Тишина

      В детстве Тайку был очень робким, предпочитая проводить своё время в обществе родителей. Хааму и Мартин безмерно любили своего единственного ребёнка, хотя это и не умаляло их преданности магии, так что большую часть времени они были заняты своими изысканиями, привлекая к ним иногда и сына. Тайку в то время ещё не думал о своих "иных" предках с такой ненавистью, как сейчас. Тогда, в счастливые далёкие времена он ещё верил в сказки. И эльфы, и люди казались ему честными.       Сейчас он ненавидел их всех. Эльфы оказались равнодушными и жестокими созданиями, а люди - просто идиотами. И тех, и других объединяли скрытые во тьме помыслы.       Из-за малой доли эльфийской крови он и его семья пострадали, а из-за человеческой никогда не были приняты тайным народцем.       Когда Тайку едва исполнилось десять, всё и началось. Только появился и тут же набрал популярность в их краях некий культ, ратующий за чистоту крови, а также осуждающий применение магии. Всё больше людей примыкало к крикунам-идиотам. Впрочем, они действительно предпочитали осуждать словами, порой даже воплями, однако не переходили к действиям.       Когда Тайку минуло 11 лет, культ разделился. Часть из последователей бога, чьего имени Тайку теперь и не помнил, иначе бы трижды проклял этого идола, ратовала всё-таки за сохранение личной чистоты, в то время, как другая часть говорила больше о чистоте других. Эта самая вторая часть представляла собой отвратительную массу ничего не достигших, агрессивных и недовольных жизнью людей, любивших винить в своих бедах всех вокруг, лишь бы только не себя.       Таково, к сожалению, было большинство из них. Однако что могли сделать такие отбросы? К несчастью, со временем их идеи, будто чуму, подхватили и более влиятельные люди. Тайку не хотел даже думать, чего ради вроде бы успешные люди примыкали к фанатичному сброду, а в то время и вовсе мало что в этом понимал, родители лишь просили его подальше обходить людей в белых балахонах. Сами они были ярким объектом для преследований и осуждения - оба были магами, при том, не чурались применять и тёмные ритуалы, а мать к тому же была наполовину эльфийкой, хрупкой и по-эльфийски неземной, хаотичной, умевшей видеть больше, с мощным магическим потенциалом, но по-человечески преданной и эмоциональной. Отец был неунывающим авантюристом, бесконечно любознательным человеком и, несмотря на давнюю вражду между народами, ничего плохого сам в эльфах не видел.       И оба они уже всерьёз подумывали о переезде - слишком боялись за сохранность своего сына. Но не успели.       И порой, промедление карается слишком жестоко. Они не восприняли угрозу настолько серьёзно, насколько стоило бы, и поплатились за это. В тот день Тайку не смог обойти фанатиков стороной, мальчику было не вырваться, и убежать не вышло.       Один из "чистых", как они себя называли, давно обдумывал, как бы выгнать из их благочестивого городка этих выродков. Прекрасная мысль пришла к нему накануне - если пригрозить порождению их порока смертью, только лишь пригрозить, то семейка скорее уберётся из города. Собрать команду энтузиастов получилось слишком просто - их было семеро - мужчины и женщины. Они пылали негодованием и желали лишь прогнать тех, кто не вписывался в их представления об идеальном обществе. Имей они больше власти, они бы изгнали неугодных, не предупреждая.       Но зачинщик всего этого не учёл, что среди семерых окажется тот, кто всей душой эльфов ненавидел, и за смерть своего ребёнка решился отомстить смертью чужого, пусть и полукровного. Именно он вызвался присмотреть за похищенным Тайку, пока остальные излагали свои требования его родителям. Тот день полуэльф запомнил, как один из череды - самый первый - среди бесконечно ужасных в его жизни.       Перепуганного мальчика заперли в сарае, он как мог сдерживал слёзы и молил людей отпустить его, но никто не откликнулся на мольбы. В темноте Тайку просидел недолго, дверь отворилась, вызвав в мальчике вздох облегчения и робкую надежду на спасение, которая впрочем быстро была затоптана жестоким мужчиной. В тот вечер Тайку всё-таки не смог сдержать слёз. Он кричал, кусался, пытался отбиться хоть одним из выученных трёх заклинаний - но этого было недостаточно для спасения, язык не слушался, от волнения мальчишка начал заикаться. Чужая, превосходящая сила взяла над ним верх, и ему казалось, что смерть скоро заберёт его с собой. Тайку тогда только и мог, что продолжать звать на помощь. Крики выходили придушенные и прерывистые, никто не смог бы услышать их.       Прекратился ужас так же резко, как и начался - видимо, соглашение между чистыми и магами было достигнуто - они пришли так быстро, как могли, но то, что они увидели, выбило землю у них из-под ног. Кровью и страхом несло из открывшейся двери - мать поняла всё сразу.       Гнев её был страшен и ярок, он вырвался неудержимой волной и в считанные секунды поглотил всех "чистых", что находились рядом - человеческие факелы метались и истошно кричали - даже теперь иногда они снились Тайку в кошмарах. Как и сгорающая в том же огне мать.       Отец и сын, вдвоём смогли спастись. Оба, раненные потерей, сбежали очень далеко от прошлого. Утраченное в тот день счастье они вернуть так и не смогли. Отец занялся его обучением, найдя решение и приобретённому недугу - заиканию - артефакторика, которой мужчина увлекался до встречи с Хааму, не требовала произносить заклинаний или заговоров. Он сильно изменился, после потери жены - во что бы то ни стало пытался сделать сына сильным, забыв о том, что Тайку был ещё ребёнком, а кроме того поклялся себе извести со света всех "чистых". Забота о сыне и месть - цели слишком разные. Неизбежно, одна пожрала другую. В итоге всё, что отец смог сделать, избрав месть своим смыслом, - это найти того, кто мог бы позаботиться о Тайку вместо него.       Стоя в темноте и одиночестве, вглядываясь в отражение мутного зеркала, Тайку ждал отца на постоялом дворе, который принадлежал семье давней знакомой Мартина. Знакомая была приветлива к гостям и пообещала позаботиться о мальчике, если с его отцом что-то случится. Тайку не знал, куда тот ушёл, но честно ждал его каждый день, не открывал дверь никому, кроме уже знакомой женщины, и сам не выходил никуда. Кошмар снова приснился ему, но не у кого было искать утешение.       "Мама," - слёзы мешали смотреть на своё искажённое отражение. Тайку ненавидел себя так сильно, что его даже тошнило от этого. Дрожь прошибала слабое тело, пустота в груди пожирала все чувства, кроме боли и злости. Чёрная злоба и снежно-белая боль - внутри будто кипело, а снаружи было сковано льдом обиды - на себя, на других и на родителей.       Мать оставила его одного справляться с этой болью. Отец тоже исчез, Тайку казалось, что он не мог или не хотел больше видеть своего сына, ведь это из-за него мужчина потерял любимую. Люди отняли у Тайку всё. Эльфы стали причиной всему. Но больше всех остальных он ненавидел себя. Такого слабого и беспомощного - того, кто позволил трагедии случиться.       Тайку задыхался от сдавленных рыданий, он отчаянно запрещал себе плакать все эти дни, после смерти матери, но теперь сдержать слёз уже не мог. Резко кулак его врезался в зеркальную гладь - боль прошила руку до локтя. Полукровка взвыл. Отражение смотрело на него презрительно в свете свечи. В зеркале отражался искалеченный взрослыми ребёнок, умирающий от боли - но сам Тайку видел другое. Уши. Заострённые эльфийские уши выглядывали меж прядей тёмных волос - вызывающе, зло. Они будто насмехались над ним. "Это они виноваты!" - с ненавистью подумал ребёнок. Мальчик стремительно отбежал от зеркала к своей кровати, нерешительно достал кинжал - подарок отца. Вынул из ножен - в пляшущих отблесках пламени вместе с руками дрожало лезвие. По щекам катились слёзы, а тишина лишала воздуха. Тьма сгустилась по углам, тьма сгустилась в сердце ребёнка. Тайку было 12 лет, когда холодной зимней ночью он отрезал кончик своего левого уха. Тайку было 12, когда он осиротел.