Вихрь. Сказка в современном мире./10 рассказ в серии/

Донг-Ху, отряд тятьянга и кавалерия вавэхдэ, что прибыла забрать его в столицу, дабы представить пред очи монаршие, взошли на быстроходную шхуну. Через пару дней они прибыли к головному острову, где располагался Великий дворцовый город. На этом острове был всего один город и вокруг него деревни, поселения и маленькие хутора. В порту, который отличался от торговых порт-городов, были только доки, военные корабли и суда, принадлежавшие знати и Домам, работали только те, кто прошел проверку, и как было положено, прибывших встречал военный кортеж, состоявший из сотни головорезов личной гвардии вавэхдэ. Шутка-ли, тятьянга ранили! Да еще кто? Предатель! Воистину, если вавэхдэ волнуется, спокойствия нет никому. Не зря они братья. Тятьянг вышел на палубу, хмуро осмотрелся и кивнул своим дагжи, дабы не отставали. За спиной мерными шагами шел Донг-Ху, осматриваясь по сторонам. Как только трап был спущен, на берег стали сходить кошачьи всадники, коими были дагжи и мьяры, те самые, через которых переступил Донг-Ху в своем назначении. Перед процессией из тридцати отобранных и лучших, временем проверенных воинов, ехал отряд, посланный вавэхдэ, который состоял только из дагжи и сам достопочтенный разис(генерал) Оморши-Яс руководил ими. Его послали только для того, чтобы тятьянг гарантировано прибыл ко двору вавэхдэ в кратчайшие сроки, а не прикрылся "ну вот позарез было надо ехать именно туда и именно тятьянгу с его воинами!" Только поэтому сам верховный главнокомандующий всей армией вавэхдэ, его кровно-преданный воин, самолично съездил и привез непутевого брата своего господина. Тятьянг…увы, двор его обожает, а он его терпеть не может. Своеволен, своенравен, горяч и на войне готов голову сложить, лишь бы не рутина дворцовых зданий и переходов. С давних пор тятьянг и двор в контрах. Вернее, он к ним когтями, а они к нему с мягкими подушками. И все почему? Банально! У тятьянга нет пары. У тятьянга нет гарема. У тятьянга нет фаворита. Тятьянгу еще не подарили ребенка. А за то, чтобы породниться с вавэхдэ, двор на какие только ухищрения не идет! Однажды даже разоблачали слишком умных с настоящими шпионскими играми, слежкой, ловлей на живца и для чего? Да банально и просто: тятьянгу вменяли реально-рожденного ребенка. И ведь умудрились же как-то спереть силы у него и при предъявлении претензий предоставить доказательства! Правда зверь тятьянга так взбеленился, что претензиаты были вынуждены убегать в страхе, а потом прятаться по островам, дабы избежать ярости брата вавэхдэ. Вот и сейчас, сидя в седле верного боевого кота, тятьянг не испытывал радости по поводу возвращения назад. Да его и отправили проветриться по границе, дабы поостыл немного. Он ведь бушевал так, что доставалось всем - и правым и виноватым. Но, как оказалось, времени остыть, увы, мало. Едет и морщится. Косит глазами по всем приметным местам, где ранее гонял нерадивое "семейство", покачивает головой - быстро отстроились. А ведь он и его самые верные люди, среди которых и Донг-Ху стоял в первой линии, спалили к чертям собачьим несколько кораблей, пару доков и в азарте даже пару купеческих домов подпалили. Вот он тогда развлекся, а двор притих. Разозлили они парня, он и выместил весь свой гнев на всем, что под руку попало. А попало очень много и очень недешево встало казне правителя. Вавэхдэ же, как увидел итоги его злости и ярости, отослал и тятьянг мысленно ему сказал огромное спасибо и отбыл, но теперь был вынужден вернуться, ибо ранили его в боевой схватке. И брат желал знать, что он действительно жив, что здоров и что…ну не успокоился, но хотя бы немного остыл. За спиной тятьянга самые верные дагжи, которые жизнь ему спасали, которые с ним вместе спали под открытым небом и на пузе ползли, дабы из окружения выйти. Самые верные, боевые товарищи, даже друзья. Наивно, возможно даже более того, но тятьянг считал их друзьями. И будут они с ним даже во дворце. Так положено. И они, как и тятьянг, двор не сильно жалуют. Особенно пропитанный негодованием Эуля Донг-Ху. Он ведь тоже не из нищего рода, а из более чем сильного, влиятельного и став щитом спины тятьянга, вполне лакомый кусочек для породнения с кем-либо из дворовых. Так что нелюбовь ко двору он испытывает практически равную с Эулем. Дорога к самому дворцу была известна настолько досконально, что каждый кустик виднелся собратом и другом. Оморши-Яс ехал во главе отряда, перед ним метрах в пятидесяти пробежались разведчики - мало ли какая шлея кому под хвост попадет! За его спиной волна негодования, которая только нарастала, чем ближе они были ко дворцу. И это негодование было вполне понятным. Оморши-Яс самолично усмирял его, когда тут все пылало. Тятьянг разошелся с таким азартом, гонял дворовых как зверь голодный. Шуму тогда было! И теперь двор в некоем замершем страхе и волнении ждет, что же будет. Как тятьянг сейчас поведет себя? И как он примет дворовых придворных? И примет ли вообще? Не начнет ли опять громить столицу. А вавэхдэ, так как брата любит, лишь пальчиком ему в ответ погрозив, спровадит чуть подальше, швырнув пострадавшим компенсацию в денежном эквиваленте, как своре псов сахарную косточку. Вавэхдэ, чисто по секрету, пошептался с разисом, дабы тот прознал да вызнал, как братец себя ощущает. Нет, конечно правитель не боится его, совершенно, но по двору надо разнести слух - в милости или не милости они. Разис пошептался с самыми приближенными дагжи, которые не так давно получили этот военный пост. И итоги не особо радужные. Для дворовых. Еще пылает внутри недовольство, и, если только дать чуть сухой соломки, полыхнет не удержишь. Дворец встретил их радостным замиранием - и вроде рады, и вроде бы еще столько же не видеть. Особенно натерпевшимся торговцам из-за его ярости, да матросам, что были тогда на кораблях, перспектива его возвращения внушает суеверный страх. Но увы, кавалькада кошачьих всадников въехала во внутренний двор первого защитного кольца и прошлась до основных загонов для ездовых кошек - ватпэ. Спешились, отдав на попечение ат-жа своих верных напарников, поясняя насколько они капризны. Есть боевые коты, которых нельзя заводить в общий загон, слишком они агрессивны. И поэтому ат-жа, специальные смотрители, как конюхи для лошадей, слушают внимательно, особенно за животных воинов тятьянга - особые привилегии или головы не сносить. Тятьянг же спешившись, нервно одернул свой костюм, зыркнул на Оморши-Яс и проговорил: - Да не сбегу я, хватит пасти! - Велено доставить до главного зала. - Упрямо проговорил разис, ведя данный диалог не первый день. - Ох уж мне эти правила! - прорычал тятьянг и направился в сторону главного здания, ощущая за спиной идущего Донг-Ху. По этикету разис шел первым, так как исполнял приказ вавэхдэ, сразу за ним ведомый, его личные стражи, состоящие из дагжи и только из них, а за ними уже дагжи, что были при разисе. Этакая своеобразная очередь. Дворец, его внутреннее убранство не изменилось ни на миллиметр от того, что помнил тятьянг с самого рождения, еще мальчишкой бегая здесь и уже юношей проходя. И вот он дома. Не сказать, что он настолько не хотел бы вернуться. Он немного соскучился, но только по семье. Увы, двор ему любить не за что, поэтому встреча с родственниками будет не столь приятна, ведь вавэхдэ обязан устроить небольшой званый ужин. Дабы тятьянга поприветствовали самые именитые придворные, или дворовые, как их принято называть. - Тятьянг Эуль Доан-га-Кху, - провозгласил придверный слуга, открывая двери в большую залу, где сидел или стоял, как было ему угодно, вавэхдэ Ынахдар Улиму. Брат, его вавэхдэ, его старший член семьи и по силе, и по власти, и по возрасту - сильный, смелый, крупный в плечах и высокий, с зверем лев "белая" масть, имел симпатичное лицо, темные длинные волосы для плетения боевой косы и с темными синими глазами их рода. Он являл стать и мощь, его уважали и боялись - характер к тем, кто не часть его семьи, совершенно ужасающе жестокий. Только семья может увидеть его улыбку, может ощутить его нежность и ласку, а всем остальным он шлет тысячи иголок, дерет их в хвост и гриву, и никогда не забывает обид. Эуль вошел в залу, нашел глазами брата, который расположился на своем троне и ощутил спиной, как за ним дверь закрыли никого не впустив. Даже личного кровного стража Донг-Ху, этого кареглазого преданного воина. Его брат повел руками, показывая свое желание очистить залу. Вышли все лишние, даже стражей не осталось, а все, кто был до этого в зале за шторами, словно испарились. Ынахдар, как только они остались наедине, стремительно сошел со ступеней, обнял его и крепко прижал к себе. - Я когда-нибудь на кол посажу Яши-Ди! - в сердцах выдал правитель. Отстранился и осмотрел более чем здоровый окрас лица, никакого намека на бледность. - Он допрыгается. Такой опус написал, что я седеть начал на третьем предложении, а к пятому не помню, что было и опомнился в руках врача! - Кх, - Эуль кашлянул, - так все приукрасил? - Да не то слово! - возмутился правитель. - Да тут вся знать уже на панихиду собирается ехать! - Пусть приезжают, - кивнул головой Эуль, - я им всем саван предоставлю. - Тятьянг, - покачал головой правитель, - неужели двух лет не хватило поумерить свой гнев? Ну подумаешь, один клан разошелся. Так зачем всех мерить по его оплошности и дурости? - Вавэхдэ, вот ты что бы сделал, запроси твой зверь их крови? - сощурился Эуль. - Так, все! - мгновенно пошел на попятные правитель. - Этот разговор уже был, не будем его ворошить. - Согласен, ни к чему. - Итак, раз ты тут, думаю, - вавэхдэ повел рукой и медленно пошел в сторону неприметной двери, что вела в малую переговорную через небольшой коридор, - нужно обсудить что случилось и что из опуса этого дрянного мальчишки чистая выдумка. Они прошли через двери, вошли в коридор и вскоре оказались в малой зале, которая была уютной и использовалась очень часто. Расположившись по сидячим местам, братья переговорили. Тятьянг рассказал, что и как случилось, описал события, предшествующие его ранению, в момент ранения и после него. Дальше они обговорили сложившуюся ситуацию по границам их владений и вавэхдэ отпустил его отдыхать. Эуль ушел, но то что он рассказал, заставило правителя задуматься. Глубоко. А задумавшись, он послал за Оморши-Ясом и еще одним котом. Оба явились, удивились тому, что вызвали обоих одновременно и внимательно прислушались ко всему, что им приказал правитель, их вавэхдэ. Оба кивнули головами и покинули залу. А дальше он с мстительным прищуром позвал к себе одного человечка. Когда вызываемый вошел, кивнул головой провожатому и двери с той стороны заперли на замок. Прибывший недоуменно обернулся, посмотрел на закрытую дверь, после чего медленно повернул голову к правителю. - Теперь молись, сволочёнок, за каждую мою сединку! - намотав на руку ремень от брюк и мстительно заулыбавшись на округлившиеся глаза кинулся к нему. Бегали они по комнате фактически по всем поверхностям. Даже по стенам. Удирающий верещал: - Вашество! Одумайтесь! Вам волноваться нельзя! У вас седины! - Я тебе покажу седины! Я тебе покажу волнение! - приговаривал вавэхдэ, временами попадая по заднице неугомонного Яши-Ди. - Я тебя научу почтению! Я тебя научу правду любить! - Вашество! Ой! Ай-ай! Ой! - подпрыгивая от ударов, вскрикивая, когда его задницы касался ремень жалящий кожу под одеждой, Яши-Ди изображал обезьянку и загнанного кролика в клеть с лисой. - Вашество! Я же не знал! Вашество! Ай-я-яй! - поскуливая и попискивая на удары, пусть и не на всю задницу приходящиеся, но даже эта часть была более чем действенна и болезненная. - Я же передал что мне передали! - Приукрасил! Изврал! Приплел! - рычал вавэхдэ. - Да откуда я знаю на какой стадии соврали! - закричал Яши-Ди и запнувшись за что-то, не успев увернуться получил ремнем по скуле, его ребром, которое рассекло кожу до крови. - Ай! - взвизгнул Яши-Ди, схватившись за щеку, и непроизвольно выпустил защитный щит. Вавэхдэ вздрогнул и замер, тяжело дыша - пять минут бардака в стремлении наказать вруна. Ошеломленно уставился на лежавшего на полу Яши-Ди и со страхом смотрящего на себя. В его карих глазах от боли застыли слезы, но он замер, не произнеся больше ни звука. Прикрыв глаза, правитель вдохнул и выдохнул, гася ярость. Бить выше задницы он не хотел. Но и извиняться не собирался. - Наймар, дверь! - приказал правитель. - Иди и подумай о своем поведении. Словно ребенок, и когда только вырастешь! Яши-Ди встал, оправил одежду, склонил голову и чинно вышел из малой переговорной залы. Наймар, который следовал за вавэхдэ тенью, чего только не видел и не слышал, но вот нанесенного ранения, да еще и на лице рождающего, рукой вавэхдэ - никогда. - Приберите тут. - Приказал вавэхдэ, уже оправив одежду и выходя из помещения. - Куда пошел? - В сторону своих покоев. - Ответил Наймар. - Ладно, пусть уроком ему будет. Где это видано, такую ересь сочинять для официального доклада! "Едва живехонек от раны, нанесенной тяжелейшим смертельным ядом, да практически на той стороне…" - процитировал вавэхдэ, зарычал, выражая как ему доставило это письмо эмоций и переживаний. Благо на терзания после такого доклада отведено было всего четыре дня, а не несколько недель! Яши-Ди зашел к себе в кабинет, быстро смыл с лица кровь и смазал мазью. Поморщившись, ощущая, как в рану попал мелкий шип от вавэхдэ, скуксился. Рана заживет шрамом. Идти и просить вытащить шип - недостойно наказанного. Придется смириться, что на таком красивом лице будет шрам. Не боевой. Позорный. Тряхнув головой, сел за стол и начал перебирать бумаги. Задница немного побаливала, но щеку дергало сильнее. Закопавшись в бумаги, он отрешился от боли, но голова начала болеть вместо пострадавшего зада. Перелистывая страницы книги, в которой были особые записи, Яши-Ди начал видеть все расплывчато, а затем просто потерял сознание ничего не успев сделать. Эуль пришел к младшим братьям, детям наложников, которых выращивали специально для заключения сделок и на данный момент они еще маленькие дети - от тринадцати и до шестнадцати. Если сравнить с сорока двумя годами Эуля и пятидесяти тремя вавэхдэ Ынахдара, то они вообще сопляки. С ними поговорил, уделил внимание, как старший брат, послушал истории и пошел проведать наследника вавэхдэ. Увы, законный супруг, что родил на свет это маленькое чудо, скончался от слабости после родов. На данный момент он первопринц, а за ним еще семеро от наложников. Мальчишке уже пять, и он резвый, веселый, достаточно умен для пакостей, но перед Эулем растерялся и даже поклон сделал. Ему тут же было объяснено, что кланяться не нужно, а только глубокий поклон головы. Когда Эуль вернулся в свои покои день отбыл к закату. Прилег на небольшой диван и тут же встрепенулся. Нить семьи завибрировала. Да так, что он сорвался с места как ужаленный. Перекинувшись, стремительно и ни на кого не обращая внимание, промчался по коридорам, врезал лапами в какую-то преграду и зарычал так, что люди в помещении хлынули в разные стороны. За зверем-тятьянгом влетели стражи, влетел встревоженный вавэхдэ. И все замерли. Тятьянг чуть не загрыз лекаря, который что-то делал с кем-то. Он чуть не перекусил ему хребет, но остановился. Смог. Отступил, через силу перетек. Его било крупной дрожью, зубы стучали от отходняка скрутившего нутро в тугой жгут страха. - Что…- рыкнул Эуль, - что случилось? - Яши-Ди плохо стало. - Лекарь перевел дух и повернулся к столу, на котором лежал белый как мел парень. - Сейчас заканчиваем извлекать шип. - Ш-ш-шип? - зашипел тятьянг. Вавэхдэ, которого потянула нить семьи за враз ударившей нити от Эуля, выдохнул и кивнул головой стражам, дабы брата вывели. Наймар понял все без слов и тятьянга быстро увели из операционной. Ему сейчас самому нужна помощь. Он на этот бег из одной части дворца в другую потратил не больше трех минут и уйму сил, практически высадив половину. А это напряжение, это адреналин и сейчас ему нужно успокоиться. Вавэхдэ принюхался, подошел и посмотрел откуда шип вытаскивают. Чертыхнувшись, отстранил врача, прижал к его ранке на щеке ладонь и потянул свой шип. Медленно вытянув его, кивнул головой и врачей выставили за дверь. Как только никого не осталось, он медленно наклонился и трансформировав язык, ласков начал зализывать ранку. Даже непроизвольно замурлыкал, выражая всем своим нутром, как ему нравится сие действо. Его кот потерся мордой о шею котенка, коим обладал сейчас спавший Яши-Ди, после чего плавно ушел, не оставив за собой ни следа. Медленно открыв глаза, осмотрев лицо юноши, не удержался и прижался губами к его губам, облизнул их, после чего со стоном отстранился и осмотрел место ранения. После его кошачьей слюны и песни место раны стянулось. Завтра будет лишь незначительное покраснение, а через пару дней и следа не останется. Он ранил его. Не просто краем ремня, рассекши кожу, но и осколком полыхнувшего атакующего щита, в ответ на его защитный. Он просто не ожидал, что будет нечто такое и в итоге чуть серьезно не навредил. Не хотел. Даже не посмел бы, не будь в таком расстройстве, а потом узнав, что все ложь. Это потрясло вавэхдэ, и разозлился на длинный и слишком болтливый лживый язычок. Приврать Яши-Ди любит, а приукрасить просто обожает. Послав ментальный зов Наймару, дождался, когда тот войдет, тихо проговорил, после того как дверь прикрылась плотно: - Если кто сболтнет - удавлю. Ничего не было. - Как прикажете. - Наймар вышел. Успокоившись настолько, что спина выпрямилась сама собой, вавэхдэ покинул операционную. Врачи лишь склонили головы, а тятьянг сейчас был на попечении лекаря, который был к нему приписан после того как предшественник погиб в той заварушке с ранением ядовитым клинком. Наймар последовал тенью за хозяином. - И что это было? - спросил тятьянг придя в себя настолько, чтобы соображать и не кидаться. Вавэхдэ покачал головой, и все покинули помещение. Он прошел к кушетке, где сидел его младший и единственный преданный брат, который кровью доказывал - я твоя семья. - Я хотел наказать Яши-Ди, ремнем по заднице. Но он упал и ему влетело по лицу. Я не метил. Совсем не хотел бить выше. Испугался, выставил щит. Я думал, что успел оборвать атаку, но оказалось, что попало в рану. - Ты все еще не хочешь признаться ему? - тятьянг посмотрел на правителя усталым взглядом. - Эуль, Яши-Ди - ребенок. - Ага, - кивнул головой брат, - ты это его течке скажи. Как раз через месяцок. - Что я имею в виду, ты прекрасно понимаешь. - Покачал головой старший брат. - Лучше скажи - мне страшно. - Эуль ухмыльнулся. - Если он хоть чуть-чуть осознает, что нравится, я тебя уверяю, ты сразу забудешь, что называешь его ребенком. - Знаешь, у тебя язык слишком длинный. - Ынахдар сощурился. - А вот внизу все усохло? Когда будут наследники? - рыкнул он. - Что, лучшая защита - нападение? - усмехнулся Эуль. - Ты мой тятьянг, старший на престоле как регент для моего наследника, даже его наставник! - зашипел Ынахдар. - А где твои дети, что будут поддерживать его в будущем? У меня совет уже без намеков, в открытую спрашивает - где хагас? И что я отвечаю? Ищет себе пару мой тятьянг! Эуль сощурился и медленно встал. - Совет спрашивает так нагло? - а после вопроса кровожадно заулыбался. - Присылай ко мне, я им сам отвечу кто и где. - Когда ты повзрослеешь? - вавэхдэ покачал головой. - Не все в мире решается только силой. - Я не политик и не правитель. И никогда им не стану. Я воин и в моем случае всё решается силой. Ты вавэхдэ, ты говори, столько сколько хочешь, а я только драть их всех буду. Видать два года им память подрезали. - Он заулыбался. - Надо по душам поговорить с самыми разговорчивыми, да? - Без смертей. - Вздохнул вавэхдэ, прекрасно понимая - он сделает это все равно. - Идет. - Заулыбался тятьянг. - И запомни - я тоже долго хагас не намерен ждать. Даю тебе еще пять лет. Не предоставишь мне их - начну поиск тех, кто родит их. Хочешь ты этого или нет. Понятно? - Да. - Эуль чуть склонил голову. - Иди отдыхай, Яши-Ди ничего не угрожает, а тебе отдохнуть нужно. Вавэхдэ вышел, а Эуль покачал головой и мысленно произнес: ему не угрожает получить тебя в пару, только примет ли он это? Прием в честь его возвращения состоялся. Как и разговор тет-а-тет. После этого разговора вавэхдэ отметил - совет вдруг позабыл об обязанности тятьянга предоставить хагас в срочном порядке. Мгновенно нашлись другие вопросы и правителю более его не задавали, этого провоцирующего на отпор тятьянга вопроса. Эуль пробыл несколько недель в полнейшем безделье, которое терпеть не мог. Сидеть во дворце, слушать пространные беседы дворовых и таращиться часами на этикет того или иного представителя - уныло. Нет, конечно, он был хорошо воспитан, и даже держался на высоте, как и подобает его статусу, но скука и отсутствие действия, планов и привычки выслеживать, добивали его. Яши-Ди вышел из госпиталя через пару дней, как попал туда. Вышел и вавэхдэ моментально попал в его немилость. Если ранее он вел себя непосредственно, то сейчас только как придворный и только согласно его статусу. Меньше искал с ним встречи. Меньше стремился поддразнить. Эти перемены даже Эуль заметил и нашел развлечение в слежке за ними. Вавэхдэ, строгий, серьезный и даже жестокий…ничего не мог сделать против Яши-Ди. Тот на него обиделся. Внешне не показывал вообще никаких проявлений недовольства или обиды, но вот идущее ранее тепло испарилось. И вавэхдэ это ощутил одним из первых. Извиняться? Нет, он не стал бы. Даже за то, что чуть не угробил его своим шипом правителя. Рана была не столь страшна, да даже царапина, но вот шип, полученный от вавэхдэ - смертелен. Тем более для того, кто признал его власть. А Яши-Ди под конец месяца перестал вообще приходить в ту часть дворца, в которой бывал вавэхдэ. Он погрузился в работу с головой. Засел за мануалы, делал мелкие заданий от старшего совета и к концу месяца не видел правителя больше двух недель. - Эуль, - Ынахдар сидел за своим столом в кабинете, а брат пришел к нему по важному делу, которое они обсудили. Он сидел, переплетя пальцы между собой, локти на столе, а голова на руках. - Да? Есть что-то еще? - спросил брат. - Есть. - Цыкнув языком и отклонившись на спинку, опустил руки и когти выпустил. - Позови Яши-Ди в сад завтра. К обеду. Эуль если и удивился, то виду не подал. Кивнул головой, соглашаясь стать посредником. Вавэхдэ отпустил его и выдохнул. Две недели не видеть его, оказалось максимумом. Мальчишка, давно в сердце пробрался. С того дня, когда только провели ритуал крестин для Эуля. Но тогда он был только несмышленым ребенком, всего двенадцать лет. Но его взгляд заставил оробеть. Будучи уже вавэхдэ, проводя ритуал скрепления двух сильных родов, давая брату второй родной дом, верного стража в лице Донг-Ху, кузена этого неугомонного мальчишки, он и не знал, какое испытание ему предстоит. По законам, один из детей крестного, будет обязан служить во дворце. И так вышло, что именно в этой семье и у этого преданного вассала, был всего один сын. Яши-Ди рос на глазах вавэхдэ, креп и расцветал. Даже супруг, тот что умер от истощения после родов, даже он не знал и не догадывался, какое чувство растет и крепнет в сердце правителя. Только Наймар знает, не раз удерживал его, когда у мальчишки начиналась течка. И вот две недели, словно вырвали из него волю к сопротивлению. Прикрыв глаза и запрокинув голову, вавэхдэ покачал головой. Он сдался. Его со страшной силой тянет к нему. И хочется укрыть своей заботой и лаской, поухаживать за ним, посмотреть на то, как со временем он начнет меняться, начнет замечать, что неравнодушен к нему правитель, а потом сладко и только для двоих. Вавэхдэ хотел начать ухаживать за Яши-Ди, хотел начать показывать ему, что заинтересован, что хочет большего, что видит его своим вавьи, будущим супругом. - Что ты сделал со мной, дрянной мальчишка! - простонал он, покачивая головой. - Повелитель, - предварительно постучавшись, в кабинет вошел Наймар. - Что такое? - Вы просили предупредить. У вавэхдэ округлились глаза. - Рано же еще! - подорвался с места и остановился, замерев и вцепившись рукой в край стола. - Кого к нему привели? - Он не принял. - Трава? - Не пил. Зажмурившись, вавэхдэ, выпустил когти, раня ладонь и замотав головой, зарычал. - Мне вас удерживать? - спросил Наймар. - Я его чувствую. - Рыкнул вавэхдэ. - Что за… - глаза округлились, когда дверь медленно открылась. - Уведи его. - Одними губами произнес вавэхдэ. Наймар резко развернулся, но не успел. В кабинет вошел Яши-Ди, туманными глазами осмотрел первого самца, втянул воздух и оскалился. За спиной мгновенно замершего стража личного спокойствия, материализовался вавэхдэ и прижал к шее когти. Зарычал. - Я должен выйти, выпустите, прошу вас. - Мягко произнес страж и его отпустили, но прежде чем он сдвинулся с места, шагнули к замершему и жадно нюхавшему воздух парню. Вавэхдэ подошел к нему, плавно оплел рукой за талию и отвел от двери. Наймар быстро выскользнул из кабинета, закрыв дверь, покачал головой. Когда правитель очнется, он будет сожалеть, но сейчас его не остановить. Никакой силы не хватит это сделать. Да и сбить течку у Яши-Ди - стать смертельным врагом вавэхдэ. В кабинете, жадно целуя пришедшего к нему сладкого рождающего, вавэхдэ словно обезумел и не желал ни на мгновение отрываться от столь желанного тела. Мгновение, минута или двадцать секунд - одежды на них нет, Яши-Ди лежит на спине, в него мощно входят, слушают рыки, крики и стоны. Коготки с силой карябают спину, оскаливается показывая клыки и ничего не понимает. Неистовство тел шло бурно, с рыками-криками, укусами и ласками. Вавэхдэ сорвался, но казалось его партнер был не менее ошалевшим и раззадоренным. Он не уступал ему, не сдавался, не покорялся, но не отвергал, нет, он игрался с его зверем. Беря его стоявшего на коленях на диване и державшегося за спинку, вавэхдэ прижимал к себе обхватив под животом и поворачивая голову, облизывая губы, слушая хриплые стоны - сорвал голос, - ощущая, как внутри него все хлюпает - ни раз успел кончить в него, - и жаждая большего. Он повязал его, вот как брал сейчас, так и повязал, прижимая к спинке дивана, покусывая шею, метя его грубыми поцелуями, оставляющими на теле следы. Узел. Он был долгий. И вавэхдэ мог поклясться, даже его самые сладкие наложники не могли заставить его быть с ними сцепленным дольше десяти минут. Здесь же казалось они едины несколько часов. Обессиленный Яши-Ди тихонечко постанывал на особо яркую вибрацию, но его приходилось удерживать, так как он норовил соскользнуть вбок - уже устал. Когда же узел ослаб и вавэхдэ смог осознанно воспринимать реальность, первое что он увидел - искусанную шею мальчишки. Конечно Яши-Ди не ребенок в прямом смысле слова, но ему всего двадцать шесть. Для вавэхдэ он как сын, только слишком…даже не описать. Переложив его на бок, уставился на все сотворенное безумство и чуть не взвыл. Он его покрыл. Уже сейчас его зверь, на правах самца видит - закручивается кокон колыбели. Рухнув на пол на колени, уперев локти в диван, закрыл кулаками лицо. Закусив до крови губу, пытался понять - почему он сорвался? Почему не остановился? Ведь приказал же Наймару увести его… и осекся на мысли свои. Его зверь в ярости стеганул по нутру недовольством. Пораженно замерев, вавэхдэ вдруг понял - он пропал. Однозначно и бесповоротно. Конец его образу страшного правителя. Конец его наигранной холодности и наигранности. Всему конец. Убрав руки от лица, посмотрел на безмятежно спавшего Яши-Ди и покачал головой. Медленно встал и осмотрел вещи, которые, увы, больше носить нельзя. Он рвал их когтями, как обезумевший. Послав ментальный приказ явиться, услышал, как дверь лишь едва приоткрылась. - Одежду мне принеси. И панхее. Красное. За дверью послышался вздох удивления, но дверь прикрылась. Покачав головой, вавэхдэ обернулся и развернувшись полностью, подошел к этому мальчику, который теперь отныне будет принадлежать ему. В нем маленькая жизнь, а зверь вавэхдэ не мыслит больше ни минуты находиться дальше, чем необходимо днем и точно хочет быть рядом ночью. Каждую ночь. Всегда. Примерно через двадцать минут в дверь тихонечко постучались. Подойдя, забрал протянутые одежды. Быстро облачившись в них, обувшись, подошел к дивану. Раскинув большое красное покрывало-панхее, усмехнулся и расстелив его по второй стороне дивана, легко поднял на руки мальчишку, что ему все мозги спек, затем плавно уложил на покрывало. Укутав его как в кокон, поднял на руки и рыкнул. Дверь раскрылась настежь. Вдохнув и выдохнув, вавэхдэ вышел из кабинета под пристальный взгляд прибывших старших сановников, советников и свидетелей из когорты воинов. Вавэхдэ гордо пронес мимо них свою ношу, а они внимательно внюхались в идущий аромат течки, смеси запаха вавэхдэ и идущего аромата от красного панхее - церемониального покрывала признания пары в кругу власти. Все присутствующие, а их было свыше тридцати человек, рассмотрели лицо сейчас спящего юноши, признавая того самого младшего секретаря совета. Видя, признавая, запоминая навсегда. Вавэхдэ прошел через коридор из свидетелей, прошел мимо прибывшего тятьянга, который выпучил глаза, мимо младших братьев, которые с любопытством впервые ощущали традиционный обряд и мимо наставника своего сына-первопринца, который жадно нюхал и передавал малышу что означает сей аромат и как на него следует реагировать. Все действо прошло в полнейшем молчании - если хоть кто слово произнесет его просто убьют. В свои покои он вошел чувствуя, что ноша начинает просыпаться. Его аромат усиливался, ресницы трепетали. Дойдя до кровати, опустил мальчишку на нее, аккуратно развернул покрывало и осмотрел стройное тело, не до конца заматеревшее, которое станет действительно взрослым только к тридцати годам. Сейчас он немного худоват, живот впалый, но скоро…вдруг заулыбавшись во все лицо лучезарной улыбкой, начал раздеваться. Его мальчик теперь навсегда его. Он никуда малыша не отпустит, даже если через пару дней, как все закончится, будет волосы ему рвать и глаза пытаться выцарапать. Бесполезно. Не отпустит. Сладко облизнувшись, полез на кровать и развел его ноги, уложил себе на бедра, плавно толкнувшись внутрь, слушая стон, растворяясь в ощущении, что так давно жаждал сделать. Взять его в течку…взять его, широко разведя ноги, слушая как он стонет, видя, как играет бедрами, ощущая, как сжимается от нарастающего удовольствия и заходится в судорогах, что сладкие и что сорвут его в экстаз. Словно лепестки цветов, вавэхдэ был готов собирать свой бутон, трепетно оглаживая каждый из них и даря свое тепло. Яши-Ди проснулся чувствуя, что рядом с ним тот самый самец, что провел его через течку. Дергаться или мгновенно подрываться с места он не собирался. Не первая течка, а самца он знает, договоренность была. Так что он медленно зевнул, потянулся, зашевелившись и почуяв нечто странное. Кровать была не его. Почему понял? У него не столь воздушные перины. Эти, словно для… Медленно и недоверчиво открыл глаза, поднял голову и замер с открытым ртом. Рядом с ним, безмятежно и сладко спит вавэхдэ. Округлив глаза, Яши-Ди медленно отполз и тут почувствовал еще один аромат. Плавно повернув голову, во все глаза уставился на красное покрывало-панхее. Вышитое гербовыми символами дома Улиму, пропитанное маслом и благовониями Храма, исписанное знаками брачного договора. Очень-очень осторожно он вылез из постели и осмотрелся. В этих покоях он был лишь один раз, но метку вавэхдэ запомнил раз и навсегда. Его личные покои, покрывало обряда, и они оба под ним спят. А у Яши-Ди недвусмысленно тело напоминает, что была весьма и весьма яркая, бурная и страстная течка. Осмотревшись внимательнее, не заметил своих вещей и ужаснулся - его подставили! Положить к вавэхдэ течного или обессиленного после течки рождающего, накрыть покрывалом…да это смертный приговор! И подумать, что вавэхдэ сделал все это сам, он просто не мог. Не пришла шальная мысль, что без приказа вавэхдэ панхее из хранилища не достать. Он не мог даже подумать, что нравится вавэхдэ, не то что тот захочет применить на нем старинный и очень важный обряд. Затрясшись от страха, попятившись к двери, заплакав от безнадежного положения, ведь его запах есть на кровати и все тело пропиталось запахом благовоний и масла из Храма, Яши-Ди в панике осмотрел покои и шмыгнул в соседнюю комнатушку. Там были вещи правителя, но все лучше в них, чем вообще голышом. Паника, друг страшный, особенно когда ты ничего не помнишь и слишком хорошо знаешь законы своего государства. Яши-Ди схватил одну из простых рубах, менее заметную и штаны, которые подвязал чем-то, после чего вышел через дверь в купель, оттуда шмыгнул в дверь для слуг и оттуда в их коридор. Пролетев несколько поворотов и лестниц, выскользнул на небольшой дворик и оттуда в сторону сада. Как ему удалось незаметно пролететь мимо работавших слуг и прочих людей - загадка, - но он сумел и влетев в сад помчался к одному дереву, чей сок листьев прекрасно стирает аромат благовоний Храма. Масло труднее, но оно выветрится через пару часов. - Яши-Ди? - раздался до боли знакомый голос. - Ты что здесь делаешь? Да еще и в таком виде? Испуганной мышкой, отпрыгнув и побежав, был немилосердно схвачен, не удержался и вскрикнул. Его остановили, но не как обычно блокируя, а как-то странно. Поняв, что тятьянг учуял этот аромат, Яши-Ди всхлипнул. - Я не виноват, меня подставили. - Начал бормотать он, не понимая, как оправдаться, как от такого ужасного положения избавиться. - Яши-Ди, ты чего? - не понял его тятьянг и чуть-чуть потряс, удерживая за плечи, повернул к себе лицом. - Ты чего ревешь? - "ЭУЛЬ!" - послышался грозный рык, от которого Яши-Ди затрясся так, что тятьянг во все глаза уставился на названного брата. - Я не виноват, прошу, защити! - взмолился младший. - Тише-тише, - Эуль прижал к себе белого как мел, трясшегося от страха паренька, часть его семьи по линии крестного ритуала породнения родов, - что случилось между вами? - Меня подставили… покрывало…, и я там…я весь в запахе…Прошу, защити… - Тише, - Эуль повернул голову и увидел пылающего гневом вавэхдэ. - Ынахдар, что между вами произошло? - "ЧТО?!" - зарычал белоснежный лев, ощерившись. Яши-Ди зажмурился, вжавшись в единственную свою защиту в виде смелого тятьянга, которому кровь не даст отдать на растерзание его чахлую тушку. - Да ты озверел?! - зарычал Эуль. - Ты посмотри до чего довел своего вавьи! Лев вздрогнул и перевел ревностью горящие глаза туда, где белело лицо его вавьи, Храмом благословлённого. Плавно перетекши в человека, показывая трясшемуся от страха Яши-Ди и не понимающего, о чем они говорят, даже едва слышавшего из-за шума в ушах, полуодетого вавэхдэ. На нем были только штаны и больше ничего. Весь всклокоченный, кое-где поцарапанный и нерешительно замерший. - Что ты сделал, что он от тебя убегал? Что ты натворил? - зарычал тятьянг выводя защитный и атакующий щиты, зверея, ведь его брат по крови сейчас испытывает животный страх. Вавэхдэ вздрогнул и резко дернул головой, отсылая стражей. Если его спровоцировать, пострадает в первую очередь вавьи, потому что он кровный брат, по проведенному ритуалу, для Эуля. Руками отдав второй приказ скрыться всем, дабы не настраивать тятьянга на боевое состояние еще больше, сам расслабился и убрал все свои щиты. Медленно пошел вперед без страха и показывая - я ни в чем не виноват. Тятьянг зарычал, но не сделал попытки напасть. Даже его щит не сдвинулся вперед. А когда вавэхдэ подошел достаточно близко, то и вовсе убрал их. - Я проснулся, а его уже не было. - Ынахдар облизнул губы, - пошел по следу, почувствовал, что он напуган. Это все. - Он что-то говорил про покрывало… - закрыв глаза и тихо выругавшись, тятьянг тихонечко усмехнулся. - Ты еще не понял, правитель? - Чего не понял? - обескураженно уставился он на младшего брата. - А он знает, что ты пронес его в панхее перед коридором власти? Изумленно уставившись на трясшегося от страха вавьи, вавэхдэ закрыл глаза и покачал головой. Открыв глаза, протянул руки и тятьянг попытался отстраниться от паренька, но не тут-то было! Яши-Ди так в него вцепился, что тот даже поморщился. Увидев, что вавьи еще больше испугался, вавэхдэ мягко улыбнулся и подошел вплотную, присел чуть-чуть и лизнул его в губы. Минуту Яши-Ди зажмурившись пытался понять - а чего-й-то такого только что было? Потом медленно открыл один глаз, тот что видеть должен больше пространства. Перед ним было лицо вавэхдэ. И смотрел он как-то странно, не так как обычно. - Да, иногда знание законов вредит. - Посетовал Ынахдар, покачал головой. - Давай так, я назову тебе твое имя, и ты отпустишь тятьянга? - в ответ отрицательно затрясли головой. - Увы, вавьи Яши-Ди, тебе придется отпустить своего брата и уделить мне, твоему вавэхдэ время. И не здесь, а в нашей спальне. На него смотрели непонимающие глаза, потом медленно и осторожно понимание начало проникать в распаленный страхом мозг. Затем оно поразило его от макушки и до кончиков пальцев. Расширившимися глазами, ошарашенно уставившись на правителя, Яши-Ди сипло выдохнул: - Вавьи? - Да. Мой вавьи. Сбежавший от меня, пока я спал. Видишь в каком виде пошел тебя защищать? А я, заметь, вавэхдэ, а ты, заметь, заставил меня практически атаковать моего тятьянга. - Покачал головой. - Надо тебя учить. Руку, - он выпрямился и протянул свою, посмотрел уверенно и требовательно. Яши-Ди, не без помощи едва сдерживающего смех тятьянга, подал руку и его крепко обхватили за ладонь, переплетя пальцы. Вавэхдэ потянул за собой свое сокровище и направился в сторону покоев. На пути никто не встретился. Наймар позаботился, чтобы любопытных свидетелей не было. И их не было, вплоть до покоев, куда они вернулись примерно через десять минут, пройдясь по коридорам и лестницам. В спальне Яши-Ди встрепенулся, но его быстро подхватили на руки, донесли до постели и свалив на покрывало, плотоядно осмотрели, как добычу. Яши-Ди ощутил себя жертвой, и попытался сбежать, но его быстро заловили, игриво куснул в шею и умудрились сдернуть с тела штаны. Как только развязал тот узел, которым он завязывал портки, непонятно, но их не стало. Рубаху задрали и по спине прошлись теплые губы, ласково целуя. Яши-Ди замер на мгновение, а потом дернулся - его ласкали там! Языком кота! Застонав, выпустив когти, чуть выгнувшись, он испугался такого откровенного ответа и попытался уйти от ласки. Альфа не дал. Он быстро сел на его ноги, плавно толкнулся внутрь и ошеломленный Яши-Ди замер, чувствуя, как легко он вошел. Пара минут и едва заметные толчки сменились сильными, размашистыми, заставившими вавьи застонать, забыть, что хотел сбежать. Когда соитие завершалось, Яши-Ди ощутил узел и как его внутри заполняют. Дернувшись, получил только нежные касания спереди, ласковые поцелуи в шею и улетел от ощущений. Когда сознание вернулось, он понял, что лежит на груди вавэхдэ. А тот медленно перебирает локоны его волос, поглаживает и массирует ему голову. - Что все это значит? - шепотом спросил Яши-Ди. - Ты теперь мой. - Вавэхдэ заулыбался, услышав этот вопрос. - Можешь кричать, драться, сбегать - ты принадлежишь мне. - Почему? - приподняв голову парень посмотрел в темно-карие глаза. - Зачем? - Потому что я больше не могу сопротивляться. - Что? Ынахдар покачал головой. - Если бы ты только знал, как было трудно удерживать себя, зная, что тебя через течку проводит другой. - Другой? - замерев, пытаясь понять смысл сказанного, Яши-Ди хлопал глазами. - Тебе теперь не нужны они, - вавэхдэ погладил его по спине, ласково порождая стаи мурашей. - И жить ты будешь теперь здесь. Со мной. - Как…как я тут оказался? Я ничего не понимаю, не помню. - Не удивительно. - Вавэхдэ осмотрел его лицо, провел пальцами по его губам. - Ты пришел ко мне, а я не удержался. И Наймар не успел увести тебя. Я не дал, хоть и приказал ему. И, - он замолчал, осматривая лицо паренька, гадая - когда ты стал таким важным? - Что "и"? - Ты не пил траву, так? Глаза у Яши-Ди округлились, он резко сел на нем и устремился к своему зверю. - Врешь! Пусто! - зарычал парень. - Не лгу. - Покачал головой правитель, улыбнулся, - он тебе и не покажет, пока не минует срок. - Зачем?! - зарычал Яши-Ди, выпустил когти, оголил зубы. - Я тебя люблю. Парень оторопело уставился на него. Потом потряс головой. Зажмурился. - Врешь! - Зачем мне лгать тебе, мой вавьи? - его руки легли на обнаженные бедра. - С первого взгляда, когда ты был тем глазастым малышом, который ходил за мной как хвостик, с того самого дня, Яши, я влюбился с того самого дня. Но я старше, а ты был ребенком. Будь у вас еще ребенок в семье, я бы приказал его сделать обязательным залогом для роста наших уз между родами. Но был только ты. - Он прижал ладони к его животу. - Будь у меня выбор, я не стал бы ничего менять. Здесь мой сын. А ты подаришь его мне, - он плавно сел, обнял вавьи и прошептал на ухо, - как только он родится, ты станешь вавьи Яши-ын-Ди. - Но… - Не спорь, уже некуда бежать. Больше не дам уйти. Не буду сдерживаться. - Он заглянул в его глаза. - Если тебе нужны доказательства - я буду доказывать столько, сколько будет нужно. И не сдамся, даже если ты упрямо не будешь верить мне. - Страшно. - Яши-Ди смотрел ему в лицо. - Я так испугался…увидел панхее, да еще и красное… - Прости, - вавэхдэ, прижал его к себе. - Я сделал все экстренно. Ты пришел, меня накрыло, и я покрыл тебя. Осмотрел, что натворил, что сломал все свои выстраиваемые барьеры, а потом понял - мой. Только мой. Никому больше не дам трогать тебя. Потребовал панхее, и пронес тебя через коридор власти. Были все - советники, сановники, воины высшего ранга, мои братья и дети, тятьянг. Все видели, что я взял вавьи на ложе. И никто не посмеет рта раскрыть или глаза поднять в твоем присутствии. Ты мой, а в следующем году станешь официальным вавьи Яши-ын-Ди. - Он зарылся лицом ему в шею, - не отпущу. - Выдохнул, ощущая, как сладко пахнет его пара. Яши-Ди ощутил, как плавно к нему устремилась сила, образовавшая аркан пары и нить щита. Теплая, пряная, ласковая, соблазняющая - никакого напора. Он не требовал. Вавэхдэ просил принять его своей парой. Просил. Это было ошеломительно и очень волнующе. Эуль был первым, кто поздравил брата с тем, что у него вскоре появится еще один малыш. А зная, что такое "Яши-Ди", мог поклясться, что более детей, кроме как от него, у правителя более не будет. За первыми поздравлениями пошли и другие, затевая карусель праздника. Приехали родители Яши-Ди, которые совершенно не ожидали, что их сын, который скреплял деловую часть их соглашения своей службой при дворе, встанет в пару с вавэхдэ. Это было не просто неожиданно, а невероятно и в то же самое время ошеломительно. Пирушку закатили знатную. На пару недель. Узнать, что у вавэхдэ будет еще один наследник, да по законам Храма признанным вавьи рожденный - большая радость для всех! Когда все мероприятия прошли, тятьянг мягко и аккуратно подошел к вавэхдэ и прошептал на самое ушко - или я отчаливаю, или тут будет жарко. Так как характер и капризность ощущающего изменения в своем теле Яши-Ди Ынахдар уже ощутил, брата отпустил без сопротивления. Второй войны с родственником ему не выдержать. Корабль быстро рассекал волны. Тятьянг возвращался в тот регион, за которым следил в последние несколько месяцев. Его дагжи, основательно отдохнувшие и развлекшиеся в столице, сейчас рвались в бой - застоялись косточки, затвердели мышцы. Донг-Ху, который отдохнул более чем достаточно, смотрел на волны, радуясь свободе. Столица большая, красивая, но она душит. Даже ее развлечения никак не могут отменить того факта, что там душно и тесно. Здесь простор, здесь легко и дышится хорошо. - Итак, дагжи, - подошел его верный друг, - как думаешь, куда нас тятьянг пошлет? - Да куда-нибудь. - Пожал плечами Донг-Ху. - Не все ли равно, Тай-До? - Ну, хотелось бы нервы пощекотать. - Он озорно заулыбался. - Как думаете, дагжи, если бы тятьянгу в голову пришла идея охоты, мы бы развеялись? - Хм, идея отличная. Уверяю тебя, тятьянгу в голову придет поохотиться. Это были поля. Просторные, обширные поля по сбору плодов почек. Большие поля и охранялись хорошо. Корабль тятьянга пришвартовался в устье реки, а он сам и его воины пошли проверить как обстоят дела. Мало ли кто тревожит. Тем более, это был тот остров, где жила семья крестных родителей тятьянга. Да и на полях трудились именно их воины, которых нанимали сборщики. Тятьянг и его верные дагжи, самые-самые из всей команды, отправились прогуляться. Оделись в простые одежды и прогулочным шагом дошли до места, где был общий сбор работников и их транспорт. Был вечер и как раз все собирались рассаживаться. Эуль замер, потянул носом воздух. Его воины тоже замерли, насторожившись. Но их вожак смотрел строго вперед и рассматривал толпу. Он пытался определить - кто? Кто из них? Его зверь в волнении заходил кругами, но не мог уловить отклик от зверя, что так задел. - Господин? - спросил самый приближенный воин. - Нет. - Шепотом отозвался Эуль и облизнул губы. - Я нашел его. Дагжи замерли, после чего осмотрели людей, которые входили в автобусы. Постарались определить, кого именно заметил их вожак. Но автобусы быстро заполнились людьми и те сдвинулись с места, увозя добычу. Даже заскулив от разочарования, прекрасно понимая, что нельзя афишировать свое присутствие, тятьянг посмотрел на своего близкого друга и тот только кивнул головой. Быстрыми шагами Донг-Ху прошел к границе владений, мягко выбросил в пространство таку силы, чтобы внимание привлечь, а не атаковать заставить. Внимание привлек моментально. Трое из ближайших охранников от места посадки людей встрепенулись и пошли проверять. Подошли и увидели одного из воинов, дагжи, который стоял у границы периметра, не касаясь его и не отходя. За его спиной кто-то был, но в наступающем вечере и между деревьями видно было плохо. - Кто такие? - спросил страж. - Кто ваш главный? - спросил в ответ дагжи. - Не вежливо, воин, придя на чужую территорию, права качать. - Покачал головой взрослый воин. - Чужую? - усмехнулся дагжи и кивнул головой в сторону стоявших в тени людей, - давай старшего или того, кому старший поверит. Пусть посмотрит, кто там стоит и дальше говорить будем. Кивнув головой одному из своих сопровождающих, мужчина замер в ожидании. Молодой и резвый страж быстро перескочил через забор и прошел в сторону стоявших. Минута и воин рухнул на землю кулаками упершись в нее, склоняя голову. Перед кем он так упал, не суть важно, но то что это кто-то из представителей королевского рода - точно. Еще минуту он стоял на кулаках, после чего быстро развернулся и стремительно вернулся. Перепрыгнув забор, передал дымку отчет взрослому стражу и тот изумленно уставился на него, затем перевел взгляд на скрытые деревьями фигуры. Через несколько минут к стражам подошел глава охраны и перепрыгнув забор вышел за периметр. Подошел и заулыбался. - Тятьянг, рад встрече! - пожали друг другу руки, похлопали по плечам. - Какими судьбами? Каким ветром? - Да вот, прогуляться решили. - Тятьянг улыбнулся. - Ты мне вот что скажи, этот запах знаешь? Чей он? Передав едва уловимый и практически незаметный аромат, замер в ожидании. Глава стражей на несколько минут задумался, изучая запах, сопоставляя его с тем, который знает. Когда он изучил его и свел воедино картинку, посмотрел на Эуля. - Это мальчик в дом владетеля этого надела не так давно вернувшийся. - Откуда? - тятьянг загорелся глазами. - Так, - страж обернулся и кивнул головой отсылая всех своих. Видя, что старший сделал подобное, Эуль приказал и своим отойти, уши не греть. Когда лишние отошли, страж осмотрел его и спросил прямо, - зачем твой интерес? - Моему зверю нравится. Впервые за долгое время. - Хм, - страж покачал головой. - Тятьянг, понимаешь, он иноземец. С материка. У него два котенка, им сейчас по пять лет. Самцы. Только, мутный он. - Мутный? Почему? - Сколько бы за ним наши не ухлестывали, он на них внимание не обращает. Тут все парни глаза сломали, и ластятся к нему, и кружат вокруг него, а он глыба ледяная. И зверь его прячется за такой стеной, что даже пробивать пытались, а толку никакого. Как бы чего за ним нехорошего не было, а стена закрывает от всех, чтобы не наказали или не осудили. - Как его зовут? - Антон. Граци Антон. - Я оставлю троих. - Тятьянг покачал головой. Поднял руку и самые верные приблизились. - Один как работник будет, остальные в охрану. - Как пожелаете, тятьянг. - Не став отговаривать, ибо бесполезно, страж подчинился. Эуль посмотрел в сторону, где было ранее видение интересного котика, сверкнул глазами. - Снять защиту можно, а там и судить буду. Может просто нас не понимает. Не островитянин, наши ухаживания для него могут быть просто незаметны. - Посмотрел на стража. - Он может просто не понимать, что ухаживают за ним. Страж лишь плечами пожал. Трое остались. Тятьянг ушел. Один из дагжи, весь такой улыбчивый и игривый вошел как наемный работник, и мягко приблизился к этому Граци. Двое других остались в охране и бдели за периметром именно на том участке, где работал Граци. Два года спустя. Он обходил периметр и заметил след хищника. Кинув клич по линии, плавно устремился в сторону хода зверя. Шел несколько десятков метров, пока в нос не ударил тот самый аромат, который они берегли вот уже два года. Граци. Стремительно нарастив скорость, даже перекинувшись, боясь, что не успеет, вылетел к делянке, на которой работал этот ледяной недотрога. Как и сказал старший страж, Граци на ухаживания внимание не обращает. Он не понимает знаки внимания. Если смотреть прямо в глаза незнакомому и свободному рождающему, то это значит, что он нравится. Если стоять ближе, чем три метра, и при этом смотреть в глаза - рождающим интересуются достаточно серьезно, дабы его зверь мог рассмотреть, что из себя представляет этот самый самец. Ну а если начинают затевать беседу, стремятся угодить или в глазки постоянно заглядывают - начинают ухаживать и могут открыть охоту. Увы, Граци эти намеки просто не понимает и игнорирует. А может и хорошо, что игнорирует, никому не достанется. Мурлыкнув от азарта, воин прошелся по дорожке и увидел его, Антона. Он увлекся, собирая почки, был один, ушел от основной массы сборщиков достаточно далеко. Встав так, чтобы его было видно, и чтобы не испугать, воин пристально осмотрел все кусты, ощущая присутствие хищника. В какой-то момент он почуял его, а по ветру как раз за спиной Граци, и в тот же момент сам Граци заметил его и, скорее всего, испугался, шагнул назад. Быстро перетек в зверя, прыгнул вперед в несколько скачков, дернул за лямки корзины на себя и чуть вбок опешившего Антона, врезал в тушку зверя атакующим щитом. Тот заскулил, но затих. Удар от дагжи силен и смертелен. Испугавшись за спасаемого, с силой втянул воздух, пытаясь ощутить кровь. И впился взглядом в его ошарашенное лицо. Тот смотрел на него, побледнев настолько, что даже губы стали белыми. Испуг. Он боится закричали все чувства и мягко разжав пасть, воин отстранился, перетек, сказал что-то и тут Антон увидел то, что было за его спиной и от чего его уберегли! По нервам альфы ударил настоящий страх. Настолько сильный, что дагжи решительно повел его к выходу, к людям, к безопасности. Пока шли, за спиной выскочил напарник и тут же получил распоряжение - прорыв ограждения хищниками. Тот понял все моментально и отправился на проверку, созывая стражей. Когда Антон оказался среди людей, ему стало легче, а приставленный к нему дагжи, стал рассказывать, что явление хищников довольно частое, что бояться нечего и стражи всегда начеку. Вроде отпустило. Воин поглядывал на бледное лицо, хотел бы утешить его сам, но приближаться сейчас к нему идея не из хороших. Может не понять, а остальные самцы только насторожатся. Дни летят, воин кружит рядом. Он посматривает на него голодными глазами, и все думает, как же его растормошить. Тятьянга нет, отбыл со своей флотилией, оставляя своих дагжи. И Донг-Ху здесь остался, сменяя одного из ранее оставляемых дагжи, его звание позволяет быть здесь и следить за драгоценностью тятьянга. Остался блюсти, и присматриваться к тому, как ведет себя этот драгоценный человечек. Видя, что молодые стражи, кто еще не подкатывал к нему и не был им обломан, делают свои попытки и их просто не понимают, покусывал губы. Старший страж знает, что Граци Антон приглянулся тятьянгу, что тот оставил тут своих воинов, но никаких распоряжений на его счет не оставлял. Парни просто присматривают за ним, дабы не украли. А остальные стражи по усам от начальства не получили. Тот разговор проводился только в присутствии старшего стража, Сулима и трех подчиненных, которые руководят всеми остальными. Все стражи, кто вообще причастен к охране этих полей, они вообще не в курсе того, кто глаз положил на заморского красавца, ледяного принца. И ходят вокруг, пытаются и ничего не получается. А Донг-Ху радуется - он слышит, кто и как пытался, и какие способы на него не подействуют, составляя свою картину того, как вести себя с ним. Антон не просто вырос вдали от островов, хоть и принадлежит Дому Граци, который занимается сбором почек и еще нескольких нужных сельскохозяйственных продуктов питания, но и перенял всю их манеру, что разительно отличает его от местных рождающих и с ним нужно вести себя немного иначе, более смело что ли. О том, что Антон иноземец сразу заметно - он выглядит не так, как островитяне. У него тонкие губы, тогда как у местных пухлые. Тонкий нос - у островных крупный и слегка вздернут вверх, или опущен вниз кончиком. Лицо само по себе у него настолько обворожительно, что никто не способен устоять - экзотика. А глаза…это просто вынос мозга. Яркие, сочные, лучистые. Если попадает на них солнечный лучик, то наливаются светом, словно сияют. Да и волосы светлые, тогда как островитяне все поголовно брюнеты или очень темные шатены. Фигура…куколка, а не рождающий. И эта его аура - не лезь ко мне! - она делает его конфеткой, желанной, к которой хочется приблизиться и снять всю оборону, заглянуть дальше защиты. Не зря тятьянг решительно оставил тут дагжи, не зря. Защита такому цветку была просто необходима. И Донг-Ху убедился в этом. По приказу тятьянга, когда он решился встретиться с Граци открыто, дагжи Тай-До, что стал ему другом, потащил в один из баров, где договорились провести встречу, дабы начать ухаживания после первого знакомства. Увы, встреча не состоялась. Состоялась драка. И Антона сильно избили. Причем избили за отказ. А Донг-Ху подрал всех тронувших его личностей. Как орал тятьянг, кто бы только слышал! И вот охрана клуба, вот понабежали стражи, вот разборки и тятьянг рявкнул на своих людей, на местных, зашипев, что никто и ничего сделать не может, решительно передал бессознательное тело на руки своих верных дагжи. А сам такую разборку учинил, что провинившиеся просто не смогли отвертеться и вряд ли сумеют еще хоть куда-то пристроиться, кроме как батраками. И при всем при этом, никто не посмеет растрепать, что трепку им задал сам тятьянг! Иначе им просто не жить. Дома, Донг-Ху, после осмотра врача, раздел догола спавшего уже под препаратом Антона и чуть слюной не подавился. Тятьянг оставил на попечение дагжи этого сладкого. Тятьянг ушел, остался только дагжи, верный воин дагжи. Обласкав его тело глазами, не отказал себе в удовольствии, погладить его живот, бедра и грудь руками. Кожа у Антона мягкая, бархатистая, теплая. Едва сумев отстраниться от обнаженного тела, уже успев пососать один из его сосков, распробовать его на вкус, застонав от разочарования, быстро отошел, взял в стенном шкафу футболку и надел на спавшего. Представив, как он своими длинными бедрами обхватит его за талию, стиснув зубы, накрыл одеялом и вылетел пулей из комнаты. В ванной, закрыв дверь, облегчил свою участь, но легче не стало. Морально он поимел его, как только мог, и Антон ему отвечал. От стыда он не знал куда девать глаза! Антон в беспомощном состоянии, а он домогается его! Какой позор! Словно юнец какой! Да за такое его драть в холку и не щадя рвать на части! - Ус-с-спокойся! - прошипел тихонечко своему зверю, который нарезал беспокойно круги, жаждая приблизиться к закрытому кокону, попробовать поскрестись. - Ты дагжи, ты воин, ты силен! Тятьянг ушел, оставил на плечи дагжи свою драгоценность! Ты воин! Воин! Воин! - подняв глаза, призвав всю свою волю в кулак, даже прижал руку к холке своего зверя и заставил его остановиться. - Ты испугаешь его! - послал мысль зверю, слыша ее телом, произнеся вслух. Его кот замер, остановился. Оглянулся туда, где была нить пути в сторону интересующего его котика и жалобно мяукнул, повинился, медленно лег на свое ложе и расстроенно опустил голову на лапы. Мгновенно стало легче. Волнение и возбуждение сошли на нет. Выдохнув, прикрыв глаза и погладив по голове своего расстроенного зверя, ободряя его, пришел в норму. Нельзя его трогать. Только не сейчас. - Тятьянг оставил свою драгоценность дагжи, - посмотрел в зеркало уверенно, обретая эту самую уверенность еще больше, - вот и будь верным воином тятьянга - дагжи. Не срами ни себя, ни его! Выйдя из ванной увидел Нэнэ, своего любимого взрослого родственника. - Полегчало? - спросил Нэнэ. - Да. - Кивнул головой Донг-Ху. - Ох мальчик, - покачал головой родитель, - сладок да? - Очень. - Кивнул головой дагжи. - Очень. - Улыбнулся слегка болезненно. - Тятьянг оставил на попечение дагжи, нельзя…нельзя. - Ладно, раз нельзя, значит иди спать и завтра будь просто радушным хозяином. - Нэнэ подошел и руку положив ему за шею, притянул к себе, положил его голову на плечо, мурлыкнул, поглаживая пальцами по затылку, - ты сильный, справишься. Иначе какой ты дагжи для тятьянга? Как на такого воина полагаться? Как ему спину доверять? - Да, Нэнэ, ты прав. - Оанах, иди спать. Утро вечера мудренее, а там глядишь и еще легче будет. Он сейчас просто беззащитен, вот и тянет тебя обласкать и защитить, а как встанет, защищаться сможет, и тебе легче будет. Нэнэ был абсолютно прав. Когда дагжи встретил его на кухне, полуголого и точно зная, что под футболкой ничего нет, даже виду не подал, каким интересом у него в штанах это отразилось. Его кот смирно сидел на месте, не двигаясь в сторону закрытого туманом кокона. Проводив Антона в комнату брата, где оставлял выспаться, передав домашние свободные одежды и новое белье, вышел, чем заработал благодарность. Когда Антон предстал в традиционных для островитян домашних одеждах, то стал еще более желанным. Сейчас он еще ничего не понимает, но не сопротивляется, ведь ранее дагжи успел защитить его. Вспоминая тот случай, дагжи с легкостью собрался с мыслями, становясь лишь радушным хозяином, на чьи плечи легла забота о госте. И был галантен с ним. Во время обеда, где Нэнэ постарался на славу, именно дагжи обслуживал их за столом. Он наливал в чашки специальный сок, для улучшения пищеварения и полного витаминов и минералов. Он сам подрезал печеного мяса для гостя и сложил в отдельную пиалу. И сам передавал ему лепешки, которые Нэнэ предпочитает стряпать самостоятельно, а не брать на рынке. Он и посуду бы за гостем прибрал, показывая насколько гость важен, но Нэнэ тихонечко покачал головой, давая знак, что не надо так явно показывать своего интереса. И дагжи чуть заметно кивнул в ответ, вывел гостя на балкон-лоджию. Эту привычку имеют все островитяне - после еды подышать свежим воздухом. Антону здесь понравилось, по лицу было видно, и радушный хозяин дал насладиться немного тишиной и спокойствием. После этого ответил на его вопросы, немного поговорив, сообщил, что его избили и что обидчиков наказали очень и очень серьезно. Для островитян упоминание звания воина и то, что разис, их главнокомандующий, тот кто в ответе за безопасность острова, тоже там был, значит очень много. Как на эту информацию отреагирует Антон, пусть и живущий здесь больше трех лет, дагжи не знал, но слово "наказаны" понять должен. К тому же представился ему: - Донг-Ху, и мой начальник был в гневе, ведь те нерадивые, одного со мной ранга, а значит опозорили воинов набросившись с кулаками на рождающего, тем более уже родившего двух котят и, если Боги сложат, то и еще раз сможет. Антон кивнул головой, сворачивая тему о продолжении рода, задал интересующие его вопрос, немного развивая тему. Когда поговорили, дагжи сообщил, что его обследует доктор. И проводил к комнате брата, где прибывший доктор семьи уже был готов принять пациента. Когда осмотр закончился, доктор вышел и сообщил семье, что с их гостем все хорошо. Нет энергетических ран, его только физически били. Услышав это, и Нэнэ, и Донг-Ху выдохнули. Будь он ранен в основание ложа или родительский мешок…провинившихся бы ждала такая участь, какую мог к своим жертвам проявить только Сио, супруг вавэхдэ Рэвиса, о котором легенды слагают, как о самом кровожадном, жестоком и мстительном омеге-марашат прошлого! Да и то, Донг-Ху сомневался, что былое было бы сравнимо по степени ярости тятьянга Эуля Доан-га-Кху! Как только доктор ушел, Нэнэ вернул одежду в которой был Антон в клубе, которую почистили от крови, ведь ему разбили нос и губы, и гость дома переоделся. Дагжи осмотрел лицо Антона, отмечая, что следы еще есть, но уже едва заметные. А на солнце быстрее пойдут на спад. Галантно проведя гостя из дома до машины, которую в городах имеют только дагжи, владетели плантаций и одна компания таксистов, отвез его по названному адресу к кондоминиуму Граци. Большой такой дом, достаточно респектабельный, в хорошем районе, рядом с такими же домами Домов с глубокой островной родословной. День похищения. Дагжи Донг-Ху стоял на корабле тятьянга и нервно порыкивал. Несколько часов назад им стало известно, что Антона украли. И повезли к островам вглубь государства. Зарычав на волны и ветер, воин отращивал когти, был готов вплавь добираться. Увы, он не таури, коими кишат острова, но доплыть до обидчика Граци Антона он сумеет и силы задавить его хватит. Корабль хищно разрезал волны, являясь самой быстроходной боевой шхуной тятьянга. Его дагжи все нервно порыкивали, тогда как он сам метал гром и молнии. Его драгоценность украли! Да он к нему официально еще и не приблизился, даже не показал насколько нравится и не начал ухаживания, а тут такая оказия! Для островных рождающих похищения с целью покрытия самцом не есть что-то странное. Они выросли на байках подобных этой - рождающего своровали, а его защитники несутся на выручку, и кто успеет, того и приз будет. Но вот для не-островитянина такое приключение может быть более чем страшным. И если он под препаратом перепугается, а то что его точно вызывающим течку препаратом или опоят, или заставят подышать пары, точно на сто процентов, то тятьянг будет рвать всех виновных так, как Сио не умел в свое время яростной мести. Увидев тот самый корабль, о котором предупредила разведка, тятьянг отдал приказ брать на абордаж. Подход вплотную, отстрел, ранения, но все равно дагжи куда сильнее, чем простая команда корабля. Они сцепились, а тятьянг и его верные воины стремительно пробирались к каютам. Аромат Антона стал сильнее, намного, как если бы его уже давно опоили препаратом и сейчас…зарычав, на то, что Антон может поддаться под действием снадобья, тятьянг с пинка выбил дверь, содрал с распластанного и рычавшего тела агрессивного самца. Дальше была не драка, а забивание теленка. Таким тятьянга не видели его верные воины. Из каюты он выволок окровавленный кусок мяса, при этом удерживая щиты так, что на пол ни капли не упало. Нельзя провоцировать рождающего этим запахом. Швырнув комок мяса и костей своим воинам, зарычал: - Рр-р-разодр-р-рать! - после чего вернулся в каюту. То, что он увидел внутри и порадовало, и заставило замереть на месте. Антон был в бреду течки, но не принимал самца, рычал и был готов на атаку. Тятьянга обучали подобному делу, и он приказал оставаться здесь до тех пор, пока не расслабит рычавшего Антона. Никто не вошел в каюту, никто не посмел помешать. Соблазнение прошло гладко. Сначала его надо было успокоить, затем заинтересовать, но не лезть к нему зверем, иначе рождающий может кинуться как загнанный в угол зверь. Весь процесс страсти был яркий, был сладкий. Как любовник, Антон был азартен, игрив, раззадорен. И тятьянг брал его столько, сколько требовалось для первого сна, после которого он сможет его перенести на свой корабль и отдать в руки лекаря. Но как же сладок этот рождающий! Когда Антон отключился, тятьянг быстро поднялся, оделся, завернул его в простыни, вынес и унес на свой корабль, приказав сжечь ненавистное место. Его дагжи более чем яростно атаковали, разодрав всю команду, разлили масло по палубе и запалили его. Лекарь сказал страшную вещь - Антон замер между рождающим и самцом. Возможно были очень тяжелые роды и это спровоцировало замирание настолько сильное, что даже сок стебля цветка "ночной день" в смеси со специальным порошком ничего не смог сделать. Его тело осталось в фазе замирания. Только для тятьянга, который попробовал его, который ощутил какой он, никто больше не нужен и не важно, замер он или нет. Тятьянг уехал, остались только его верные стражи, коих оставил беречь свой бриллиант. И они остались, усилили охрану полей, несколько раз отразили атаки пытавшихся выкрасть столь желанного рождающего. Сам дагжи участвовал в драках. Он верный тятьянгу воин, он дагжи и обязан защищать то, что было важным тятьянгу. И защищал. И кружил рядом. Охрану Антону сменили. Увидев новых людей, дагжи отступил, а затем проследовал до самого кондоминиума и вызвал обоих, на разговор. Парни вышли, ухмыльнулись, но тут же замерли. Рядом с дагжи встали еще пятеро дагжи, которые обнажили клинки. Охрана прониклась, тем более, что им показали герб тятьянга и его верных людей, которые этим символом были отмечены. За разъяснениями дагжи отправил их к старшему стражу, а сам отныне начал нарезать круги вокруг лакомого человечка. Тятьянг попробовал его, тятьянг знает его, а дагжи нет, но дагжи здесь, а тятьянга нет. Хватит облизываться! - так решил дагжи. Медленно и верно он начал ухаживания. Сначала просто приходил с проверкой в ту часть плантации, где работал Антон. Пара слов, узнать, как у него дела, покивать головой и пойти дальше. Затем стал задерживаться чуть дольше, разговаривать чуть больше, узнавать о нем что-то, чего Антон никому из пытавшихся ухаживать стражей никогда не рассказывал. За полгода медленного приближения, дагжи знал следующее: у Антона есть два сына, близнецы, зовут Мельв и Аран; первый сын имеет дурную наклонность всех мерить по полу - самец и рождающий - но не уважать вторых, что Антона расстраивало; второй близнец был ведом, хоть и сам себе на уме, но ведом братом; Антон не любит макан, но просто обожает запечённые сладкие плоды хе, а еще любит рыбу; ему непонятно многое из того, что делают другие самцы, когда ухаживают - на материке таких тонкостей и столько намеков не делается; не любит, когда его стерегут, но не сопротивляется, так как он обязан не только о себе, но и о детях думать. И зная эти частички, составляющие личность Антона, подмечая то, что он не рассказывал, дагжи стал комбинировать их островную часть ухаживаний за только понравившимся рождающим с частью ухаживаний за тем, кого ты уже готов сделать своим супругом, то есть прикосновения, явные намеки, что нравишься, приглашения к более тесному общению, но только взглядами, и никаких намеков словами! Никакого оскорбительного отношения! Медленно и верно дагжи зарабатывал интерес в глазах Антона, не спеша, растягивая удовольствие процесса ухаживания за ним, видя, как иногда он удивлен его галантности. Через год такого трепетного и нежного отношения, не желая спугнуть, пригласил на прогулку. Ему не отказали, и он был обходителен, умудрился даже за руку придержать, когда надо было сходить со ступеней. Островная выучка процесса ухаживаний давала о себе знать - дагжи не мог позволить себе быть вульгарным и потащить его в койку, даже если бы Антон был не против. Так его не воспитывали, так он и помыслить не может. Отбросить самый сладкий процесс соблазнения и ухаживания на несколько минут страсти. Да такого унижения он не выдержит! В его понимании, нужно делать все аккуратно, дабы не спугнуть, показывать свой интерес с нарастанием, аккуратно подводить рождающего к тому, чтобы он доверял ему, а не просто переспать и разбежаться. Привыкший к тому, что рождающий обязан быть капризным и пугливым, атаковать его открытыми желаниями просто не мог, да даже помыслить было трудно. Это позор для самца, для воина. И тем более для воина тятьянга, о котором он вспоминал раз от раза и все реже и реже. Впервые он поцеловал его через полтора года, как начал процесс ухаживания. Он мог и раньше это сделать, но Антон не понимает их тонкого игрового намека, это островные рождающие видят на раз все уловки, а для него они все мраком покрыты. Пришлось перестать намекать, а наступив себе на глотку, повести себя чуть более вульгарно и поцеловать его, при этом ожидая закономерного укуса, как сделал бы островитянин, не подавший ответного намека, что поцелуй был бы уместным. Но Антон не укусил, ему понравился поцелуй и он, впервые, смутился. Это была небольшая победа. И дагжи до конца уверовал, что он на правильном пути. Если Антон не понимает их букет намеков и уловок, не может правильно оценить всю глубину заинтересованности, то и дагжи не всегда видит и понимает, что добился цели. Его не понимают, а он не видит - удачно или нет это действие. Единственное что он научился понимать - Антону нравится, когда за ним ухаживают взрослыми ухаживаниями. Подать руку, накинуть на плечи куртку, подставить стул, говорить, как с равным, никаких намеков на их разность пола и что он что-то не поймет, плюс еще тонна всяких мелочей, которые делают взрослые любящие пары - вот такие ухаживания он воспринимает быстро, ему приятны они и дагжи отбросил первую часть ухаживания, не без задержки для понимания, что делает все правильно, и перешел к процессу сближения, словно они уже обменялись украшением конут, дабы все видели: идет процесс помолвки. Для того, чтобы Антон не устал от одних только ухаживаний, дагжи перешел к соблазнению. Несколько встреч, поцелуи более чем настойчивые, а затем жаркое соитие, которое заставило забыть все на свете. Это было волшебно и после того, как Антон отдышался, они продолжили. И в ощущении радости и искреннего желания стать еще ближе, он забыл, что он дагжи, что он воин тятьянга, да и о нем самом забыл напрочь. Но тятьянг не забыл о нем. О, он не забыл и дагжи был вынужден покинуть распробованного им рождающего. Пришлось, еще ранее, когда только пробовал и выяснял что и как делать, сказать, что работает на плантации стражем сменным методом и уезжает к себе на остров домой. Испугался тогда, что Антон, как сделал бы это островитянин, заподозрит неладное. Но он не заподозрил, и даже после очередной разлуки было видно, как рад встрече. Вообще, после того, как дагжи впервые поцеловал, проявил более агрессивную инициативу, для островитянина, Граци стал более заинтересован его персоной, а после первого обжигающего соития, он смотрит другими глазами - надежда, радость, некая робость, ожидание и начинающее прорастать доверие. И вот опять - тятьянгу надо! Да что б этого тятьянга перевернуло! Аж зарычав, несясь к прибывшему малому скоростному кораблю, клял всех вавэхдэ-тятьянг-рази разом и не мог допустить, чтобы они заметили его опоздание. Оно не допустимо! Перепрыгнув через какой-то забор, будучи в своей звериной форме, правда ограничив выброс своих сил, да вообще задавив их, что только настоящая ищейка сможет найти след, он мчал во весь опор. Мчал один, так как остальным дагжи здесь быть незачем, ведь приближенный и самый верный воин тятьянга - это дагжи Донг-Ху! Завидя борт корабля, мерно покачивающийся на малых волнах гавани, припустил еще быстрее и с разгона пронесшись по каменной насыпи, прыгнул в воду, перетекая в человека, мощно загребая руками наращивая скорость, оказался у спущенной вниз веревочной лестнице. Взобравшись по ней, перемахнув через борт, метнулся к палубе кают. Быстро, практически кубарем спустился, пролетел разделявшие его и каюту метры, остановился у нее, постучал в дверь. Ему ответили, разрешая войти. Когда за ним закрывалась дверь, был слышен удивленный и веселый голос: - Дагжи, ты решил искупаться?