Подвалы твоего сердца

Они молчали, немигающим взглядом уставившись в темноту. В камере, которую Теодору удалось отыскать, было холодно и сыро, но, по крайней мере, безопасно. Пэнси настаивала на том, чтобы попробовать выбраться, однако Нотт не поддавался. Он был почти уверен, что в нынешнем состоянии не сможет бежать или бороться, когда это понадобится. Теодор рассчитывал на подмогу, которую мог бы привести Блейз, и поэтому укоренился в своём решении скрываться и ждать. Рисковать было ни к чему, и именно поэтому они уже около четверти часа сидели в наглухо запертой простеньким заклинанием камере. Здесь пахло гниением и мокрым камнем, однако Теодор и Пэнси почти не замечали этого. Все мысли были заняты томительным ожиданием, и оно неприятно сковывало каждый вдох. — Как думаешь, мы выживем? — вдруг прошептала Пэнси, потому что больше не могла выносить давящего молчания. — Нас найдут, — твёрдо ответил Теодор и повернул голову в ту сторону, откуда доносился её голос. — И мы выберемся отсюда ещё до того, как взойдёт солнце. — Хотелось бы в это верить, — горько ответила она, коротко вздохнув. — Верь, — понизив голос, произнёс он. — Вера сильнее волшебства. Они замолчали, прислушиваясь к дыханию друг друга. Было нечто невероятно мощное в тишине, окружившей две сгорбленные фигуры. Теодор протянул руку и нашёл ладонь Пэнси. Девушка вздрогнула, но позволила его пальцам переплестись с её. Слабый всполох магии из колец осветил их лица, и Пэнси поражённо выдохнула, словив на себе внимательный взгляд зелёных глаз. В бледном освещении они казались почти чёрными и оттого загадочными, почти нечитаемыми. Нотт изучал трепет чёрных ресниц, а потом плавно спустился ниже: по ровному слегка заостренному носу и оттуда — к губам. Пэнси замерла, а пальцы, обхватывающие её ладонь, чуть сжались. Внезапно в ледяной камере стало слишком душно, и Паркинсон приоткрыла рот, чтобы облизнуть губы. Сосредоточенный взгляд с жадностью проследил за движением языка и слегка дрогнул. Теодор тихо выдохнул и, не сводя глаз с пугливо дрожащих губ Пэнси, чуть придвинулся к ней. Нечто странное толкало его вперёд, заставляло желать большего, чем просто созерцание. Смутные образы захватили разум, и Теодор сглотнул, приближаясь к лицу Пэнси. Внезапно захотелось ощутить её волосы в своих пальцах, очертить голубоватые вены на шее, ладонью спуститься чуть ниже… — Драко! — знакомый до внезапной ломоты в сердце голос эхом ударился о стены подземелий. В эту же секунду застывшее между Пэнси и Теодором пространство треснуло и рассыпалось, оставляя после себя лишь слабое ощущение разочарования. — Драко! Теодор вскочил на ноги, и едва заживший перелом напомнил о себе вязкой болью. Чтобы удержать равновесие, пришлось опереться на стену и слегка склониться. — Это Гермиона, — отчасти восхищённо прошептал он, когда голос снова донёсся до запертой камеры. Теперь он звучал громче, и Теодор справедливо рассудил, что Гермиона приближается к камере. — Что ей здесь делать? — подавленно, но слегка тревожно спросила Пэнси, хватая его за рукав. Теодор резко отдёрнул руку и этим невольно оскорбил девушку. После всего, что произошло, Пэнси рассчитывала хотя бы на малейшее доверие. — Я не знаю, — взволнованность в голосе говорила о том, что Теодор не задумывался ни о чём, кроме приближающейся Гермионы. Было важно лишь то, что она оказалась здесь, совсем рядом. — Может, Блейзу удалось привести авроров? — Тогда почему не они, а Грейнджер ищет Драко? — Перестань, — Теодор рывком приблизился к двери и устало поморщился. — Это она! — Как только речь идёт о грязнокровке, ты теряешь голову, — прошипела Пэнси, сжимая его ладонь, уже обхватившую ручку двери. — Не смей, — Теодор снова выдернул руку, но на этот раз намеренно резко и жёстко, практически оттолкнув Пэнси от себя. — Не смей называть её так! — Делай что хочешь, — Пэнси была настолько поражена, что отошла вглубь камеры и там замерла. Теодор некоторое время молчал, обдумывая свой порывистый поступок, но голос Гермионы прозвучал вновь. Теодор взмахнул палочкой, снимая с двери защитные чары. Скрипнули петли, и тяжёлая ржавая махина сдвинулась с места. Освещая путь Люмосом, Нотт шагнул в темноту коридора, бешено озираясь по сторонам. Взгляд искал знакомую хрупкую фигуру, но ни справа, ни слева никого так и не обнаружилось. В голове вспышкой зародилась мысль тут же метнуться обратно в камеру, запереть дверь и больше не издавать ни звука, но вдруг из-за поворота справа от Теодора вывернул чёрный силуэт. Всё замерло на несколько секунд. Нотт не понимал, видит ли его лицо пришедший, но не мог даже взмахнуть палочкой, чтобы осветить себя или незнакомца. — О Мерлин… — наконец выдохнула фигура и неуверенно, осторожно покачнулась вперёд. — Я думала, что больше не увижу тебя! Её шёпот казался настолько горьким и искренним, что Теодор, даже не потрудившись вновь зажечь потухший Люмос, бросился вперёд и остановился, лишь когда фигура Грейнджер оказалась совсем рядом. — Как ты… — он задыхался, борясь с желанием сгрести её в охапку и прижать к себе. Былые чувства отошли на задний план — он действительно был искренне рад видеть её живой, и ничто, кроме этого, не имело значения. — Я сбежала, — дрожащим голосом прошептала она. — Протеус почти поймал нас, но я сумела обмануть его… Теодор! — девушка всхлипнула, но в темноте Теодору не удалось увидеть её слёз. — Я так испугалась… — Подожди, — он нахмурился. — «Вас»? Они поймали Малфоя? — Да, то есть… — Гермиона запнулась, и её ладони, до сих пор утирающие щёки, скользнули вниз. Теодор напрягся и отступил на шаг, а пальцы с новой силой обхватили древко. — Где Пэнси? — Гермиона, — Теодор сделал ещё один шаг назад, медленно сглатывая. — Почему ты ищешь Малфоя здесь? Как тебе удалось сбежать? — Слишком много вопросов, Тео, — её низкий, коварный голос прозвучал неестественно. — Ты всегда был таким любознательным мальчиком… — Петрификус… — Экспеллиармус, — лениво отразила атаку девушка и повела плечами. — Круцио. Какая посредственность… Низкий гортанный крик со стремительной скоростью разнёсся по пустынным коридорам подземелья. Единственным, что почувствовал Теодор, прежде чем его пронзила невероятная боль, — запах сырого и грязного пола, на который он с шумом повалился после мгновенной вспышки непростительного заклинания. — Кто разрушил алтарь? — прогремел голос отца, и Теодор вдохнул, пользуясь секундами передышки. — Пошёл ты, — прошипел он сквозь зубы, но в следующее мгновение выгнулся и застонал. — Надеюсь, с твоей памятью всё куда лучше, чем с сообразительностью. Не буду повторять вопрос. Отвечай. — Я, — с некоторым удовольствием просипел Теодор, заходясь хриплым дыханием. — Это я его разрушил, грёбаный ублюдок. — Ты не мог, — снисходительно процедил Протеус. — Кто тебе помог? — Эльфы, — тут же выпалил он, предвосхищая новую порцию боли. Всё равно зачинщики разрушения алтаря были мертвы — так к чему лишние жертвы? Теодор мало верил в то, что силы ему ещё понадобятся, но надежда оказалась куда крепче, чем ей следовало бы быть в этой ситуации. — Эльфы… — с ненавистью процедил Нотт. — Всегда считал, что эти отродья должны умереть. Неплохая идея… — он хмыкнул. — А на замену им придут грязнокровки и предатели крови. Такие, как наша маленькая мисс Грейнджер. — Ублюдок, — снова простонал Теодор, пытаясь приподняться на локтях. — Повторяешься, Тео, — брезгливо скривив губы, Протеус щёлкнул пальцами. Из-за угла вывернули три фигуры в мантиях. Теодор обессиленно закрыл глаза и откинул голову назад. Сопротивляться дальше не было смысла. — Где Паркинсон? — Не знаю, — выпалил Теодор. Следовал Круциатус намного сильнее предыдущего. Теодор почувствовал, что его тело пронзает судорога, и сжал кулаки. Внутри всё разрывалось и горело. Он не понимал, что было громче: стук сердца или вопли, непроизвольно срывающиеся с губ. — У меня нет времени возиться с тобой, — прошипел Протеус. — Говори. Ещё один Круциатус ты не переживёшь, обещаю. — Пошёл к чёрту, урод! Сдохни, сдохни, просто сдохни! — Теодору казалось, что он кричал, но на самом деле с губ срывались лишь нелепые, жуткие хрипы. — Сладких снов, Тео, — выдержав задумчивую паузу, Протеус направил на сына палочку. Теодор закрыл глаза и расслабился. В темноте, поглощающей сознание, уже мелькали нежные руки матери, и он улыбнулся, представляя, что совсем скоро — если за порогом смерти, конечно, что-то есть — встретится с самой любимой женщиной в своей жизни. — Нет! — плаксивый голос выдернул Теодора из вязкой черноты. Сердце испуганно пропустило удар, а глаза широко распахнулись. — Вот и моя невестка… — довольно процедил Протеус, опуская палочку. — Безрассудна и тупа, как и все подстилки Ноттов… — Не трогай её, — прошептал Теодор. — Пожалуйста, если ты всё ещё мой отец. — Ты пожелал мне смерти, Тео, — будто бы обиженно произнёс Протеус. — Думаю, наши родственные отношения потерпели фиаско. — Ненавижу тебя… — Знаю, дорогой, — устремив задумчивый взгляд на сына, Нотт на какое-то время замер. — Эй, — он подозвал к себе стоящих неподалёку Пожирателей и кивнул в сторону дрожащей всем телом Пэнси. — Обездвижьте их и отведите в главный зал. Мы проведём обряд там, когда я поймаю мальчишку.

***

Драко проклинал того, кто создал такой низкий и узкий шкаф. Согнувшись в три погибели, они с Грейнджер держались друг за друга, лишь бы случайно не навалиться на створки и не разрушить весь план к чёртовой матери. На его разработку было слишком мало времени, но что-то получше придумать было вряд ли возможно. С того момента, как они забрались в шкаф, стоящий рядом с дверью, прошло около двух минут, но миссис Малфой почему-то все ещё не спешила приводить их план в действие. Если бы главным неудобством были лишь затёкшие конечности, Драко был бы невообразимо рад, но настойчивое головокружение и ненормальная дрожь в руках и ногах почти не позволяла держаться в устойчивом положении. Гермиона прижимала его к стенке, вцепившись в плечи руками. — Эй! — резкий крик заставил обоих вздрогнуть и сильнее вцепиться друг в друга. Голос Нарциссы едва заметно колебался, но это сейчас было не важно. — Вы, там! В моём шкафу кто-то есть! — она затихла, а потом настойчиво ударила по двери кулаком. Какое-то время всё было тихо, но едва Драко успел расправить затёкшие плечи, послышался щелчок замка. — Что за шум? — угрюмый и усталый голос Пожирателя больше отвращал, чем пугал. По интонации было ясно, что ему совсем не до проблем пленницы. — В шкафу, — тихо и, пожалуй, слишком неуверенно повторила она. — Эй, Шоуз, — позвал Пожиратель, и Драко сосредоточенно прислушался. Судя по звукам, в комнату вошли ещё два или три человека. — Ты постоишь здесь, а мы проверим, что там. Выругавшись одними губами, Драко попытался переменить позу, потому что боялся потерять способность двигаться к тому моменту, как потребуется бежать. — Там за стеной проход, — послышался грубоватый оклик. Заскрипели вешалки, на пол рухнула вся одежда, что до сих пор висела в шкафу. Гермиона дёрнула Драко за рукав. Пусть план шёл не совсем так, как они рассчитывали, — нужно было двигаться дальше. — Они убьют её, — прошептал он. — Нет. — Надо бежать, — рвано выдохнула Гермиона. — У нас нет другого выхода. — Они не должны поймать нас обоих, — спустя некоторое время произнёс он. — Я пойду первым и отвлеку его, чтобы мама успела закрыть проход, — Драко осторожно отцепил её пальцы от своей рубашки. — Что бы дальше ни произошло — бегите вниз на кухню. Эльфы смогут задержать погоню, но ненадолго. Мама знает, куда идти. — Нет, нет! — прошипела Гермиона. — Будь умницей, Грейнджер, — Драко потрепал её по голове и, не обращая внимания на руки, цепляющие его запястья, толкнул дверцы шкафа. Неловко оступившись, он схватился за ручку, чтобы устоять на ногах. Взгляд быстро столкнулся с прищуром Пожирателя. Мужчина стоял в противоположном конце комнаты на определённом расстоянии от двери, тогда как Драко находился в двух шагах от выхода. Несмотря на это преимущество, шансов сбежать оставалось все равно мало: у Пожирателя была палочка. Малфой чувствовал, что проиграет, но просто не мог сдаться. Борьба была всем, что осталось в его жизни, поэтому Драко, покрепче сжав зубы и собравшись с силами, рванул к двери. Пожиратель взмахнул палочкой, но успел попасть лишь в дверной косяк — беглец уже успел миновать порог. Эта ловкость стоила Драко невыносимой боли во всём теле, и потому, сделав всего несколько шагов по коридору, он упал, содрогаясь от душащего кашля. В унисон воспалились острой ломотой все мышцы, горло запершило от горечи подступающей крови. Горячие волны лихорадки окутали тело в непроницаемый кокон, а уши внезапно заложило, словно после взрыва. — Не советую дёргаться, — чужой голос звучал как будто из-под земли. Бессильно скосив глаза, Драко заметил возвышающегося над ним Пожирателя. Острый конец палочки был угрожающе направлен прямо в лоб. Не дёргаться? Если бы у Малфоя были силы, он бы обязательно усмехнулся. — Всё кончено. В комнате послышался странный шум, но Пожиратель не отвлёкся. Теперь, когда ему удалось поймать мальчишку даже раньше Протеуса, больше ничего не имело значения. Триумф затуманил рассудок, но насторожиться всё-таки стоило бы: в ту секунду, когда он погнался за Драко, миссис Малфой повернула рычаг с внешней стороны тайного прохода. Пожиратели за стеной тревожно притаились, а потом, осознав собственное положение, ринулись искать выход. Миссис Малфой, путаясь в собственных платьях, раскиданных по полу, спешно захлопнула створки шкафа и отшатнулась прочь. Когда они все вместе обсуждали этот план, Драко предположил, что Пожиратели не станут применять магию, чтобы выбраться: из-за слишком узкого пространства они могли пострадать, если бы захотели взорвать стену. Оставалось надеяться лишь на то, что всё сложится именно так, как и предполагалось. Нарцисса бросила рассеянный взгляд на распахнутый шкаф. С той секунды, когда Драко покинул их «засаду», Гермиона практически не шевелилась. Тело похолодело, страх застрял в горле. Мысли предательски разбежались, и собрать их удалось, лишь когда Нарцисса слабо окликнула её. Плотно сомкнув дрожащие губы, Гермиона поспешно и оттого неуклюже выбралась из шкафа. Некоторое время она не могла сориентироваться в пространстве от испуга, но, увидев отражение своих эмоций в лице миссис Малфой, наконец собралась. Из коридора послышался противный голос Пожирателя. Сердце болезненно сжалось, в голове судорожно пронеслась тысяча и одна идея. Драко приказал им бежать, и следовало бы послушать его, но Гермиона не верила, что всё должно закончиться так. Подав знак Нарциссе оставаться в комнате, девушка бесшумно подошла к выходу и выглянула: Пожиратель склонился над Драко и что-то говорил ему. Идея пришла достаточно быстро — стоило только вспомнить последние слова Протеуса в комнате Драко. Тем временем Пожиратель почти закончил праздновать свою маленькую победу и, выплюнув что-то презрительное, перевернул Драко на спину одним движением ноги. Злость вскипела в венах, и Гермиона, медленно качнув головой и машинально облизнув губы, шагнула в коридор. — Шоуз, — прозвучал за спиной Пожирателя звонкий язвительный голос. Гермиона благодарила свою память, хотя несколько секунд все же сомневалась, что правильно произнесла имя мужчины. Тот мгновенно обернулся и выставил палочку перед собой. Его глаза лихорадочно метались от недвижимого Драко к Гермионе. Растерянность сквозила в каждом движении. — Смотрю, ты обнаружил нашего юного лорда, — она попыталась вложить в свой слабый от страха голос как можно больше язвительности и, сложив руки на груди, шагнула вперёд. — Протеус? — Пожиратель нахмурился, слегка опуская палочку. Этот жест придал Гермионе уверенности. — Ну разумеется, кто же ещё? — вживаясь в роль, процедила она. — Грязнокровка была под надёжной защитой, в отличие от мальчишки. Приблизившись почти вплотную к Пожирателю, Гермиона набралась смелости и нахально взглянула ему в глаза. — Ты хорошо справился, Шоуз, и будешь награждён, когда мы завершим обряд, — волшебница бросила как будто бы безразличный взгляд на Драко, а потом, поддавшись секундному желанию, опустилась рядом с ним. Малфой наблюдал за ней с непроницаемым выражением лица, но в глазах читалась усмешка. Его грудь тяжело вздымалась и опадала, дыхание сопровождалось болезненным хрипом. Уже потянувшись к его лицу рукой, Гермиона опомнилась и, недолго подумав, сомкнула пальцы на шее Драко. Он шумно вдохнул и приоткрыл губы, едва сдерживая болезненную улыбку. — Я хочу поговорить с мистером Малфоем о его поведении, — отчеканила она, показательно сжимая пальцы сильнее. — А ты иди и собери всех в главном зале. Пожиратель ещё некоторое время обиженно смотрел на свою жертву, не шевелясь. Его глаза метнулись к комнате миссис Малфой. — Но как же… — Шоуз! У нас мало времени! Нужно закончить обряд до полуночи! — Гермиона начинала нервничать. Ей упрямо казалось, будто Пожиратель начал что-то подозревать. — Да, — наконец отозвался он и нехотя тронулся с места. — Я сделаю всё как можно быстрее. — Иди, — ещё раз напряжённо повторила Гермиона, не разжимая пальцев. Пожиратель, неуверенно покачнувшись, всё же сорвался с места и направился прочь. Вскоре его шаги затихли, потерявшись в коридорах Малфой-мэнора, но волшебница всё ещё не могла побороть оцепенение. — Я хочу поговорить с мистером Малфоем о его поведении… — шёпотом передразнил Драко, откидывая голову и заходясь хриплым смехом. — Я почти возбудился, Грейнджер. Повторим, когда я смогу двигаться? Вздрогнув, Гермиона наконец разомкнула пальцы и с испугом проследила за тем, как на шее Драко проступают бледные следы от её хватки. — Раз ты способен пошлить, значит, всё не так уж плохо, — раздражённо пробормотала Гермиона и протянула к нему обе руки. — Вставай, пора убираться. Драко устало поморщился и помотал головой: — Одной тебе не справиться. Уходи. — Одной — может быть, — послышался сзади слабый голос миссис Малфой. Она спешно подошла к ним и опустилась рядом. — Давай, Драко. Мы уйдём все вместе, — интонация выдавала нервозность и неуверенность. — Гермиона, — схватившись за правое предплечье Драко, она бросила нетерпеливый взгляд на волшебницу. Потребовалось несколько минут борьбы с практически обессилевшим телом, прежде чем Драко удалось поставить на ноги. Страхуя его с обеих сторон, Гермиона и Нарцисса двинулись в сторону лестницы. Шагая настолько быстро, насколько это было возможно, они достигли цели и недовольно посмотрели на ступени. — Держись, — Гермиона выскользнула из-под его плеча и переложила руку Малфоя на перила. — Я проверю, есть ли кто-нибудь внизу, а вы пока спускайтесь. — Грейнджер! — Драко не проронил ни слова до этого момента, потому что стыдился своей слабости. — Будь осторожна. В ответ она лишь кивнула, ободряюще улыбнувшись ему. Больше тянуть было нельзя. Бесшумно преодолев два десятка ступеней, Гермиона выглянула в коридор и воровато осмотрелась. Везде было тихо. Волшебница обернулась и с досадой запечатлела то, что Драко и Нарцисса были только на середине лестницы. Вдруг где-то вдалеке хлопнула дверь, и Гермиона настороженно прислушалась. — …нашли его. Протеус собирает всех в главном зале… В конце длинного коридора, что находился справа от лестницы, появились четыре фигуры. Они были всё ещё далеко, но звук спешных шагов заставлял нервничать. Запаниковав, Гермиона активно помахала рукой Нарциссе, и та, рассеянно посмотрев на сына, попыталась ускориться. В эту же секунду Драко глухо застонал сквозь сжатые зубы и запрокинул голову, однако не остановился. Гермионе отчаянно захотелось разреветься от страха и жалости к Малфою. Кровь стучала в висках, ноги и руки потряхивало. Голоса и шаги Пожирателей были всё ближе. — Под лестницу, — прошипел Драко, едва сошёл с последней ступени. Обретя опору с другой стороны, он уверенно развернулся и направился к боковой части лестницы. Гермиона почти застонала, когда увидела тот небольшой промежуток от пола до лестницы, в который им было необходимо протиснуться. Первым туда забрался Драко, потом Гермиона нервно кивнула Нарциссе, чтобы та следовала за сыном. И, когда голоса были уже совсем близко, Гермиона нырнула следом, ударившись затылком о каменный выступ. В нос ударил запах пыли, под рукой оказалась чья-то нога, но думать о приличиях не было времени. Над головой послышался топот нескольких человек, и Гермиона зажала рот рукой. Тяжёлое дыхание Драко касалось её виска, и, чтобы немного успокоиться, она склонила голову на его плечо. — Вы слышали? — спросил кто-то наверху, и Гермиона задержала дыхание. Страх новой ледяной волной прокатился по телу, на лбу выступила испарина. В примыкающем к лестнице коридоре раздались шаги. По тихим репликам приближающихся стало ясно: это была группа Пожирателей из другого крыла мэнора. — Вам тоже передали, что Малфоя нашли? — подойдя к лестнице, они тут же начали подниматься вслед за теми, кто пришёл раньше. — Протеус ждёт, — ответил кто-то. — Мы должны завершить обряд, пока сюда не заявились авроры. Какой идиот не уследил за алтарём? Шаги и разговоры Пожирателей удалялись, и Гермиона наконец смогла вдохнуть. — Бегите, — речь Драко едва можно было понять. — На кухню, а оттуда… — казалось, будто его язык слабеет с каждой секундой. — Нет-нет-нет, — обеспокоенно прошептала Гермиона, опустив ладони на его щёки и слегка встряхнув. — Только не сдавайся! — Не могу, — обречённо простонал он и попытался увернуться от настойчивых прикосновений, потому что из-за них чёртово сердце разрывалось ещё больше. — Убирайся отсюда. — Ты мне нужен, — Гермиона всхлипнула и прижалась губами к его щеке. Из-за темноты не сразу удалось найти его губы. Короткие отчаянные поцелуи касались похолодевшей кожи до тех пор, пока Драко не собрался с силами, чтобы ответить. — Я не могу идти, — прошептал он уже более окрепшим голосом. Целительное «ты мне нужен» возродило и укрепило что-то внутри него, однако не настолько, чтобы Малфой смог встать и побежать. — Давай, Драко. Без тебя я не уйду, — непоколебимо ответила она и потянула его за руку. — Со мной у вас меньше шансов, — Малфой попытался выдернуть своё запястье, но Гермиона вцепилась мертвой хваткой. Тогда он, поморщившись, обратился к Нарциссе: — Забери её и уходите. — И не подумаю, — миссис Малфой осторожно выбралась из-под лестницы протянула ему руку. — Мы уйдём все вместе. Драко почувствовал, как пальцы Грейнджер сильнее впиваются в его кожу. — Меня хоть кто-то собирается слушать? — недовольно проворчал он и, тяжело вздохнув, попытался пошевелиться. Хотя боль всё ещё сковывала каждое движение, внутри всё полыхало уверенностью и силой: ещё никогда его физическое и эмоциональное состояние не пребывали в таком диссонансе. Наверное, если бы не поддержка Грейнджер, он бы потерял сознание ещё в том шкафу. — Хватит ворчать, Малфой, — Гермиона, почувствовав, что едкая ирония помогает ему справляться с болью, решила поддержать «беседу». — Хватит вести себя как моя мамочка, — фыркнул он в ответ. — Драко! — возмущённо прошипела Нарцисса, и Гермиона невольно усмехнулась. Спустя несколько минут они уже спешно направлялись в сторону кухни. Коридоры были пусты, но Гермиона всё равно задыхалась от страха: Протеус мог узнать об обмане в любую секунду. Едва они оказались на пороге просторного помещения, именуемого кухней, Гермиона захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Миссис Малфой проводила Драко до широкого и грубо сколоченного деревянного стола, а потом оглянулась по сторонам. — Где все эльфы? — она распахнула все ящики и даже заглянула в котлы, и с каждой секундой её лицо мрачнело. — Госпожа? — наконец протянул слабенький голос из деревянной бочки, стоящей в тёмном углу. Медленно оттуда показалась макушка, а после и вся голова эльфийки. — Джинкс так испугалась! Она подумала, что чёрные люди пришли убить и её. — Убить? — Нарцисса тревожно оглянулась на дверь, бессмысленно подпираемую Гермионой. — О, они наказали нас всех! — пылко ответила Джинкс, вылезая из бочки. — Господин Протеус был очень зол, когда узнал, что Линк и Тиф разрушили алтарь. — Это я приказал, — Драко нахмурился. — Они успели выбраться? — Их тела сожгли вместе со всеми остальными, господин, — голос эльфийки жалостливо задрожал. — Только Джинкс удалось спрятаться, — нечто в глазах существа казалось странным и почти стеклянным. Какое-то время Драко смотрел на домовика окаменевшим взглядом, хотя внутри один за другим рождались крики ненависти. Ломота в теле словно усилилась; обречённость мыслей отравила кровь и заставила ноги слегка подогнуться. — Авроры не знают, что мы здесь, — прошелестел он и обессиленно опёрся руками о стол. Гермиона и миссис Малфой тревожно переглянулись. — Никто не знает. — Не важно, — передёрнув плечами, нервно перебила его Гермиона. — Мы уйдём. Внутри у неё не было и доли той уверенности, что сквозила в голосе. Тем не менее потребность взять ситуацию под контроль перекрыла все возможные сомнения. Взгляд невольно метнулся к тому углу, где только что находилась эльфийка, но он оказался пуст. Нахмурившись, Гермиона решила не акцентировать на этом внимание и повернулась к Драко: — Когда ты говорил, что мы можем выбраться через кухню, что имел в виду? — Здесь есть проход на задний двор для домовых эльфов. Его закрыли много лет назад, и поэтому он, скорее всего, не был заблокирован. После того, как магия дома была повреждена, проход должен был открыться снова, — Драко махнул в сторону уже осматривающей стены миссис Малфой. — Для эльфов? — зашипела Гермиона, приближаясь к нему. — Ты считаешь, что мы сможем там пролезть? — Молись, чтобы это было так, — сквозь зубы процедил Драко и тут же поймал обиженный взгляд. — Хорошо, — Гермиона поджала губы и отвернулась. — Хорошо, — и поспешила на помощь миссис Малфой. Какое-то время они судорожно шарили руками по стенам и двигали тяжёлые ящики. Наконец Нарцисса радостно вздохнула: — Нашла! Гермиона критично осмотрела невысокий и узкий проход, из черноты которого веяло ночной сыростью. Вместе с прохладным воздухом пришло понимание: свобода невероятно близка, а потому с каждой секундой идея побега переставала казаться такой уж неосуществимой. — Мама, — Драко напрягся всем телом и оттолкнулся от стола. — Сначала ты. — Нет, — она посмотрела на него так строго, как только смогла, но этот взгляд не возымел никакого эффекта. — Давай не будем спорить сейчас, — он устало поморщился, пытаясь не показать, насколько тяжело ему было удерживать тело в вертикальном положении без чьей-то поддержки. Гермиона подбадривающе кивнула миссис Малфой, и та, огорчённо сжав губы, неловко оглянулась на запасной ход. С хорошо скрытой брезгливостью посмотрев внутрь него, Нарцисса плавно опустилась, последний раз бросила взгляд на сына и, пригнувшись, двинулась вперёд. Малфой напряжённо наблюдал за тем, как край её длинной юбки скрывается в темноте прохода. На какое-то время ему даже удалось абстрагироваться от боли, потому что все мысли занимал лишь липкий ужас. Дыхание по-прежнему царапало лёгкие. Боковым зрением он заметил, что Гермиона не сводит с него глаз. Медленно повернув голову, Малфой кивнул в сторону прохода, призывая её поскорее следовать за Нарциссой. — Кто-то должен подстраховать тебя, если что-то случится, — Гермиона демонстративно сделала шаг назад. — Грейнджер, — он яростно стиснул кулаки, оглядываясь на дверь, но тут же почувствовал слабость в ногах и чуть не упал. — Быстрее! — зашипела она, и Драко, с раздражением зажмурив глаза, сделал шаг по направлению к проходу. Опёршись о стену рукой, он опустился на колени и глубоко вдохнул холодный земляной запах. Теперь казалось, что нет аромата лучше, ведь так пахла свобода. Проход был слишком узким, и Драко пришлось лечь на бок, чтобы плечи не упирались в каменные стены. Упёршись пальцами в грязный пол, он сделал рывок, но тут же остановился, чтобы переждать вспышку боли. Темнота сдавливала со всех сторон, заполняя собой пустоты между стенами и телом, и на секунду Драко показалось, будто он вдруг оказался в фамильном склепе и уже мёртв. Глаза бесполезно вращались по сторонам, но не могли зацепиться ни за одну деталь, которая бы свидетельствовала о том, что Малфой, по крайней мере, всё ещё в сознании. Паника подступала с навязчивой тошнотой, но внезапная ярость на собственную слабость вдруг затмила всё остальное, и широкие ладони уверенно впечатались в стены. Сжав зубы до боли в челюсти, Драко совершил ещё несколько попыток продвинуться дальше, и это принесло свои плоды: вскоре он почувствовал, что его ноги упираются в стены, а это значило что половина пути была преодолена. — Драко, — голос матери оказался ближе, чем он рассчитывал. В лицо хлестал холодный воздух, но впереди по-прежнему ничего не было видно. — Давай руку. Царапая тыльную сторону ладони о неровное каменное покрытие, Драко потянулся вперёд и пошевелил пальцами в надежде найти кисть Нарциссы. — Ещё немного, — дрожащим от волнения голосом прошептала она. — Я не дотягиваюсь. Малфой прикрыл глаза и откинул голову назад, устало выдыхая. Сил шевелиться больше не было, а сознание угрожающе меркло. Позади послышался шум, и Драко очнулся от короткого забытья: очевидно, Гермиона уже приготовлялась лезть вслед за ним, а потому медлить и дальше было невозможно. Собрав все оставшиеся силы, Малфой продвинулся ещё немного, не опуская вытянутой руки, и наконец его пальцы наткнулись на холодную ладонь Нарциссы. Она тут же покрепче ухватила его запястье и потянула — хоть и слабо, но весьма уверенно. Драко напряг руку и другой ладонью упёрся в пол, чтобы помочь. Понемногу свежий воздух, до этого лишь касающийся кожи, начинал обволакивать лицо и шею, и, когда Драко был уже почти уверен, что сможет выбраться из этого тесного прохода не потеряв сознание, со стороны кухни послышался гортанный смешок. — Так-так… Тело окаменело, дыхание застряло в груди острым булыжником. Миссис Малфой всё ещё отчаянно пыталась вытянуть сына, хотя не понимала, почему он вдруг окаменел и перестал пытаться выбраться. — Мисс Грейнджер… — наигранно лукавый голос Протеуса ударил по барабанным перепонкам. — Должен признать, вы оказались куда проворнее, чем я думал. Сбежать из запертой комнаты и одурачить мою охрану… Впрочем, вам просто повезло наткнуться на самого недалёкого Пожирателя в мире. Драко показалось, что время вдруг замедлилось и покрылось ледяной коркой. Язык отяжелел, во рту пересохло, и каждая секунда отдавалась тяжёлым ударом в висках. — Где же ваш возлюбленный? — насмешливо растягивая слова, произнёс Протеус. Раздался тихий и испуганный всхлип Гермионы. — Подумал, что без него вы нам будете не интересны? Как всегда, слишком самонадеян… — Беги, — шепнул Драко матери и резко отбросил её руку. Нарцисса попыталась перехватить его запястье снова, но не смогла: темнота, обволакивающая их, полностью дезориентировала в пространстве. — Драко! — судорожно пробормотала она, руками беспомощно водя перед собой. — Нет, Драко! — тихий всхлип затмил оглушительный для окружающей их до сих пор тишины крик: — Не трогай её! — Драко резко вдохнул сквозь зубы. — Я здесь, ублюдок, — последняя фраза прозвучала обречённее, чем хотелось бы. Малфой закрыл глаза, мысленно убеждая себя в том, что он сделал все возможное. Бежать без Грейнджер не было смысла, потому что вся его жизнь — жалкая, наполовину прерванная — всё ещё принадлежала ей как единственное, что Драко мог подарить. В тело ударила ослепительная вспышка боли, тёмное пространство вокруг разразилось алым светом, но Драко не видел. Он выгнулся в спине до хруста позвоночника, затылком ударяясь о камни, а потом нечто сильное швырнуло его в сторону и потащило обратно на кухню. Чтобы не переломать руки, Драко машинально прижал их к телу, но костяшки всё равно проскребли по каменному полу, а правый висок оставил кровавую дорожку на серости плит. Перемещение заняло лишь краткое мгновение, хотя Малфою этот путь показался пульсирующей болью вечностью. Его тело, с помощью магии извлечённое из прохода, обессиленно повалилось у чьих-то ног. — Мерлин и Моргана, — с ненавистью процедил Протеус. — Это правда, что каждый великий род ожидает вырождение… — носком ботинка тот повернул голову Драко в сторону. — Ты похож на трусливую сточную крысу, Малфой. Драко едва нашёл в себе силы, чтобы приоткрыть глаза. Над ним возвышался двоящийся силуэт Протеуса, за горло прижимающего к себе Гермиону. Рядом кто-то сдавленно хныкал. Опустив взгляд, Малфой смог различить смутные очертания Джинкс. — Империус преодолевает даже самую сильную привязанность, — с наслаждением процедил Нотт. — Было так просто заставить это жалкое существо предать своих господ, — следовал отвратительный смешок. — Я не думал, что ты опустишься до того, чтобы просить помощи у эльфов. Так низко не падал даже твой жалкий отец… — он крепче сжал горло Гермионы, но тут же поморщился и ослабил хватку. – Знаешь, что будет, если я сниму Империус? — Она ни в чём не виновата. Чудовище… — Драко поморщился, пытаясь пошевелить онемевшими ногами. — Я? — ядовито выцедил Протеус, откидывая Гермиону в руки стоящего рядом охранника. — Смотри, Малфой, — опустившись, он вцепился пальцами в волосы Драко, чтобы приподнять его голову. Зашипев, юноша распахнул глаза и тут же наткнулся на блестящее от слёз лицо домовика. Джинкс сопротивлялась заклятью, хотя было уже поздно. Всё её тельце дрожало, а губы пытались сложиться в какие-то слова. Не отпуская волос Драко, Протеус направил палочку на эльфийку и одним взмахом снял заклятье. В эту же секунду Малфой зажмурил глаза. — Смотри, ничтожество, — Протеус выплюнул очередное заклятье, и глаза Драко распахнулись по чужой воле. — Смотри, к чему привела твоя глупость! — Джинкс предала молодого господина… — неверяще прошептала эльфийка, обхватывая себя за плечи. В глазах плескалось болезненное безумие. — Господин должен наказать Джинкс. Нет, господин должен убить её! — Нет, — изломанный голос усиливал мольбу, таящуюся в глубине сердца. Из-за невозможности моргать глаза наполнялись слезами. — Всё в порядке. Джинкс, послушай! Я не злюсь… Смех Протеуса резанул по ушам. Напрягая веки и почти задыхаясь от бессмысленных усилий, Драко попытался успокоить бешено бьющееся сердце. Он знал, что будет дальше, но больше, чем за себя, переживал лишь за Гермиону. Малфой не мог видеть, но знал: она уже задыхалась от истерики. — Господин не может убить Джинкс… — рассеянно продолжала эльфийка, безумно вертясь вокруг своей оси. — Джинкс должна сама убить себя! — Нет! — крик, граничащий с визгом, слетел с губ Гермионы. Уже замахнувшийся на неё Пожиратель был остановлен резким движением руки Нотта. — Не смей. Девчонка под защитой непреложного обета! Драко почувствовал малую толику облегчения, но глухой звук удара плоти о камень заставил его вздрогнуть и вернуться в реальность. Прямо перед ним, упёршись тонкими ручками в стену, стояла Джинкс. Секунда — и она, покачнувшись, в очередной раз с силой приложилась широким лбом об стену. На камнях грязным бурым пятном отпечаталась кровь. — Джинкс — плохой эльф. Джинкс должна быть наказана… — с каждым словом и ударом крошечной головы о стену крики Грейнджер позади только усиливались. — Смотри… — прошипел Протеус почти на ухо Драко. — В том, что происходит, только твоя вина. Все, кто был предан тебе… Все, кого ты любишь, — его шёпот был похож на шипение Тёмного Лорда. — Все они умрут страшной смертью только из-за тебя, а ты будешь смотреть, вот как сейчас… — Прекрати… Закончи это, — простонал Драко. Бормотание Джинкс, отчаянное рыдание Гермионы и шёпот Протеуса смешивались воедино, образуя нечто страшное, подавляющее и сводящее с ума. В ушах шумело, глаза полнились резью, а язык почти не двигался. — Слушай, Малфой! — его снова больно встряхнули. — Это цена твоей трусости, — наконец выплюнул Протеус и, помолчав еще немного, вскинул палочку: — Авада кедавра! Несколько секунд воздух разрывали только обессиленные всхлипы Грейнджер. — Никто так и не догадался её заткнуть?! — прорычал Протеус и вскочил на ноги. Всё смолкло; «Силенцио», — устало подумал Малфой, уже не пытаясь открыть глаза. — Я бы с радостью продолжил это представление, но время не ждёт, — он усмехнулся, поправил мантию и направился к двери. — Свяжите их и переместите в главный зал. Кажется, мисс Грейнджер хотела собрать нас именно там.

***

— Наконец-то мы в сборе, — нетерпеливо вздохнул Протеус, орудуя палочкой. Из-за нервных движений колдовство постоянно прерывалось, и потому явить Чашу клятвы удалось лишь со второй попытки. С порванными цепями, вся обуглившаяся и помятая, она с тяжёлым громом опустилась на пол в центре образованного Пожирателями круга. Глаза тех, кто был ещё в своём уме, горели страхом: рядом с артефактом, обездвиженный и практически бессознательный, лежал юный Малфой. Некоторые из стоящих здесь знали его ребёнком и когда-то были приятелями с Люциусом. В самой глубине омертвевших сердец саднило нечто живое, но слишком слабое, ничтожное и немощное. Мрачные взгляды Пожирателей беспомощно сталкивались друг с другом. Не они ли прошли путь унижения и боли ради своих высоких идей? После смерти Волдеморта Драко Малфой был единственной надеждой. Ради него Пожиратели скрывались от Министерства, ради него они выживали в тесных и пахнущих смрадом камерах Азкабана. Всё было ради достойнейшего из всех них — абсолютно чистокровного. Абсолютно совершенного. Во главе с последним из Малфоев их кровавая революция была обречена на победу, и никто даже не сомневался: он знает, что делать. Как иначе? Кровь Малфоев перетекала от одного предка к другому, становясь лишь чище, слаще, драгоценнее, и наконец обрела небывалую силу в Драко. Из его ран должно было сочиться серебро высшей пробы!.. Но нет. Бурые пятна крови, въевшиеся в бледное лицо, волосы и запястья, расползались уродливыми кляксами, и никто в своём уме ни за что не сравнил бы их оттенок с серебром. Последователям Тёмного Лорда пришлось убить достаточно магглов, полукровок и волшебников, чтобы понять: кровь Малфоя была такой же — похожей на застывшую грязь. Пожиратели белели в тон прозрачной коже чистокровного наследника, потому что теперь видели не идола — только мальчишку. Их бог разбился, сломался, умер. Если кто-то смог уничтожить даже его — что будет со всеми ними? — Господа! — голос Протеуса оставался торжественным. Он обвёл присутствующих довольным взглядом, мельком задержав его на сыне. Теодор смотрел на него почти не мигая. Связанный, обессилевший от боли и практически уничтоженный, он всё равно выглядел так, будто готов ворваться в бой и непременно победить. Ненависть читалась в покрасневших глазах, и было нечто безумное в этом бессмысленном противостоянии. Протеус неопределённо хмыкнул, безразлично посмотрел на дрожащую Пэнси и наконец снова поднял голову. — Сегодня начнётся наша история! Его словам вторило глухое молчание, и лишь гадкий смех сумасшедших разбавил звон в воздухе. Нотт был слишком занят своим триумфом и поэтому не обратил внимания на то, как затравленно переглянулись Пожиратели справа от него. — Хватит упрямиться, — фыркнул Нотт, с опаской озираясь на окно. Сквозь мутные запотевшие стёкла за ним подглядывала взошедшая луна. Близилась полночь. — Всё кончено. Драко не мог говорить: во рту горчило от крови, горло резало сухостью, а каждый глубокий вдох отзывался в грудной клетке саднящей болью. С трудом подняв воспалённые веки, Малфой посмотрел на Протеуса и покачал головой. — Подумай, Драко, — от лживой сладости в голосе Нотта тошнило. — Сколько ещё боли ты сможешь перенести? Ведь я могу сделать так, что твоя смерть будет долгой и мучительной… — губы Пожирателя задрожали от предвкушения. — Да, я могу! Могу вскрыть эту бледную и нежную девчачью кожу, вырвать глаза, лишить тебя пальцев, но ведь всегда есть другой выход! — Протеус остановился над скрюченным на полу телом. — Дай клятву и умри достойно. Драко молчал, стиснув зубы. Внутри поселилось тревожное предчувствие, как будто он ожидал удара по затылку бладжером. Напряжение, поселившееся во всех мышцах, сковало и покрыло ледяной коркой. Но Малфой решил, что не даст своего согласия, даже если с него будут сдирать кожу. Думать об этом было легко. Ничто не могло пошатнуть веры в собственные силы, пока луч непростительного не сверкнул в оледеневшем воздухе. — Круцио, — разочарованно выдохнул Нотт. Справа послышался обрывистый крик Гермионы, удерживаемой на месте двумя Пожирателями. Её распахнутые, полные бессильной злобы глаза позабавили Протеуса. — Давай, грязнокровка! Кричи! Заставь его принять клятву! Заставь убить себя! Все голоса для Драко слились в один неразборчивый шум. Он плохо осознавал, где заканчивалась боль его искалеченного тела и начиналась пытка Круциатусом. Агония затопила каждую клетку, каждый нерв, и только её Малфой мог ощущать так ясно, как ничто другое. Измученный организм понемногу сдавался; боль всё ещё была, но Драко чувствовал, как постепенно притуплялись ощущения, и разум заволакивало чёрной дымкой. Однако Нотт не был бы самым искусным палачом среди Пожирателей, если бы позволил своему пленнику потерять сознание. Боль вдруг резко переместилась в голову, взрывая сознание, и Драко потерял ощущение времени и пространства. Ни собственные крики, ни рыдания Гермионы больше не имели значения. Ничего — кроме оглушительного шума крови в голове. Нотт опустил палочку лишь тогда, когда глаза Малфоя начали бессознательно закатываться. — Хватит… — сорванным от крика голосом просипела Гермиона, наблюдая за конвульсиями Драко. Силы покинули тело, и она повисла на руках Пожирателей. С замиранием сердца Гермиона пыталась найти в лице Малфоя признаки жизни, и вскоре его губы дрогнули. Вздох облегчения был осмеян державшими её Пожирателями. Драко переводил дух, пока это было возможно. Внутри всё дрожало в предвестии новой порции боли, и это ожидание выматывало больше, чем сама пытка. Малфой поморщился: на щеках горели следы от слёз, непроизвольно выступивших во время агонии. Больше всего не хотелось, чтобы Гермиона видела его таким. Но если всего несколько минут назад он ещё способен был чувствовать унижение, то теперь все мысли занимал животный страх. Нечто внутри него вопило и металось, призывая наконец закончить пытку. Казалось бы — так просто! Всего лишь ответить «да», когда потребует Протеус. Теперь, когда кости, казалось, раздробились и полосовали внутренности, эта идея не казалась такой уж отвратительной. Драко никогда не считал себя героем и никогда не горел желанием отдать свою жизнь за спасение мира. Он, как сын своего отца, был прекрасно обучен одной очень важной вещи: правильное давление и боль способны сломить любого человека. Было неприятно осознавать, что Протеус всё-таки добился своего, ведь после применённого Круциатуса возникло навязчивое желание умереть как можно быстрее и безболезненнее. Для этого стоило только кивнуть, подать один-единственный чёртов знак, но Драко почему-то молчал, хотя кровь Люциуса всё ещё шумела в ушах мольбами об избавлении. Малфой мысленно обозвал себя трусом и подонком, но от этого не стало ни лучше, ни хуже. Протеус снова что-то болтал о крови, смерти и клятве, но Драко больше не слушал. Пересилив себя и открыв глаза, он посмотрел на Грейнджер. Растрепавшиеся кудри прилипли к мокрому от слёз лицу, большие карие глаза с жадностью наблюдали за каждым его движением. Гермиона практически сидела на полу, не замечая, что её руки больно вывернуты. Сердце болезненно сжалось, когда она, умоляюще изогнув брови, прошептала: — Не соглашайся. Не надо. Он бы хотел рассказать ей, каким огнём горит плоть под Круциатусом, как тошнота подступает к горлу и как разламывает кости при каждом движении, но не мог. Губы практически не шевелились — лишь беспомощно дрожали. До одури захотелось ощутить успокаивающие поглаживания на перепачканной в крови шее, ведь тогда боль не была бы такой невыносимо жгучей. В ушах миллионом голосов звучала её последняя фраза, и Драко вопреки здравому смыслу почувствовал злость. Нечто эгоистичное и подлое прорывалось через силки разума, и Малфой чувствовал, как на языке вместе с кровью крутится согласие. Легко было говорить: «не соглашайся», когда тело не выламывало Круциатусом. Разве могла Грейнджер понимать, что он чувствовал? С некоторым запозданием пришла мысль: Гермиона понимала. Когда-то давно и она лежала на полу под дерзкими взглядами Пожирателей. Гнев, до этого направленный на Грейнджер, вдруг устремился в обратную сторону, и Драко в который раз обозвал себя ничтожеством. Ведь тогда, совершенно беззащитная, одинокая в своих мучениях и практически уничтоженная, она всё равно не сдалась, не прогнулась под своими мучителями. Гермиона Грейнджер всегда была слишком сильной и смелой. Она всегда была слишком хороша для него. Драко бесконечно жалел, что позволил ей пострадать, но каждый раз спрашивал себя: смог бы он что-то сделать тогда? Все его хорошие побуждения заканчивались на мыслях и — в лучшем случае — на словах. Сейчас, почти сдаваясь под трусливой боязнью боли, Малфой с досадой осознавал, что в ту непроглядную ночь, когда Беллатриса вырезала на предплечье Гермионы ненавистное слово, он не посмел бы вмешаться. Драко не боролся ни за кого, кроме себя, а потому выбор был очевиден. Так было тогда. И всё же Грейнджер продолжала верить в него даже после того, как он причинил ей столько боли. После того, как почти сломал её. До сих пор Малфой играл в жизнь, словно тот надменный светловолосый мальчик, впервые попавший в Хогвартс. Он всегда был заносчивым засранцем, считающим весь мир фабрикой по исполнению его прихотей. Только вот Грейнджер никогда бы не смогла принадлежать этому мальчику. Теперь он лежал на полу своего дома, раздавленный и униженный. Может быть, это было искуплением — Малфою было приятно так думать. Он сморгнул мутную пелену, боясь разорвать зрительный контакт, ведь в любую секунду Протеус мог сделать это за него. Пока Гермиона смотрела на него — он должен был жить. Ведь что у них ещё оставалось кроме взглядов? Внезапно стало невыносимо горько, ведь судьба, казалось, смеялась над ним: поманила привередливым пальчиком, а потом столкнула в бездну. Бездна смотрела на него глазами Грейнджер. Её тёплый ореховый взгляд ласкал кожу и заставлял сердце работать, хотя оно уже было на грани остановки. Малфой хотел бы сдаться, но это желание теперь было не сильнее желания попробовать шоколад. И пусть он подавится собственной кровью, если позволит себе причинить ей ещё хоть каплю боли! Мальчик умер, возродился мужчина. — …какого чёрта ты молчишь, щенок?! Когда в его челюсть резко врезался твёрдый носок мужского ботинка, Драко испугался, но совсем не боли. Он больше не видел глаз Грейнджер и потому задыхался. Её крик застрял в его горле, прилип к коже и застлал глаза мутной пеленой. — Грязнокровка свела тебя с ума. Посмотри, что она сделала с тобой! Растоптала, унизила, заставила мучиться! — Протеус рычал, пытаясь раздавить и уничтожить Малфоя, ведь ему казалось, что осталось совсем немного. В следующую секунду произошло то, чего не мог ожидать никто: Драко рассмеялся. Хрипло, надрывисто и жутко. Его хохот заставил Пожирателей недоумевающе переглянуться, а Протеуса — замолкнуть. — Ты не тронешь её, — Малфой не вполне понимал, почему продолжает смеяться, как полоумный. Лицо Нотта исказилось, побагровело и стало практически неузнаваемым. — Что ты там бормочешь?! — Протеус склонился над Драко и схватил его за ворот рубашки, чуть приподнимая с пола. Малфой наконец замолк, но искры безумного веселья в его глазах так и не погасли. — Ты её не тронешь, — успокоившись, прошептал он и искривил губы в наглой усмешке. — Сукин ты… — Драко не успел продолжить. Из палочки вырвался новый Круциатус, но на этот раз действие проклятье не длилось и десятка секунд. — Ты сукин сын, Нотт! — едва очнувшись, продолжил Драко с ненормальным остервенением. — Круцио, — Протеус беспристрастно повернул палочку, попеременно направляя боль в те части тела, которые ему хотелось. — Хватит! — крик Гермионы существовал где-то в другом измерении. Малфой был слишком зол, чтобы внимать посторонним звукам. — Давай, убей меня! — зарычал Драко, когда обжигающие импульсы в затылке угасли. — Убей! — Круцио… — Протеус! — в центр выбежал кто-то из Пожирателей. — Достаточно! Ты его убьёшь! — Круцио! Передышка в пять секунд — Круцио! Три секунды Две Одна Драко согнулся пополам, пытаясь проглотить кровь, подступившую к горлу, но закашлялся. Некто из толпы сдавленно ахнул и ринулся прочь, но непростительное заклятье Протеуса настигло беглеца у самого выхода. Словно сквозь толстую стену до Малфоя доносились вопли вырывающейся Гермионы. Некоторое время казалось, что он разучился дышать. Воздух почти не поступал в лёгкие. — Соглашайся, Малфой, — Протеус кружил над ним, словно коршун. — Я буду доводить тебя до исступления и снова оживлять! Поклянись, принеси клятву! — Не слушай его! — выкрикнул Теодор, за что тут же получил убийственный взгляд отца. Пэнси рядом что-то умоляюще зашептала, но юноша дёрнул крыльями носа и снова повторил: — Не слушай его. — С тобой я разберусь позже, — с презрением выплюнул Протеус. — Может, кому-то следует заняться твоей сладкой невестой? — Нотт кивнул одному из Пожирателей, и тот радостно сорвался с места. — У меня условие, — Драко, безразлично уткнувшись взглядом в пол, одним своим словом заставил всё в зале окаменеть. — Отпусти их. — Что? — Протеус недовольно покосился на сына и прищурил глаза. — Я не дам клятву, пока они не покинут этот зал… Живыми, — его голос был слаб, но слова — тверды. — Решайся! Время уходит. Протеус заметно занервничал. Его глаза лихорадочно метались от Пэнси к Теодору и обратно к Драко. — Ты поклялся, Малфой! — рявкнул он, но вдруг успокоился. Терпеливая улыбка тронула губы:   — Освободите их. — Я никуда не пойду, — Нотт сдвинул брови на переносице, обращая взгляд к Гермионе. — Теодор! — умоляюще прошептала Пэнси. — Пожалуйста, ты ведь обещал мне! — её дрожащий голос заставил сердце неприятно сжаться. Он и правда обещал. Затравленный взгляд снова метнулся к Гермионе. — Уходите, — Гермиона качнула головой в знак уверенности. Она одарила Теодора мимолётным взглядом, а потом вновь повернулась к Драко. — Уходите скорее. Всё внутри Нотта странно похолодело, и сознание болью пронзила мысль: Гермиона никогда не смогла бы полюбить его. Её взгляд всё время был обращён лишь на одного человека, и Теодор всегда понимал это. Но одной из вещей, с которыми почти никогда нельзя смириться, была невзаимность. Нотт всегда думал, что у них ещё будет время, что обстоятельства смогут всё изменить, но жизнь оказалась непозволительно коротка. Бросив короткий взгляд на Пожирателей рядом с Гермионой, Теодор с досадой понял, что не сможет её освободить. В этом зале было слишком много врагов. И, хотя попытаться хотелось невероятно сильно… Пэнси доверчиво сжимала его руку. — Пожалуйста, — не скрывая слёз ужаса, беспрестанно шептала она. — Идём, Теодор. — Ну же! — закричал Нотт, нетерпеливо перекладывая палочку в другую руку. — Пока я еще позволяю вам покинуть этот зал… Теодор больше не взглянул на Гермиону. Он не хотел запоминать выражение обречения, застывшее на её хрупком бледном лице. Он не хотел осознавать, что опускает руки и бросает её. Он не хотел. К счастью, тяжесть ладони Пэнси заставляла думать о чём-то ещё кроме разбитых надежд и ноющего сердца. Неуверенно поднявшись с колен, Теодор взглянул на расступившихся Пожирателей и так быстро, как только смог, пошёл вперёд. Каждый их торопливый шаг сопровождался тихим шипением десятков голосов, и Пэнси неуверенно оглянулась вокруг. Пожиратели глазели на них с болезненным блеском в глазах, и впору было бы отвернуться, но она, повинуясь одной природе известному инстинкту, повернула голову к Протеусу. Его поднимающаяся в сторону Теодора палочка дрогнула, и он улыбнулся. Губы разомкнулись, готовясь произнести заклинание, и Пэнси, не успев даже вскрикнуть, толкнула Теодора в спину. — Сомнимус! Разряд ударил в спину Пэнси, и она, чувствуя, как по венам растекается нечто ледяное, замерла. Коленки подогнулись, но тело удалось удержать в равновесии ровно до того момента, как к ней рванулся ошарашенный внезапным толчком Теодор. — Что ты сделал?! — заорал он, всматриваясь в пустые глаза Пэнси. — Ты обещал! — прошипел Драко, скашивая взгляд на согнувшуюся фигуру Пэнси. От злости и отчаяния зубы сжимались до противного скрежета. — Заклятье медленной смерти, — Протеус постарался не показывать, как разочарован тем, что не попал в Теодора. Он был уверен, что Паркинсон не сумеет вытащить умирающее тело из особняка: двери и окна были всё ещё закрыты. Нотт рассчитывал стереть Малфой-мэнор с благодатных земель Уилтшира не более чем через четверть часа. Так что отпущенные пленники только оттягивали свою смерть, и в этом Протеус видел красоту изящной пытки. — Они выберутся живыми… Из этого дома, — Протеус гадко улыбнулся. Теодор почти не слышал слов отца. Он тормошил застывшую Пэнси до тех пор, пока та вдруг не вздрогнула. Сдавленный стон сорвался с её губ, а ладонь поползла к животу — там постепенно разворачивалась тягучая боль. — Возьми её и беги… — дрожащим голосом просипел Малфой, слегка приподнимая голову. — Убирайтесь, Теодор! Уходите отсюда! Голос Драко, сорвавшийся на хрип при последнем крике, мгновенно отрезвил Теодора. Он схватил Пэнси за руку и потащил прочь, хотя и сам плохо держался на ногах. Спотыкаясь и держась друг за друга, они в абсолютном молчании миновали коридоры второго этажа и спустились по лестнице. Пэнси дышала всё тяжелее, её шаги замедлялись, но Теодор продолжал упорно тянуть её за собой. Когда они уже почти добрались до входной двери, коленки Паркинсон вдруг подогнулись, и она, издав болезненный стон, рухнула на пол. — Нет, — прошептал он, оседая на пол вместе с падающей Пэнси. — Нет, нет, чёрт возьми, нет! — его ладонь опустилась на горячий лоб Пэнси и отвела волосы. Тёмный взгляд блеснул острой болью, и веки начали постепенно закрываться. — Не засыпай, слышишь? Не закрывай глаза, Пэнс… Открой их, посмотри на меня! — Теодор задыхался, его пальцы дрожали. Девушка слабо приоткрыла веки и печально улыбнулась, устремляя взгляд куда-то в потолок. — Зачем ты сделала это? — Нотт сжал зубы, чувствуя, как к глазам подступают гневные слёзы. Он не желал принимать того факта, что Пэнси уже не спастись, но переставал верить. Ведь сам сказал ей, что вера — сильнее волшебства. Но Пэнси даже не вспомнила об этом теперь. Перед глазами всё плыло, и в темноте старинных сводов, казалось, начали поблёскивать звёзды. Это была не смерть — лишь сон. Сон, в котором она будет очень счастлива. — Теодор, — слабо прошелестела она, всё ещё не отрывая глаз от потолка. Всё было так, как когда-то мечталось: звёздное небо и руки, надёжно сжимающие её до боли в рёбрах. — Да? — склонился к самому её лицу, чтобы расслышать почти неразличимые из-за слабости голоса слова. — Как думаешь… — Пэнси с трудом преодолела прилив слабости и всё же зажмурилась. — Если бы у нас было немного больше времени… — она хрипло вдохнула, зажмурившись от боли, и смогла продолжить, лишь когда резь в лёгких отступила. — Ты бы мог полюбить меня? — Ну конечно, — поспешно ответил он, проведя пальцами, а потом нашёл ладонь девушки и сжал её в своей. — Так и будет, — он оставил порывистый поцелуй на запястье и ладони. — Только не закрывай глаза. Ладно? Ещё немного, совсем немного… Пэнси улыбнулась и покачала головой. — Я бы тоже… — произнесла она, но на большее испепеляемого проклятьем организма не хватило. Сделав задыхающийся хриплый вдох, Пэнси чуть выгнулась, а потом обмякла, откидывая голову назад. Теодор кричал до боли в связках. Он даже не думал подниматься и пытаться покинуть особняк — чувство вины и нестерпимой боли затопило его с головой. Разве не он обещал Пэнси защитить? Разве не он поклялся ей? Не смог. Не уберёг. Предал. Голос давно сел, но он всё ещё продолжал кричать, хоть и совсем беззвучно. «Чёртов лжец, — обречённо и злобно думал он. — Надежда сильнее волшебства? Нет… Не сильнее проклятья — уж точно…» Двери с оглушительным грохотом распахнулись, в глаза ударил яркий свет иллюминационных чар. Фигуры в чёрных плащах стремительно просочились в дверной проём, окружая пару, расположившуюся на полу в нескольких метрах от выхода. Короткие выкрики команд остались без внимания Теодора. Он продолжал пронзать побледневшее лицо Пэнси отрешённым взглядом. — …двое пострадавших… колдомедики… — урывками доносилось до слуха. А потом всё вокруг задрожало под взглядом, и Теодор провалился в черноту.

***

— Поднимите руки, палочки направьте на Чашу, — нервно командовал Протеус, оглядываясь на Пожирателей. — Она повреждена, придётся творить заклятье самим. Просто повторяйте за мной. Пока все нестройным хором произносили заклинания, неизвестные никому, кроме Протеуса, Драко мучительно думал. Сердце всё ещё неистово колотилось после того, как Пэнси атаковало проклятье. Он лишь хотел сделать что-то, что было в его силах, но вышло отвратительно. Надеяться на то, что Нотт и Паркинсон покинут поместье, не приходилось — слишком уж легко Протеус отпустил их. Но убиваться по этому поводу не было сил. Драко ощущал болезненную потребность потянуть время, как будто помощь уже спешила. Гермиона подавленно молчала, внимательно наблюдая за тем, как Пожиратели заканчивают творить клятву. Из порезов на их ладонях тянулись к кубку кровавые ленты. — Клянёмся, — раздался в зале грузный гомон голосов. Драко испуганно вздрогнул, предчувствуя приближение неотвратимого. Неровное дыхание дало окончательный сбой, и Малфой начал задыхаться от страха и паники. Ища поддержки, он обратил взгляд к Гермионе, но её глаза были полны ужаса. Неукротимое, безрассудное желание защитить вновь завладело рассудком, и Драко дёрнулся, пытаясь привстать. — Отпустите её, — скомандовал Протеус, когда закончил с клятвой Пожирателей. — Грязнокровка поможет нашему лорду встать. Пусть смотрит, как он предает её. Как только грубые пальцы на предплечьях Гермионы разомкнулись, она ринулась вперёд и рухнула на колени перед Малфоем. Смутившись своей слабости, он снова попытался встать, но ничего не вышло. — Я рядом, — дрожащим голосом произнесла она. — Я рядом, Драко. — Прекрати, — простонал он, с помощью Гермионы постепенно принимая сидячее положение. — Лучше ненавидь меня. Пожалуйста, лучше просто ненавидь. Внезапный и оттого ещё более пронзительный визг стекла разрушил зрительный контакт, полный боли и невысказанных чувств. На всех присутствующих хлынул холодный ночной воздух, тут же взметая чёрные мантии и срывая с голов капюшоны. Гермиона запечатлела осколки, раскинувшиеся на полу, а потом, подняв взгляд, увидела фигуры в оконном проёме. Тёмные плащи авроров развевались от шквалистых порывов ветра, но массивные мётлы надёжно зависли в воздухе. Всё это казалось застывшим снимком в маггловском альбоме, но миновало лишь мгновение — и этот снимок зашипел, закричал, исполнился жаром, а потом вдруг вспыхнул. Горячий воздух полоснул спину, почти обжигая, и когда Гермиона открыла глаза в следующий раз, всё вокруг полыхало. Огонь оборачивал пространство вокруг кубка чётким бушующим кольцом. Пламя ревело неистовой магией и стонало голосами Пожирателей, попавших в его чудовищные объятия. Малфой инстинктивно привлёк к себе Гермиону, пальцами жёстко впиваясь в её талию. Страх перед огнём, окружившим их стеной, сменился на недоумение, и Драко быстро нашёл взглядом Протеуса. Тот удерживал в руках палочку Малфоя и восхищенно смотрел на Адское пламя. В глазах Нотта не было ни раскаяния, ни ужаса. Он полностью контролировал ситуацию, и даже смерть десятков сподвижников не могла сбить его с толку. В замкнутом круге остались лишь трое: Протеус, Драко и Гермиона. Кубок нетерпеливо дрожал, ожидая завершения клятвы. Когда Нотт всё же смог оторвать взгляд от своего детища, он посмотрел на Драко и, искривив губы, приказал: — Поднимайся. Гермиона тут же потянула Малфоя вверх, хотя едва держалась на ногах. Тело захватила в плен дрожь паники и отчаяния. Авроры были так близко! Казалось, что для спасения нужно было сделать ещё два шага и протянуть руку, но Протеус сумел отреагировать быстрее. От обиды хотелось рвать на себе волосы и кричать что есть мочи. — Ты принесёшь клятву, но для этого потребуется палочка, — Протеус подошёл к чаше. Не разжимая древка, из которого лились потоки Адского пламени, другой рукой он скользнул во внутренний карман мантии и извлёк оттуда короткую неказистую палочку. — В ней чуть больше магии, чем в сквибе, — он усмехнулся, но тут же посерьёзнел. — Поклянёшься и опустишь её в чашу. Не пытайся что-то провернуть, — Протеус, немного подумав и оценивающе посмотрев на Малфоя, протянул палочку вперёд. — Этим «оружием» вряд ли получится сотворить даже простейшие чары. Но если какая-нибудь дурная мысль всё же зародится в твоей голове, знай: сейчас именно я управляю заклятьем. Попытаешься что-нибудь провернуть, и Адское пламя выйдет из-под контроля, а ты и твоя грязнокровная подружка сгорите заживо, — Протеус оскалился, ожидая ответа. — Я понял, — сглотнув, просипел Драко. Дрожащей рукой он принял палочку и зажмурился, пытаясь почувствовать её магический потенциал. Протеус был прав: магия внутри Малфоя едва откликнулась на новое оружие. Сцепив зубы, Драко исподлобья посмотрел на завладевшего его палочкой Нотта. Сомневаться в превосходстве Пожирателя не приходилось. Мысль о том, чтобы атаковать, была бессмысленной, ведь предупреждение Протеуса звучало вполне убедительно. Драко крепче сжал дарованную ему ущербную палочку в руке и бросил взгляд на Гермиону, прижавшуюся к его боку. Они поддерживали друг друга и едва не падали от бессилья. — А теперь поклянись, что завершишь обряд в Гробовом ущелье, принеся жертву. Поклянись, Малфой! — Протеус шипел, нервно оглядываясь на пламя. Гермиона заметила, что оно будто бы стало ближе: кожу жгло и от этого лицо покрылось испариной. Внутри круга стало невероятно душно, а жалкие остатки воздуха раскалились до предела и теперь обжигали лёгкие. — Давай же! Теперь Гермиона не сомневалась, что Адское пламя сужало круг: об этом свидетельствовали нервно блестящие глаза Нотта. Всё близилось к финалу, и поэтому Гермиона тихо всхлипнула. Взгляд Драко, тревожный и полный отчаяния, остановился на её лице. Создавалось впечатление, что он что-то мучительно обдумывал, и Гермиона настороженно нахмурилась. Малфой на секунду зажмурился, прижался губами к её лбу, а потом горячее, сбившееся дыхание опалило кожу у самого уха: — Прижмись ко мне. Гермиона ошарашенно уставилась на Малфоя, но всё равно крепче обняла за торс и прижала голову к его груди. — Ну же! — что есть сил заорал Протеус, и пламя в его глазах отразилось безумством. Драко тяжело сглотнул и выставил перед собой руку. Взгляд скользнул к палочке в руке Протеуса, но тут же вернулся к лицу Пожирателя. Нотт нахмурился, как будто подозревая что-то неладное, но Драко набрал воздуха в грудь и приготовился говорить. «Пожалуйста, — уговаривал он свою кровь и оставшиеся силы, — всего два заклинания». Пожалуйста Пожалуйста Пожалуйста Короткий вдох. Резкий подъём головы. — Эксплеллиармус! Лицо Нотта вытянулось и застыло, но его тут же поглотило пламя. — Акцио палочка! — закричал Драко за секунду до того, как огонь лизнул его кожу. Палочка не отреагировала — все её силы ушли на первое заклинание. Сердце практически остановилось от ужаса, но крик Гермионы, полный боли и страха, сотворил нечто невообразимое. Внезапно магия в венах Малфоя вспыхнула, забурлила и ринулась к кончикам пальцев, сжимавшим палочку. По древку прошёлся мощный разряд, отдавший колючей болью во всей руке, и палочка выстрелила. Жжение огня расползлось от шеи к ключице, но Малфой почти не обратил на это внимания, потому что вместо выпущенного из руки ничтожного оружия под пальцами оказалась знакомая гладь отполированного чёрного дерева. — Партис темпорус! — Драко чувствовал, как почти теряет сознание от пронзительной боли, но нестерпимый жар вдруг отступил. С трудом разлепив глаза, он увидел, как от центра зала и до разбитого окна разрастается узкая дорожка. По её бокам, еле сдерживаемое магией, всё ещё бушевало Адское пламя. Противостояние сил, столкнувшихся в этом зале, завораживало. — Бежим, — прохрипел Малфой и, пытаясь сосредоточиться лишь на поддерживании прохода, с трудом двинулся вперёд. Палочка была в несколько раз мощнее, чем прежде, но требовала огромной отдачи: Драко чувствовал, что его силы на исходе. На языке почувствовался металлический привкус, и кровь проступила сквозь разомкнутые губы, тонкой струйкой сползая от подбородка к шее. Проход с каждой секундой сужался, и Драко обессиленно стонал, понимая, что шансов успеть покинуть зал всё меньше. Ноги постепенно ослабевали. — Без меня… — только и выдохнул он, но Гермиона закинула его руку себе на плечо и только ускорила шаг. Идти было тяжело не только из-за веса тела Драко, но и из-за боли: огонь успел пройтись по ноге, поразив плоть от лодыжки до бедра. Однако внутри полыхала невероятная сила, и Гермиона уверенно шла вперёд, чувствуя, как стены из пламени постепенно сжимаются. До разломанного окна оставалась пара шагов, когда Драко вдруг согнулся и закашлялся. Сзади послышался угрожающий шелест огня, и Гермиона, застонав, с новой силой метнулась к окну. — Давай! — закричала она, отпуская Драко и перехватывая его за руку. Рывок, шаг, порезанные об остатки осколков ладони — и они рухнули вниз, вцепившись друг в друга. Падение длилось всего несколько секунд. Уже теряя сознание, Драко подумал о том, что они разобьются к чёртовой матери, а потом его глаза обессиленно закатились. Однако их фигуры, удерживаемые творимой кем-то магией, резко застыли в десятке сантиметров от земли, а потом мягко обрушились вниз. Со стороны сада слышались резкие выкрики команд, но Гермиона не слышала ничего, кроме гневного рёва пламени над головой и тяжёлого, почти остановившегося дыхания Драко. Обняв его шею руками и прижавшись головой к тяжело вздымающейся груди, Гермиона подняла взгляд вверх. Над ними, словно гигантский исполин, полный гнева и отчаяния, полыхал Малфой-мэнор, и сквозь струпья пламени звёздное небо над ним казалось кроваво-красным.