котенок, не волнуйся, — Эви положил ребенка, который наелся и сыто рыгнул. — Если они попытаются, у них к их большому сожалению, ничего не получится. Ты в запечатлении, как защитник. Вас невозможно разъединить даже после становления щита. — Эви протянул руку и погладил дрожавшие губы, — ты ведь не ощущаешь никакой тяги, кроме защиты? — Нет, — шепнул Циан. — И я не ощущаю, что звери малышей тянут тебя как рождающего. Они позвали защиту, и ты пришел. Не волнуйся, мы все решим. И эти два малыша будут звать тебя папой. Циан всхлипнул, опуская голову, соглашаясь с его видением будущего. Эви улыбнулся и обнял его, сейчас такого слабого и нуждающегося в поддержке. Зазвонил телефон, который давал понять, что его ищет Дейн. — Вот черт, — заворчал Циан, покосившись на трубку. Тут же оба малыша распахнули глазки и скуксившись, начали плакать. Циан сбросил звонок и поставил на беззвучный, а сам принялся спешно убаюкивать малыша, второго взял на себя Эви. Телефон не оставлял попыток достучаться до владельца. А владелец убаюкивал маленькое тельце, которое источало пряный запах младенца, который пробивался во все уголки истерзанной души, заставляя ожить. Когда малыши заснули, Эви кивнул головой на телефон и Циан нехотя взял трубку, где уже вибрировал значок вызова боссом. Кивнув головой, Лейн вышел из палаты и принял вызов. — Что с тобой и где ты сейчас?! — послышался встревоженный голос Тайнара. — Эм. Что произошло? — удивился Циан. — Мы тебе час дозвониться не можем! Дома тебя нет. Грена ты оставил у магазина, а сам сбежал куда-то. На звонок не отвечаешь. Что мне по-твоему думать? — Не сердись, — ласково мурлыкнул Циан. — Царапка, что с тобой? Ты в порядке? — встревоженно проговорил Алой. — Где ты? Я сейчас приеду. — Больница на восточной. Гинекология. — Жди. — Телефон отключился. — Вот шальной. — Заулыбался Циан и вернулся в плату. — Что хотели? — спросил Эви. — Да просто я как почувствовал нить, ушел от Грена у магазина, а телефон мы игнорировали. Вот и заволновались. — Циан быстро скользнул на кровать и лег на бок, положив руку на малышей, наклонился и мурлыкнул, мягко, ласково, — как же они пахнут. Эви только улыбнулся. Циан лежал и мурлыкал, закрыв глаза, обдавая своим ароматом два комочка. Сердце щемило от теплого чувства, в глазах стояли слезы. И еще было огромное облегчение — Циан прорвался через пелену тьмы и ожил. На глазах, за какие-то пару часов, он стал таким же, как и раньше. Конечно он крепился, пытался быть как раньше, и всем казалось, что это так, но вот сейчас Эви видел, что оно совсем не так было. Вот сейчас он такой, какой и должен быть: сияет, радуется, улыбается и от него исходит именно та волна ароматора, которая пробивает всех и каждого, но теперь направлена только на него, на Эви. Ощутив, через некоторое время, что в диапазоне нескольких метров находится мощная энергия альфы, Эви быстро выскользнул из палаты и пошел встречать растревоженного начальника своего любимого. Он увидел Тайнара у регистратуры. Быстро подойдя, привлекая внимание, отвел его в сторонку. — Что с Цианом? — спросил альфа, так как сам волновался за своего сотрудника, который давно стал хорошим другом. — Все с ним хорошо. Идем, покажу кое-что и ты сам все поймешь. Алой, все еще испытывая тревогу, так как удар, перенесенный Цианом, был слишком сильным, сейчас был готов увидеть все, но только не то что увидел. Когда Эви подвел его к палате и приоткрыл дверь, показывая знак не шуметь, в нос ударил острый аромат младенцев. Тайнар медленно шагнул и остолбенел. Перед ним была кровать, на ней наполовину свернувшись в клубок лежал Циан, в своем утреннем костюме, а его рука обнимала два свертка новорожденных детей. — Это что? — шепнул альфа. — Выйдем, — Эви показал на дверь, и старший альфа кивнул головой. Они вышли и Эви рассказал, что случилось, а потом добавил: — Меня они тоже приняли. Причем вообще не сопротивляясь. Ты ведь знаешь, если родитель не состоит в паре, при рождении дети принимают его «чистый» запах, и после становления пары негативно относятся некоторое время к самцу. — Тайнар кивнул головой, так как это был общеизвестный факт и опровергнуть его было крайне сложно — ни одного случая. — Эти малыши приняли меня, хотя я дал ус и щит пары уже после того, как Циан напитал их. Они приняли всё моё сразу, даже не подав ни малейшего знак недовольства. Словно Боги даровали не только Циану второй шанс, но и мне. — Он судорожно перевел дух, — у него взгляд изменился, ожил. — Что по семье? Кто у малышей есть? — спросил Тайнар, понимая, что Циан не отдаст детей. Его теперь только убивать, он не пойдет на компромиссы, не даст ни малейшего шанса никому, кроме Эви. — Не знаем пока. Запрос подали. Да и отец уже занимается этим вопросом. — Эви посмотрел в даль коридора. — Я их не отдам. Пусть хоть стреляют, не отдам. — Хорошо. — Тайнар положил руку на плечо Рулифа и сжал пальцы, — не беспокойся, если будет нужна помощь в ситуации с семьей малышей, можешь рассчитывать на меня. — Благодарю. — Эви кивнул головой, — если будет надо, непременно попрошу помощи. — Отлично. Я так понимаю, Циан остается в больнице? — Да. — Кивнул Эви. — Это ведь альфы. Я сам останусь. Так что, — он усмехнулся, — выписывай Циану отпуск, у нас детки получились. — О, тут не беспокойся. Дейн поплачет немного, но быстро поймет, как не прав и как жестока его судьба. — Усмехнулся Тайнар. — Возьми у Циана ключи, Грен заедет к нему домой и вещи возьмет. В костюме неудобно ведь. — Сейчас, — Эви вернулся в палату и взял ключи, вынес их начальнику, который уже улыбался довольной и расслабленной улыбкой. — Ладно, я пошел, царапке передавай мои поздравления. — Слушай, почему ты его так называешь? — нахмурился ревниво Эви. — Ну, — Тайнар призадумался вспоминая, — когда он только стал на меня работать, то жутко царапался своим кошаком, вот и стал царапкой, а потом приклеилось. Но, — он хитро сощурился, — кроме меня так его никто не смел называть. Это, между нами, как пакт о мире — я называю его царапкой и не лезу, он смиряется и работает в полной безопасности рядом со мной, в то время любителем удовольствий. Потом я успокоился, а прозвище так и осталось. — Между вами действительно ничего и никогда не было? — спросил Эви глядя в глаза альфе. — Нет. — Покачал головой Тайнар. — Я знал его до того, как он начал на меня работать. Но и тогда ничего не было, хотя я был намерен как раз склонить его к отношениям. Но он, царапка, а я в этом плане был неудачником — пробить его зверя в принципах «собственника» было нереально. Не пробил тогда, не смог, когда он стал работать на меня, а потом появился Кристофер и пробивать больше никого не хотелось. Эви только кивнул головой. Ревность и жажда обладания — он болел болезнью без лекарства и мог назвать основные симптомы: Циан Лейн. Тайнар понимал его, поэтому ответил честно, без излюбленного «а это тебя не касается», чем подарил спокойствие. Эпилог. Два маленьких бесенка бегали по дому и гонялись за небольшим котом, одним из братьев со стороны семьи родных родителей. Сегодня у них был праздник — Риверу и Максу исполнилось ровно семь лет. В доме, который имел больше четырех комнат, сейчас толпилось умопомрачительное число детей, подростков и взрослых, которые были на улице и разводили костер для шашлыка. Эви и Циан принимали гостей, предварительно заперев все самые нехорошие вещи в одной из комнат, причем даже рабочие компьютеры, документы и таблетки стали «нехорошими» вещами. Зная, сколько будет детей в доме, они позаботились о том, чтобы детвора не натворила дел. Детей было больше десятка, так как в гости прибыла чета Алой, Тайнар с Кристофером, приведя с собой свой мелкий выводок. Вместе с ними прибыли два дяди со стороны отца Ривера и Макса, которые имели по три-четыре ребенка, а также прибыли два двоюродных дядьки со своим выводком. Со стороны родителя прибыл всего один брат, у которого было двое детей подростков, которые обожали этих непосед и сейчас гоняли в образе зверей, вводя близнецов в дикий восторг. Плюс были в гостях друзья малышей и градус детского писка мог заставить взрослых взвыть от уровня ора. Когда семью малышей нашли, те уже искали угасшую не до конца нить. Братья прибыли всем скопом в больницу и изумленно замерли, уставившись на незнакомцев, которые питали их племянников. Эти индивидуумы попытались плести свои силы, мол доноров им не надо, так на них кинулся зверь Циана и прокусил двум самым наглым ложе. А малыши разревелись, отбрасывая нити семьи, что была готова оберегать их, так как они очень дружны, имеют крепкие семейные узы и никогда не бросили бы племянников. Когда стало известно, что к малышам прибыл Циан по нити зова рода, не поверили. Семейство пообещало, что малышей заберут все равно. На этом пара, которая приняла детей, ощерилась и атаковала, причем всерьез. Пришлось отступить. А на следующий день прибыли уже деды, которые потеряли сыновей и не собирались терять еще и внуков. И быть бы войне, но в этот момент приехал родитель Циана. Дед, тот что со стороны отца, удивленно замер глядя на родителя незнакомца, после чего всмотрелся в его лицо и назвал по имени. Как потом оказалось, Циан оказывается дальний родственник малышам по их отцу. Как только этот момент прояснился, стало известно, почему дети выслали ус поиска семьи — Циан был силен, и он был близок к ним, в отличие от остальной семьи, куда детский поиск не дотягивался. После того, как дед признал родню, он моментально сдал назад и осадил сыновей. После этого они спокойно поговорили с прибывшим в больницу отцом Эви, так как ни он, ни тем более Циан, говорить намерены не были. Моисе выслушал всех, потом тихонечко поведал родне и второй стороне, что Циан не так давно потерял детей, причем тоже близнецов и тоже альф, давая понять, что, обретя малышей он не отдаст их, даже после становления щита. Они договорились мирно, так как Лейн все равно часть семьи, то какая разница, кто из молодых будет воспитывать малышей — братья, кто имеет детей, или Циан, кто потерял своих. Малышей оставили ему, но потребовали право видеть их, принимать участие в их жизни, на что Циан дал согласие, что сблизило обе семьи еще больше. Вот и сейчас они проводили весело время, развлекая табор детворы, посмеиваясь и мечтая о том, какими вырастут их дети. Оживший Циан покусывал остротами всех окружающих, при этом был обаятельным и милым мерзавцем, который радушно привлекал к себе все больше людей. А после праздника, когда все разъехались, когда близнецы уже спали, Эви увел своего любимого принимать ванну. Он сидел, прижимаясь спиной к нагретому бортику, а Циан прижимался к его груди спиной. Игрался с его пальцами, намурлыкивал песенку. — Сегодня было весело, — улыбнулся Эви. — Даже голова болеть начала. — Это из-за писка. Их было непомерно много. — Улыбнулся Циан и прикрыл глаза. — Как же я счастлив. — Мягко проговорил он, поглаживая ноги своей пары. — Дети, ты и я. Все так естественно, так полно. — Угу. — Эви поцеловал его в шею. — Скоро отдавать их в школу. А там подрастут, будут такие деловые, умудренные жизнью. — Ага. — Усмехнулся родитель. — И еще нас с тобой поучать, что мы ну ничего не знаем и не смыслим. — Особенно, когда начнет бить гормонами и тело потребует опробовать вон того самого вкусного на свете мальчишку, от которого несет за милю рождающим, а мы, собаки такие, его не понимаем! — И ты будешь драть им уши, а я как дед старый поучать, что с рождающими надо быть мягкими, никакой агрессии, надо защищать их, красоваться и показывать, что достоин, и не переть буром и пугать. И конечно же они будут считать, что мы преувеличиваем, а потом совершая ошибки, плакаться, что родители правы, но он уже все испортил и теперь надо как-то исправлять. — Да, оглянуться не успеем, а время ошибок и разочарований уже настанет. — Эви поцеловал его в шею. — Она ведь уже началась? — Ага, — мурлыкнул Циан, — вечером, перед самым отъездом гостей. Пришлось пить блокатор. — Только на запах? — Да, — выдохнул Циан и повернул голову, — Эви, пошли в кровать, я уже не могу ждать. — Хорошо, мой любимый. — Он поцеловал его в губы, мягко, ласково, заставляя зарычать. Усмехнувшись, заставил плавно встать и встал сам, переступил через борт ванной, после чего крайне быстро оказался в спальне, утягивая свою пару. Даже после операции спазмы течки никуда не делись, исчез только туман, что закрывает сознание рождающего. Сейчас Циан будет остро чувствовать все, что будет происходить, но будет все помнить. И Эви готов подарить ему полную страсти ночь, заставить забыть все на свете, даже то, что завтра надо на работу. Впиваясь в его губы, распаляя сильнее тело, альфа страстно желал свою пару, заставляя кричать от распирающих чувств, не давая передышки… Утром Циан отодрал голову от подушки под будильник, посмотрел на время и набрал на телефоне сообщение для Дейна: у меня цикл, не смогу прийти. Отправив, он повернулся на другой бок и прижался к своей паре, которая терпеливо обихаживала его несколько лет, вынесла вместе с ним боль утраты и получила радость родительской любви. Эви прекрасно дополнил его жизнь, став той ее частью, которая увлекла обоих. И вот сейчас во сне обнял его, прижимая к себе, как делал это всегда, после чего расслабленно выдохнул куда-то в районе груди, и затих. Циан улыбнулся и обнял его в ответ, прижимаясь еще теснее, закидывая на него ногу, заявляя, что этот самец его собственность, как и он сам принадлежит ему с потрохами.