Подвалы твоего сердца

я умираю не спеша, и раны лижет воздух ночи. сожри того, моя душа, кто разорвал тебя на клочья.

Пэнси ясно помнила, каким холодным и безжизненным в то утро было поместье Паркинсонов. После аукциона она направилась не в школу, как все остальные, а вместе с семьёй в фамильное поместье, находящееся к югу от Малфой-мэнора. Вечером она совершенно ничего не заметила, утомлённая слежкой за Драко и Грейнджер, но вот открыв глаза утром, поняла, что дышать в собственном доме ей стало значительно тяжелее. Пэнси с детства чувствовала особняк, словно он был большим живым существом, связанным с ней незримыми нитями, и сегодня в нём что-то кардинально переменилось, причём в худшую сторону. Небо над фамильным гнездом Паркинсонов затянулось плотными тучами. Спустившись в столовую в особенно дурном расположением духа, Пэнси так и замерла на входе, увидев вместо двух человек за столом целую группу незнакомых людей. — Доброе утро, дорогая, — подала голос мать, улыбаясь как ни в чём не бывало. — У нас гости. Их болезненно блестящие взгляды были прикованы к вошедшей. Мужчины, в большинстве своём обросшие и неопрятные, впились жадными глазами в обнажённые ноги девушки, почти не скрытые короткими шёлковыми шортами. Пэнси гневно смерила взглядом каждого из них и яростно запахнула халат. — Присаживайся. Нам нужно представить тебя нашим новым друзьям и серьёзно поговорить, — отец сдержанно кивнул, призывая Пэнси занять место рядом с ним. Медленно и в абсолютном молчании опустившись на мягкий стул, Пэнси тут же сощурилась, пристально посмотрев на мать. — Полагаю, ты плохо знакома с этими джентльменами лично, но вот с их детьми… — миссис Паркинсон махнула рукой в сторону. — Гринграсс и Нотты. Пэнси кивнула, цепким взглядом впиваясь в улыбнувшихся ей волшебников. К счастью, отца Нотта она однажды видела, потому отличить его от главы семейства Гринграсс девушка смогла безошибочно. Ко всему прочему, довольно легко было определить человека, который провёл некоторое время в Азкабане. Протеус Нотт выглядел сильно постаревшим. В чёрных волосах виднелись просветы седины, впавшие щёки и острый подбородок покрывала густая поросль. В глазах бывшего заключённого читались глубокая усталость и не менее сильный гнев. Руки мужчины слегка дрожали, но Пэнси была уверена, что это не из-за волнения. — Вас освободили? — Пэнси попыталась вежливо улыбнуться, но вышло криво. — Поздравляю. — Спасибо, мисс, — хрипло ответил Нотт и приподнял кубок. Все мужчины за столом громко рассмеялись. Пэнси почувствовала, как гнев подступает всё ближе к горлу. — Ну, будет, господа. Неприлично смеяться над незнанием. Нас не выпустили, Пэнси. Мы сбежали. Паркинсон моментально перевела изумлённый и испуганный взгляд на родителей, но на их лицах не было и толики удивления. Она подумала о том, что сошла с ума или попросту до сих пор спит. — Что ж, — Пэнси, почувствовав себя совершенно одинокой во враждебной обстановке, попыталась принять надменный нейтралитет и схватилась за вилку. — Это меня не касается. — К сожалению, нет, дорогая, — спокойно произнёс Протеус, наконец замечая в глазах девушки страх. — Ты нам очень нужна. Наш новый лидер ещё не догадывается, какая роль отведена ему в истории Магического мира. Мира, который будет принадлежать ему. И тебе, если ты постараешься и будешь послушно выполнять все наши приказы. — Мне неинтересен захват мира, — огрызнулась Пэнси. — Но, полагаю, интересен мистер Малфой. Паркинсон вскинула на мужчину глаза, полные страха за чужую жизнь. Неужели они собирались шантажировать её благополучием Драко? Это было подло, низко, но вполне в стиле Пожирателей. — Вам не добраться до него просто так. — Разумеется. Именно поэтому нам нужна твоя помощь. Кажется, вы были очень близки когда-то давно? Тебе следует восстановить эту связь. Только представь, Пэнси, — мечтательно прикрыв глаза, Пожиратель покачал головой. — Малфой во главе тёмной армии, и ты — рядом с ним. — О чём вы? Драко никогда не перейдёт на вашу сторону! — С рождения его судьба предопределена. Уже совсем скоро этот мир преклонит колени перед новым Тёмным Лордом, и на этот раз всё будет совсем, совсем по-другому. — Глупости! — О нет, мисс, — Нотт негромко хмыкнул. — Это настоящая правда. — И какая же роль отведена мне? — недоверчиво покосившись на родителей, девушка впилась ногтями в ладони. Неприятное предчувствие не покидало её с самого начала. Вся эта сцена была похожа на отвратительную постановку. — Первой леди Нового мира, — скоро ответил Нотт и, отсалютовав бокалом мистеру Паркинсону, довольно улыбнулся. — Но Драко больше ничего ко мне не испытывает. Сейчас все его мысли занимает грязнокровка Грейнджер. — Дорогая, это можно исправить. Более важно, — Протеус прищурился, внимательно наблюдая за выражением лица девушки. — Что мы теперь заодно. Но первым твоим заданием будет совсем не мистер Малфой. Мой сын… — мужчина неторопливо втянул в себя дозу вина и зажмурился. — До сих пор околачивается в Хогвартсе. Приведи его сюда. — Теодор не послушает, — Пэнси уверенно качнула головой. — Неужели мне нужно подсказывать, как шантажировать человека? Порой я сомневаюсь, что ты действительно слизеринка. Как и мой мягкотелый отпрыск… — на лице Протеуса наконец отразилась первая живая эмоция. — Найди его слабое место и надави. Запомни: за неудачу будешь расплачиваться дорогой ценой. Пэнси снова взглянула на родителей, но они словно ничего не услышали. Миссис и мистер Паркинсон продолжали пережёвывать пищу, изредка поглядывая на остальных собравшихся. Девушка испуганно задержала дыхание: на них наложили Империус. — Тебе всё понятно? — голосом, не содержащим уже ни капли напускного дружелюбия, спросил Нотт и сжал нож в кулаке. — Предельно. Пэнси покинула особняк в этот же день сразу после окончания завтрака. Она чувствовала, что её собственный дом больше не может служить ей крепостью, а жадные взгляды сбежавших Пожирателей и вовсе вызывали тошноту. Паркинсон находилась в состоянии, близком к истерике. Понимание того, что она совершенно одна, придавливало к земле, и оттого её голова с каждым часом опускалась всё ниже. Прибыв в Хогвартс, Пэнси вздрагивала от каждого звука и постоянно воровато оглядывалась по сторонам. Ей казалось, будто каждый догадывается о тайне, обладательницей которой она стала против воли. Прежде чем понять, что её единственная надежда — Нотт, Пэнси провела несколько часов в удушающем страхе и растерянности. В комнате Теодора не оказалось, и Паркинсон со страхом подумала о том, что он всё ещё не покинул Малфой-мэнор. Без особой надежды она поплелась к башне старост, однако в её сердце уже погас обнадёживающий огонёк. — Паркинсон! — негромко окликнул её знакомый голос, и Пэнси круто развернулась. Блейз Забини, запыхавшийся и уставший, стремительно приближался к ней. — Уже вернулась? Слышала новости? Девушка испуганно замерла, боясь за то, что выражение её лица раскроет все секреты. — Из Азкабана сбежали пожиратели, — Блейз нахмурился, опустив взгляд. — Отца Малфоя задержали и убили авроры. — Что? — обречённо выдохнула Пэнси, и её руки безвольно опустились. — Как… Где Драко? — Он в мэноре, и я тоже отправлюсь туда. Макгонагалл решила, что там я буду полезнее, — неуверенно улыбнувшись, Блейз протянул Пэнси запечатанный конверт. — Это для Теодора от Министерства. Он вернулся в школу раньше меня, и мы разминулись. Сейчас меня ожидают в мэноре, поэтому времени на поиск совсем нет. Передашь? — Конечно… — обесцвеченным голосом прошептала девушка, сжимая пальцами шершавую бумагу. Блейз исчез так же стремительно, как и появился, оставив Пэнси в вязком холодном одиночестве. Страх снова сковал хрупкие плечи, и она вся съёжилась, желая раствориться в воздухе. Хотелось сбежать подальше, закрыв глаза руками, но мысль о смерти родителей не давала свернуть с обозначенного Протеусом пути. Паркинсон ненавидела себя за трусость, но ещё больше за то, что не могла спокойно потакать ей. Набравшись мужества и запрятав страхи и сомнения так глубоко в сердце, что никто не смог бы добраться до них, Пэнси двинулась в сторону башни старост. Во время пути она снова и снова повторяла себе, к чему стремится. Малфой и безопасность семьи были превыше всего, и неважно, как низко она падёт ради того, чтобы осуществить мечту. Даже если придётся выполнять приказы Пожирателей — к чёрту. Главное, что она будет иметь всё, что захочет. Глупо было бы надеяться на то, что желаемое придёт к ней в руки без риска и страха. Пэнси знала, что за всё в жизни необходимо было платить свою цену, а Драко, без сомнения, стоил многого. Возможно, взрыв уверенности принёс Пэнси ещё и удачу, потому как Теодора она и впрямь нашла в башне старост. Выглядел тот просто ужасно. С осунувшимся бледным лицом и взъерошенными волосами, в мятом костюме и бокалом огневиски в руках, Теодор не был похож на старосту мальчиков, которого знала вся школа. Пэнси тут же заперла дверь взмахом палочки. Нотт ушёл настолько глубоко в пучину собственного отчаяния, что совершенно забыл об осторожности, распивая прямо тут, где профессора или Макгонагалл могли бы легко его обнаружить. Мир, подумала Пэнси, действительно сходил с ума. — Нотт, — резко выдохнула она, обходя кресло, в котором устроился слизеринец, по кругу. — Для тебя послание. — Паркинсон, — скривив губы, он качнул головой и поднял дрожащую руку. Осторожнее, чем ей бы хотелось, девушка вложила конверт в ладонь напившегося однокурсника и отошла на несколько шагов. — Спасибо. Это всё, что ты хотела? Тогда вынужден попросить тебя удалиться. Даже не дождавшись ответа, Нотт схватился за конверт обеими руками и принялся раскрывать его. Получалось плохо, потому что пальцы то и дело заплетались. Пэнси наблюдала за Теодором с горечью и жалостью. Он ещё не знал, какие испытания выпали на его долю, и Пэнси отчасти завидовала этому неведению. — Давай помогу, — Паркинсон протянула руки к конверту, и Теодор, вспомнив про существование в комнате ещё одного человека, поднял на неё хмурый взгляд. Что-то решив для себя, он отдал конверт и снова откинулся на спинку кресла. Когда Пэнси одним движением руки разорвала плотную бумагу и извлекла письмо, Теодор вытянул руку и требовательно поманил пальцами. Несколько минут в башне царила мёртвая тишина. Нотт судорожно пробегался по строчкам взглядом ещё и ещё раз, пока смысл написанного не дошёл до него окончательно. — Они хотят, чтобы я явился на допрос, — хмыкнул Теодор и откинул письмо на пол. — Ты уже слышала восхитительные новости? — Твой отец хотя бы жив, — фыркнула она, опускаясь на диван, стоящий рядом. — Лучше бы его убили, как и Люциуса, — прошептал Теодор и разом опрокинул в себя ещё одну порцию горячительного напитка. — Как ты можешь такое говорить?! — взвилась Пэнси, для которой благополучие Драко было превыше всех моральных устоев и правил. — Бесчувственный идиот! — Это ты совершенно не соображаешь своими крошечными мозгами, Паркинсон! — закричал, не сдержавшись, Теодор, резко поднимаясь с места. Сначала отпрянув, Пэнси тут же приблизилась к нему, гневно распахнув глаза. — Да как ты смеешь… — замахнувшись для пощёчины, она тут же сдавленно охнула, ощутив, как Теодор перехватывает её за запястье, предотвращая удар. То же произошло и со второй рукой. — Ты хоть понимаешь, что теперь может произойти? Этот мир рухнет, а на его обломках возведут новый. И даже Тёмный Лорд ужаснулся бы, увидев его. Ад на земле. Понимаешь? Пожиратели не перестают строить свои козни, а теперь их стало ещё больше! Ты действительно так ослеплена Малфоем, что совершенно ничего не понимаешь? — Какая тебе разница? — прошипела Пэнси. — Неважно, каков будет этот мир. Я стремлюсь только к тому, чтобы быть ближе к Драко. — Бедная, — цокнул Нотт, дёргая её на себя. — Даже мир может измениться, но чувства Малфоя к тебе — нет. — Посмотрим, что будет! — с вызовом прошептала она. — Сам-то хорош! Думаешь, Грейнджер вдруг полюбит тебя? Не понимаю, каким образом эта грязнокровка смогла привлечь к себе столько внимания... — Не завидуй, — спокойно рассмеялся Теодор, всё ещё удерживая её запястья. — Ты и мизинца её не стоишь. Ревнивая, подлая, эгоистичная… — Перестань! — Пэнси ещё раз попыталась вырваться, но в итоге только обессиленно обмякла и отвернулась. В глазах заблестели слёзы. — Ты ничего обо мне не знаешь… Теодор замолчал, наконец потушив огонь гнева, распалённый крепким огневиски. Пелена раздражения спала с его глаз, и перед собой он увидел затравленную девушку, готовую разреветься. Пэнси выглядела совсем крошечной и запуганной. Её ладони мелко подрагивали, налившись неестественной бледнотой: Теодор слишком сильно сжал запястья. — Извини, Пэнси, — отстранённо пробормотал Нотт. — Не знаю, что на меня нашло. — Иди к чёрту! — шмыгнув носом, она резко развернулась и понеслась к выходу. Надеяться на Нотта расхотелось окончательно. Даже он отверг её помощь, так почему она должна была пытаться спасти этот хвалёный мир добра, в котором была так одинока и несчастлива? Пэнси не была глупа. Стоило только дождаться, когда Теодора допросят и все подозрения будут сняты. Вот тогда-то она и вступит в игру, взяв за оружие самую большую его слабость — Грейнджер.

***

— Знаешь, у меня такое ощущение, что я — склянка с зельем на полке в кабинете профессора Снейпа. Такая старая, треснутая и с ярлыком. С этой проклятой бумажкой, которая обозначает, что я такое и для чего предназначен. Каждый смотрит на меня и думает: ага, «жидкая смерть». И самое, чёрт возьми, смешное, — Гермиона по голосу Драко поняла, что он улыбнулся. — Опасные зелья Снейп никогда не маркировал правильным названием, чтобы в случае кражи вор не получил то, которое хотел. То есть под «жидкой смертью» у него пряталась какая-нибудь морочащая настойка или рябиновый отвар… — он замолк, поворачивая голову к закутавшейся в одеяло, словно в кокон, Гермионе. — Так и я. Меня кто-то заклеймил знаком тёмной силы, а я даже сказать не могу о том, что ничего из себя на самом деле не представляю. — Неправда, — Гермиона поёрзала и вынырнула из одеяла. — Мне кажется, если люди узнают тебя получше, то перестанут бояться. — В памяти общества всегда только плохое. Даже если я возведу из пепла всё, что было разрушено Тёмным Лордом, усыновлю тысячу осиротевших детей, отдам всё своё состояние на поддержку пострадавшим, каждый в конце концов всё равно будет вспоминать меня как Пожирателя. — Я спасла магический мир, но в итоге все недолюбливают меня за пару слов в адрес собственного друга. — Людям нравится выделять отрицательное в других. Так они оправдывают собственную ничтожность, — Драко пожал плечами. Гермиона замолчала, бездумно разглядывая потолок комнаты. За те два часа, которые она здесь находилась, ни один человек не потревожил их уединение. Это можно было легко объяснить: Нотт покинул Хогвартс, а Блейз благоразумно не совался в комнату, чтобы — не дай Мерлин — не навлечь на себя гнев Малфоя. — Наверное, мне пора уходить, — наконец выдохнула Гермиона, поднимаясь с постели. — Постарайся поспать. И больше не пей. — Приказываешь мне? — Драко нагло усмехнулся, провожая волшебницу грустным взглядом. — Да, — невозмутимо ответила она и, направив палочку на бутылку огневиски, заставила ту исчезнуть. — Осторожно, Грейнджер, я кусаюсь, — вскинул брови Малфой и закусил губу, наблюдая, как щёки гриффиндорки сразу же наливаются розовым. — Ничего страшного. Я сделаю укол против бешенства. Мягко усмехнувшись, Гермиона снова наложила на себя чары невидимости и проскользнула за дверь. Едва тишина сковала воздух комнаты, Драко откинулся на постель и закрыл глаза. Нужно было отдать должное Грейнджер — ему полегчало. Они разговаривали о всякой ерунде, и это странным образом отвлекло от неприятных мыслей. Из-за бессонных ночей Драко был совершенно разбит, а потому сознание, успокоенное её тихим шёпотом, тут же захватил в плен крепкий сон. Когда Малфой снова открыл глаза, в комнате было абсолютно темно. Светильники, волшебным образом имитирующие солнечный свет и извещающие жителей подземелий о световом дне, погасли, а это означало, что Хогвартс охватила глубокая ночь. Драко поморщился от небольшой головной боли и сухости в горле, а потом потянулся за палочкой. Люмос ударил в глаза, и Малфой зажмурился, пытаясь прийти в себя. Блейз спокойно сопел на соседней кровати, свесив руку вниз. Малфой усмехнулся и опустил ноги на пол, стараясь не шуметь. Забини определённо заслуживал отдыха. Всю неделю Драко беспрестанно орал на Блейза, однако был ему за это невероятно благодарен. Орать ему больше было не на кого. В основном давили на Малфоя, и, если бы не друг, он сошёл бы с ума от мыслей, сверлящих виски. Драко провёл рукой по растрёпанным волосам, а потом снова опустил ладонь на холодное покрывало. Под пальцами почувствовалось нечто инородное, и Драко, нахмурившись, поднёс палочку ближе. В тусклом освещении Люмоса блеснула гладкая светлая прядь волос, перевязанная чёрной лентой. Драко ощутил, как нечто холодное и склизкое сдавливает его горло и мышцы изнутри. То был необъяснимый, дикий и сокрушительный страх. Рядом с прядью волос виднелся сложенный пергамент, испачканный тёмными пятнами. Об их происхождении Драко решил даже не думать и тут же схватил листок, судорожными движениями разворачивая его.

«Юный лорд Малфой! Пришло время отмщения за каждое преступление, совершенное миром против тебя! Приди к нам и прими нашу преданность как единственно мощное оружие, воспари над недостойными и повергни их в бездну отчаяния. Не их ли агоний и молитв о прощении ты желаешь сейчас? Люциус погиб, но погиб не зря. Пожертвовав своей жизнью, он доказал, что жалкие твари, называющие себя волшебниками, недостойны находиться рядом с нами. Их место внизу, под нашими ногами. Посей же справедливость в этом отвратительном грязном мире! Приходи к Северной башне завтра ровно в полночь и обрети преданных союзников и власть. Прими верное решение».

Малфой ещё раз посмотрел на локон волос. Они определённо принадлежали Люциусу. До боли сжав зубы, Драко смял письмо в руке, а потом затолкал его в карман брюк. Сердцебиение слышалось в висках, ладони вспотели. Несколько долгих минут Малфой был похож на мраморную статую, бледную и мертвенно-неподвижную. В голове перемешались все слова, сказанные ему за эту мучительную неделю. Каждый старался ужалить побольнее, и даже долгие сочувственные взгляды пробуждали тошноту. Драко казалось, что Грейнджер смогла забрать всю боль, однако гнев разорвал оковы самообладания, и Малфой наконец подумал об отце. Он намеренно не вспоминал о Люциусе уже долгое время, потому что знал: эти мысли выведут его из себя, а перед Министерством и Авроратом было необходимо держать лицо. Но теперь, в руках с последним, что от него осталось, — прядью волос, — Драко просто не смог игнорировать боль, царапающую сердце так сильно. Глаза защипало от злых слёз, но Малфой машинально зажмурился, прогоняя их и выходя из оцепенения. Понимание безвозвратной потери устойчиво поселилось в его голове, и из груди начали рваться болезненные и тяжёлые выдохи. Казалось, кто-то схватил его за горло и принялся душить. Таким опустошённым и одиноким Драко не чувствовал себя уже довольно давно. Последний раз это было в прошлом году, когда он рыдал от осознания собственной мерзости в туалете, разглядывая монстра в зеркале напротив. Через некоторое время Драко приказал себе успокоиться и ещё раз перечитал письмо. Чтобы отвлечься от дурных мыслей, он вгляделся в почерк и попытался вспомнить, видел ли его прежде. Пожиратель, написавший это, был в школе, и существовала большая вероятность того, что Малфой знал его. У него была хорошая зрительная память, но даже пристальное изучение почерка не помогло распознать написавшего письмо. Среди ночи делать что-то было бы бессмысленно. Драко решил всё хорошенько обдумать, прежде чем нырять с головой в эту отвратительную проблему. Идти на встречу было бы однозначным принятием стороны Пожирателей, а неявка? Что они сделают, если он проигнорирует их приглашение? Драко долго ходил по комнате, борясь с тревогой и пытаясь заглушить вспышку сладостного понимания: ему давали шанс отомстить. Понемногу развиваясь и разрастаясь, эта мысль вытесняла остальные рассуждения и вскоре стала похожа на недостижимую сказку, в которую Драко даже боялся поверить. В словах Пожирателей был смысл. Магический мир сделал всё, чтобы Малфой стал в нём изгоем, так почему он должен был терпеть это? В конце концов, он не был виновен в том, что родился в семье, одержимой чистотой крови, и воспитан в соответствующей манере. Так же как и не был виноват в том, что не смог отречься от родителей, попавших под влияние Тёмного Лорда. Драко не сомкнул глаз, тщательно обдумывая выход из ситуации. С одной стороны, Пожирателям доверять было никак нельзя, а с другой — доверять больше было некому. В любом случае Малфоя ждала неизвестность, однако обещания в послании выглядели весьма привлекательно. Под утро проснулся Блейз и, что-то невнятно пролепетав, начал медленно собираться на занятия. — Почему ты так странно смотришь на меня? — он сощурился, глядя на Драко. — Я разговаривал во сне? — Нет, — Малфой отмер, тут же отворачиваясь от Забини. Впутывать и его в это тёмное дело не стоило. Блейз вряд ли мог хоть чем-то помочь. Возможно, Нотт сейчас был бы очень кстати, но он уехал. Только теперь Драко понял, что исчезновение Теодора абсолютно точно связано с Пожирателями. Неужели Нотт перешёл на их сторону? Это было на него непохоже, но обстоятельства говорили об очевидном. — Тогда поспеши и собирайся. Первым занятием у нас трансфигурация у Макгонагалл. Не буду тебе напоминать, что она делает с опоздавшими, — усмехнулся Блейз, продолжив собираться. Он не заметил ничего странного за привычно хмурым выражением лица Малфоя. Драко подумал, что это к лучшему. За завтраком он ловил странные взгляды Пэнси. Она слишком очевидно проявляла свою никому не нужную жалость, и это раздражало ещё больше. Каждое движение Малфоя отдавало нервозностью и злостью, и сидящие рядом однокурсники не могли этого не заметить. Чтобы не привлекать ещё больше внимания, Драко покинул стол Слизерина раньше всех и решил побродить по замку до начала занятий. Гермиона наблюдала за Малфоем с самого утра и, когда он покинул общий зал, направилась за ним, забыв даже попрощаться с друзьями. Ночью она проснулась от тянущей в груди боли. Сомнений быть не могло: это из-за Малфоя. Бежать на его поиски ночью было бы абсурдно, и Гермиона, заставив себя успокоиться, пролежала без сна до самого утра, раздумывая над тем, почему он испытывал душевные муки. Конечно, это было очевидно, но Гермиона всё равно удивлялась. Ей казалось, она смогла избавить Драко от неприятных мыслей. — Малфой! — окликнула она, настигнув его в одном из тёмных переходов замка. Драко развернулся, и, кажется, его лицо помрачнело ещё больше. — Что с тобой? — Всё в порядке, — процедил он, прикрывая глаза. Гермиона была последней, кого хотелось бы привлекать к проблеме противостояния Пожирателям. — Я знаю, что ты лжёшь, — невозмутимо заявила она, складывая руки на груди. — Расскажи мне, Драко. Я уверена, что смогу помочь. — Не переоценивай свою силу. — Вот как? Значит, будешь молчать? Пойми, от твоих тяжёлых раздумий мне тоже несладко, — вытянув руку с кольцом вперёд, Гермиона приподняла бровь. — Успокойся, Грейнджер, — хмыкнул Драко, уже намереваясь отправиться дальше. Однако что-то подсказывало, что она не отстанет просто так. — Ты же сказал, что доверяешь мне! — крикнула Гермиона вслед, а потом напряжённо поджала губы. — Неужели это была ложь? — Я не лгу о таких вещах. — Тогда расскажи, что случилось. После всего, что между нами произошло… Я имею право знать, — настойчиво произнесла Гермиона, подходя к нему почти вплотную. Драко смерил её оценивающим взглядом и испугался собственных мыслей. Ему вдруг отчаянно захотелось открыть Грейнджер тайну своего беспокойства. — Это может быть опасно, — Малфой мотнул головой, отгоняя наваждение прочь. Гермиона неуверенно рассмеялась: вся её жизнь до этого была сплошной опасностью. — Я слушаю, — почти шёпотом произнесла Грейнджер, устремляя на него выжидающий взгляд. Драко помедлил, словно перед шагом в пропасть, а потом, набрав воздуха, выпалил: — Пожиратели оставили для меня послание. Они хотят, чтобы я к ним присоединился. Несколько секунд между ними витала оледеневшая тишина. Гермиона распахнула глаза и чуть приоткрыла рот, будто стон ужаса, так и норовивший слететь с губ, застрял горьким комом где-то в горле. Драко смотрел на неё устало и мрачно. Он уже успел пожалеть о том, что сказал, однако на душе после признания подозрительно полегчало. — Как? Когда? — только и спросила она, хмуря брови. — Сегодня ночью. Я нашёл письмо вместе с прядью волос Люциуса. Пожиратели призывают меня отомстить за всё. — Но ты же… — Гермиона сглотнула. — Ты же не намерен воспринимать это всерьёз? Это провокация! Ты знаешь, что от них ничего хорошего ожидать не стоит. — Я не дурак, Грейнджер, и понимаю риски, — уклончиво заметил Драко, и эта фраза очень не понравилась Гермионе. Было такое ощущение, что она имеет двойное дно и может трактоваться по-разному. — Они назначили мне встречу. Я должен быть у Северной башни в полночь. — Не ходи, — Гермиона умоляюще взглянула на Драко и порывисто схватила его за руку, изо всех сил сжимая ладонь своими пальцами. — Кто знает, что они сделают, если я ослушаюсь, — прошипел Малфой, накрывая запястье волшебницы рукой. — Они могут сделать что-то с моей матерью или даже… — Малфой замолчал. — Ты не пойдёшь один, — Гермиона уверенно мотнула головой, отводя взгляд. Она что-то мучительно обдумывала. — Мы должны всё рассказать Макгонагалл. — Нет! — Драко отдёрнул руку, будто его ударило током. — Да! — настойчиво кивнула девушка, уперев руки в бока. — Вдвоём мы не справимся, если Пожиратели решат напасть. — Всё это зашло слишком далеко. Просто забудь, — Драко махнул рукой. — Ни слова Минерве. — Это наш единственный выход! — воскликнула Гермиона, ухватившись за его мантию. Драко посмотрел на неё с нескрываемым раздражением, и это так больно выстрелило в сердце, что Грейнджер на несколько секунд растерялась. — Пожалуйста, послушай меня. — Хорошо, но я должен спросить у тебя одну вещь, — криво усмехнувшись, Драко перехватил её запястье и толкнул девушку к стене. — Что для тебя важнее: спасение магического мира от Пожирателей или я? Гермиона ошарашенно уставилась на нависшего над ней Драко и медленно сглотнула. Вопрос был ужасно неправильный и эгоистичный, и она не знала, что на него ответить. — И то и другое, — наконец произнесла она, отведя взгляд. — Предоставление двух вариантов предполагает выбор одного из них. Не увиливай, дорогуша. — В мире, который построят Пожиратели, ты исчезнешь. — Вряд ли они выманивают меня из Хогвартса, чтобы убить, — оскалился Малфой. — Исчезнешь прежний ты, — сдавленно прошептала Гермиона, наконец поднимая взгляд. — Откуда тебе знать? — Это очевидно. Драко долго и пристально смотрел на неё, пытаясь выискать подвох. Грейнджер, как и всегда, отвечала до приторного правильно. Вся она была похожа на сборник мировой морали, и от этого тошнило. — Значит, ты не поддержишь любое моё решение? — склонив голову, Малфой замер в ожидании. Казалось, в эту секунду решалась его судьба. — Только то, которое посчитаю правильным. Помнишь, мы разговаривали про мать Теодора? Ты сказал, что её смерть была глупой. Так вот, — Гермиона неуверенно положила ладонь на шею Драко и нервно погладила кожу большим пальцем. — Ты был прав. Я буду бороться, чего бы мне это ни стоило. Драко показалось, что её глаза светились — настолько тепло ему было поблизости от этого маленького тела, заключающего в себе стальную душу. — Мистер Малфой! — голос ударил железным прутом по затылку, и Драко рывком оттолкнулся от стены. — Мисс… Грейнджер? Кхм… Минерва Макгонагалл не чувствовала себя так неловко ровно с тех пор, как Филч сделал ей ужасно неуместный комплимент относительно наряда в присутствии студентов. Лучшая ученица школы нервно поправляла одежду, а Драко Малфой разглядывал потолок так, словно был в Лувре. — Директор! Нам необходимо с вами поговорить. Это срочно, — полностью придя в себя, заявила Гермиона. Драко закатил глаза, предвкушая очередную беспокойную беседу. Уже через несколько минут они находились в кабинете директора. Минерва по выражению лица Гермионы сразу же поняла, что случилось нечто серьёзное. — Я слушаю, — Макгонагалл выжидающе вскинула брови. Драко, не говоря ни слова, выложил на стол перед Минервой смятую записку, про себя отмечая, что он, вероятно, ещё пожалеет об этом. Но Грейнджер излучала такую уверенность, что Малфой решил пока даже не задумываться о негативных последствиях. Быть может, более приподнятый настрой привлечёт на его сторону удачу? — Мерлин... — прошептала Макгонагалл, прочитав до конца. — Хорошо, что вы не пошли одни и обратились ко мне. — Я посчитала, что вы сможете помочь нам выйти из этой ситуации. Драко стоял у двери, прислонившись к ней спиной, и почему-то чувствовал себя лишним. Из-за того, что Грейнджер всё решила за него, Малфой ощущал раздражение и неприятное чувство неустойчивости. — Пожиратель, или даже несколько, в школе. Нам необходимо вычислить их и попытаться обезоружить, — сказав это, Минерва провела некоторые манипуляции палочкой. — И для этого нам понадобится помощь. — Авроры? — Гермиона вопросительно вскинула брови, а Драко вздрогнул и поморщился. — Нет, нам не следует создавать слишком много шума. Не забывайте, что Пожиратели где-то среди нас и пристально наблюдают за каждым шагом мистера Малфоя. В школе есть лишь один человек, на которого я могу положиться. В дверь постучали. Минерва изумлённо уставилась на неё, не ожидая, что вызванный ей посетитель прибудет так скоро. Спустя мгновение дверь распахнулась, и на пороге, хмурый и серьёзный, возник мистер Волнер. — Мы стали слишком часто видеться, мистер Малфой, мисс Грейнджер. Не находите? — язвительно произнёс он, подходя к Драко. Пристально смотря ему в глаза, профессор словно хотел сказать нечто очень важное и страшное. Малфой неосознанно отступил, неуверенно хмурясь. — Что ж… В любом случае, юноша, спешу вас предупредить: если вы посмеете выкинуть что-то ещё, клянусь, я сделаю всё, чтобы вы покинули Хогвартс в кратчайшие сроки...