Вихрь. Сказка в современном мире./10 рассказ в серии/

Пролог - Пап, тот тятьянг выступает. - Раздался голос сына. - Смотри, это же точно он! Антон вздрогнул, резко замер и затем стремительно прошел в большую комнату. Там, внутри, где были пара мягких и удобных круглых кресел, стоял небольшой столик, а у стены антресоль "воздушного" стиля, с прозрачными стеклянными дверками и металлическими боковыми ручками, на специальной тумбе стоял широкий экран визора. Это не стандартный "телевизор", а многофункциональный "визор", который выполняет уйму вещей и является центром системы в доме. Сейчас на его поверхности было изображение. Изображение лица, очень знакомого и в данный момент слишком серьезного. Он о чем-то говорил, но Антон не слышал больше ничего, после того, как он назвал его, Антона, имя и сообщил, что приехал забрать одного сбежавшего члена семьи. Услышав именно эти слова, Антон побледнел. На островах подобная трактовка и наличие кровного родственника может означать только одно: месть. Значит он умер и теперь Антону будут мстить. И если его лицо показали по каналу вестей, значит король Максимилиан полностью в курсе происходящего, значит он разрешил. И это значит… - Собирайтесь! - Антон посмотрел на сыновей. - Мы уезжаем. Сыновья лишь кивнули головой, быстро проследовали по своим комнатам, не задав ни единого вопроса, прекрасно зная законы островов и будучи в курсе того, по какой причине их могут искать. Сам Антон стремительно кинулся к себе, дабы захватить несколько мелочей - документы на детей, браслет и кошелек, пару препаратов от расстройства и так, немного одежды на одну смену. В небольшую сумку скидывались вещи максимально быстро и раскладывались довольно аккуратно. - Правильно, чем быстрее соберешь вещи, тем быстрее уедем. - Раздалось со стороны входа в спальню. Антон обмер и задрожал. Развернувшись, со страхом посмотрел на него. Это был младший брат вавэхдэ Ынахдар Улиму, правителя островов, их императора, как ранее называли его иномиряне - тятьянг Эуль Доан-га-Кху. Это был рослый, мощный и сильный мужчина, который источал вкусный аромат и был уверен в себе. Темные волосы, достающие до плеча, густые и насыщенные, говорящие о здоровье владельца. Глаза - глубокий синий цвет, завораживают хищным блеском, и Антон мог поклясться, он его сейчас разрывает на кусочки этим взглядом. По законам островов, кровная месть не подразумевает, найдя, бездумно убить, она подразумевает забрать виновника, привезти к своему дому или месту, где было свершено убийство, и там, долго и мучительно, убивать зверем, не трогая физически даже пальцем. И Антон видел в его глазах огонь, и боялся его, а потом до него дошло - дети! Стремительно бросившись вперед, попытался прорваться к ним. Мгновенно, словно хищник, сделав выпад альфа словил вскрикнувшего и атаковавшего его беглеца. С силой вжал его в стену и заулыбался зловеще: - И куда ты собрался, м? Четырнадцать лет назад. Граци Антон Антон Граци, будучи брошенным очень интересным самцом, который поигрался с ним как хотел, сейчас поступает в техническую школу. Вернее, он поступил. Сегодня первый день лекций. Антон будет изучать кораблестроение, которое имеет несколько отделений и подразделяется на "земной" тип и "космический" тип. И там, и там по несколько веток направления, но Антон высоко подниматься не хотел. Ему нравились прогулочные яхты и маленькие рыболовецкие шхуны, легкие и маневренные. У него в родне есть кровь островитян, причем не просто в родне, а по линии его отца. И эта кровь жаждет воды, лодок, легкости и тепла, буйства, свободы, простора. Усмехнувшись своим мыслям, Антон прошел в аудиторию, где будет читаться лекция об основах и видах кораблей. Вошел, прошелся вверх по ступеням и добрался до своего места, потревожив парочку сокурсников, которые улыбнулись ему, а он им кивнул головой. Присел на выбранное место, окунулся в интерфейс предоставленного материала по лекции. Настолько увлекательной была тема, что Антон не обращал никакого внимания на то, что происходит вокруг, пока не услышал очень знакомый тембр голоса. Уши навострив, прислушавшись невольно, он замер, когда суть сказанной фразы до него дошла: - И потом, этот дурак, который не различает нас, забегал как ошпаренный, ноя на ухо, как же ему нравлюсь "я", причем не понимая, что "я" - это два человека! Он поднял глаза и оторопело уставился на "два" лица Ятта. Их было двое. И каждый был разным, но для Антона они были одним целым. Один - холоден и учтив, а второй - жарок и дерзок: абсолютно идеальная пара для Антона. Но…они так не считали, они игрались и дурили ему голову, насмехались над ним тогда, два месяца назад, и теперь он стал лишь "смешной" историей из их бурной жизни. Только сейчас он понял - их было двое. Братья близнецы, которые наигрались вдоволь и вышвырнули его, не потрудившись объяснить причину, не рассказав, что он ошибся, что не признал двух разных людей. И сейчас, о нем, об Антоне, они отзываются как об очередной победе и смешном случае. Им смешно, что он бегал за ними, что хотел их, что его зверь признавал их обоих…им просто смешно. В груди было больно и нечем дышать. Хотелось просто раствориться, исчезнуть, не видеть эту улыбку победителя на их лицах, не слышать их смех, над ним смех, над его чувствами, над его зверем. Они даже над зверем потешались. Опустив голову, достав телефон, отправил короткое сообщение: забери меня. Его уже трясло. Было очень и очень больно. Подняв глаза, Антон встретился со взглядом, как оказалось Инура, который мимолетно мазнул глазами по пространству и заметившим его, узнавшим его и замолчавшим. Изменившееся лицо первым заметил брат, как оказалось его имя Олам, и быстро стрельнул глазами в сторону, куда тот смотрел. И его лицо тоже вдруг потеряло все веселье. Перед ними с болью и слезами в глазах сидел тот, о ком они только что так весело рассказывали. Момент неприятный. Знакомые близнецов не произнесли ни слова, так как почувствовали, что это неуместно и, скорее всего, это тот самый человек, о котором они говорили. Отмер Инур и заулыбался. - Привет, котенок. - Нагло и самодовольно начал он, но его дальнейшее словоизвержение было прервано телефонным звонком. Антон вздрогнул и посмотрел на номер, нервно облизнул губы, нажал на согласие принятия вызова и поднес его к уху. - Д-да? - нервно сглотнул. Ему что-то сказали, и он побледнел, настолько, что упади в обморок и это не будет удивительным. - Иду. - Едва слышно пробормотал, прикрыл глаза, сглотнул. Связь прервалась и стиснув телефон до белых пальцев, Граци задрожал. В кабинете повисло молчание. Страх. От Граци идет волна страха. И это из-за звонка. Минута, а затем он быстро собрал вещи и вылетел из аудитории наплевав на лекции. Промчался по коридору, спустился на этаж ниже и выскочил на улицу. После этого, буквально через пару дней, братья узнали, что Граци перевелся на другую кафедру, в другое здание и более не будет обучаться с ними на одних и тех же лекциях, у одних и тех же учителей. Граци был рядом, но у него было другое расписание, никаких пересечений с близнецами. Дни потянулись медленно и однообразно. Все занимались своими делами, были увлечены обучением и незаметно, для близнецов, стали распространяться слухи. Странные. На соседнем факультете, соседней кафедры, есть ученик, который в положении, но у него ужасный альфа. Его пару раз видели забиравшим парня, и всякий раз тот его боится до белого лица, но не смеет сбежать - он зависит от него, и будет зависеть до родов и после них еще некоторое время. Близнецы начали прислушиваться к слухам, так как слухи шли по нарастающей, а братья были любопытны, азартны и всегда в курсе всех событий. Привыкли быть впереди и сейчас все больше и больше заинтересовывались в этом мальчике, которого третирует его альфа. Интерес подогревался все больше, ведь эта история не умолкала, а только набирала обороты. Если до этого, примерно в начале обучения, а именно два с небольшим месяца назад, слух был мелкий, из разряда "обычное" и "не интересное", в добавок "мимо проходящее", то сейчас, когда он окреп, оброс подробностями, сроки беременности приблизительно под пять месяцев, интерес поднялся на уровень "любопытненько!" И братья, решившие, что надо вызнать все, подгадали время, так как альфа забирал его всегда строго после лекций, вывалились на улицу, присели на бордюр. - Как думаешь, время точное? - спросил Олам. - Да. Фай сказал, что его знакомый с ним в одной группе учится, и у них заканчиваются уроки в это время. - Инур усмехнулся. - Меня прям распирает узнать, кто он такой. - Не тебя одного. - Заулыбался холодной улыбкой Олам. Прозвенел звонок, пошли студенты, к школе подъехал мотоцикл. Близнецы внимательно уставились на него. Мотоциклист не снял шлем, но от него веяло по меньшей мере старшим в иерархии видов зверя: таури или шаки, не меньше. Плечистый, с развитыми мышцами, при байкерских штучках и веет от него уверенностью, силой, властью. От него несло взрослой, знающей себе цену и не раз подтвердившей силу, властью альфы. Мимо близнецов прошел Граци. Они изумленно уставились на его слегка сгорбленную спину, зажатость и медленные шаги. А вокруг, те кто ранее видел эту сцену, лишь с жалостью поглядывали на идущего в сторону выхода парнишку. - Не понял, это Антон тот забитый альфой котенок? - внезапно злым голосом проговорил Инур. - Не знаю. - Рыкнул Олам, дернув губой, как если бы хотел оскалиться и выпустить клыки. Перед ними была сцена - сильный альфа, не меньше первой категории, как бы не боевой, и слабый рождающий, бета, который трясется от страха. Альфа поворачивает к нему голову, поднимает руку и начинает манить пальцем, так как бета замер на месте, словно одеревенев. Никаких слов, никаких попыток альфе слезть с мотоцикла, простой жест и через пару минут замерший медленно подошел. В ответ самец ничего не сделал, просто повернул голову в сторону дороги, а бета медленно взял прикрепленный шлем, одел, и очень осторожно сел ему за спину. Аккуратно протянул руки, обхватывая его за талию, прижался к спине и мотоцикл очень плавно сдвинулся с места и аккуратно выкатил с парковки, затем свернул и мягко набрал скорость увозя странную пару. - Теперь понятно, почему он такая бледная копия. - Инур усмехнулся. - Альфу подцепил, а тот не по его силенкам. - Только странно, - Олам сощурился, - когда мы с ним игрались, от него альфой не пахло. - На что ты намекаешь? - Не знаю. - Брат сощурился. - Если у него уже пять месяцев, то мы должны были почувствовать метку альфы. - Слушай, он пил сироп, мы использовали защиту. И не надо мне ля-ля! - рыкнул Инур. - Ты помнишь на сто процентов, что надевал изделие? - тихо спросил Олам и покачал головой, - а я не могу быть настолько уверенным. Сейчас от него разит альфой, как если бы он был в паре и тот его защищал. На тот момент этого не было. - В течку мы игрались, но я точно помню, что одел защиту. И видел, как ты делал тоже самое! - Инур сжал кулаки. - В первый день. А в остальные? За них я вообще мало что помню. Близнецы впились взглядом друг в друга, пытаясь узнать у своих зверей, что они забыли. Но звери не ответили - давно было, не помним. С этого дня, сами не понимая причины, близнецы смотрели каждый день на то, как Антона забирает этот альфа. И каждый раз у Антона такое выражение лица, словно он жаждет сбежать, но не может. Неделя, другая, третья и близнецы не выдерживают, сами себя не понимая, идут на сближение с этим грозным альфой. Тот посыл проигнорировал, а когда Антон подошел, вообще щитом обнес его и себя, после чего посадил на мотоцикл и начав движение, шарахнул наглых близнецов так, что они на колени рухнули от силы и негодования зверя старшего и стоявшего выше них по иерархии. На следующий день Антон не пришел в школу. И на следующий день тоже. И еще через несколько дней, которые сложились в две недели, Антон школу не посещал. Слухи поползли, что альфа ревнив до ужаса и запретил ему учиться, на звонки он не отвечает, а где живет Граци никто из группы не знает. Близнецы осознают, что это случилось из-за их вмешательства и в итоге пострадает, причем серьезно, Антон, а не они. Хотя…альфа может и их зацепить, если слухи о его ревности правдивы, а не просто надуманные толпой. Две недели миновали и Граци вернулся, бледный, какой-то измученный. Его по-прежнему забирает этот страшный байкер, но каждый раз обносит такими щитами, что становится страшно. Действительно становится страшно. Все, кто видит его, этого байкера, они не могут отделаться от мысли, что его глаза смотрят на них кровожадно за этим шлемом. Граци же стал бледной копией самому себе, даже при том что уже был таковым, когда братья его увидели. Сегодня он был особо бледным. Живот уже виден, практически семь месяцев, и он был освобожден от физических тренировок, но на сам урок ходил, посидеть в сторонке. Вот и сейчас Граци вошел в большой зал, где в последнее время объединяли две кафедры, дабы самцы поигрались с мячиком, бегая от кольца к кольцу, рождающие, кого не было из-за течки или еще какой болезни, сдали свои нормативы, а такие как Граци, которых было человек девять на обе кафедры, оставили галочку присутствия в журнале. Антон сидел на скамейке и слушал музыку. У него были планы, он уже присмотрел кроватку, сделал пару заказов на определенную дату и ждал время, когда малыши появятся на свет. У него будут близнецы, и это доподлинно известно, беты, но достаточно сильные. Иногда, совсем незаметно, он улыбался. Сейчас не так много времени осталось, чуть больше двух месяцев, и он станет родителем, поменяет статус, затем некоторое время будет находиться в декретном отпуске и затем закончит техническую школу, после которой будет искать работу по специальности. Работа. Она может быть где угодно и переезд не такая уж и плохая идея. Иногда Антону кажется, что ему стоит именно переехать и тогда будет все хорошо. - Антон, ты неважно выглядишь. - Проговорил рядом с ним сидевший будущий родитель, который общался с ним и знал о нем куда как больше, чем все сплетники разом. - Сходи в медпункт, пусть посмотрят. Он только кивнул в ответ и медленно встал со скамейки. Отпираться или отнекиваться, делая вид сильного и со всем справляющегося самостоятельно, было бы глупо, поэтому предложение было принято, и он вышел из спортивного зала. Парень, что предложил ему обратиться к медику, встал с места и пошел к физруку. Тот почувствовал движение к себе со спины, так как по правилам технической школы, если на уроке присутствуют рождающие в положении, один из учителей обязан стоять к ним спиной и следить за движением по залу учеников и предметов, повернул голову посмотреть причину. Было бы проще выпроводить беременных из зала, дав им освобождение, но кошачий народ не делал исключений, к тому же, наличие рождающего в положении обязывало молодых самцов сдерживаться и являлось своеобразной тренировкой. Заметив краем глаза, как один из двигавшихся "пузатиков" выходит из зала, приподнял бровь. - Не особо хорошо себя чувствует, пошел в медпункт. - Сказал парень и посмотрел на вышедшего Граци. - Понятно. Тут раздался грохот. Учитель и ученик повернули головы и недоуменно уставились на упавшую композицию - близнецы Ятта и сверху на них еще парочка парней, в сторону откатился мяч, слышны стоны и маты. Меньше минуты и бутерброд изменил свое положение. Все встали и оба близнеца зажали свой нос. Им их разбили: кому локтем, кому мячиком, причем не специально - заигрались парни. Подошел один из помощников тренера, осмотрел принесенный вред, узнал, что и как случилось, после чего отправил страдальцев в медпункт. Парни, зажимая носы, показывая между пальцами кровь, быстро пошли из зала. Граци вошел в медпункт и его осмотрел медработник, который имел квалификацию как у работавшего в больнице: любая школа, даже младшая, имеет не просто "медсестру без особой квалификации", а полноценного врача, который кроме давления и температуры, еще и анализы сделает, и таблетки правильные выпишет. Врач покачал головой, мягко сказал: - Придется выписать тебе освобождение раньше запланированного. - Почему? - Антон сидел на кушетке, непроизвольно поглаживая живот. - Мало силы, нужен альфа постоянно, круглосуточно. - Понятно. - Опустив глаза, Граци кивнул головой. - С какого дня освобождение? - С сегодняшнего. - Врач покачал головой, - выпишу его сейчас. Пару минут. - Отвернувшись к столу, врач начал заполнение разрешения прервать дальнейшее обучение по состоянию здоровья. В этот же момент в дверь вошли близнецы. А дальше все случилось мгновенно. Врач ощутил громадную передачу сил таку, развернулся и ничего не успел сделать. Оба близнеца осели на колени, а вот Граци рухнул навзничь на кушетку и его тело забилось в судорогах. - ИДИОТЫ!!! - заорал врач и с силой ударил по нитям передачи, обрезая их, удостаиваясь яростных взглядов их зверей, игнорируя их и подскакивая к Граци. - Маленький, открой глаза, - шлепнул его по щекам, но никакого эффекта. Вытащив телефон из кармана брюк, быстро набрал номер и через пару гудков услышал стандартное приветствие. - Техническая школа "Мабде", экстренный вызов - рождающий, двадцать семь недель, перенасыщение потока, Граци Антон, ученик, без сознания, кокон мутнеет. - Он потрогал живот. - И твердеет. Жду. Близнецы, после передачи, едва сумели встать и ужаснулись. Антон был без сознания, его зверь был без сознания, кокон котенка начинал трескаться. Осознав, что спровоцировали эту ситуацию, братья виновато замерли на месте. Буквально несколько минут и к школе подкатила машина скорой помощи, а медики стремительно пронеслись до медицинского кабинета. Близнецы все это время смотрели на безуспешные попытки привести в чувство бессознательного Граци: нашатырь, укол, дернуть кота за хвост - все без толку. Он был не просто без сознания, он словно удар получил и его это оглушило, сразу со зверем. Влетевшая бригада моментально взяла все в свои руки, раздав указания, переложив пострадавшего на носилки, велев инициаторам приступа следовать за собой и понеслась к машине. Близнецы следовали как им сказали - не отставать и не возмущаться. Путь до больницы был быстрым, пронесшись моментально и вот уже носилки передали другой бригаде, а братьев в другие руки. О чем говорили взрослые и сколько у них было осуждения в глазах, близнецы не запомнили: передача такого большого куска энергии не далась им легко. Они вбухали столько сил в Антона просто потому, что увидели то, от чего отнекивались. Внутри Граци их дети. Причем обоих. Разнояйцовая двойня, но у каждого свой отец, а энергетически они близнецы. Сидя в коридоре, рядом с операционной, куда Граци перевезли, не сумев остановить распад, оба молча ждали итогов. Было принято решение вызывать роды и проводить их через операцию, братья же не могли поверить, что через некоторое время станут отцами. Недалеко от сидевших парней была информационная стойка. К ней, распространяя тревогу и волнение, подошел быстрым шагом взрослый мужчина. Переговорил с работником, кивнул и направился в сторону, где сидели близнецы. Подошел и замер, осматривая вскинувшихся парней. - Опять вы! - Зарычал альфа. Братья встали, оскалились. Незнакомец, чей запах они знали очень и очень хорошо, впервые показал свое лицо. Он был не просто взрослым, он им в отцы годился или был еще старше. Взрослый… - И что еще вам от него надо? - зарычал альфа. - Не наигрались, куски дерьма? Попользовались, поигрались, душу ему разодрали и теперь вредить физически принялись? - альфа негодовал, а близнецы ничего не могли ему противопоставить - он был не просто сильнее, это был кумар. Злой на них кумар. - Мистер Ферса, вы нам очень нужны! - вышедший медбрат из операционного блока, которого просто не замечали и не слышали первые его несколько обращений, наконец-то дозвался нужного сейчас человека. Кумар обернулся, стремительно подошел и его впустили. Близнецы остались в коридоре, еще слыша его прощальные слова: если Антон потеряет детей, уверяю, я вас из-под земли достану! И его угроза была не простыми словами - кумар найдет их, даже если после этого его арестуют и посадят в одиночную камеру с блокировкой зверя, что есть самая страшная кара для Деямеррита: разделение, отрыв от зверя, блокировка сущности и души. Многие после такого, даже если это всего лишь длится минимум неделя и максимум не более трех месяцев, могут остаться инвалидами, сойти с ума или потерять память до такой степени, что придется учиться заново ходить, говорить, держать ложку и прочие вещи. И кумар на такое пойдет, если вред причинен тому, кого он защищает. Его не остановит наказание за причинение вреда провинившимся, его это не будет волновать, совершенно. Антон проснулся ощущая, что рядом его донор. Открыв глаза увидел этого замечательного мужчину. - Здравствуй, малыш. - Заулыбался кумар. - Как себя чувствуешь? - Не знаю. - Антон покачал головой. - Все кругом, нехорошо как-то. - Сейчас, - Ферса пересел на край кровати, приложил руку к животу, а второй дотронулся пальцами до виска, - вот так, расслабься. Несколько минут и нежное мурлыкание, после чего легкий поток таку сил и помощь в распределении, быстро свели на нет все негативные ощущения после всего пережитого. Антон благодарно кивнул головой. - Что случилось? - Граци лежал еще обессиленный после операции, а тот легкий поток, что Ферса передал, лишь снял неприятные ощущения после всего произошедшего и смеси двух потоков - от него и от близнецов. - Ну, - мужчина вздохнул, - случилось. - Он усмехнулся, - мы с тобой так тщательно строили каркас, плели его, настраивали, а два дур-р-рня, которым вместо мозгов семя бьет по черепушке, разрушили основные ветви и был приступ. Антон побелел, схватился за живот и только сейчас ощутил, что внутри него нет колыбели. С ним нет его детей. В нем нет его малышей! Их нет! - Антон! - схватив его за руки одной своей, дернул их вверх и смачно залепил пощечину. Граци отрезвел и уставился на старшего с тревогой. - Все хорошо. - Кумар заулыбался. - Тебе сделали экстренную операцию, я вел потоки и аккуратно разделил кокон между малышами и отделил его от тебя. Они сейчас лежат в инкубаторе, на всякий случай. Тебе еще нельзя ходить, но, - он плавно послал отчет-слепок, который показывал не только визуально, но и энергетически картинку, которую хотели передать, - это тебе понравится. - Мур! - непроизвольно и с восторгом отозвался Антон, как только ощутил аромат своих детей. - Мряяууу! - перевел глаза на кумара, свои звериные глазищи, светящиеся неподдельной радостью. Мужчина рассмеялся и отпустил его руки. Затем пересел назад на стул и став серьезным, вздохнув, сообщил: - Папаши сейчас плетут каркас. - Что?! - зарычал Граци, выпуская клыки, трансформируя ногти на руках и ногах в когти. - Не волнуйся. - Кумар усмехнулся, - закон не позволит им и близко приблизиться к детям, если ты этого не захочешь. Но, малыш, ты ведь должен понимать, их энергия намного лучше, чем моя. Сколько мы с тобой промучились? Твой зверь настолько не хотел, что ты даже ездить со мной на мотоцикле спокойно не мог. Сколько нам пришлось уговаривать твоего зверя разрешить мне делать каркас? Его страх заставлял тебя меня бояться, хоть я и был донором. Поэтому сейчас их присутствие желательно, ведь твой кот принял все их силы, даже то, что они спровоцировали этим приступ, его не, волновало. Он принял их с радостью. Антон опустил глаза. - Я не хочу, чтобы они и близко подходили к моим детям. - Не подойдут. - Мужчина кивнул головой. - Но кокон сплетут. И щит поставят. Как должны были, когда, поигравшись засадили новую жизнь. - Я не хочу… - Антон сжал пальцы. - Малыш, вспомни, с каким страхом ты шел ко мне, когда надо было вить потоки для кокона. Я не подходил тебе, а эти уроды даже не потрудились удостовериться, что ничего не оставили после себя. И все же, они здесь и их энергия лучше подойдет детям, они их идентичные доноры, не больше. К тебе я их не пустил и не пущу. - Покачав головой, кумар усмехнулся, - даже если ты будешь не против, не пущу. - Я не хочу их видеть, даже близко ощущать! - зарычал Антон. - Из-за них у меня все это! - он обвел рукой палату. - Не желаю и близко их видеть. - Хорошо. Сейчас отдыхай, малышей пока не принесут, еще рано. - Улыбнулся на встревоженный взгляд. - Тебе можно будет встать завтра. Сейчас просто поспи, я спою тебе. - Мурлыкнул кумар и Антон мгновенно уснул, не сумев воспротивиться такому наглому решению старшего кота. Когда этот старший и наглый кот был убежден в том, что рождающий заснул крепко, плавно встал со стула, погладил парнишку по голове, а затем вышел из палаты. Прошел по коридору, свернул и вошел в специальный бокс, где был установлен инкубатор для детей. Там, крайне сосредоточенно вили нити для детского кокона провинившиеся молокососы, каждый папаша своему малышу. Кумар вошел тихо, молча ждал, когда будет закончен процесс, который они завершали, ждал дабы не навредить испугав кошаков своим приходом. Несколько минут гробовой тишины и парни отошли от детей, присели на стулья и только сейчас заметили среди персонала самого страшного самца. Он подошел к инкубаторам и пристально всмотрелся в плетение, силу, насыщенность. Настолько придирчиво, что его зверь обнюхал каждый поток, каждую нить и недовольно зарычал на глупые молодые головы. Никто из персонала не вмешивался и не говорил, что они по сути еще несмышленые дети. Никто так не думал. Хватило ума заделать котенка, значит должно хватать и сил, и умений, дабы этот котенок получил все, что только будет ему необходимо для нормальной и здоровой жизни, развития, получения ипостаси. Никто из взрослых никогда не будет говорить, что "они же еще несмышленые, и так хорошо, что смогли!", и тем более защищать их от угрозы в лице незнакомца, который является донором для их же детей и только из-за него они вообще на свет появились, не получив ни физических, ни энергетических увечий. В его разборки никто не полезет. И не потому что он кумар, а потому что каждый из них считает - плести колыбель, кокон и щит необходимо тщательно, ведь от этого зависит вся дальнейшая жизнь котенка, его развитие, его способности, его возможность продолжить род и свить колыбель для своего ребенка. Если у него не будет качественного примера своей колыбели, то какую он сплетет своим детям? А какими дети будут у него? Плюнь-дунь и сразу насмерть? Нет, так кошачий народ не привык, и именно поэтому никто и не подумает сейчас списывать ошибки на молодость или хоть как-то вставать на защиту двух нагородивших дел парней. Их еще и носом ткнут, как кумар сделает, если только учует огрехи. Кумар зарычал и оба молодых папаши вздрогнув, подскочили с места и подошли. Их мгновенно начали тыкать носом, где и как пропустили, где халатно залили больше, а где не хватает силы. Альфа фактически впился им в холки когтями и тыкал носом, чуть ли не драл силы самолично! Когда они завершили кокон, каждый своему сыну, завершили его полностью, кумар вывел их поговорить. Бил, как только мог и плевать что сломал ребра, сделал сотрясение, плевать! Эти два дурака чуть не убили двух малышей, причем своих, которым они ничего не дали, только страдания родителя! И при этой акции присутствовали стражи, которые не вмешивались. С донором, официальным и зарегистрированным, который от самого начала беременности вел Антона до родовой, потому что сил на двух детей у такого молоденького не хватало, имеющем право на защиту рождающего взятого под свое крыло, спорить не будут. Не просто не будут, но еще и помогут, таков закон. Тем более, что донор кумар, а он, если ему запретить и прикрыться законом с трактовкой "самосуд", найдет другой способ покарать, но на этот раз ведя все местью, которая закончится смертью виновников. Именно по этой причине, и не только из-за ипостаси донора, стражи, при желании разборок с применением кулаков, будут наблюдать за тем, чтобы не было превышения права на трепку провинившегося, но не будут защищать его от ударов. Когда кумар закончил, оба дурня легли на больничные койки. И это не было превышением, это было право за все, что они натворили и расплата за халатность, безрассудность и покрытие рождающего без его согласия. Кумар мог переломать им руки и ноги, но не стал, он взрослый и контролирует гнев и негодование своего зверя, поэтому не довел до таких травм, хотя имел полное право на это, причем по закону! А им, "заигравшимся во взрослых", еще и штраф впаяют, на учет поставят, а если Антон захочет, то и судить будут, срок дадут и отправят на принудительные работы. Три с половиной года спустя. Антон выдохнул. Сегодня он закончил техническую школу. На год позже, чем хотел, но зато на той же самой кафедре и по тому же самому виду строительства, как и при поступлении до перевода. Прошло три с лишним года, у него нормальная жизнь, даже есть дети. Непоседы, смешинки и любимые человечки. Их отцы…здесь все сложно. Сажать их за решетку Антон не захотел, но и участвовать в жизни детей не дал. Эгоистично? Возможно. Только его зверь не доверяет им и любое приближение сопровождается выставлением круга арены. После второго раза, когда Антон подрал одного из братьев более чем серьезно, они поняли, что он не играется, не строит обиженку, не будет сдавать позиции. Антон на сто процентов не желает видеть их рядом с собой и тем более со своими детьми, для который энергию отцов пришлось с силой вырывать, а не получать в процессе беременности. Увы, после такого зверь рождающего никогда не примет самца, тем более, что на поддержание жизни ему был дан очень сильный самец, который пугал его, а нужные ему особи где-то шлялись и даже не потрудились удостовериться, что их игры не сделали на несколько человек больше в этом мире. Сейчас молодой родитель, собирается к родне. Его семья решила перебраться на острова, к родственникам. Здесь, в городе, остался только родитель Антона, дабы помочь ему закончить обучение. И вот диплом получен, а практику он пройдет уже на островах - документ для данного подготовлен, место нашли быстро. Антон вошел в квартиру и заулыбался. К нему неслись два чертенка, которые точно распотрошили пакет с мукой, перемешали еще с чем-то и умудрились найти воду. В общем, как только он увидел в чем их ладошки, стремительно выставил между ними и собой пакеты. - Па! - позвал родителя, понимая, что сейчас его испачкают. - Ох, вот они где! - вырулил запыхавшийся родитель, перехватил обоих малышей и под смех, писк и визг оттащил их от папы, к которому они упрямо рвались. Антон шмыгнул в спальню, скинул с себя вещи и натянул домашние штаны и футболку, которые пережили не один флэшбэк от деток. Услышал, что детки уже начинают реветь, быстро засеменил в сторону голосов. Моментально подхватил одного из них на руки и принялся целовать в щеки, плевав на то, в чем они сейчас вымазаны. Как только первому досталось внимание, тут же был подхвачен второй, и гроза в виде грозного плача миновала. Правда придется их еще купать…вот там будет концерт по заявкам, да соло, да на самой высокой ноте! - Ну что? - кивнул родитель. - Все нормально. - Антон, кивнул головой, - перевод оформлен, документы я получил. Можно собираться и перебираться. - Прекрасно. - Родитель заулыбался. - Агенту пойду позвоню. Антон только кивнул головой и принялся развлекать малышей. Затем их понесли в ванную, выслушали концерт, отвлекли деток от обиды на взрослых и воду, накормили и уложили спать. Родитель сообщил, что сказал агент по продаже недвижимости, какие услуги предоставляет. И с этого момента завертелось: сборы, договора, подписи, сборы, сборы, сборы и вылет. Вместе с родителем и детьми Антон пересек границу его родной страны и попал в новое для него место, но на родину отца. Острова были красочными, яркими, жители открытые и улыбчивые. У них все было не так, как на материке. Да, конечно, что такое самолет, телефон, сеть и прочие блага техногенной цивилизации, островитяне знали, использовали, но…островитяне сами были другими. На первом месте стояло общение между собой и подача тысяч знаков от простого взгляда, до взгляда с особой постановкой рук, их скоростью и прочими мелочами, на которые жители с материков не обращают никакого внимания. Для островитян жители материков грубые и вульгарные особи, которые не понимают их особую культуру поведения в обществе, между друг другом и тем более не понимают намеков процесса ухаживания. Из-за недостатка рождающих самцы соревнуются в красочности, "миллион намеков, одно действие" и аккуратности обращения на себя внимания, затем углубления отношений и соблазнения. На материке это дело куда как проще - там не такая конкуренция и не настолько капризны рождающие, которых здесь растят как жемчужин, к которым требуется особый подход и это заставляет самцов велосипед изобретать, следовать особым правилам, не гнать вперед, а аккуратно подкрадываться. Плюс, здесь больше всего таури, а они ухаживать красиво умеют. Общество делилось всего на две фракции: жители и воины. У жителей разделение по Домам, а у воинов по Рангам. В Дом входит от одной и до десятка семей, а иногда и до сотни. Самые сильные Дома имеют территории, дают работу, подчиняются непосредственно вавэхдэ, правителю островной империи, некоему альфе Ынахдар Улиму, который строг, суров, но довольно справедлив. Ранги воинов разделяют их по территории и в большей степени они принадлежат к правящим Домам, из которых как раз и выходят правители островной империи. Вавэхдэ держит в руках власть и силу, как правило у него больше всего влияния среди значимых Домов и много сторонников среди ведущих воинов в Ранговой лестнице. Ынахдар сильный человек, мощный зверь и очень умные у него советники. В отличие от материковых стран, здесь нет присяги правителю всей страной. Здесь разрозненные острова, разных размеров и разных видений жизни. На островах только личный ранг воинов дает клятву верности правителю и следует за ним до своей или его смерти. На материке все иначе - клятву дают под присягу и семья правителя защищена от нападений. На островах вавэхдэ не защищен и его могут свергнуть - если сильный Дом имеет при себе сильные ранги воинов, то и нападут не постесняются. И это во время телефонов, сети и прочей технологической развитой структуры быта! Дом, в который входит семья Антона, принадлежит системе рабочих, которые занимаются разными видами полевых работ. И у них есть выход на Дом, который занимается проектировкой кораблей, куда собственно и будет ходить на рабочую практику Антон. Место, где они будут жить, большое и дружное. Это такой небольшой кондоминиум, где владельцами здания являются члены семей Дома, в который входят. И, если из семьи изгоняют, то и из дома-квартиры тоже. А на островах это позор, просто неимоверный позор. Для семьи Антона была предоставлена шикарная квартира, которая поражала размерами. Как родственники сказали - это еще маленькая. Мол, будь у вас семь-восемь старших, соответственно детей тоже больше, дали бы квартиру на этаже выше, вот там блудить можно часами, если не знать планировки! Антон в первые три дня направление по новому месту обитания путал и ходил чисто по запаху, а не по памяти. Потом освоился, присмотрелся к слегка запутанной системе расположения комнат, понял их структуру и все сразу стало легче. А через эти три дня началось паломничество родни. Они тактично выждали, когда истечет положенное время для разбора багажа и начиная с самых старших, кто принадлежит непосредственно в ведущему роду Дома, заканчивая самыми младшими и побочными ветвями, каждый день и трижды на дню, приходили поздороваться, представиться и осмотреть кто и чем дышит. Над Антоном посмеивались отец, брат и его супруг - они пережили точно такое же приветствие несколько лет назад, когда переехали. Теперь эту экзекуцию взглядов переживал он с детьми, и с родителем. Хоть того и знали многие, как гостя видели, но это другого рода традиция. Три года спустя. Дети пошли в школу. Им уже по семь лет и это самые непоседливые детишки во всем Доме. За ними следят все, но все равно упускают, все равно они пакостят или прячутся так, что у старших волос дыбом - крыша, подвал, балконы и прочие места, откуда дети могут запросто рухнуть или заблудиться. Антон, получив заверения от семейства был спокоен - за его детками присматривают в десяток глаз. Конечно же больше половины их проделок он не знал, так как няньки считали ниже своего достоинства жаловаться ему. Из кораблестроения он ушел - не сошлись характером. Вернее, менталитетом. Антон не понимал, почему его работа должна быть общей, а итоги проделанных трудных и порой прорывных маневров решения вопроса, обязательно записываются на счет главы Дома, а не на личный счет Антона. При этом ему никаких прибавок или похвалы, мол ты обязан это сделать и хвалить тебя незачем. Все лавры достаются главе, а он как пешка, которую ставят туда, куда хотят. И он ушел. Сейчас работает на полях своего Дома, сборщиком побегов, которые очень похожи на вытянутые клубни картофеля, но слегка иного привкуса, но не менее вкусного. Улыбнувшись своим детям, он поцеловал каждого в щечку и пошел на работу. Было раннее утро, сейчас на островах мягкая осень, а побеги "твердых почек" растут круглый год. Дом, к которому принадлежит семья Антона, поставляет со своих полей среднего качества почки и еще несколько видов других овощей. Этим они обеспечивают себе сытную жизнь, уважение и даже некую власть в этой области торговли. У кондоминиума есть парковка, где собирается транспорт, который собирает работников для полей, и еще две точки по острову, к которому наемные работники приходят, дабы их доставили до места работы. Забравшись в удобный автобус, Антон прошел к занятому ему месту знакомым, с которым они частенько болтают по дороге. Этот молодой парень был не из семейства, которому принадлежали поля, он просто работал на них. Для Антона разницы не было, откуда он и почему работает на сборке - сам делал тоже самое. Присел на место и живенько обсудил что было нового, послушал рассказ про то, как приятель сходил на свидание и пошутил с ним на общие темы. Тай-До вообще пошутить и повилять хвостом любит - хоть и самец, но такой милаш на лицо, не крупный по телосложению, но гибкий и юркий, что на него обращают внимание даже самцы. Деймерря не делит жестко по половому признаку и, если в пару встают два самца, это не осуждают и не возбраняют. Против воли зверя не пойдешь. Конечно, каждый самец стремится оставить потомство, а рождающий выбирает идеального по его энергетическому потоку партнера, но бывают и бездетные пары. На островах таких пар больше, просто потому что рождающих меньше. Дорога была легкой, а под болтовню и того короче да легче. И вот место парковки, видны поля и уже идет распределение по участкам. Несколько минут и Антон взял плетеную корзину, которая рассчитана на его принадлежность к рождающим и физическим данным. Даже если ты самец, но мелкий и слабый, нет ничего зазорного в том, чтобы взять такую же маленькую корзину, как и рядом стоящий с тобой рождающий. Вообще, как в других местах, о которых им рассказывали иномиряне, тут не принято. Если сборщик рождающий и не принадлежит к гигантам физически, то он носит малые корзины, и никто не будет заставлять его вырабатывать норму или что-то еще. Если он крупный, но имеет фазу рождающего, он берет большую корзину. Все по силам, все по совести и никакого бахвальства с ползущим к концу поля едва волочащим ноги дураком в примере и попытке доказать - я силен! Нет здесь ни плана, ни нормы, есть поле и его надо собрать, и не одному, а всем скопом. Нет надсмотрщиков, есть только ты и твоя совесть, а у деямеррита она имеется. И Антон работает тоже на совесть. Сейчас ему дали направление и два ряда стволов растения по обе руки, которые надлежит проверить, которые зеленели и нависали над его головой. Растение, которое дает эти побеги, растет как кустарное дерево - из земли торчит один ствол и вокруг него много молодых веточек, но в отличие от обычных кустарников, эти веточки никогда не станут толстыми как ствол. Между веткой и стволом растет "коробочка", откуда как из земли прорастают почки. В коробочке семена, и как только один созревший убирается, тут же активируется и начинает расти следующий, прорывает над собой корочку и через месяц будет готово. Сами проросшие почки размером с ладонь, округлые, вытянутые, облеплены защитными листьями, которая впоследствии превращается в шелуху. Для этого почки оставляют под солнцем или навесами, чтобы дождь их не намочил, после чего шелуху, когда она высохнет, обирают и уже очищенные почки пакуют, развозят по складам или сразу на прилавки магазинов. После эти почки чистят как обычную картошку, и они не сильно отличаются, разве что только чуть более явно выраженной плодоножкой. Раз в десять лет каждое дерево проращивает одну особую коробочку, где прорастает не почка, а семя, из которого начинает расти росток. Если его не убрать, то молодое деревце вытянет из родителя все соки, проращивая через него свои корни и через пять лет начнет плодоносить, произрастая в кольце сухих веток. Сейчас такие коробочки нашли у всех деревьев, сняли их и часть продали, часть проращивают на новом поле. Осмотрев первый куст, Антон взял два из семи побегов, уже точно зная, какие зрелые, а какие нет. Осмотрел еще две коробочки, которые здесь росли, потрогал почки и пошел к следующему. Работа однообразная, в тени кустарных деревьев с довольно широкой кроной, с хорошо обработанными нижними веточками, была даже желанна. Знай себе, иди и собирай, ни за кого не отвечая и никого не трогая. Антон, после нервов в корабельной конторе, поработав тут понял - это ему нравится больше. Конечно, корабли строить его мечта, но не за просто так, не для чьего-то блага, оставаясь в глухой тени, куда даже сахарной объедки не кинут. Уж лучше тут, пусть и без амбиций, зато никому и ничего не должен. Возможно через некоторое время он найдет себе другую работу, где применит свои знания в чертежах или еще чего, но пока побудет тут. Плавно передвигаясь от куста к кусту, собирая почки, он забыл обо всем, ушел далеко вперед. Когда корзина была набрана более половины веса, остановился передохнуть. Оглянулся и никого из своих не увидел. Плавно повернулся и чуть не отпрыгнул в сторону. Рядом с ним стоял молодой мужчина, симпатичный, рослый и внимательно на него смотревший. Ощутив, что смотрит он как-то нехорошо, да веет от него странно, Антон медленно отступил спиной назад. Мгновенно, фактически молниеносно, незнакомец перекинулся и прыгнул вперед. Перепугавшись, так как он не воин и тем более не самец, даже вскрикнув, Антон попытался избежать столкновения. Его перехватили зубами за лямку корзинки и дернули на себя, рыкнув, поворачивая тело и используя атакующий щит в пространство. Легкий писк и все смолкло. Антон замер, ошарашенно глазея на морду зверя, который смотрел на него. А тот нюхал, долго и медленно, как если бы смаковал. Заем он медленно отпустил лямки и чуть отступил, резво обошел замершего соляным столбиком человека. Мурлыкнув, затем фыркнул, после чего подошел к так и не шелохнувшемуся Антону. Плавно приняв форму человека, незнакомец встал сбоку. - Все в порядке, игура мертва. - Что? - вздрогнул Антон, повернув голову в его сторону. - Игура, - незнакомец кивнул головой в сторону спины замершего человека, - она на вас почти бросилась. Надо будет обновить систему защиты, а то мало ли сколько их тут. Антон медленно повернул голову и корпус, замечая краем глаза лежавшую тушку, размером со здоровую собаку. Игура хищный зверь, причем его размер не соответствует размеру добычи - он маленький, а охотится только на тех, кто в три раза больше него. И то что Антон не почувствовал его приближение, говорит только о том, что хищник очень хороший и взрослый, умеет выжидать. Бедного Граци затрясло от осознания того, что еще бы чуть-чуть и он просто умер - растерялся б в момент атаки и его бы ранили смертельно, а там хоть перекинься, хоть нет. - Все нормально? - спросил нечаянный спаситель. - Нет. - Подрагивая покачал головой Антон. - Вас проводить? - спросил незнакомец. Антон только кивнул головой. Его повели в сторону начала поля. За спиной кто-то окликнул спасителя и тот повернул голову. К ним подошел молодой человек в униформе стражей, которые занимались охраной полей. - Прорыв большой, точно стая проказничает. - Произнес подошедший, осмотрел недавнюю жертву. - Не укусил? - Не приблизился. - Покачал головой спаситель, - напугал только. - Понятно. Я вернусь, просмотрим поле. Ему кивнули головой и Антона отконвоировали в сторону пункта сбора. Когда впереди показались работавшие люди, мужчина, идущий рядом с Антоном, быстро сообщил, что тут объявились хищники, прорвав заграждение. Новость разнеслась по полю молниеносно. Когда до его начала добралась пара жертва-спаситель, уже все всё знали, и работники вышли из зарослей, а охрана стройными рядами вошла внутрь, для проверки. Антона передали с рук на руки и ушли. - А он ничего. - Заулыбался Тай-До, который видел кто и кого откуда привел. - Не заметил. - Антон опасливо косился на поле. - О, не бойся, таких случаев в год от пяти и до сотни, все зависит от близости и численности стаи. Бывает и ни одного случая. - А смерти были? - Нет. - Тай-До покачал головой. - Ранения да, но все выжили, даже увечий не осталось. Антон кивнул головой. К работе сегодня они не приступили, так как часть охраны латала дыру, которую продрали эти ловкие сволочи, а остальная проверяла все поле, сбор делать было просто небезопасно. В итоге было принято решение отправить сборщиков почек домой. На следующий день собирая плоды, Антон ловил себя на мысли, что ощущает слежку. За ним кто-то постоянно наблюдает. И если бы не ранее прорыв хищников через забор, он бы так не нервничал и не оглядывался, присматриваясь к кустам и стволам деревьев. Сейчас же это вселяло страх. И он ему поддавался, вздрагивал и ждал нападения. Сегодня поддавшись на уговоры Тай-До, с которым он подружился более тесно, вышел в свет. Ночной. Дети остались дома, родитель благословил в добрый путь и еще кулачки сжал на удачу. Ну где это видано - девять лет как уже без жениха! Дети-сорванцы, дом, работа и больше ничего. Ладно, течки у него больше нет, но тепла-то ведь хочется! В общем, Антон, после обработки родителем и другом, оделся и направился гулять. Друг потащил его по кабакам, чтобы хоть немного развеяться. Первый же кабак стал последним. Войдя внутрь, Тай-До осмотрелся по сторонам и шепнул на ухо: здесь есть что ловить. Антон только усмехнулся его жизнерадостности и не стал уговаривать идти куда-то еще. Хватит и этого заведения. К середине вечера, после пары танцев и нескольких коктейлей, за столик к отдыхающим друзьям подсели ищущие на ночь грелку самцы. Если друг моментально начал стрелять глазками в сторону одного из подсевших, то вот Антону не понравился никто из них. Совершенно. Это был такой же типаж, как и те, кто ему детей заделал и нервов попортил. Мягко отклонив все намеки, он вежливо поддерживал беседу. Затем его пригласили потанцевать. Не видя в этом ничего особенного, он согласился. Отошли от столика, потанцевали и самцу выписали пилюль за слишком наглое поведение. Ну не привык Антон к тому, чтобы его лапали как шлюшку. Врезав с кулака, опрокинув его, развернулся и пошел к столу. Взяв за руку друга, потащил на выход. За спиной поднялся ор. Их остановили. Начали права качать, долги какие-то приписывать. Друг попытался замять инцидент, но говоруны и обидевшийся из-за удара наотрез отказались разойтись миром. Последнее, что запомнил Антон, так это летящий кулак ему в лицо и вскрик друга. Дальше темнота. Очнулся лежа на диване. Рядом сидел врач, проверял его голову. Были стражи. Был друг, который нервно выпускал когти и хвост. Был кто-то еще, но от него только негодование и все. И еще была одна фраза, которая показалась очень и очень странной: - Я вам сказал его защищать, а вы?! - после этих слов его руку обжег укол, и он потерялся. Проснулся уже утром, не в своей кровати, и вообще дом был чужим. Медленно сев, охнув от фантомной боли в ребрах, осмотрелся. Светлая комната, просторная, с большими окнами и довольно стильной мебелью. Дверь чуть приоткрыта и оттуда идет умопомрачительный аромат съестного. Ощутив, что очень голоден, Антон плавно сполз с кровати на пол и замер, ощущая нечто странное. Опустив глаза, осмотрел самого себя. На нем была довольно просторная футболка, явно чужая, и больше ничего. Белья, по ощущениям, нету. Осмотревшись по сторонам, понял одно - кроме кровати и ковров со шторами, тут больше-то ничего и нет. Шкафчик с хозяйскими штанишками отсутствует, собственных штанишек тоже нету. И как быть? Покачав головой, усмехнулся. Стеснительностью он не страдает, не ребенок, но не хотелось бы голым задом блистать. И все же, аромат съестного… Антон вышел из спальни, плавно ступая босыми ногами по деревянному полу прошел до конца коридора, чисто на аромат. И нашел довольно быстро в этих путанных хоромах источник пищи. Это была кухня, на которой сейчас трудился немолодой мужчина. - О, с добрым утром! - обернулся он, явно почувствовав, нежели заметив гостя. - Как спалось? - Хорошо. - Вот и ладненько. На запах пришел, да? - улыбнулся мужчина. - Да. - Это хорошо, аппетит - это очень хорошо. Ты присаживайся, накрою тебе. Или в столовой? - Эм, - Антон потянул футболку вниз. - О, так тебе одежи не оставили? - покачав головой, улыбчивый хозяин кухни усмехнулся, - никого ранее так не привязывал к дому. - Простите? - нахмурился Антон. - Не обращайте внимание на этого болтуна. - Раздался знакомый голос со спины. - Он вам еще басни расскажет и былины петь начнет. Доброе утро, - улыбнулся тот самый охранник, который спас его от зверя. - С добрым. Где я? - Антон ощутил себя маленьким и убогим на фоне этого шикарного широкоплечего мужчины в свободной рубахе и легких хлопковых штанах. - У меня дома. Что на завтрак? - подошел к плите и втянул носом ароматы, идущие от котелков, кастрюль и пары сковородок. - Шельмец! - шлепнул шутливо его по плечу деревянной ложкой. - Ты бы лучше гостю одеться во что дал, а не по кастрюлям носом водил! - А тут такие ароматы, что закачаешься, - мурлыкнул мужчина, враз потеряв всю свою мощь, превратившись в ласкового кота, причем подростка, хоть таковым давно не является. - Оанах, вот получишь, вот плакать будешь! Живо ребенку одёжу дал! - строжился повар и грозил ложкой стукнуть куда-нибудь повыше плеча. - Все-все, сдаюсь и повинуюсь! - рассмеялся мужчина и отступил от воинственного повара. - Идемте, оденем вас. - Повернулся к Антону и пригласил следовать за собой. За спиной слышались слова "дерзкий ребенок" и "невоспитанный кот, кто только обучением занимался?", а они удалялись по этим петлям из комнат, гостиных, нескольких коридоров. Минут пять и они у дверей спальни, где Антон проснулся. Все еще незнакомец, уже перестав быть беззаботным кошаком, плавно прошел к стене, чуть вдавил руку, и сокрытая панель ушла вглубь и отъехала в сторону. За этой панелью была небольшая комнатка, внутри которой были полки, висели вешалки и везде была одежда. Что-то там пересмотрев, наверное, хозяин этого дома, или старший сын, вытащил длинную рубаху, штаны свободного покроя, а также белье. Повернувшись к гостю, передал вещи. - Это моего младшего брата, но белье новое. У него мания - покупать их десятками и даже сотнями, а потом с легкой совестью выбрасывать. Одевайтесь, я подожду за дверью. - Он кивнул в сторону выхода и мягко ступая по полу домашними тапочками двинулся к нему. Антон, без лишних трат времени быстро переоделся и пошел на выход. Названный "сорванцом", что на сленге островитян звучит "оанах", как и сказал ждал за дверью. Он осмотрел представшего перед ним гостя, улыбнулся и пригласил пройтись до столовой. Коридор, да и вообще все комнаты, которые Антон видел, создавали впечатление легкости, воздушности и покоя. В этом доме была аура спокойствия, неги, безмятежности. Уютно, светло, просторно - дом мечты Антона. Не хватало только детей и человека, который был бы опорой. Его провели в малую столовую, усадили за стол. На него уже были накрыты приборы и расставлялись блюда в красивых пиалах. Его пригласили присесть. Все было ароматно, настолько, что в животе начинало бурлить. Начав трапезу, Антон совершенно не думал ни о чем. Как-то умиротворяюще действовала на него обстановка, даже усыпляя бдительность. Плюс этот оанах сам ухаживал за сидевшим за столом гостем и этим добрым старшим мужчиной. Этакая забота и радушие, особое отношение и к гостю, и к родственнику. Когда же трапеза подошла к концу, оанах пригласил выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Антон согласился, прошел за хозяином на балкон-лоджию. Здесь были культивированные растения, шикарный вид в пространстве и теплая погода. Они постояли несколько минут молча, давая насладиться погодой, рассмотреть, что за границей балкона-лоджии и только после этого молчание было прервано. - Мне поручили присмотреть за вами, пока вы не очнетесь. - Мужчина посмотрел на него. - Вчера вас избили, просто потому, что у вас почти не ощущаемый аромат рождающего. - Ну, - Антон пожал плечами, - ничего поделать с этим не могу. - Это не ваша вина. Им надо уметь принимать отказы. Уверяю вас, безнаказанными они не ушли. - В глазах у этого оанаха блеснул огонь, жестокий, жаждущий смерти. - Как вас зовут, и кто вам приказал стать моей нянькой? - Донг-Ху, - представился мужчина, - и мой начальник был в гневе, ведь те нерадивые, одного со мной ранга, а значит опозорили воинов набросившись с кулаками на рождающего, тем более уже родившего двух котят и, если Боги сложат, то и еще раз сможет. - И что теперь? - Антон явно не хотел развивать тему продолжения рода. - Ничего. Виновные понесли наказание, а вас сейчас осмотрит доктор, чтобы убедиться, что ничего не повреждено и за ночь сошли кровоподтеки. После этого я могу отвезти вас куда вы сочтете необходимым. Ничего не ответив, Антон только кивнул головой. Через несколько минут его отвели в другую комнату, где уже был пришедший врач. Мужчина в годах, с сединой и очень добрыми глазами. Он велел раздеться до гола и особенно тщательно прощупал живот, сообщив что несколько раз его туда пнули. Антон честно не помнил, что было после первого удара, но раз доктор говорит, значит так и было. После осмотра ему вернули его вещи и Донг-Ху действительно сопроводил его до дверей дома, где он живет вот уже шесть с половиной лет. Довел, простился и уехал. Постояв еще немного перед домом, Антон улыбнулся своим мыслям и интересу к этому мужчине, пошел ко входу. Кондоминиум родового гнезда выглядит как высокий прямоугольник, внутри которого квадратный двор. На внешнюю сторону строения выходят малым числом окна, преимущественно с лестничных пролетов, а внутрь окна идут со всех квартир, так же балконы и двери входа в дом. Внизу обширная площадка, где расположены не только пешеходные дорожки, но и детские площадки, разбит скверик, есть оранжерея. В общем, досуг скрасить можно и покопаться в земле тоже. Само строение в девять этажей, достаточно большое, на одну сторону квадрата приходится семьдесят две квартиры, а на весь дом двести восемьдесят восемь. И еще не все заняты. Вход в это строение имеется общий, куда Антон сейчас направился, и задний, который обычно прикрыт, но его довольно легко открыть изнутри, а снаружи нужен ключ-карта. Этакий замок, только рва и смотровых сторожевых башен не хватает, но выход на крышу есть и там нередко появляются взрослые, проверяя ее состояние, или детки, нервируя своими проделками взрослых. Пройдя арку прохода, Граци увидел своих детишек на улице. Им уже по девять лет, и они оба обзавелись ипостасью. Мельв получил серую пуму, что довольно необычно, ведь бета редко получает подобного рода представителя. Аран обзавелся снежным барсом. И сейчас детки стремительно осваивали свои силы в ипостаси, ставили свое звериное "я" и завоевывали свое положение в иерархии. Что Мельв, что Аран имели все шансы возвыситься в этом дворе - они наглые, упорные, изворотливые и уже строят глазки. Антон замер, рассматривая их детскую драку в форме зверя с подростками. Здесь, в этих семьях, были дети и не принадлежавшие роду, не являющиеся кровными родственниками - кто-то с кем-то прошел обряд, а детки уже были от других отцов, и внуки родились. Среди них были уже получившие своего зверя и половую принадлежность, ставшие самцами или рождающими. Сыновья Антона оба самцы. - "Па!" - радостно взвизгнул снежный барс и со всех ног стремительно кинулся к родителю, наплевав на драку и обескураженного противника его поведением. Да, для Арана родитель стоит на первом месте, и то что он побеждал в драке, сейчас волнует мало. Он увидел родное лицо, которое дома не ночевало, и сейчас жаждал получить причитающиеся ему порции ласки и тепла, заботы и любви. Котенок, который вымахал выше колена, подлетел, обвил ноги родителя своим телом, обходя его круговыми движениями, звучно мурлыкая. Брат отстал от него на пару секунд и тут же вклинился в игру - перетяни внимание родителя! Антон заулыбался и плавно обернулся зверем, вызывая восхищение в глазах своих детей. Несколько минут обоюдных ласк потирающимися мордами, облизывание детских ушей и голов, а затем минут на двадцать догонялки под радостные вскрики и восторженный писк двух сорванцов, и не только их. Мальчишки, с которыми они мерялись силами, видя такой расклад, моментально перестали дуться и включились в игру. Через пару минут после этого прибыла еще парочка взрослых и в течение часа радовали малышню и подростков формой взрослых и сильных, но игривых зверей. Когда взрослые сдались, все трое устало расположились на скамейке, глядя на то, как детки воевали. - У тебя прекрасные дети, Антон. - Произнес один из кузенов. - Дрался, иерархию утверждал, практически победил и бросил все. Бросил только потому, что семья для него дороже. Антон нежно улыбнулся, глядя на сыновей, которые сейчас кубарем катались со своими противниками, играясь и проявляя силы, набираясь опыта. - Да, сейчас малышня не поймет, но, когда подрастет, надо будет напомнить им этот день. - Отозвался второй сидевший родитель. - Семья важнее власти. Власть, есть и нет: ты можешь получить травму и больше не сможешь удерживать ее в своих руках. А семья будет и когда ты здоров, и когда болен. - Ты прав, - кивнул головой кузен. - Семья важнее. Да, кстати, Сулим сказал, что у тебя два дня выходных. - Почему? - Антон удивленно уставился на кузена. - Потому что ты имеешь на них право, но не брал за последние полгода. Сулим решил послать тебя на них принудительно. - Но я не устал. - Он нахмурился. - Я в чем-то провинился? - Пха-ха-ха! - рассмеялся кузен. - Нет, ты слышал? Ему выходные дают, а он о проступках сразу! Нет, ну ты насмешил! - Антон, - второй кузен покачал головой, - у нас так принято - один выходной на неделе, в течение недели два коротких дня работы через три дня и раз в месяц один отгул. Ты отгулы не берешь, Сулим это заметил и решительно настоял на том, чтобы ты их отгулял. Будь за тобой какой-либо проступок, уверяю, он бы тебя давно к себе на разговор позвал. К тому же, сейчас на полях проводят дополнительные меры по безопасности. - На вопросительный взгляд Антона пояснил. - Будут менять часть ограждения, так как обнаружили порчу. А замена подразумевает открытую часть защитного ограждения. Нас переправят на другое поле, но оно меньше. Просто так нас всех не отпустят, а вот кто имеет дни отгулов их всех отправили. У тебя их почти семь, но так долго он не решился оставлять тебя без работы. И просил передать - подумай о следующих отгулах, не забывай про них. Антон только кивнул головой. Все что касается отдыха, дабы сборщики всегда оставались в хорошей форме и работали на совесть, является крайне важным в их работе. Если измотать работой, то какое это будет отличие от обычных рабов? А они здесь все члены одной большой семьи. В семье так не поступают, поэтому даже нанятые люди имеют те же самые права на отдых, как и члены семей. И поэтому к ним охотно идут работать, плюс оплата стабильная, вовремя и никакого обмана. Войдя домой, встретив родителя, получил шутливую форму "М-м-м, какой жаркий самец попался!" и лишь кивнув головой, заговорщически подмигнув, ушел к себе в комнату. Родителю рассказывать, что его избили - гиблое дело. Он же еще потребует и стражей вызвать, такого шума наведет, что проблем потом не оберешься. Лучше согласиться, что самец был "закачаешься", ночь была более чем жаркой и отпустили его только ближе к полудню. Родитель успокоится, Антону меньше головной боли. Раздевшись, прошел в душ и освежившись, накинув на плечи халат, вышел в спальню. Донг-Ху. Симпатичен, силен и имеет достаточно высокий ранг воина. Те придурки, которые подсели к ним за столик, хвастались что они "дагжи", что не ниже капитана, а Донг-Ху сказал, что они одного ранга. Значит он дагжи Донг-Ху. Присев на кровать и вытирая волосы, улыбнулся своим мыслям. С ним было легко разговаривать. Словно они понимали друг друга, словно у них один взгляд на мир. Пока ехали к дому, он увлекал беседой, что-то спрашивал и не было в его вопросах подтекста. Просто интересовался, что-то рассказал про себя. Донг-Ху… он понравился. Но, как бы Антон не смотрел на него, его фаза рождающего не шевельнулась. Как застрял между фазами, так и не сдвигается. И родительский мешок не усыхает, переходя на фазу самца, и течка не начинается, закрепляясь на фазе рождающего. И, смешно сказать, его не тянет на ласки, не заводят запахи потенциальных партнеров, ароматы течных не будоражат, а посылы самцов не бередят. После тех тяжелых родов его зверь словно закрыл вход для игр с другими. Его сильно обидели, очень сильно, плюс в доноре он видел лишь опасного и очень сильного самца, не доверял, хоть и зависел от его силы. Все это заморозило его желание играть брачную игру с кем-либо, в любой из фаз. И как лечить такое, увы, даже сегодня врачи не знают. Все зависит только от зверя и его желания. Человек здесь просто бессилен. Два дня выходных Антон провел с детьми. В первый день они игрались во дворе, что-то строили, за более мелкими присматривали - он вызвался помочь, пока отдыхает. Второй день сыновья запросились погулять по городу. Взяв их под руки, одев свободные одежды и на голову специальную кепку, направился в сторону самой красивой части города - с видами на море, несколькими парками и просто красивыми улицами. Гуляли долго, покушали в небольшом и уютном кафе. И с каждым шагом Антон ощущал на себе взгляд, пристальный и следящий взгляд. За ним следили. Причем с самого первого шага за порог дома. И он не мог понять, кто и откуда, да и зачем. Он, как рождающий, бесполезен. Да и как самец тоже. Зачем кому-то следить за ним? Есть на островах традиция такая - воровать рождающего, покрывать его и делать супругом. Но у Антона зверь "замер", и он бесполезен. Зачем такой кому-то? Проходя вдоль набережной, что расположена по краю полноводной реки, впадающей в море, любуясь красотами, думал о том, что следят теперь с трех сторон. Дети ничего такого не ощущали, значит на них не ведут охоту. Если бы смотрели на них, то мальчишки точно почувствовали бы, сообщили или голосом, или своим поведением с просыпающейся тревогой. Но сыновья были спокойны. Они осматривались, разглядывали дома и жителей, строили глазки таким же деткам, кто получил ипостась и крепко держали за руки своего родителя, словно хвастаясь или боясь отпустить. Антон же начинал нервничать, начинал оглядываться, хмуриться. В какой-то момент просто остановился и стал рассматривать то направление, откуда шло самое большое давление слежки. Заметил что-то и тут же давление исчезло. Зная об этой традиции похищения, Антон совершенно не желал подобной участи ни себе, ни тем более детям своим. А так как за ними следят и уже практически в открытую, то придется быстро вернуться домой и больше без родственника-альфы не ходить никуда. Приняв решение, он направился к ближайшему кафе, где заметил в меню мороженое, и через несколько минут, когда дети от радости слопали свои порции фактически за минуту, набрал номер такси. Обговорил условия - рождающий без альфы, дети-самцы в ипостаси девятилетнего возраста, адрес откуда и куда. Его уверили, что машина придет через десять минут. Этого времени хватило для того, чтобы заказать еще по одному мороженному, после чего они были приглашены к машине. Поездка на такси для детей была сродни маленькому приключению. Они радостно рассматривали картины города из окон, перелезали по родителю на другую сторону и щебетали радостно. Антон же ощущал, что за ними следуют. Причем не отставая. И это от раздражения, недовольства и легкого волнения стало переходить в тревогу. Ему становилось страшно. Если самому попасть в переплет, то это одно дело, но вот если и его дети будут там же, или только они, это уже иного рода плоскость. Да и водитель к середине пути недвусмысленно начал порыкивать, показывая, что сбрасывает нить слежки со своего стального друга. А это пугало еще больше. Домой они попали спустя пятнадцать минут езды, отдав несколько монет и преодолев арку входа, подъем на этаж. И водитель ждал у площадки остановки транспорта, пока им перевозимая семья не войдет под сень защиты своего Дома, ждал еще пять минут, после того, как они скрылись - таковы правила. Дети юркнули к дедушке и щебеча все-все рассказали, где были и что делали. Дедушка послушал их, похвалил и посоветовал помыть руки и наброситься на пироги. Как только детки сбежали в указанном направлении, родитель мгновенно поманил пальцем сына. - Антон, что произошло? - серьезно спросил родитель. - Па, я не знаю, но мне кажется, что за нами пристально следят. - Следят? Ты уверен? - Не знаю, может просто совпадение, но я все меньше верю в это. Всю нашу прогулку мне смотрели в спину, а когда мы домой ехали, не отставали. - Ты уверен? - Да. - Антон потер лоб. - Даже водитель такси пару раз нервно головой дергал, ус сбивал с машины. - Это плохо. - Родитель покачал головой. - Так обычно ведут слежку за понравившимся рождающим, которого потом воруют для обряда брака. - Но я не в той фазе. От меня потомства не будет. - Он нервно дернул головой. - Сынок, у тебя застой, а не стопроцентное отсутствие родительского мешка. Если самец будет стоящий, твой зверь может и очнуться. - Не пугай меня, ладно? - Хорошо. Не буду. - Родитель согласился с ним, так как воровства им еще не хватало. - Сулиму я передам, примем меры. И вы больше без альфы гулять не пойдете. Понятно? - Да. - Антон кивнул головой. - Ладно, кушать будешь? - кивок головой. - Иди помой руки и приходи, накрою в столовой. Сулим, который у них был самым главным в семье, которому передавали отчеты по всей сфере дел Дома, получил сообщение от родителей Антона, что за тем следили на прогулке. Получил и тут же назначил сразу двоих старших альф, которые были заняты работой на том же поле, что и Антон. Когда мужчины пришли, дабы поздороваться и передать слова главы Дома, будущий подзащитный удивился. Обычно давался один альфа, который обносил щитом защищаемого и все, а тут сразу двое и не слабой ипостаси. На его недоуменное выражение лица оба заулыбались. - Антон, ты, наверное, не понимаешь, насколько ты симпатичен для островитян. - Симпатичен? - удивленно уставился на них Граци. - Да. - Кивнул самый старший. - У тебя, в отличие от нас, более светлые волосы, плюс они слегка завиваются. Глаза очень насыщенного зеленого цвета, а здесь такие глаза вообще редкость. У наших, островитян, поголовно синие, теплые карие или практически черные. На лицо иной склад, а тонкий нос и губы заставляют обращать внимание и хотеть попробовать на вкус. - Ты сейчас меня описываешь, или облизываешь? - спросил недовольно Антон, ощущая, как его зверь приблизился к закрытой нейтральной зоне. - Я не ощущаю в тебе родства, - безапелляционно заявил альфа, - а это значит, что я могу и облизывать. Он нет, он родной по дальней крови. - Кивнул головой в сторону второго стража-родича. - Мне отказаться от твоих услуг? - спросил Антон, рыкнув на его щуп. - Нет. - Альфа улыбнулся, - если я буду ощущать в тебе не-родича, то и все игры других самцов буду ощущать быстрее, чем он. - Будешь лезть - покусаю. - Предупредил Антон. - Заметано. - Улыбнулся альфа. На утро они всем скопом собрались на площадке в ожидании автобусов. К Антону подошел Тай-До, который был с ним в баре и куда-то пропал после заварушки. Подошел и осмотрел наличие альф рядом с ним, глазами подал знак и к нему подошли. - Почему рядом альфы? - тихо спросил друг. - За мной следят, на всякий случай. - Следят? Кто? - Не знаю. Ты мне лучше скажи, что там было, когда меня вырубили. - Он усмехнулся недобро. - Я очнулся в весьма и весьма незнакомом доме, с одним из наших охранников полей. Как такое произошло? - Тебя вырубили, но ты поднялся и перекинувшись, бросился в атаку. Форму зверя сбили общими усилиями всей компанией, меня в этот момент обездвижили. И тут трое из них начинают тебя месить, а через пару минут налетели охранники, причем наши. Они так на них попрыгали, что думаю без реанимации не обошлось. Буйствовал тот, который тебя к себе забрал. И ничего слышать не хотел, когда говорили про больницу. Видать запал на тебя, - друг заговорщически заулыбался. - Не думаю. Его разис отправил, так как эти болваны одного с ним ранга, а напали на рождающего. - Антон покачал головой. - К тому же, когда я проснулся, он был лишь радушным хозяином и не более. Никаких намеков или взглядов. - Это тебе так кажется. - Друг усмехнулся ехидненько. - Если он дагжи, то выучка у него железная. И ты, пока он руки не начнет распускать тиская, ничего не увидишь. Я тебе говорю - запал на тебя. Из всех охранников, только он буйствовал со всей ярости. Тут автобусы подъехали и все ожидающие загрузились в них. Друга потеснил один из альф, который усмехнулся его недовольному лицу. До места работы они добрались как обычно, не дольше и не быстрее. Получая распорядок и место сбора, Антон удивленно уставился на то, как двух альф поставили с ним в партнерство, как с рождающим. Когда кто-то из стоявших рядом поинтересовался с чего вдруг, им ответили лишь парой слов: Сулим велел беречь. Это означало только одно - за Антоном кто-то следит и если его не будет сопровождать альфа, причем не один, то возможно похищение. Ответ распорядителя быстро разлетелся по толпе и больше не поднимался. У них такая практика была не новой, она обыденная и только на этом поле работает как минимум еще трое охраняемых. Так что известием дня эта новость не стала, лишь обрела вторую фразу: ну вот, обратили внимание на лапочку. Антон и два его стража, взяв корзинки, направились на свои два ряда сбора. Так как их было трое, то до конца дня они пройдут не одну пару, а три пары рядов. Поле, на котором произрастает это растение, имеет форму вытянутого прямоугольника, этакая лента. Ряды посажены не в длину, а в ширину поля. Два ряда можно собрать за восемь часов, плюс к ним перерыв на обед и потраченное время для сдачи собранных почек. Сейчас они втроем будут обирать кусты и скорость у них возрастет, быстрее дойдут до конца рядов, а затем двинутся назад и к вечеру завершат третью пару. Альфы быстро объяснили, как будут работать: один из них встает впереди, двое начинают просматривать коробочки. Как только набирается одна из корзин, они меняются. Последним будет Антон. Затем возвращаются и сдают, после идут назад и продолжают. Обговорили, прошли к началу рядов и быстро углубились. Так работать было куда быстрее и проще, но из-за наличия двух альф, один из которых поглядывал на него более чем провокационно, слегка напрягало. К обеду, когда надо было возвращаться к полевой кухне, которую здесь же и оборудовали, а пока работники работали - повара готовили, Антон ощутил, что на него смотрят. Обернулся и увидел Донг-Ху. Тот шел к ним, причем не скрывался. На нем была одежда охранника, сам он был спокоен и оба альфы смотрели на него тоже вполне спокойно. - День добрый, - поздоровался подошедший. - Добрый. - Ответили ему остановившие сбор работники. - Вы быстро, решили объединить силы? - спросил он, осмотрев троих, вместо одного работника на два ряда. - Нет. - Альфа-родич покачал головой. - Сулим сказал беречь, - и кивнул головой в сторону Антона. Донг-Ху вздрогнул. - Беречь? - перевел взгляд на Антона. - Приближались? - Нет. - Альфа покачал головой, - но пасут. До дома за такси ехали. Кто и сколько, еще не выяснили, уходят, но выясним. - Хорошо. Сулим нам еще ничего не передавал. - Донг-Ху кивнул головой, - я вас понял. - И развернувшись ушел вбок. - Хм, - альфа, тот что пощипывал Антона щупом, заулыбался, - а ты ему приглянулся. И не фыркай, - услышав этот звук от рождающего, - ему ведь тоже твое лицо - экзотика, а глаза магнит. Смотри, заловит, в уголок оттащит и… - Будешь ересь нести, - Антон выпустил когти, - быстро накажу! Альфы рассмеялись. Для них этот молодой и в силах рождающий с его внешностью - кусочек лакомый. Не будь он родичем, то давно бы уже приударили, даже то что старше вдвое не отменило бы охоты. Он себя видит обычно и каждый день в зеркале, а они видят необычные черты лица, светлые волосы и красивые глаза. Более чем достаточно, чтобы заинтересоваться. Тем более, что метки самца на нем нет, и его аромат ближе к рождающему, чем к самцу, хоть и очень слабенький. Но разве ж заставишь своего зверя не смотреть на закрытый кокон иначе, чем с азартом? Чем труднее расколоть, тем слаще будет приз. Антон медленно приходил в себя. Вокруг все кружилось и качалось. Что произошло, он не помнил, но понимал - не дома. Пахло морем. Причем очень близко морем пахло. А еще досками, влагой, какой-то тканью и едой. Тело чугунное, и только чувства работают нормально. Открыв глаза, осмотрелся. Это была очень странная комната, для островных домов, по крайней мере. Низкий потолок, дощатый, как и пол со стенами, окно маленькое, круглое. В комнате стоит шкаф, небольшой, несколько полок и стол. Стульев нет. И кровать. На ней он лежит. Дверь закрыта. Привычных осветителей нет - на стене вбит крюк и висит старая лампа на специальном сухом топливе. Попытавшись вспомнить, что случилось, Антон погрузился в легкую медитацию, так как просто так ничего вспомнить не удавалось. Постепенно он начал получать образы от своего зверя: он и его охрана, плюс дети, вышли на прогулку; гуляли недолго и добрались только до набережной реки; к одному из альф пристал какой-то подросток; второго альфу оглушили, а первого, кого отвлекли, пнули промеж ног; Антон ощутил, что его кто-то схватил сзади и все померкло. Что случилось с его детьми, он не знал и начал опасаться, что их тоже схватили. Медленно сев, ощущая странную дурноту, спустил ноги на пол и замер. Он обнажен. Причем даже браслет с руки снят. Захватив простынь, которой был укрыт, осторожно встал на ноги, ощущая покачивания. Подошел к окошку и изумленно замер - он на корабле. Маленький или большой значения не имеет. Они проходят мимо какого-то острова, причем довольно быстро, явно используя большие паруса или малый паровой двигатель. И, если он на корабле, а одежды у него нет, то выходить за дверь просто опасно. На кораблях от десяти и до двадцати членов команды. И не все могут соблюдать правило разрешения от рождающего. Могут взять силой, особенно, если долго ласки не было. А стать развлечением всей команды, как-то не хотелось. Да и чувствовал он себя не очень хорошо. Осмотрев всю каюту, отметил, что тут нет вообще ничего. Шкаф пуст, на полках тоже пусто, под кроватью не завалялось даже букашки. Явно все вынесли. Дверь попытался открыть и понял, что его тут заперли. А физическое состояние ухудшалось. Болел живот, тянуло поясницу, ноги, хотелось пить, и голова раскалывалась. Когда понял, что становится только хуже, да и слабость нарастала, вернулся на кровать. Лег и почувствовал небольшое облегчение, так как вес тела больше не давил на спину и ноги. Жар же усилился, пить хотелось все больше. Сознание начало плавать. Причем зверь в этот момент свернулся в тугой клубок и обнес себя стальной защитой, словно ожидал атаки. От кого и зачем, Антон не понимал, он уже мало что осознавал. Даже когда дверной замок щелкнул и дверь плавно раскрылась, пропустил мимо ушей. Ему было плохо, жарко, холодно и хотелось пить. По телу прошлись прохладные ладони, враз вызывая спазм, ведь до носа дошел запах самца. Непроизвольно выгнув спину, ощутил, что руки плавно спустились к ягодицам и сжали их. В паху резко отдалось пульсацией, член налился, стало жарко. Руки массировали его ягодицы, заходили пальцами между ними и поглаживали сжатое сейчас колечко. Антон же потерялся, ощущая, как все тело жаждет. Причем сильно и немедленно, и массаж вошедшего внутрь пальца встретило стоном, поднятием попы и замиранием в ожидании ласки. Его не разочаровали - массировали долго, готовили тщательно и когда он был готов, аккуратно вошли, до самого основания. Антон выпустил когти, зарычал, ощерился. Телу было очень приятно, а вот в его мир стремительно и нагло лез самец. Настолько нагло, что лежавший под ним рождающий начал атаковать его в физическом мире. Его прикусывали в холку, сжимали руками, проявляли власть самца, но все тщетно: он не принимал игры зверя, он не желал видеть никого на своей территории зверя, он не собирался открывать доступ к своему зверю. Из простых атак, которые разбрасывали в пространство хаотичные всплески силы, постепенно преобразовались настоящие атакующие боевые плетения. Самцу приходилось не просто его скручивать, ведь он начал вырываться, но и защищаться от атак. В самый разгар битвы, когда Антон частично трансформировался выше ягодиц, альфу его сдерживающего и пытающегося перебить, внезапно сдернуло. Невменяемый Антон резко свернулся в калачик, собирая простыни и выставил щит. Самый сильный щит, какой только мог. Уперся спиной в спинку кровати, замер порыкивая. Он ощущал, не видел и не слышал, а именно ощущал, что пленивший и удерживающий его самец дерется с кем-то, причем дерется всерьез. Из-за силы опьянения какой-то дряни, перед глазами стояла марь и видеть чисто и ясно он не мог, да и осознавать все происходящее тоже. Просто ощущал, как волны сил пробивали пространство, доставалось даже его щитам. Драка отдавалась грохотом, вибрацией и вскоре прекратилась. До прорезающегося слуха через пелену странного мутного кокона, медленно доходили звуки отдаленной борьбы, близкого тяжелого дыхания, как если бы кто-то потратил много сил преодолевая сопротивление противника, и тихий скулеж. Как только слух стал более-менее нормальным, Антон ощутил, что к нему приближаются. Зарычав, оскалившись, выставляя поверх защитного щита боевой, был готов сражаться уже в полную силу. Зрение еще не вернулось, да и тело готово лечь и ноги раздвинуть, но наличие победителя и неизвестной судьбы делало Антона агрессивным. Плюс к этому поведение предыдущего самца, который игнорировал отказ рождающего от брачных игр, давало о себе знать в первую очередь. К Антону полилась волна легкого и мягкого потока таку сил. Ощутив их, он зарычал более серьезно и выстрелил в пространство атаку. Попал. Но ответа не последовало. Опять таку сил, ласково и мягко к нему. И опять он атаковал, зарычав, еще больше трансформируясь в зверя. В ответ раздалось бархатистое мурлыкание. Это обескуражило и сбило с толку. Но самец не воспользовался моментом, он просто мягко мурлыкал и не двигался. Постепенно, минута за минутой, оба щита исчезли. Забившийся в угол кровати Антон расслабился, лег на бок, головой на подушку, замер, ожидая что будет делать пришедший самец: тело все еще очень сильно хотело и аромат этого самца заставлял желать и жаждать, но предыдущий самец был груб, что также заставляло быть осторожным и замереть в ожидании. К нему подошли, присели рядом. Теплая рука прижалась к голове, полилась освежающая волна силы. Причем полилась мягко, предлагая, а не напирая. И он принял ее. К его лицу приблизились и понюхали. Причем нюхали не запах тела, а запах идущий изо рта, так как его чем-то опоили. Ощутив, что именно использовалось, самец плавно встал, отошел и до Антона донеслись слова: - Задерживаемся, направь в порт. Сюда не входите, испугаете. Что ответили, Антон не расслышал, так как дверь закрылась. Самец вернулся. Через несколько минут тело утонуло в ласках, губы были заняты поцелуем и игнорировались острые зубы. Несколько минут и его взяли. Осторожно, нежно, томно. Зверь самца не полез, даже близко к территории рождающего не приблизился. Все движения были направлены на удовольствие именно Антона, а не самца, и это заставило его выложиться на полную катушку, а затем провалиться в беспамятство. Прибывший мужчина немного полежал отдышавшись, нежно поцеловал спавшего, после чего встал и оделся. Его же быстро обернул простынею, поднял на руки и пошел прочь из этого места. Прошел по коридору, поднялся на палубу. Перед ним была картина, которую все нутро жаждало дописать: члены команды корабля стоят на коленях, а воины кровожадно смотрят на них и ждут приказа. - Убить. - Коротко говорит мужчина, их вожак, их господин и не удостаивая взглядом никого из приговоренных, пошел в сторону перекинутого трапа. - Спалить эту мерзость! - рыкнул он стоявшему перед ним дагжи Донг-Ху, дописывая картину так, как жаждала его душа, его зверь. Тот только склонил голову и дождавшись, когда господин перейдет на корабль тятьянга, быстро отдал распоряжение. За спиной высокородного была кровавая расправа: воины, обратившись в зверей, рвали на части всю команду, что осмелилась украсть рождающего, тем более на глазах его детей! И пока господин со своей ношей на руках шел к спуску на палубу кают, его люди запалили корабль, перебив всю команду и отсоединив его от своего, смотрели, как тот занимался жарким пламенем по разлитому маслу. Господин же прошел к своей каюте, а за ним следовал личный лекарь. Они вошли и бессознательное тело легло на кровать. Господин отступил, лекарь приступил к своим обязанностям. Несколько минут и он уже знает, что и как ему ввели, что и как надо ввести, дабы нейтрализовать. - Навредил? - спросил господин, когда доктор немного повернул тело Антона на бок и стал трогать внутри. - Нет. - Покачал головой лекарь. - И я не ощущаю у него выделения смазки. Это странно. - Повернул назад на спину и приложил руки к животу. - Чувствую рубец, как если бы его оперировали при родах. И ощущаю, что мешок не уменьшен. - Что это значит? - Без снимков не смогу сказать наверняка. - Лекарь еще раз проверил задний проход, пощупал то место где должна быть разбухшая пробка и вход в мешок. - Он не трансформировался под действием препарата. Господин, как он реагировал? - Как в течку. - Мягко мурлыкнув, тятьянг покачал головой. - Как если был в пылу течки. К зверю я не пошел, он ведь сопротивлялся той суке, испугался, не захотел. И я не пошел, не стал пугать еще больше. - Могу сказать только одно: возможно он замер. - Замер? - Да. Его функция рождающего заморожена, но на стадию самца он также не перешел. Тот препарат, что ему дали, он бы на самца не подействовал, абсолютно не подействовал. Если он отреагировал, как в течку, но тело не пошло на трансформу, значит есть патология. - Мне плевать, патология или нет, - татьянг шагнул ближе и осмотрел спавшего, - сделай так, чтобы он спал, но препарат никаких побочных не дал. И сними с него метки. Не хочу, чтобы он пах хоть кем-либо. Его это испугает. - Как пожелаете, господин. Снотворное до самого порта? - Да. И одень его. - Господин кивнул головой в сторону стола и вышел из каюты. Лекарь лишь мимолетно улыбнулся и осмотрел лицо спящего молодого мужчины. Понравиться самому тятьянгу, брату вавэхдэ, их правителю, это как постараться надо? Тятьянг придирчив, брезглив и у него нет наложников. Вавэхдэ волнуется, что детей у брата тоже еще нет, а тому все равно. Ищет того, кто будет интересен. Кажется, нашел, только одобрит ли вавэхдэ? К тому же, этот юноша не отреагировал на препарат, который вызывает течку. Физически на уровне "хочу", по словам тятьянга, он как раз отреагировал и довольно хорошо, раз в голосе господина было столько ласковой и мурлычущей удовлетворенности, но вот внутри…патология из-за родов? Или еще что приключилось с этим парнем? Лекарь быстро ввел специальный состав, который остановил действие препарата, затем вколол второй раствор, который блокировал болезненные спазмы и затем подождал минут двадцать и вколол снотворное. После этого ввел специальную травяную свечку, которая мгновенно удалит все запахи самцов, так как никто не предохранялся. О том, что Антон может забеременеть, тятьянг беспокоился, но лекарь сейчас, после осмотра, был уверен: на данный момент невозможно. Как только все уколы были сделаны, без особого труда одел спящего в его вещи, которые откуда-то достал господина страж. Его бессменный и верный страж Донг-Ху, имеющий титул дагжи, который, скорее всего, держит в курсе передвижений этого человека. Иначе как бы господин узнал, что за этим "Антоном" кто-то следит? И не просто узнал, но и подал сигнал тревоги, преследовал на корабле и дал знать куда лететь шхуне тятьянга и его воинам. Его личный воин, которому он доверяет, ибо клятву тот давал на крови, самый умный и обученный, никогда не предаст. Шхуна сейчас летит на всех парах в сторону порта. Но в него не войдет. Лекарь знал, что сейчас тятьянг не собирается показывать этому человеку, кто спас его. Он точно прикажет прибыть другому кораблю и передаст его другому капитану, который точно связан с Домом Граци, откуда родом этот "Антон". И уже капитан получит лавры и прочие причитающиеся благодарности, а про участие господина ни единого слова или намека. Показать заинтересованность такого уровня, тем более тятьянгу, да это же прекрасное оружие! И господин не станет этого делать. Лекарь завершил все манипуляции и вышел из каюты. Господин стоял у двери и быстро вошел внутрь, явно намереваясь побыть чуть подольше с интересующим его человеком. Это его поведение - мальчишка перед первым понравившимся рождающим, - проявлена впервые на памяти лекаря, который сам был предан господину клятвой на крови. Корабль прибыл в порт. Небольшая шхуна, на которой была сильная боевая команда, плавно пришвартовалась и выпустила трап. На пристань сошел посыльный и отправился в сторону администрации порта. Через пару минут к нему присоединился работник и прошел к кораблю. Взошел на борт и осмотрел спящего под препаратом пострадавшего и спасенного. Подтвердил, что это тот самый человек, о чьем похищении сообщили. Приблизительно через час к шхуне прибыли представители семьи: глава Сулим, отец пострадавшего и человек десять альф, причем самых сильных. Капитан шхуны знал Сулима лично, поэтому других подтверждений не нужно, дабы правильно вернуть родне похищенного, а не агентам похитителей. Рослый альфа прошел с главой Дома и взял на руки спящего. Капитан объяснил главе что и как случилось. Сулим слушал и покачивал головой. После рассказа поблагодарил и кивнул головой, мол заедешь к нам, одарю. Капитан кивнул согласно головой в ответ и семейство Граци удалилось восвояси. Уже дома, будучи под бдительным оком родителей, Антон проснулся и совершенно ничего не смог вспомнить. Про похищение он знал, но вот что было на самом корабле - забыл напрочь. Родитель вызнал, что именно помнит его сын и не стал ему рассказывать о том, что его взяли, вколов препарат. Сулим рассказал им, что препарат не заставил тело принять течку полностью - физически он желал и мог, но внутри ничего не изменилось, не выделилось. Если Антон узнает, то как отреагирует сказать сложно. Он вообще, после тех ублюдков, которые игрались с ним и нервы ему трепали, изменился сильно. Отлеживаться Антону не пришлось. Просто поспал немного и все, пришел в норму. Ему дали еще два дня на отдых, после чего вновь приступил к работе на полях. Охрану ему сменили. Про тех, кто был до похищения он узнал у отца - парней не просто избили, их атаковали всерьез, когда его самого усыпили. Сейчас оба в больнице, жизни их ничего не угрожает, но пока они обессилены и сами передвигаться не смогут. Ему же Сулим выделил двух других, причем из самых сильных парней, которые имеют ранг воинов. Это уже другой уровень, и они не будут с ним работать, но будут тенью следовать рядом. Антон вышел на работу, причем от квартиры и до автобуса шел в компании новых бодигаров, которые не вызывали ощущения, что идешь с роботами: разговаривали, посмеивались, шутили, но бдительности не теряли. В автобусе не стали двигать друга, который изнывал от жажды знать подробности. Антон огорчил: после момента нападения он ничего не помнит. Тай-До поворчал, что мог бы и запомнить, как его выручали могучие парни, а потом быстро свернул тему на обычные, которыми они баловались во все предыдущие разы поездок до места работы. На этот раз Антон делал свою работу сам, шел и обирал почки с двух рядов, а рядом с ним по бокам медленно прохаживались охранники. Причем они оба менялись: один оставался рядом с Антоном, а второй иногда описывал круги, просматривал окружающий простор. Мало ли как решат выкрасть его недруги? Что стало с похитителями Антон не знал, да и не горел желанием, но ведь может быть и вторая попытка? Собирая урожай, он вдруг ощутил пристальный взгляд. Один из охранников настороженно замер перед Антоном, а второй подошел ближе, встал сбоку. Перед ними появился из-за кустов Донг-Ху и остановился, удивленно уставившись на настороженных парней. Потом покачал головой и подошел. - Что-то случилось? - спросил он у стоявшего спереди мужчины. - Почему сменили компаньонов? - кивнул в сторону Антона. - А тебе зачем это знать? - спросил у него ближайший из охраны. - Хотя бы для того, чтобы знать, почему Сулим не предупредил охрану полей. Если вы, с рангом воина идете с ним, то нам надо быть готовыми к нападению. - Не имею ни малейшего представления, предупреждал он ваше начальство или нет. Не хочешь проблем, ближе не подходи. Донг-Ху удивился, после чего осмотрел замершего Антона. - Его воровали, так? - глаза сощурил, кулаки непроизвольно сжал. - И вернули не миновало и суток. - Кивнул головой охранник. - Не хочешь проблем, лучше иди отсюда, обходи свой участок. Третий раз говорить не буду. Антон, получивший инструкцию, просто молча наблюдал. Даже если он и знал этого человека, то ему все равно нельзя вмешиваться. Он и не вмешивался. Донг-Ху кивнул головой и пошел дальше, проверяя поле на предмет нарушителей или опасных животных. Охрана лишь головами покачала. - Знаешь, а ты ему нравишься. - И что? - Антон продолжил сбор, а парни разделились и один пошел на круг, дабы осмотреть и понюхать. - Ну, он ничего. Силен, зверь не слабый. Не нравится? - охранник шел по второму ряду и периодически скрывался за стволами кустарного дерева. - Даже если и нравится, разница то какая? - плавно повернув почку, выкручивая ее из гнезда, обобрал лишнюю шелуху, которая треплется, и положил за спину в корзинку. - Со мной ему потомства не видать. - Разве в детях дело? У тебя двое, примет на себя и дело с концом. - А не примет? А захочет своего? - Ну, Антон, может ему просто повстречаться с тобой и все. - Охранник заулыбался на презрительное фырканье. - Да, долго ты будешь себе пару искать. Парень видный, тем более воин, да не нижнего ранга. И глазки все повысмотрел, пока со мной разговаривал. Явно ты нравишься, смотри, охоту откроет, начнет охмурять. - Мой зверь не желает принимать ни самца, ни рождающего. Охота будет бесполезна. - Ты так отнекиваешься, что мне все больше и больше хочется тебя убеждать. - Рассмеялся охранник. Антон не ответил. Донг-Ху действительно интересный парень. Он симпатичен, силен и галантен. Вопреки всему, когда принимал у себя дома, то не послал ни одного уса интереса самца, хоть и видел его в одной футболке. И даже не стрельнул глазами, не показал никакого интереса, полностью будучи радушным хозяином. Он не воспользовался ситуацией. Совершенно. И его волнение сейчас Граци может воспринимать только как дружественное участие, не больше. К стыду своему, он не островитянин, и плохо понимает их тонкие намеки и общие знания того, как именно проявляют интерес самцы с рангом воина. Увы, Антон в этом деле полный профан. На материке с этим проще. Нет заморочек статуса, причастности к Дому, главной или побочной ветви и прочие условности. На материке все и со всех сторон просто потенциальные партнеры либо для легких игр, либо для создания семьи. Отработав, идя к автобусу, он краем глаза заметил, что число охраны увеличилось. И среди примелькавшихся людей был Донг-Ху. Стоял чуть дальше, чем остальные, но бдел и ждал, когда завершится посадка. С этого дня и ровно на три месяца Донг-Ху кружил рядом, словно охранял его, но не приближался. Охранники умудрились отразить две попытки украсть Антона на поле и одну попытку выкрасть из дома. Почему хотят своровать? У Антона необычная внешность для островитян. До кучи у них есть закон-традиция воровать рождающего дабы сделать супругом. И каждый, кто пытается, будет воровать, искусственно вызывать течку с намерением покрыть. О том, что Антон "замер", скорее всего прознали, но ведь самец самцу рознь и возможно сумеет растормошить его и покрыть. Поэтому попытки не прекращались. Правда под конец третьего месяца стало намного спокойнее и следящих взглядов убавилось. Спустя год. Они переспали. Причем бурно и сладко. Донг-Ху умудрился за год знакомства сблизиться настолько близко и так аккуратно, что Антон и не смог ничего сделать, как-то сопротивляться - его ласково и аккуратно привязали к себе, соблазнили и он сдался практически на стреляя в ответ. Временами этот альфа исчезал и оправдывал исчезновения тем, что у него сменный график. Иногда он бывал настойчив, а иногда просто шел рядом, молча и любуясь. Все эти ухаживания обескураживали и заставляли обращать внимание - взрослые ухаживания: подать руку, покрыть плечи курткой, поддержать или донести корзину, смотреть не на шмат мяса, а на него, в самую душу, не позволять себе вульгарности и нетерпения, мягко обволакивая, но не агрессивно напирая с требованием переспать. Донг-Ху ухаживал красиво, ласково, трепетно и так, как умеют только островитяне. Даренные им подарки береглись, а проведенное время вдвоем - как именно Донг-Ху сумел убедить охранников, увы, Антон не знает, - становилось самым сахарным воспоминанием. И постепенно этот кот протоптал дорожку. На него стали обращать внимание, стали заглядываться, ждать встречи. Постепенно альфа приблизился до расстояния вытянутой руки и вскоре прижал к себе. Сейчас Антон лежит в его объятиях и ощущает, как самец намурлыкивает от удовольствия. Ему нравится, что рядом с ним лежит тот, кого он так ласково добивался, так аккуратно притягивал к себе. Наградой стала просто шикарная ночь. Как любовник, Антон был ярким и требовательным. И вкусно пах. И хотелось обнимать его сильнее и больше. Плавно перевернув его на спину, впившись взглядом в его глаза, Донг-Ху гипнотизировал, ждал его реакции, его разрешения. В первый раз он его соблазнил, завел и взял. Сейчас Антон насытился и может отказать. Мало ли как отреагирует его зверь. На островах все рождающие крайне капризны, своевольны и не терпят, когда самец неучтив или не обращает внимание на их желания. И это все только потому, что на островах, рождающих намного меньше, чем самцов. И рождающих балуют, воспитывая с малых лет, как драгоценность, показывая насколько он важен. И не запирают дома, боясь, что украдут. Наоборот, те кого воруют, считаются самыми лакомыми и втайне все рождающие островитяне мечтают, что их украдет сильный и смелый самец, на которого они подуются, пошипят немного, но их убедят, что лучшего и не надо, давая право сдаться самому, а не перебивая и задавливая. Именно поэтому сейчас Донг-Ху соблазняет взглядом, своим котом, но не напирает со всей страстью, что бушует внутри него от воспоминаний. Он островитянин, он вырос, пройдя школу воспитания самцов, он воин в ранге дагжи, он понимает, как надо ухаживать за островными рождающими и этим берет лишние баллы перед Антоном. - Можно? - мягко спросил. - Да. - Нежно ответили. Сегодня два года, как они встречаются. Детям исполнилось по двенадцать лет, а он все никак не может набраться храбрости и познакомить их. Конечно же сыновья ощущают тонкий аромат самца, хоть Антон и делает все, дабы избавиться от него, но что-то да остается. Донг-Ху был потрясающим человеком. Умен, отзывчив, учтив, воспитан - это малая доля того, какой он. Можно сказать, мечта, а не мужчина. Ухаживал он красиво, по-взрослому. Иногда просто мог идти рядом и этого было достаточно. Этакий шарм островитянина, до кучи еще и воина. Родитель и отец ждут, когда сын решится или решится Донг-Ху, дабы готовиться к обряду. На островах не признают бюрократический брак, только через обряд. И именно поэтому пары довольно долго присматриваются друг к другу, долго ухаживают и даже иногда съезжаются, дабы понять: смогут ли прожить вместе, детей народить. Залеты по неосторожности бывают, но они очень редкие, настолько, что практически не упоминаются. У островитян не тот менталитет и случаев, когда с рождающим игрались бы, как с Антоном близнецы, на слуху не было, да и на памяти тоже. Иные понятия, более взрослые в этом плане. Про ворующих женихов сказать можно одно: тот, кого воруют, подходит зверем зверю. Здесь уже запретов не видят и долгие раскачивания, и ухаживания уходят на второй план. Это после зачатия можно и прощение вымаливать, а до этого надо сделать все, чтобы ребенок был от тебя. Антон потихонечку начал расцветать, появлялась в нем некая жизнерадостность, облегчение что ли. Он начинал мечтать. Причем мечтать о взрослых вещах. Банально - Антон влюбился. Не юношески, с возвышенным воздыханием, а по-взрослому, осознанно, с трепетом, но прекрасно понимая, кто тот человек, которого любят, не заблуждаясь на его счет. И Донг-Ху показывал свое отношение так, словно сам любил. Слов и не нужно было, оно было видно, оно промелькивало в глазах, оно чувствовалось в прикосновениях, слышалось в его обращении к нему при их разговорах, в учтивом и иногда несмелом касании его руки на улице, в жарких ночах, которые были не частыми, но яркими. Донг-Ху старался, настолько сильно, что полностью очаровал Антона и его озябший зверь начинал ворочаться, просыпаться, оживать. Ему не хватало ласки и заверения самца - нужен ты, очень нужен, настолько, что дышать не могу. Антону же, его человеческой части, нужен был просто любящий и надежный человек, которого как раз всеми силами показывал ухаживающий за ним Донг-Ху. - Па, тятьянг опять воевал. - Произнес один из близнецов, глядя в телевизор. - И победил. Он такой сильный! - Конечно сильный, - раздался голос родителя Антона. - Еще бы ему быть слабым, брат ведь вавэхдэ. - Деда, я па зову! - возмутился ребенок. - Ах ты негодяй мелкий! - дед рассердился. - Я значит тебя не устраиваю, да? А как блины со сковородки воровать, так ко мне бежишь! Котенок понял свою промашку и быстро приластился, извиняясь, заглаживая свою вину. - Мельв, извини, но я не успел. - Антон вошел в комнату, как раз тогда, когда вестник сменил тему. - Но ты ведь видел его? - Да! Он такой сильный! Статный! А его дагжи такие классные! Все как на подбор. И у него их много. - С сияющими глазами говорил сын. - Когда вырасту, хочу поступить в корпус воинов, стать таким же сильным! - И ходить на войну? - скривился Антон. - Па ты ничего не понимаешь! - всплеснул руками сын. - Конечно, я же рождающий. Ты это хочешь мне сказать? - сощурился Антон. Сын стушевался. - Раз так, иди и подумай о своем поведении и как-кому и что ты должен говорить, с каким уважением к кому относиться. - Па… - Марш в свою комнату! - строго проговорил родитель и сын шмыгнул быстро, без возражений. - М-да, а столько радости было. Чего рычишь? - Он весь в своего отца. Никакого уважения к старшим, к рождающим. - Он еще ребенок. - Па, - Антон зыркнул глазами, - а когда его воспитывать? Когда поздно станет и он вдруг будет уже "не ребенок", а "мужик"? Нет у него права так со мной разговаривать! И это он должен уяснить. И ты, Аран, ты тоже такого права не имеешь! Ясно? - зарычал Антон резко развернувшись и сузив глаза, уставился на один из проходов большой гостиной. Из-за косяка вышел второй сын, понурив голову. - Если хочешь подслушивать - готовься к ответу за свои действия. - Па, прости, - сын виновато поднял глаза, осмотрел редко становящегося злым родителя, и опять опустил глаза. - Марш в комнату. И Мельву передай: еще раз будет заставлять тебя следить и слушать, что и как я говорю о нем - выпорю розгами! И на этот раз я шутить или менять гнев на милость не стану. Не испытывайте мое терпение и уважение к вам, как к самцам. Уяснил? - Да, па. - В комнату. Наказаны. Никакой улицы три дня! Дед только головой покачал. Увы, сын меряет сыновей по их отцам. Так нельзя, но он все же прав. Есть в мальчишках это неуважительное - я самец, вы все никто для меня! Есть такое у Мельва. И Арана он использует - подслушай, что старшие говорят, передай, я сам, ну ты это, ну ты понял…смущаюсь. А Аран душа добрая, постоянно идет у него на поводу. И Антон видит это, пресекает очень жестко. И неумолим в вопросе привития уважения к старшим, к слабым, к рождающим и к своему брату. Антон требовал от Мельва уважения в первую очередь к себе, к брату, к родне. Родитель Антона его самого воспитывал мягче, да и сын его был немного другим. Не таким нетерпеливым, не таким своевольным и надменным. У Мельва эта надменность несравненного альфа есть, хоть он и не альфа. И этот гонор, который с каждым годом все сильнее, он становится видим невооруженным взглядом. И Антон не хочет его развивать, не хочет видеть своих детей такими, какие их отцы. И его родитель может только смиренно принимать желание сына, немного вправлять ему самому мозги, если он начинает перегибать палку, дабы не задушил в сыновьях гордость самцов, а направил их воспитание на волну что можно, а чего нельзя. - Сына, у тебя сегодня встреча? - мягко спросил родитель. - Угу. - Кивнул головой. - А когда? Ты еще не собираешься? - Вечером. - Ужин? - заулыбался родитель. - Да. - Антон кивнул головой. - Скажи, когда познакомишь нас? - родитель заулыбался, - скоро третий год минует, а ты все его прячешь! - Я не прячу. - Рассмеялся сын, понимая, что разговор именно о нем заставляет его расслабиться. - Так, когда? - родитель состроил умилительную мордашку. - Не знаю. - Антон покачал головой. - Он островитянин, а как у них тут все устроено, я до сих пор не всегда понимаю. - Хм, сына, столько времени живем здесь, а ты все не отошел от резвости материковых самцов. - Покачал головой родитель. - Па, я серьезно не знаю, стоит ли самому этот шаг сделать и не задумал ли чего он, а я инициативой только испорчу все. - Не испортишь. Просто заикнись, что я спрашивал, не желает ли он как-нибудь сотрапезничать у нас. А время и день он сам тебе на ушко нашепчет, мол время, пора бы и познакомиться. - Это инициатива. - Покачал головой Антон. - Ты просто боишься. И это не инициатива, а пинок ему под зад, чтобы уже что-то делал, а не просто гулял и привязывал тебя к себе сильнее. К тому же, ты не будешь же говорить, что хочешь сам. Это будет послание от меня. Поверь, сына, он поймет этот толстый намек и попросит разрешения для встречи с нами, у тебя. И просить будет, мм-м, закачаешься! - мурлыкнул родитель. - Па! - возмущенно шикнул он на разошедшегося родителя. - Тише. - А чего? - родитель оглянулся и усмехнулся тому, что окно открыто и его сын еще смущается подобным разговорам чуть громче, чем шепотом. Покачав головой, родитель пожелал приятного вечера и устремился на кухню, готовить трапезу на вечер. На сына он не рассчитывал. Если его приглашал этот неотразимый "Донг-Ху", то забирал его на всю ночь. А на следующий день Антон порхал как бабочка, весь был такой ласковый и добрый. Донг-Ху заведомо обожали сыновья Антона. Особенно после свиданий с их "па". Тогда им прощались все мелкие проделки, меньше рычали, если мальчишки проявляли неуважение или еще как провинились, по мнению родителя. Ближе к вечеру Антон ушел готовиться в свою комнату. У него сегодня выходной, Донг-Ху пригласил на дневную трапезу, заказал в ресторане столик. Он частенько делал такие приглашения, ухаживал во время трапезы, был очень и очень классным. Вот просто классным ухажером, классным человеком, классным любовником, вообще во всем классным. И это было не зазорно признавать. Таких людей Антон ранее в своей жизни не встречал, даже здесь. Или…здесь его, лаской и терпением, охмурил только один самец. И это был Донг-Ху. Только ему хватило упорства и смекалки, чем всем, кто ранее подавал знаки, но Антон их просто не понимал. Собравшись, осмотрев себя в зеркале, улыбнулся самому себе. Вчера они ходили делать стрижку и теперь Антон выглядел опрятно и аккуратно, а еще стильно. Оделся в легкий костюм, обул легкие туфли летнего фасона и на ухо повесил серьгу, которую ему не так давно подарил Донг-Ху. Он сказал, что этот знак его оградит от излишнего внимания. И правда, когда замечали знак, то любопытствующие самцы моментально повинившись отходили. Когда этот знак увидели на полях, то охрана заулыбалась и теперь они только проверяют вокруг, но не стоят тотально над душой. Стало свободнее дышать. Как пояснил ему родитель, эта серьга - знак воина дагжи, а если она на ухе рождающего, то воину разрешено ухаживать за ним. Это как помолвка, но не официальная, а предварительные смотрины, или к ним подготовка. Но уже не просто какой-то там блудень со стороны. Он сделал еще один шаг ближе, и Антон ждал еще одного. Одевшись, вызвав такси, Антон вышел из дома и спустился вниз. Через пару минут подъехала машина и он сел в нее. Водитель был культурен и вежлив, как и все островитяне. А заметив серьгу, еще и закрыл своего зверя коконом, дабы не лез. Антон внимания на это перестал обращать, привыкнув за последние полгода ношения серьги или как ее тут называли конут. Носить ее было не обременительно, а даже волнительно. Это заставляло в предвкушении ожидать, когда поступит предложение сделать отношения еще более глубокими, более серьезными. Когда он впервые одел конут, вернее не снял, когда получил от Донг-Ху, родитель заплясал от радости, сообщая, что этому коту не просто повстречаться и поиграться в постели, а все гораздо серьезнее. По законам островов, самец предлагал свою защиту, знак своего рода, тому, кого видит больше чем просто любовником. Но родитель предупредил сразу, так как про законы ухаживаний знает гораздо больше, что от момента передачи конут и до фактического сватовства может пройти не один год. И просил набраться терпения - островитяне отличаются от материковых котов более медлительным раскачиванием в отношениях, ухаживаниях, подходу к интересующему человеку и конечно же приводу в свою постель, дом и семью. Антон и не торопился. В большей степени он не думал, что будет супружество. Он просто наслаждался тем, как именно за ним ухаживали, были трепетны и нежны. И сам давал все, что мог. За время знакомства с Донг-Ху он стал мягче, нежнее в отношении к нему, внимательнее. Ухаживал за ним по мере своих сил и понимании что означает сам термин "ухаживать". И конечно же, был все более и более отзывчивым, более страстным, более доверчивым, ждал встречи и мечтал. Увы, он мечтал о том, о чем ранее даже думать не хотел. Но с ним ему бы хотелось создать семью. Еще раз родить. Поверить настолько, чтобы встать за его плечо и доверить ему защищать себя, своих детей. Конечно был страх. А вдруг они друг друга не примут? Его сыновья с характером, даже ведомый Аран и тот умеет быть упрямым настолько, что ничего не способно переубедить его. Такси подъехало к ресторану, на этот раз не к тому, где они постоянно трапезничали, а к новому. Антон очнулся от дум, после второго обращения водителя, встрепенулся, рассчитался с им и вышел. Внутри его встретил администратор, поинтересовался заказан ли столик. Назвав имя заказчика, был сопровожден до столика. Донг-Ху увидел его и плавно встал с места, заулыбался. Антону показалось, что он сегодня особенно нарядный, как-то более красив и почему-то казалось, что он волнуется. Хотя нет, только показалось. Вежливо забрав своего гостя из рук приведшего его администратора, альфа галантно подставил стул, а когда Антон присел, погладил по плечу пальцами, заглянул в глаза, получил ласковую улыбку, заулыбался и присел на свое место. Тут же к ним подошел официант и предложил легкое вино для Антона, которое заранее отобрал его кавалер. Как только в бокал было налито белое, ароматное вино, официант оставил пару наедине, сообщив Донг-Ху что подавать будут блюда через десять минут. Вечер был приятным. Они разговаривали о многом, интересов за столько времени общения у них набралось достаточно, чтобы было, о чем вести беседы. Кушанья, представленные кухней ресторана, бередили аппетит одними ароматами и услаждали вкус. Слух наслаждался звуком голоса любимого…да, именно любимого. Голос любимого бередил еще один аппетит, и он видел это, ему было лестно и радостно знать, как именно он влияет на него, на этого интересного и необычного для островов рождающего. И сам рождающий видел, какими глазами смотрит на него самец, как он обещает ему сладкую ночь. Они перешли к десерту, который принесли в красивой посуде. Попробовав одно из сладких блюд, Антон закивал головой. - Очень вкусно. - Я рад. - Расплылся в улыбке Донг-Ху. - Здесь приятная кухня. - Да, - ему улыбнулись, беря еще ложечку и отправляя в рот. - Антон, я, - Донг-Ху протянул руку и этим движением попросил дать свою, и его уважили, вложили пальцы в протянутую ладонь, - я хотел бы… - Добрый день, … - рядом со столом появился мужчина в костюме, уважительно склоняя голову, договаривая что хотел сказать. Донг-Ху не слышал ничего, что говорил этот кланявшийся мужчина. Все его существо сосредоточилось на дрожи, что поползла по пальцам замершего Антона. А у того внутри все сжалось, скукожилось. По телу разрастался ком разочарования и шока. Он медленно вытащил руку из его пальцев, не смея пошевелиться, пока незнакомец не отошел от их стола, поняв, что не вовремя подошел. - Антон, я… - Донг-Ху замер, глядя на побледневшего Антона. - А меня, когда в известность поставить… - он покачал головой, - простите, я сейчас не могу…извините. - Он встал, и Донг-Ху подскочил с места, - не нужно. - Твердо сказал он, не глядя на ухажера. - Не сейчас. - Поднял руку, останавливая. Донг-Ху во все глаза смотрел на него, но с места не сдвинулся, подчиняясь отказу, запрету и не имея права - он может не так расценить этот жест, да и показать всем присутствующим ссору не лучший выход. Антон прикрыл глаза на мгновение, беря себя в руки, после чего открыл их и ровным уверенным шагом покинул ресторан. Семь лет назад Дагжи Донг-Ху и тятьянг Эуль Доан-га-Кху Донг-Ху получил звание. Стать воином дагжи было почетно, даже желанно для любого островитянина, а для воина подавно. Дагжи очень ответственное звание, это уже офицер, это уже свои подчиненные, это уже отдельные миссии от общей армии. Конечно, не разис, старший командующий, но и не просто солдат, а командир. - Смотри, как бы тебе тятьянг хвост не открутил, - рассмеялись парни, которые вместе с ним состояли в одной боевой команде. - Да ты посмотри на него! Весь лоснится, звание получил! Светится весь, аж слепит! - беззлобно посмеивались парни. - А чего бы и не поблистать? - хмыкнул Донг-Ху. - И тятьянг мне ничего не сделает, слишком он занят своими делами. - Дела-а-ами! - протянули парни игриво и один из них повесил руку ему на шею. - И какими же делами, великий брат правителя занят? Давайте, личный страж принца, колитесь! - Вот есть мне дело, государственные тайны разглашать! - фыркнул Донг-Ху и сощурился, - а ты часом не шпионишь? - Я-а-а?! - изумился воин, встал по стойке смирно и покачал головой, - дагжи, вот не думал, что вы заразитесь чумой недоверия едва ступив в должность. Не ожидал. - А ты привыкай к неожиданностям, - шутливо сощурился Донг-Ху, и его друг рассмеялся. - Мы вообще отмечать будем? Или только трепаться языками? - УРА! - заголосила вся компания, подняв левую руку вверх с зажатым кулаком. Донг-Ху закатил пирушку. Настоящую, громкую и жаркую. Ребята из отряда весело провели время, после чего расползлись по домам. Увольнительные у них были на три дня, так что хватит времени и шикарно отпраздновать и прийти в себя… Он проснулся только к обеду. Дома. Заулыбавшись, медленно встал, потянулся и направился в сторону ванной. Приведя себя в порядок, даже ополоснувшись для этого, одел легкие домашние штаны и рубаху, которая носится на выпуск, плавной и размеренной походкой направился на поиски съестного. После хорошей попойки, лично он, когда проспится, страшно голодный. И как бы плотно не покушал во время праздника, утром все равно голоден так, словно не кормили его неделю. Вот что значит метаболизм альфы! Кухня. Самое любимое место обитания. Кухня…мир Нэнэ, его любимого дяди, заменившего ему родителя. И это место поистине волшебное, особенно когда он готовит, а в животе война. И сейчас, когда он такой голодный… - Мряу! - выгнув спину, получив удар по мягкому месту, не больно, но неожиданно, Донг-Ху увернулся от второго удара. - Оанах, - любимый голос старшего из дома, прозвучал добрым тембром, но строгим тоном, - опять воруешь? - Нэнэ, - расплылся в улыбке Донг-Ху, - с добрым утром! - раскрыв объятия, прильнул к нему, поцеловал в щеку и заглянул в глаза, преданным котенком и обожающим его существом. - Тут так пахнет, так манит, а я такой голодный, - и состроил умилительное лицо голодного и несчастного, что его крестный заулыбался. - Тебе, оанах, придется подождать. - Приложил руку к его груди и постучал пальцами, покачал головой. - Еще не готово. Иди в малую столовую. Накрою там. - У, - покачал головой Донг-Ху, - долго. - Иди. - Погнал с кухни крестный. Весело посмеиваясь, дурачась, молодой мужчина вышел с кухни, после чего степенно, но заложив руки за спину, как ребенок или шкодник игриво сверкая глазами, прошел в сторону малой столовой. Нэнэ любит его, он любит Нэнэ, и эти перебранки с ударами ложкой их любимое занятие, когда повзрослевший кот приходит в гости. - О! Пьянь проснулась! - раздался веселый голос. - Яши-Ди, ты никак дома? И нигде не заблудился? - усмехнулся Донг-Ху проходя в столовую, видя азарт в темных глазах с едва заметным синим отливом. Усмехнувшись, стал приближаться к нему, но братец, поняв уловку, начал отходить вбок. - Это кто еще блудит! Вот ты себя вчера не видел. Вот где блуд и стыд! "Нэнэ, дай я тя расцелу-у-у-ую! Нэ-нэ, я ку-у-у-шать хотю-ю-ю! - подражая пьяному говору, сын крестного ухмылялся язвительно, - ну Нэ-нэ-нэ…ну…ик…я так тя лублу!" - Да не было такого! - возмутился Донг-Ху улыбаясь. - А ты докажи! - улыбаясь и держась на расстоянии, выставляя стол в качестве гаранта своей безопасности, брат перемещался ровно на столько же шагов, сколько делал их Донг-Ху. - Приполз пьяным в уматень! - "пьяный" братец ускорился, и "трезвый" братец тоже. - Лыка не вяжет! - вскинул указательный палец вверх, словно утверждал прописные истины. За ним, наращивая скорость, уже начиная бежать, следовал братец им порицаемый. - Тащить до кровати пришлось! Спать не давал всю ночь! То песни, то…у-у-а-а-ай! - закричал Яши-Ди, будучи пойманный быстрым воином. - Нет-нет-нет-нет! - заверещал он, ощущая самую ужасную кару за голословие - щекотки! - О, да! - смеясь и щекоча бока братишки, Донг-Ху истинно наслаждался его реакцией. - Да-да-да! - повалив его на пол, щекоча и посмеиваясь, слыша дикий хохот брата, и останавливаться не собирался. Удерживая елозившего братца, не давая вырваться, практически оседлав его и терзая бока умелыми щекотками, от азарта язык высунул. Они покатались по полу, смеясь и попискивая от щекоток, яростно сопротивляясь и наслаждаясь моментом. Было весело, как и всегда. Легко, весело, как истинные братья, где нет никакого запрета, этикета воина и не воина, просто как семья. Весело и классно! - Ну хватит полы натирать! - раздался веселый голос Нэнэ. - Руки мыть и кушать! Мгновенно Донг-Ху отпустил младшего, даже подхватил его за шкирку и поставил на ноги, после чего быстро полетел в первую попавшуюся сторону, где есть раковина. Яши-Ди держался за бока, весь растрепанный и приходил в себя от скорой расправы за свое нытье. - Смотри, так и до Богов защекотать может. - Покачал головой родитель. - Да-к если ж я хоть слова неправды сказал! - возмутился Яши-Ди. - А ему какая разница, за что тебя щекотать? - Ну да. Изверг! - громко оповестил столовую братец и пошел в сторону кухни, руки мыть и волосы прибрать - прическа вся всклокоченная, как и одежда. Через несколько минут семейство расселось по местам, принявшись трапезничать. - Как поживает тятьянг? - спросил брат. - А то ты не знаешь? - скривился Донг-Ху. - Да? - братец усмехнулся. - Я, в отличие от тебя, служу самому вавэхдэ, а никак не тятьянгу. У меня должность не позволяет служить двум господам. - Хм, - сощурился Донг-Ху, - а я, значит, могу служить двум господам? Через твои уста, так? - Ой, да было бы что передавать, давно бы кляузу настрочил! - Но-но-но! - встрепенулся брат. - Дагжи, - мягко и ласково, но сощурив глазищи, продолжил, - заметь, я сказал "было бы", и также заметь, спрашиваю "ка́к поживает". Чуешь разницу? Донг-Ху на мгновение задумался, погонял мысль, после чего степенно склонил голову и произнес: - Простите, достопочтенный младший секретарь совета, не уразумел сразу, что вы великодушно прикроете глаза на мое поведение вчера и то, что тятьянг не лицезрит мое тело сегодня. - Вот так бы всегда, - хмыкнул братишка и тут же выставил руки барьером, так как братец-воин тут же полез щекотать его. - Ну хватит вам, дети. - Посмеиваясь Нэнэ покачивал головой. Когда они покушали, Донг-Ху вышел на балкон и осмотрел простор. Рядом с ним встал брат. Оба несколько минут помолчали. Оба наслаждались пространством, видом с балкона и чистым воздухом. Несколько минут тягучей и безмятежной тишины, вздох и Донг-Ху повернул голову: - Спрашивай. - Ну что у тебя спросить, дагжи, - брат покачал головой и усмехнулся. - Вавэхдэ беспокоится о своем брате. Как провели компанию? Был ли ранен? Ты ведь понимаешь, ему подробностей никто не расскажет, а ведь он начинает всерьез волноваться. И ты прекрасно понимаешь, когда волнуется вавэхдэ, житья никому нет. Так что братец, рассказывай, как и что делал тятьянг, куда нос совал, где ранку получил и прочая ласковая и не очень муть, которую я буду вынужден отредактировать в виде письменного отчета. С меня стребуют не сегодня, так завтра. - Да не было ничего такого. - Пожал плечами Донг-Ху. - Опасного. - Ну-ну. Если у тебя есть ранение, о которых Нэнэ не знает, значит не настолько легко и мягко было там, в заварушке, благодаря которой ты получил звание воина дагжи. И если пострадал ты, то и тятьянгу досталось. Насколько сильно? Вздохнув, покосившись на твердый и уверенный взгляд, пожевав губу, сдался. - Бедро. Задели в бедро. Похромал недельку, покомандовал лежа на носилках, встал и дальше пошел. Не хромая. Все. Больше ничего такого. - Уверен? - Яши-Ди, это отредактированная версия. - Покосился на брата Донг-Ху. - Понятно. - Нахмурился брат. - Значит было "почти сдохли" и "чудом выбрались". Вавэхдэ не обрадуется. - Яши-Ди, - просительно протянул он его имя. - А что "Яши-Ди"? Вот что? Как мне такое писать прикажешь в рапорте отчета со слов верного шпиона за состоянием здравия тятьянга? И это при том, что ты получил повышение! Переступить через одну ступень в ранге можно только если жизнь на кон положил и знал - не выбраться, но сумел это сделать! Ты вообще понимаешь, как смотреться будет мой отчет? Что еще было? Донг-Ху насупился. Несколько минут он напряженно думал. Потом вздохнул тяжело, покачал головой. - Предали нас. Предателя наказал сам, лично. Никто из воинов не мешал схватке. Ранил его предатель отравленным клинком в бедро. Еле откачали. Тащили на себе по вражеской территории четыре дня, еще три дня по нашей, на корабле. Лекарю посмертно награду. Его убили через неделю, как вышли. Засада была. Не усмотрели, но тут тятьянга не тронул никто. Не успели. Это все. - Вот, другое дело. За такое могут через звание вознаградить повышением. - Кивнул согласно Яши-Ди. - Точно больше ничего не добавишь? - Ну ты и наглец! - возмутился брат. - Ну а что? Я вот тоже хочу премию, - он посмотрел на него и усмехнулся на кулак, что ему показали. - После твоего отчета, тятьянга точно ко двору призовут. - И его верные дагжи должны будут тоже присутствовать. - Усмехнулся Яши-Ди. - А ты как думал? Ранили отравленным клинком! Да вавэхдэ всем дагжи и не только, такие плеши на голове сделает, пока таскать за их боевые косы будет, что плакать и молить о снисхождении, как детки малые будут. - А ты еще подробностями приукрасишь? - сквасился Донг-Ху. - Конечно. - Важно кивнул головой младший секретарь совета. - Я ведь через какие-то руки получаю сведения, а кто и сколько приукрасил, дабы доблесть свою описать, увы, не знаю. Все, что дошло до моего уха, то и чисто напишу в отчете.