Жизнь(?)

Скрипнула дверь, и в темный, с покрывшимися плесенью от сырости стенами вошел, широко улыбаясь, тот самый седой дедушка, который совсем недавно так же, как и Ефимову перед тем, как сделать из него мясной коктейль, улыбался своему старому «другу» Григорию и идущему рядом с ним парню, с которым он не был знаком. Да и не нужно это – если лично хочешь выпустить кишки своему давнему врагу, общение не имеет смысла. Впрочем, так ли это на самом деле? – Не важно. Сейчас нужно развеяться после такой болезненной встречи. – подумал маньяк, стоя позади бродяги, пойманного им только что. – Эх, может, поболтать с ним об этом? Всё равно никому не расскажет. Надо проверить. – Старик подошел к запылившемуся серому столу с ножом из медицинской стали, помещенным в прозрачную стеклянную коробку, вокруг которой лежали и с завистью в своих метафорических глазах смотрели на этого чистюлю ржавые инструменты: гигантский садовый секатор, столовые ножи разной формы, подвешенные напротив стола вилы и даже ледоруб. Но не это было сейчас интересно, ведь самое лучшее всегда спрятано от глаз. Маньяк открыл выдвижной ящик, и стал оглядывать орудия пыток, лежащие там, а потом, роясь в поисках нужной вещи, приговаривал – М-да, надо будет прибраться здесь…Определенно, - а когда достал предмет поисков, то завершил свои причитания, бросив «Но не сейчас». Надо сказать, то, что нашел маньяк в своем пыточном сундуке, выглядело весьма просто, но одновременно так изящно: к деревянной рукоятке были приделаны 7 спаренных в ребристый нож лезвий. Старик тихо подкрался к «испытуемому», думая при этом. – А вдруг, выдержит, - но на то, что жертва не пройдёт проверку, указывало хотя бы то, что бродяга дрожал от страха и что-то шептал. Прислушавшись, маньяк услышал молитву. – Ну только гришеподобного мне тут не хватало! Не достоин! – разозлился старик, и раскрошил голову жертвы, с отвращением смотря на очередного слабонервного дурачка. Вдруг голову словно кольцом охватила боль, и гремящий голос, перебив негодование маньяка, произнес. - ХВАТИТ ПОТРОШИТЬ НЕВИННЫХ ЛЮДЕЙ! ЕЩЁ ПОЛГОДА НАЗАД ТЫ ГОВОРИЛ, ЧТО ТЕБЕ НУЖНЫ ТОЛЬКО КОСТИ. Я ПРОЩАЛ ЭТО. НО ТЕПЕРЬ ТЫ, ВИДИМО, СОВСЕМ ОХАМЕЛ, РАЗ РЕШИЛ, ЧТО СМОЖЕШЬ УБИВАТЬ ПРОСТО ТАК? - Этот железный голос. Он, кажется, слышал его совсем недавно, когда вырезал кишки, чтобы сделать из них струны для своего творения, для которого безобидная поговорка «Искусство требует жертв» стала нарицательным предложением, обозначающим бесчисленное количество смертей… - ТЫ ЧТО ТАМ, В МЫСЛИ ПРОВАЛИЛСЯ? В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, Я НЕ ПРОЩАЮСЬ. Я БУДУ ВЕЗДЕ ИСКАТЬ ТЕБЯ, ВАНДАЛ ТЫ МУЗЫКАЛЬНЫЙ, – после этих слов, головная боль сменилась гулом - Кажется, маньяк слишком глубоко ушел в воспоминания, и даже не услышал, что ему объявил поисковую операцию сам верховный командор Объединенной Военной Армии, или, по-народному, генерал. Но ему было все равно, ведь пока он дома, сигнал будет глушиться, ведь его квартира находилась фактически в подвале, да и слышал он не командира, грозящегося найти и изничтожить этот продукт здешней государственной системы управления, а некогда толстенького дядьку лет 30, который часто улыбался пассажирам в Аэропорту, пока в новостях, как они любят это громко делать, не объявили о найденном в реке трупе сержанта Копейкина, и сразу же повесили убийство на единственного известного маньяка в городе, который во время убийства вообще сидел дома и почти не занимался ничем жестоким. Как в тот день, так и сейчас, Пианист имел обыкновение включать спокойные классические композиции, ложиться на диван, стоящий в центре его уютно обставленной разными цветами и вставленными в рамку композициями большой однокомнатной квартиры, и смотреть на камин, который был занят важнейшей, по мнению маньяка, задачей – сушил будущие струны для единственного и, уж точно, неповторимого творения, величие которого даже подтвердила девушка, с которой маньяк даже подружился, пока не узнал, что это всё было ради побега, и убил её, но, тем не менее, удостоил её кости стать самой первой и звучной нотой в этом ужасающем музыкальном домике – пианино. С тех пор чести стать, в буквальном смысле, частью искусства, удостоились 42 человека, что огорчало маньяка, поскольку такого количества нот хватало разве что для композиции одного немца с третьего слоя. В принципе, человеку старого склада ума и этого было достаточно, но развлекать своих случайно-неслучайных гостей хотелось, всё же, не одной мелодией, которую из-за малочисленности «плейлиста» приходилось «проигрывать» не каждому постояльцу в его скромной пыточной камере, в которую он сейчас спешил, как в первый раз. Спрятав все свои негативные эмоции, вызванные внезапной встречей с Гришей, Пианист открыл скрипучую дверь, постоял немного для эффекта – творческим людям порой так хочется развлечься чем-то, не приносящим вред – и шагнул к такому же маньяку, как он. Только была формальность, как раз благодаря которой мужчина 30 лет и перевоплотился в жертву. Пианист стоял уже позади человечка, плотно пристегнутого к мягкому черному кожаному креслу. Его испуг очень хорошо ощущался, ведь даже через запиханную в рот тряпку он умудрялся вдыхать и выдыхать пыльный воздух. Подождав около минуты, пока мужчина придёт в себя после заслуженных двух часов одиночества, маньяк снял бедняге кляп, и произнёс: - Милейший, расскажи, для чего ты пытался меня убить? - Мужчина, шумно дыша из-за пневмонической астмы, проговорил. – Воздуха…дай!!! Несмотря на уже срывающегося на кровяной кашель бродягу, всего лишь хотевшего взять деньги у обычного старика, идущего по подворотне, Пианист продолжал своё рассуждение, по причине болезни жертвы ставшее монологом. – Чего ты хотел? Денег? Какие у меня могут быть деньги, если я встаю так рано утром? Или тебе приглянулся мой плащ? Ну, я и сам ради этого плаща убил – тот продавец был слишком наглым. Зато теперь его нога служит отличной подпоркой моему инструменту. Не важно. То, что было, уже не вернуть, равно как и твоё здоровье. По переулкам надо меньше ходить! – Выговорившись, маньяк обнаружил, что мужчина обмяк, и разлегся в кресле, словно готовый часами, если не сутками, слушать этого пожилого человека. – Гм. Ну и куда девать такого? Если вскрою, обязательно что-нибудь подхвачу. – маньяк задумался, а потом его лицо выразило легкое озарение, сопровождающееся упаковыванием мертвеца в черный пакет. "В 25 веке Земля перестала иметь структуру, привычную пониманию людей, живших тысячи лет назад. По официальной версии, это произошло, потому что масонское ложе, тайно идущее рука об руку с обществом долгие столетия, устало творить беспредел, вроде войн, террористических актов, и решило сделать тотальное разделение классов на так называемые «слои» - четыре оболочки планетарного масштаба с абсолютно противоречивыми, но такими похожими условиями жизни. Думаю, начать стоит с того, что метафорически находится внутри каждого из нас – ядра Земли. Это не привычная субстанция из магмы и тем более вы не найдете там ад. Теперь это исправно функционирующая микро-звезда, в которой, всё же, пришлось оставить примеси магмы, чтобы крестьянам – специальным рабочим первого слоя, не было так трудно добираться до формирующихся энергетических кристаллов. Первый уровень похож на два скрепленных между собой кольца, которые из-за сильного давления и перепадов природного магнитного поля неспособны вращаться. На нём главенствует монархия, ведь это место – обширнейшее поместье, которые когда-либо видел мир. Крестьяне там работают в антигравитационных магмалазных костюмах, чтобы добывать огромное количество энергии из нашего ядра и поставлять её на другие два слоя. Второй уровень. Во избежание столкновения, проходит на 20 километров от первого и третьего уровней. Двенадцать пластин одинакового размера, вращающихся по кругу, каждая из которых отдельный тип анархического состояния. Мало что можно сказать о структуре населения, ведь там нет главы, способного донести всё в общих чертах, но то, что они не развязывают войну, говорит о состоянии благополучия на данной территории. Третий уровень – огромная полоска из обрезанной земной мантии с примесями метеорита. Самый яркий, блестящий, помпезный, высоченный и просто хороший курортный слой со всеми видами рекреационных ресурсов. Посетите построенный благодаря благотворительности Правителя этого слоя в 2510м году «Глобализационный Музей Первого-Двадцать-Первого Века», в котором сохранено всё, что могло быть утеряно при «перестройке» нашей планеты: полароиды, картины эпохи Просвящения и, внимание, глиняные горшки! Если вы устали от пластикового мусора, то должны посетить эту обитель традиций, одна и самая главная из которых на данном слое – социал-коммунистистическое устройство, благодаря которому третий слой является ведущим среди остальных. Четвертый уровень. Как сказал один общественный мыслитель: «Самый примечательный проект инженеров, но крупнейшая неудача политиков». При всём своём конструкционном великолепии, выраженном в переплетающихся кольцах, одно из которых раз в год достигает середины «кольца побольше», и делится на две части, перелетая через него с помощью притягиваемой двумя сильными магнитами пластины, приваренной с нижней стороны слоя, оно, благодаря странной политике Совета, являющегося тут главным органом исполнительной и судебной власти…а ведь я отсюда родом." – диктор тяжко вздохнул, а потом передача выключилась, и некрофил Павел стал лицезреть улыбчивую девушку, рекламирующую зубную пасту со вкусом конопляной мяты. Раздался стук в дверь. Павел решил не вставать, поскольку лежал в обнимку со своей девушкой Джоаной, с которой он познакомился неделю назад. Джоана не испытывала эмоций, но это нисколько не расстраивало, а, наоборот, даже нравилось некрофилу – он любил, когда люди умеют молчать. Стук повторился, но уже более настойчиво. Слышались то чертыхания, то настукивание мелодии по стене, вызванное скукой ожидания, сменившейся яростью, благодаря которой прозвучал третий стук в дверь, достаточно громкий, чтобы разбудить мертвеца. Так и случилось: девушка, уже как два дня бездыханно лежащая со своим возлюбленным, вдруг встрепенулась, издав нечеловеческий вопль, в котором читалось одновременно презрение, боль и недовольство, а затем заверещала, и убежала, разбив стекло окна своим телом. - Ладно, думаю, это веский повод, чтобы встать. Хоть узнаю, кто так поступил с моей избранницей, - подумал Паша, а потом встал, и, спрятав голое тело в сером поношенном трико и желтой рубашке с эмблемой какой-то школы, подошел к исцарапанной его многочисленными женами двери. Звякнула защёлка, и Пианист увидел перед собой полного, но довольно подтянутого мужчину 38 лет. Знакомые узнали друг друга, и поздоровались: - Здорово, Пашкевич, хреново выглядишь, я бы сказал, мертвецки! – старик сдержанно улыбнулся. - О-о, и тебе не хворать, Пианист. Выглядишь на все сто, ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха… – мужчина рассмеялся, а потом закашлялся, и замолчал, но отдышался, и смог нормально говорить. – Ты что тут забыл в такую рань? - Да вот, принес дружбана тебе. Свеженький. - Спасибо, но я не гей. Выбрось его. – маньяк начал подозревать, что с трупом что-то не так. - Так, может, просто его возьмешь. Он хорошо умеет пить чаи, - Пианист замялся, вспоминая интересы своего знакомого, которому он хотел сплавить ненужную улику, - а молчит как! Ты бы слышал. - Да ну. Он, наверное, из банды какой-нибудь, или болен, вот ты его и не вскрыл! – обвинил Пианиста мужчина. - Гм… - маньяк не знал, что делать, но секунду спустя додумался до поистине гениальной идеи. – Можно тогда погостить? – спросил он с наигранной надеждой. - Эт можно, - без признаков сомнения на лице Павел провел неудачливого «торговца людьми» в такой же грязный, как и вся квартира, зал, в котором сидел со своей дважды почившей супругой, усадил за стол, и пошел ставить чайник на плиту. Действовать надо было быстро. Пианист это понимал, и поэтому аккуратно положил начинающий гнить труп в дверной проём, а сам притаился за дверью. - Тебе сколько ложек сахара? – донеслось с кухни. - Что..чт? А.. – маньяк запнулся, потому что уже был готов напасть в любой момент, и такая забота сбила его с толку. – Я без сахара пью, спасибо! – Послышались тихие шаги. – Да он по любому крадется, чтобы подойти сзади, и грохнуть меня, вон, даже стул поставил спинкой ко входу. Не прощу, - сохраняя спокойствие на лице, подумал Пианист. - Хорошо, что ты без сахара пьёшь, а то я такой сладкоежка… - гостеприимный сосед по дому собрался войти в комнату, чтобы рассказать о своих вкусовых предпочтениях в распитии вкусных жидкостей, но, видимо, слишком спешил сделать это, и споткнулся о труп покойного, которого так жестоко отверг. Тут же Пианист кинулся рассекать своим семилезвенным ножом сначала череп с такой силой, что из него стал вытекать мозг, а после привстал, и в остаточном приступе ярости начал кромсать и без того поврежденное далеко не здоровым образом жизни тело. Он оставил нетронутыми только ноги выше пояса, поэтому, закончив избивать тело, он содрал с него штаны, и… - Пианист! Кого зову?! – мужчина, всё так же стоящий в дверном проёме, непонимающе смотрел на уснувшего на пластиковом пакете маньяка. – Ты принёс мне что-то опять? Ну так давай сюда. А то ты так стучался, что моя женушка от испуга взяла, да и выскочила. Маньяк замялся, а потом сказал. – Да.. конечно. Ну пока. - Пока! – некрофил затащил черный пакет, и захлопнул дверь, оставив доставщика наедине с собой. Пианист молча отправился домой, но не смог дойти, ведь этот внезапный сон требовал обсуждения. Не с самим собой, а с кем-то, кто способен адекватно поглядеть со стороны. Маньяк отправился к своему психологу… - Каждый раз я приходил за помощью, которую мне были готовы предоставить самыми гуманными способами, но за все пять лет так ни разу и не пришел. Только представь: целый год тебя каждодневно мучают кошмары, в которых самые разнообразные люди летают вокруг тебя и заставляют творить ужасные, просто ужасные вещи, но ты отказываешь им в этом. Просыпаясь, идешь на кухню, хочешь спокойно чего-нибудь выпить, чтоб хотя бы ненадолго провалиться в забытие, но как только твой разум притупляется, кошмары снова приходят, не собираясь прощать за то, что в предыдущем сне я ушел от них! Внезапно они покидают тебя и оставшиеся четыре года ты живешь в страхе того, что они могут вернуться, ведь за эти годы ты убивал людей почти каждый день, а потом, - Пианист перестал прохаживаться вокруг такого же пожилого мужчины, сидящего во всё том же кожаном кресле, пристегнутого к нему и терпеливо выслушивающего своего странного клиента, - не ожидая этой пакости, просто засыпаешь, - старик повернулся к психологу, - и словно попадаешь в ад, творя злодеяния, на которые способен какой-нибудь извращенец, но не ты! – Пианист прекратил свой монолог, и молча сел на железный стул напротив своего слушателя. Психолог молчал, пытаясь сделать руками какие-то движения. Пианист решил подождать. Ответа не последовало, и маньяк, будто обидевшись, непривычно низким голосом произнёс. – Мда уж. Ещё один, - а потом вздохнул, вырубил не подходящего на роль личного психолога человека, перекачал с него кровь в два здоровенных ведра, после чего положил обескровленное тело в железный короб с такими же неудачными психологами, а ведра отложил на потом. Присел на стул, вспоминая, что забыл сделать, но по причине старости так и не вспомнил, а после поднялся по лестнице в душ, чтобы после пойти в кровать, и думать. О Грише, о кошмарах, о жене… - И когда это я стал таким сентиментальным? – спросил у темноты старик, но, в который раз за жизнь не дождавшись ответа, уснул.