Вихрь. Сказка в современном мире./10 рассказ в серии/

Шхуна тятьянга вновь прибыла к берегам головного острова государства. Прошло опять чуть больше двух лет, и на этот раз все думы тятьянга были заняты тем, как ему приблизиться к Граци Антону и начать официальное ухаживание. Какой там двор, какие там обиды? Да все они ему больше не интересны даже как добыча для хищника. У него есть бриллиант и он бережно хранит его на бархатистой подушке, оберегает только самыми лучшими воинами и стережет от всяк косящего. Куда там двору! Они даже чихнуть его теперь не заставят. Дворец встретил подозрительной тишиной. Тятьянг получал письма-сведения о том, как ведут себя вавэхдэ и его вавьи. Сведения более чем пестрым ковром покрывали личную жизнь правителя. Как и думал дружный с Яши-ын-Ди тятьянг, да еще и по крестинам братом крови приходящийся, тот понял, что у него нет самой главной части в процессе становления пары и отрывался как мог, как хотел и как хватало фантазии - его лишили процесса ухаживаний самцом. А все три аспекта у него на высшем уровне, так что вавэхдэ был вынужден не просто терпеть его выходки и капризы, но и ограничивать свое раздражение - вавьи был беременный. А раз так, его и пальцем трогать нельзя. Но даже разродившись, даже пройдя обряд, Яши-ын-Ди не успокоился. По донесениям была занимательная история. Яши-ын-Ди решительно проверял глубину дозволенного и немного заигрался. Вавэхдэ приревновал и запер его в покоях, которые отвел специально для его досуга - подумать о своем поведении. Теперь, когда ураган недовольства в лице Яши-ын-Ди сошел на нет, в комнате супругов есть стена, где висит в золотой рамке дверная ручка от тех покоев. И если Ынахдар начинает показывать авторитет, супруг ему на эту ручку указывает пальчиком, чем мгновенно заставляет подумать прежде чем дальше развивать систему статуса между ними. Но сейчас, странным образом было тихо. Во дворце, да даже на подходах к нему, было тихо и подозрительно все встречные более-менее знатные коты, подобострастно склоняют голову, и отводят взгляд. Почуяв, что что-то случилось, тятьянг ускорил своего боевого кота. Ворвавшись во дворец, начал поиски сначала вавэхдэ, а затем и Яши-ын-Ди. Странно и подозрительно было то, что ни тот, ни другой не находились. У покоев правителя стояла грозная охрана. Удивившись, и еще больше обеспокоившись, Эуль настроился на нить младшего брата, кровью скрепленного. Ощутил направление и полетел в его сторону. Если к правителю он не попадет, то с младшим переговорит. Что самое интересное - соглядатаи молчали об этой ситуации. Скорее всего все случилось сегодня или вчера, поэтому донесение еще не дошло до адресата. Выйдя в обширный сад, направился по нити и увидел Яши-ын-Ди сидевшего в беседке и игравшего с сыном. Рядом с ним был подросший первопринц и тоже игрался. Яши-ын-Ди, после обряда, принял на себя пасынка, став ему родителем, а малыш был покорен его непосредственностью и открытым характером. И как говорят соглядатаи, первопринц занимает сторону новоиспеченного родителя, встает грудью за него. И конечно же Яши-ын-Ди использует это всеми силами. - Здравствуй, вавьи Яши-ын-Ди. - Поздоровался Эуль. Когда его услышали, то была буря с обнимашками, поцелуями в щеку и обязательным представлением своего сынишки, как он подрос, а затем церемониально и важно представили подтянувшегося первопринца, после чего того зацеловал, не дав Эулю и близко подойти. Юный наследник купался в его ласке, напрочь забыв о том, чему его учили и как он должен себя вести в присутствии тятьянга вавэхдэ. Когда же приветствие завершилось, был задан вопрос. Яши-ын-Ди зашипел на него, отвернулся. - Так что случилось? - допытывался у него тятьянг. - Этот обалдуй согласился на увещевания совета! - вавьи повернулся, слугам передал детей и продолжил, когда те отойдут, - он решил призвать тебя только потому, что там нашли подходящего рождающего! - Что? - Эуль был поражен. - Он дал мне пять лет! - У него семь пятниц на неделе! - зарычал Яши-ын-Ди. - И пусть теперь сам себе постель греет. Он опять хочет пол дворца превратить в руины! - Яши-ын-Ди, я и сам бы рассказал данное решение моему тятьянгу. - Спокойно проговорил голос за их спинами. Эуль встал, сделал необходимый поклон-приветствие. Яши-ын-Ди остался сидеть и отвернув голову смотря в сторону, показывая, как его это все бесит, как он обиделся на супруга, которого и взглядом не удостоил. Тятьянг лишь мысленно пожелал удачи вавэхдэ в молении о прощении, а сам замер ожидая, что предпримет правитель. Тот, осмотрев недовольного супруга, едва заметно вздохнул и кивнул головой, приглашая брата на разговор. Они отошли от беседки, прошлись по аллейке и вышли к озеру. Шли молча. Эуль не торопился вопросы задавать, а вавэхдэ наслаждался последними тихими минутами. После разговора не будет ни тишины, ни спокойствия, да и любимый супруг в гневе на него. Пройдя вдоль берега, добравшись до дальнего края сада, где за стеной крутой обрыв уходящий в море, вавэхдэ остановился. - Тебе нашли рождающего. По силам и одной с тобой ипостаси. - Ты дал мне пять лет, и они еще не истекли. - Напомнил тятьянг. - Я дал пять лет, но разве сказал, чтобы ты начал сближаться с застывшим? - У Эуля расширились глаза от изумления. - Не забывай, я правлю больше десяти лет, и правил еще при нашем отце. Неужели ты думал, что я не узнаю, за кем ты пристально следишь? За кем ставишь своих верных и самых приближенных воинов? Будь он здоров, я бы и пальцем не пошевелил. - Вавэхдэ посмотрел на тятьянга, отмечая, как у брата по лицу проходит гнев, злость, волнение и недоумение. Дивная смесь, только она бесполезна. - Он болен застоем. Даже препарат на него не повлиял. И ты думаешь, что он сможет подарить тебе детей? - У него есть два сына. - Они уже перешли рубеж в семь лет. И теперь никогда не станут истинно преданными тебе, а значит и я не смогу поставить их под титул хагас, для своего сына не смогу оставить их самыми приближенными котами. - Ты дал мне время. - Сквозь зубы проговорил тятьянг. - И я его не забираю. Но ты встретишься с тем рождающим, и будешь проводить его через течку. О застывшем… даже не думай, что сможешь перебить его застой. Препарат, самый сильный, который вообще способен вызвать течку, ничего не смог сделать. И ты кружишь рядом, воины твой запах несут, а за столько лет разве он хоть немного оттаял? - Как вам будет угодно, вавэхдэ, - поклонившись, отступил сверля взглядом землю. - Иди, успокойся перед встречей. Обижать этого рождающего у тебя нет права. Только потому что ты недоволен, срывать злость и гнев на нем ниже твоего достоинства, мой тятьянг. Ступай. Эуль подчинился. Не мог не подчиниться. Вавэхдэ остался в парке, успокаиваясь. Брата он любил, но еще важнее было держать то, что они в свое время взяли в свои руки. Сейчас Эуль только интересуется этим застывшим рождающим. То, что у него есть дети, это хорошо, но они уже большие. Они все понимают и родным никогда не признают тятьянга. Да, будут называть отцом, да могут полюбить, но интуитивно он останется для них самцом, что пришел за их родителем. Этого более чем достаточно. Плюс совет. Хагас нужен хотя бы один. Встреча с рождающим прошла никак. Представленный был симпатичен, прекрасно знал, что ухаживать за ним не будут, прекрасно знал для чего его привезли. Он не послушник Дома, он родовитый сын, уважаем во дворе, и задача произвести на свет потомство для тятьянга является почетной. Ждать от него долгих и приятных ухаживаний, намеков и последующего соблазнения, увы, не приходится. На встрече тятьянг был более чем холоден, а его зверь свернулся недовольно в клубок. Заставить зверя принять или не принять другого зверя человек не может. Если зверь не хочет, человек не в силах ничего изменить. А зверь тятьянга демонстративно и в присутствии всех свидетелей лег, свернулся в клубок и обнес себя непроницаемой защитой, блокируя не только кокон, но и нейтральную зону. Когда это случилось, присутствующие при встрече сваха, глава рода и рождающий со стражем со стороны пришедшего тятьянга, удивленно застыли. В течку игры не будет. Даже если Эуль поимеет его во всех ракурсах, его зверь ничего делать не будет. Бесполезно. Вавэхдэ эту информацию предоставили, и он задумался, надолго и глубоко. Такого еще не было, чтобы альфа отвернулся от рождающего. Приказав проверить этого рождающего, вдруг там что-то есть за душой и это не понравилось зверю его брата, правитель через пару дней получил ответ - ничего такого нет, чист рождающий, даже любовников не было больше месяца перед встречей. Приказав найти еще, и разных видов, получал один и тот же ответ - зверь не смотрел на предоставляемых ему пред ясны очи рождающих, отворачивался, закрывался, сворачивался в клубок, а на одного зарычал агрессивно. Правитель заволновался, вдруг что со зверем брата сделали, отправил его на обследование. Итоги тестов не подтвердили опасений. Зверь здоров, зверь бодр, силен. Но он просто не хочет тех, кто ему не интересен, а тот, кто интересен, далеко отсюда. Наряду с тем, что была натуральная проблема в лице тятьянга, еще и вопрос с супругом оставался открыт. Яши-ын-Ди злился и дулся, спал только в своих покоях, которые облюбовал аж на другой стороне жилого крыла здания для семьи вавэхдэ. И это все разом давило на правителя. Сильно давило. Эуль же подчинялся и встречался с теми, кого ему приводили, но злорадно посмеивался про себя, когда его зверь отворачивался. В первую встречу он боялся, что зверь откликнется, но, когда тот в клубок свернулся и послал человеку дымку кокона Антона, расслабился. Его кот хочет пробраться к нему, понюхать его, поиграться с ним. Дни летели, и вот уже месяц грозил завершиться. Яши-ын-Ди все так же игнорировал супруга, вавэхдэ терзался между двух огней, а Эуль ждал терпеливо. Все равно его отпустят на вольные хлеба, когда всем приходящим будет отказано. Не хочет зверь, и плевать на родовитость и ипостась. Не-хо-чет! Когда месяц закончился, вавэхдэ сдался и призвав Эуля, сообщил, что, если до конца срока он не сможет растормошить замершего, ему придется заставить зверя покрыть того, кого выберет вавэхдэ. Или будет не сладко в первую очередь тятьянгу. Из дворца Эуль не просто уехал, а сбежал на всех парах. На шхуну, под парус и направление к интересующему его котику. - Донг-Ху, - тятьянг встал перед зеркалом и осмотрел себя, - как думаешь, ему понравится тятьянг? - Не знаю, господин. - Покачал головой верный воин. - Жалко, что не знаешь. - Пока вас сватали, пришло донесение с границы. - Чем радуют? - Нечем радовать. Через несколько месяцев будут вылазки. Они готовятся. - Понятно. Ну и мы будем готовы. - Тятьянг кровожадно улыбнулся. - Его остров в безопасности? - Сделали все, как вы приказали. - Донг-Ху кивнул головой. - Скажите, вавьи Яши-ын-Ди, сильно обиделся? - Не просто сильно, до сих пор спит отдельно. - Тятьянг вздохнул. - М-да, брат никогда не отличался умением идти на попятную первым. Вавэхдэ попался, крупно и в самые острые когти, какие только ему попадались. - И не говори, - с пониманием кивнул головой Эуль. - Яши-ын-Ди, кровный братец, а такое впечатление, что наплодил его наш родитель где-то в тенечке. Такой же упрямый и взрывной. - Господин, как поживают наследники? - О! - тятьянг заулыбался, - надо будет тебя отправить к ним как-нибудь. Все такие большие, такие важные. Первопринц воспринимает его родителем, а вавэхдэ в немилости даже у него. А Яши-ын-Ди использует это, - тятьянг усмехнулся, - шепнул мне на ухо, что месяц наш грозный правитель выдержит, а дальше сдастся, не сможет быть в немилости сразу у троих членов семьи, да и младшие братья, они ведь почти все заняты на обучении, им некогда на правителя внимание обращать. - Да, - рассмеявшись, Донг-Ху покачал головой, - наш братец умеет мстить. Жаль мне вавэхдэ, крови у него попьют столько, что сединами обзаведется раньше времени возраста мудрости. - Ты прав. Дагжи вернулся, а тятьянг остался на корабле. У них дела у границы, а значит самый верный воин будет хранить бриллиант лично. Увы, тятьянг не может, а дагжи очень и очень даже может ласкать это страстное тело. Именно этим он и занимался всю ночь. Соскучился, пришел к полю, подмигнул Сулиму, и Антон получил выговор за то, что отгул давно не брал. И вот на горизонте дагжи отметился, обозначился и пригласил в небольшой ресторанчик. Послушал, как ему пересказали новости, что случилось дома, как его дети, и после трапезы была вечерняя прогулка, а там он увел его в укромное местечко, где предался ласкам и слушал его, чувствовал, жаждал. Сейчас Антон спит, а кот дагжи плавно потирается шкурой о закрытый кокон. Вавэхдэ не прав, Антон не бесплоден, он просто не доверяет самцам. Почему - неизвестно. Но зверь дагжи за год их отношений сумел получить доступ к нейтральной зоне, а это значит, что состояние застоя может в любое мгновение взять и исчезнуть. Надо только больше и больше показывать своей надежности, своего интереса, все больше ухаживать, все чаще встречаться и ласкать его. Когда Антон проснулся, дагжи не спал, поглаживал его плечо и смотрел с нежностью. Вот так просыпаться вместе, вот так встречать рассвет и провожать закат, это ли не счастье? Дети. Да, у них может и не быть совместных детей. Может и такое быть. Но, ведь у Антона есть два сорванца, которые растут и могут стать энергетическими сыновьями дагжи. И они ими станут. Тятьянг… увы, служба для тятьянга великая честь и его воин должен уметь контролировать себя, но какой ко всем преисподним контроль рядом с ним? Плавно перевернув его на спину, впившись в губы, ощущая, как ему отвечают, развел его ноги и лег сверху. Ласки, смазка выделилась обильно и вот он внутри, слушает тяжелое дыхание и тихие стоны, которые слаще музыки. Антон не кричит, не голосит, он постанывает тихо, хватается за него, выпускает когти, а к самому пику, начинает активно двигаться навстречу, покусывая губы и в конце выгибается, иногда порыкивая зверем, переживая яркие спазмы оргазма. В этот момент дагжи как в тумане видит его и ощущает, насколько ярко он начинает пахнуть, а его зверь жадно вдыхает его аромат. И вот они отдышались, не разжимая объятий, нежно целуясь. Вот дагжи тянет его в душ, где непременно поухаживает за любимым. Да, дагжи влюблен в него. И причем сильно. Не тем взрывным фейерверком, нет, он влюблен взрослым чувством. Он хочет видеть его своей парой. Хочет повести его к Храму и пройти обряд. Хочет укрыть его в первую течку панхее, но здесь может ее никогда и не быть. Но он хочет и будет стараться разбудить его зверя. Если тятьянгу дали время, то для его воина такого ограничения нет. Дагжи свободен от обязательств. Донг-Ху свободен от обязательств перед вавэхдэ. Мельв и Аран уже подросли. Им исполнилось по двенадцать. Дагжи частенько отсутствует, потому что тятьянг воюет. Но сейчас дагжи спокоен - Антон принял его конут. Он сейчас защищен. Бесполезно его воровать, это будет унижением для ворующего. Самый большой позор - унижение и вульгарность. Островитяне не любят вульгарных и опозорившихся. И страсти по их именам не утихают со временем, а становятся нарицательным. Именно поэтому дагжи спокоен - рождающего, что принял конут самца, больше никто не посмеет выкрасть чтобы покрыть. Вернувшись с очередного боя, где выиграл конечно же флот вавэхдэ, а его воины хорошо повоевали, дагжи решился. Он хочет официально познакомиться с семьей Антона. С его родителями, его сыновьями и прийти к Сулиму, дабы испросить разрешение на официальное ухаживание перед тем, как сделает предложение самому Антону. Он хочет сделать все так, как того требуют законы. И пошел тятьянг ко всем чертям пришлых! Он забирает себе Антона, он, дагжи, не тятьянг, забирает себе того, кого любит. Для того, чтобы начать официальную часть отношений, дагжи заказал столик в другом ресторане, все подготовил и пригласил Антона. Когда он прибыл в ресторан, то у дагжи даже ладони вспотели. Он хотел бы укрыть его от всех, кто сейчас смотрел на него оценивающе. Смотрели на него так до тех пор, пока не замечали конут, одетый на ухо. Антон подошел, а дагжи спохватился, быстро встал - увидев его такого красивого и смотревшего таким взглядом именно на себя, запоздало встал, чуть не опозорился! Приняв из рук администратора своего любимого, принялся ухаживать - подставил стул, удостоверился что ему удобно, обласкал взглядом и даже дотронулся до него, испытывая наслаждение от роли ведущего в их еще не официальной паре. Трапеза, вечерняя, которую он хотел плавно перевести в вечернюю прогулку и оттуда в нежные объятия и страсть, оборвалась внезапно. Они уже перешли к десерту, где дагжи ухаживал за ним, подкладывая что-то, подливая ему легкого вина, рассматривая. Набравшись смелости, которая почему-то утекала как вода рядом с ним, взял его за пальцы, которые Антон вложил в его ладонь, начал говорить о том, что хочет просить разрешения у него для встречи с его семьей, как его прервал подошедший человек: - Добрый вечер, тятьянг Эуль Доан-га-Кху. - Человек склонился, а "Донг-Ху" вздрогнул, - когда мне сказали, что вы посетили наш остров, я сначала не поверил, но сейчас вижу вас своими глазами. Как поживает вавэхдэ? Эм, тятьянг, я не вовремя? Я вас прервал? - растерявшись, так как на него не смотрел ошарашенно и замерши, еще удерживая пальцы сидевшего перед ним молодого человека, сам, собственной персоной, брат вавэхдэ, тятьянг Эуль Доан-га-Кху. Из его руки были забраны пальцы побледневшим гостем или даже больше, обихаживаемым рождающим. Поняв, что ляпнул что-то нехорошее, подошедший гость удалился, надеясь, что его запаха тятьянг не запомнил. Но тому в данную минуту было откровенно плевать на него. Он видел, ощущал, как нейтральная зона закрылась, как нарастила такой барьер, какого не было при первой их встрече. В глазах Антона было разочарование, шок, боль. Он ошарашенно что-то произнес, отказался от намерений все объяснить, ушел не начав скандала. - Донг-Ху, - тихо позвал тятьянг, оставшись у столика. Его верный воин подошел, ощущая, что сейчас грохнет. Тятьянг был на грани истерики. - Кто эта тварь? - зарычал тятьянг. - Кто та мразь что посмела влезть в мои дела?! - зарычал он еще более яростно. - Мы выясняем. - Ответил спокойно Донг-Ху, его кровный страж, который "поделился" своим именем, званием и даже "заменял" его на корабле. Разис Оморши-Яс День, когда вавэхдэ призвал его к себе в кабинет и сказал, чего опасается, стал днем, когда красный панхее был изъят из хранилища и обернут вокруг тела вальи. В этот день их неугомонный и любящий приврать Яши-Ди, младший секретарь совета, а еще и брат по ритуалу крови самому тятьянгу, превратился в супруга вавэхдэ. Разис Оморши-Яс пропустил мимо себя все последующие этому капризы покрытого вавэхдэ молодого сорванца, а приступил к делу, которое отлагательств не терпело. В чем заключалась просьба вавэхдэ? Надо было на отдалении следить за тем, чтобы к тятьянгу никто не приближался. Из зловредных личностей. Надо было следить за ним, куда и как далеко уходит кораблями, сколько и где бывает. Внедрить на его корабль кого-то оказалось очень сложно. Все воины поклялись кровью служить ему. Пришлось делать ход конем. Донг-Ху. Самый верный и близкий человек для тятьянга. И Оморши-Яс нашел слова, какими убедил, что тятьянгу грозит опасность. Донг-Ху поверил, дал добро на одного из людей разиса. Тот следил за ними, приблизился и тут случилось нечто странное. Тятьянг заинтересовался рождающим. Все было бы хорошо, будь он просто островитянином. Но увы, этот рождающий был приезжим. Он входил в род Граци, работал на полях, уже один раз родил, но ни на кого внимание не обращал. Чтобы выяснить, что к чему, разис Оморши-Яс сначала заставил за ним ходить по пятам, а потом заметил, что за ним наблюдает один самец. Кивнув головой своим людям, ждал итогов. Через пару недель пришло донесение: Граци Антон замер. Это было серьезно. Тем более, что тятьянг приблизился к нему. И не просто приблизился - он успел спасти его от атаки хищника, представившись дагжи, и имя позаимствовал у своего верного человека став "Донг-Ху". А когда было свершено воровство, то завершал его течку, которая не раскрылась полностью, сам, никого не подпустив завершал ее. Но и на него Граци не отреагировал. А лекарь, что обследовал его, уже хорошо обработанный человеком разиса, передал четкие известия: родительский мешок не усох, фаза рождающего замерла, но и фаза самца не пришла. Узнав все это, и еще подождав некоторое время, заметил, что тятьянг кружит вокруг него, следит и смотрит как другим отказывают, просто не понимая, что те намекают. Но это его не оттолкнуло, не спугнуло желание, он наоборот усилил свое настырное отирание рядом. Покачав головой на все это, разис Оморши-Яс пришел с докладом к вавэхдэ. Когда правитель узнал о том, что выбранный братом рождающий возможно никогда не сможет родить от него, обеспокоился. А как только он обеспокоился, спокойствия у тятьянга не стало. Его гоняли по границе, призывали во дворец, но ничего не помогало. Да даже кружили рядом его ипостаси красавцы! Ничего не заставило отвлечься от Граци Антона. И он настолько вжился в роль воина дагжи, что через некоторое время умудрился перескочить через несколько ступеней плавного ухаживания, затащил его в койку, как какой-то сбесившийся в гормональном порыве подросток! Когда вавэхдэ узнал об этом, он покачал головой: - Брат сходит с ума! После этого заявления, вавэхдэ отдал приказ найти равного по силам и по ипостаси рождающего. Нашли, вызвали тятьянга…кот отказался. Это было уже серьезнее. Намного серьезнее, чем просто желание покорить. Если к Антону он тянется всем существом, то здесь, за месяц ни на одного не посмотрел, от всех отвернулся и закрылся. Да и ссора с Яши-ын-Ди сыграла свое дело: Вавэхдэ сдался. Отпустил брата, который стремительно вернулся назад, под личину Донг-Ху, под крылышко этого "Антона". Отпустить-то он его отпустил, но приказал следить и ждать дальнейших указаний. За все время встреч, которые заставляли тятьянга все больше и больше влюбляться, наблюдавшие за ними не могли понять, любит ли его этот Антон. Он не островитянин и за столько лет так и не научился посылать сигналы, которые показали бы, что и он любит. Вавэхдэ решил проверить, и выбрал способ. По словам самого Донг-Ху, настоящего Донг-Ху, тятьянг имени Антону не называл. И способ был проще простого: выбрали человека, который назовет его полное имя. Решились на это тогда, когда получили секретное донесение - тятьянг хочет просить официального разрешения на знакомство с его семьей. И вот все нужные свидетели собрались в том ресторане, даже разис Оморши-Яс сам прибыл и затаился, скрывая свою ауру. Ему было хорошо видно лицо этого избранника, на которого такими глазами смотрит тятьянг, что на мгновение захотелось остановить всю проверку. Но он успел только подумать, а нужный человек уже подошел и слова прозвучали. На глазах свидетелей Антон побледнел, заледенел, руку высвободил и ушел. Что было дальше? Ресторан ремонтировали полтора месяца. Бушевал тятьянг так, как не бушевал, когда двор гонял. За Антоном проследили. Добрался до дома и на работу на завтра не вышел, равно как и еще на несколько дней. А когда приблизился к нему тятьянг, дабы поговорить - его прогнали. Причем прогнали чуть не выведя круг арены. Для этого его зверь мог и не выходить из кокона. Тятьянг отступил. Дал ему время. Как раз на границе была буча, так что он выместил всю свою злобу там. Его ранили, несколько раз, но он не останавливался до тех пор, пока Донг-Ху его не вырубил. Разис Оморши-Яс знал доподлинно, что Яши-ын-Ди прознал о плане вавэхдэ и теперь тот в тотальной немилости, плюс ему хорошо поцарапали лицо. Опять вавэхдэ между двух огней. Увы, супруг ему попался с очень скверным и капризным характером, а еще мстительный и язвительный. Любит, да он любит правителя, но не спускает ему ни малейшего промаха. Вавэхдэ Ынахдар Улиму и вавьи Яши-ын-Ди. Рождение ребенка, второго, прошло как по маслу. После того, как вавэхдэ испортил всю малину брату, его продержали на голодном пайке полгода. Яши-ын-Ди приказал принести себе травы и провести течку без альфы. Ох как тогда бесился Ынахдар! Как же он рычал и кричал, но добился лишь того, что ему пообещали провести и вторую течку под травой. Услышав эту угрозу, Ынахдар вылетел из покоев супруга, а за три месяца перепробовал все способы сблизиться - даже намеренно игнорировал его, дабы соскучился и сам пришел. Ничего не помогло. И вот течка, а вавэхдэ тайком приказал все препараты заменить. Заменили, так как ссора между ними была опасной смесью. Яши-ын-Ди очнулся после течки в покоях, в их общих покоях, и его взяли еще и еще раз, измотав до обморока. Потом выпороли. И на неделю были в немилости. А потом пришлось признать - увы, дальше ссориться нельзя. С этого момента мир в семье вновь воцарился. И вот роды, вторые, и новый малыш. Вавэхдэ порхает, а его брат тень самому себе. Увы, Антон отказался от разговора. И все попытки, которые делал тятьянг игнорировал, либо болезненно морщился. Отношения, которые грозили перерасти в настоящие брачные узы, распались. Яши-ын-Ди, вызнал у брата что и как было, где работает Антон, и удивился, что его семья владеет теми воинами, которые нанимает Дом Граци для защиты сборщиков и охраны полей. Узнав это, пришел к супругу и ультиматумом приказал привести его родителя сюда. Вавэхдэ проникся и никуда не пусти еще беременного вавьи, а к родам его родитель был во дворце. За это его вознаградили милой улыбкой, полного спокойствия и неги между ними. - Па, ты ведь можешь мне помочь? - мурлыкнул Яши-ын-Ди. - В чем, оанах? - спросил родитель, удерживая на руках маленького внука. - Мой благоверный, - рыкнув, вавьи покачал головой, - глупость совершил и порушил отношения между тятьянгом и неким Граци Антоном. - Граци? - родитель удивился, так как это имя знал. - Да. Он один из Дома Граци. - Кивнул сын головой и рассказал, все, что умудрился узнать, не приукрашивая. Когда закончил, посмотрел на родителя умоляющим взглядом. - Па, ты мог бы узнать, что случилось с ним там, на материке, почему он замер. Ведь даже тот дагжи, который стал ему другом, и до сих пор с ним, посланный тятьянгом, даже он не знает причины. Передает брату исправно донесения, но они не радуют его. Видно и Антон там не так чтобы очень счастлив был. - Хм, - родитель пожевал губу, - ладно, я посмотрю, что сделать можно. Сулима я знаю, а он за своих голову открутит кому угодно, а вот тятьянгу не посмеет. Сын заулыбался. Через некоторое время родитель уехал. Прошло примерно пять месяцев и Яши-ын-Ди получил весточку с прибывшим посыльным. Родитель отписался, и его сын заулыбался. Закивав головой, он взял на руки младшего сына и воинственно направился к супругу. Нашел его в кабинете. Передал сына в руки Наймара, велев беречь как зеницу ока, а сам закрыл дверь. Когда вавьи выходил из кабинета вавэхдэ, тот сидел очень глубоко задумавшись. Яши-ын-Ди забрал ребенка из рук стража и направился в свои покои. Сейчас время не спокойное. Эуль уехал усмирять на одной из сторон границы разбушевавшегося соседа, разис отправился на другую сторону, с большой проверкой, которая тоже стычкой обросла. Он-то ушел, а его вавэхдэ сейчас засел за свои думы. Казалось бы, чего, ему-то думать? Ну подумаешь, разорвал его брат отношения с замершим рождающим, так хорошо же, радоваться бы. Ан-нет, его брат не просто разорвал отношения, и вавэхдэ это увидел, у него порушилась охота. Его зверь вел охоту на рождающего. И теперь долгое время будет отходить от удара. Это вам не пустые-люди, которые могут забыться, применяя посторонние вещи, соединяясь с телами других людей или банально напиваясь. Зверь так не умеет. Зверю чуждо забытье в играх с другими зверьми. Его ударило нитью отказа, ему больно, он плачет и не один год пройдет, пока оправится. А если еще приплюсовать сюда то, что сам его человек полюбил того, на кого охота велась, то тут дела плохи вдвойне. Дворец и власть на Деямерра отличаются от других миров и любовь не меняют на власть. Не привыкли. Даже на островах, где до сих пор идут территориальные войны, тогда как материки утопают в развитии технологий, даже тут нет такого выражения из песни "Все могут короли…и судьбы всей земли вершат они порой, но что ни говори жениться по любви не может ни один, ни один король" - любой правитель может взять супругом того, кого любит, а брак для скрепления договоров, который был некоторое время модным по веянию пришлых, здесь не прижился. Для наследников у правителя есть гора наложников, а для любви будет тот, кого правитель выберет. И завоевывать-ухаживать-добиваться он будет его также, как и обычный кот, не обремененный властью. В хрониках много примеров того, как тятьянги, вавэхдэ или иные властью повенчанные претворялись простыми котами и добиваясь расположения избранного, признавались в том, кто они такие, только на дне сватовства, при свахе, свидетелях, любимом и его семье. Так что поведение Эуля для островитян понятно и даже похвально, только вот реакция его избранного была более чем странной, и непонятной…до сего момент вавэхдэ не понимал. Сейчас понимает. Увы, Антон не вырос на островах, он вырос на материке, который был более подвержен влиянию пришлых в свое время и пострадали они гораздо больше, так как территории там большие, народу больше. И частенько правители были вынуждены лишать себя права проходить обряд с тем, кого любят, так как систему с наложниками или фаворитами, которые одарят правителя дитем, задвинули в уголочек под веянием "а это уже устарело, надо в ногу со временем идти!", выводя на первое место долг правителя и какие-то странные пожертвования собственным счастьем. Ну вот как будет народ счастлив, если их правитель нет? Для тех, кто принимает присягу того места, где правит сильный правитель, по нити присяги прилетает, если правитель в гневе, если он несчастен. У кошачьего народа нет обособленности, нет единоличности, они все вместе и жертвовать своим счастьем в угоду власти и политики ни есть правильно для них. И это сейчас сказано к тому, что Антон просто не понимает, что просто "поиграться" тятьянг мог с кем угодно. А столько времени угробить на нежные ухаживания, на аккуратное завлечение в сети, и просто так спихнуть в слив? Нет, так он поступить не мог. И именно этого Антон не понимает, принимая всю ситуацию так, как привык видеть своим взглядом, взращенным на материке. Вот сейчас Ынахдар сидит и думу думает. Он увидел, что было после того, как Антон жестко отказал, и каким в первые месяцы был его брат. Понимая, что навредил, что Эуль сам бы все рассказал, сам бы нашел момент признаться, сейчас думал о том, как ему исправить свою ошибку. Как ему, вавэхдэ, сделать так, чтобы слушающий его объяснения Антон, не просто послушал, но и услышал? Да, вавэхдэ хотел извиниться за то, что влез. И это не было зазорным правителю извиняться перед подданным. В этот момент он будет всего лишь самцом в силе, который неосторожно навредил своим поведением и стремлениями проверки рождающему, которого любит его родной брат. Зазорного в таких извинениях совершенно ничего нет. Наоборот, это может дать брату шанс реабилитироваться в глазах Антона. Мало ли как он воспримет слова правителя! А уж убеждать он умеет, не даром столько времени потратил в тренировках со своим любимым вавьи. Вот где плакать можно горючими слезами, коли провинился! Жаль, что Эуль сейчас на границе. Ынахдар и так думал и этак, но пока не стал слать ему никаких писем. Все воины, что рядом с ним, они все получили четкий приказ - не дать сделать глупость и погибнуть. И получив заверения, вавэхдэ немного успокоился, а то ведь в первом бою его аж пять раз ранили! Словно он специально хотел смерти. Думы растянулись на неделю. Поистине, вальяжность островитян! Но зато он продумал до мельчайшего момента, как-когда-где и с кем в свидетелях будет делать свое признание и приносить извинения, а также заверять Антона, что Эуль не умеет "играться", он любит и хотел углубить их отношения в тот день, а потом постепенно став еще больше нужным, мягко и аккуратно рассказать кто он такой на самом деле и почему претворялся. Решив, досконально обдумав все, оставляя некоторую долю на неожиданности, пошел к супругу. До покоев он не дошел. Его дернуло. Сильно. Оскалившись, взвыв, бросился в сторону, где ощущал нить своего маленького капризульки. Перетекши, созывая стражей, требуя искать и защищать свое родное, вылетел в парк и замер у оставленной накидки, которую его любимый надевал на плечи, когда гулял. Ни его, ни младшего сына здесь не было. Но был посторонний запах. Зарычав, даже завыв, он крутанулся, тщетно пытаясь найти свое, найти своего любимого. Стражи, Наймар, все, кто только мог, все искали, перевернули остров вверх дном, но не нашли. Нить блокировал сильный самец и вавэхдэ не мог перебить его блок. Как только он пролезал за один, тут же его сменяло два или три. Это был качественный и серьезный блокирующий тромб на пути у нити пары и нити отца. Его закрыли с двух сторон. Его забрали. Их забрали. Антон Граци. После того как он узнал шокирующую его вещь, перед глазами были картинки былого. Его сделали игрушкой, поигрались и бросили беременным, не озаботившись проверкой - не оставили ли чего после себя. Затем пошли картинки того, как он боролся вместе с донором за жизнь своих детей, об аборте и помыслить не мог, и даже то, что его зверь боялся донора, даже это не заставило Антона избавиться от малышей. В тот момент в ресторане, когда "Донг-Ху" не стал отрицать или говорить, что человек обознался, ему стало очень дурно, даже плохо. Слушать ничего не хотелось. Будь это не островитянин, то остановил бы его, и стал бы доказывать, хоть что-нибудь доказывать. Но он был островитянином и очень воспитанным, очень вежливым и устраивать скандал в ресторане не смог в силу своего воспитания, а для Антона это было иного рода подтверждение: с ним опять решительно игрались. Перед глазами неслись какие-то обрывки фраз, что-то насчет его ледяного спокойствия, отсутствия понимания намеков и прочего. Это все сбило его нутро в болезненный комок и пинало со страшной силы. Знал бы в тот момент "Донг-Ху" что надо сделать, он бы наплевал на правила приличия и не дал ему уйти. Но он не знал, он был воспитан, он был ограничен менталитетом жителей островов, а Антон был другим и думал по-другому, о другом и уходя убеждал сам себя, что с ним опять игрались, обманывали, насмехались. Как вернулся домой не запомнил. На расспросы родителя не отреагировал. Ушел к себе. Два дня пролежал как мертвый. Очнулся от зова детей. Они плакали, потому что их "па" не реагирует на них. Очнулся, повинился, расплакался. Родителю сказал, что ошибся в этом человеке и больше о нем говорить не хочет. Родитель с пониманием отнесся, не стал давить, даже если бы и смог объяснить некоторые моменты, увы и он не знал и не понимал, что надо было просто заставить их сойтись и поговорить. И желательно заперев в спальне. Удар, который он пережил еще в начале своей жизни, где действительно любил тех близнецов, сглаживался мягкими и нежными действиями этого лжеца, а нанесенный удар им стал катастрофой. Встречаться и тем более слышать его, сил не было, и он гнал его подальше, гнал и рычал. И он ушел. Не стал настаивать, словно бросил. Если Эуль думал, что ему нужно немного успокоиться, то Антону нужен был напор и доказательство, что он ошибся, что не было умысла, не было отношения как к диковинной игрушке. Увы, два разных менталитета сделали свое черное действо - Антон решительно разорвал отношения. И, как он и думал, самец очень быстро исчез из его жизни. Один отказ, никаких попыток оправдаться, любой упрямый взгляд и он замолкал, словно не считал достойным оправдываться, завершили его само-убеждение, что он прав в своем заблуждении. Медленно потекли нерадостные дни. Уныло и пусто, больно, и тоскливо. Друг пытался вызнать сначала, что случилось, но после пары рыков, отошел от этой темы и больше не возвращался. Был рядом и даже пару раз вытаскивал его в клуб. Только толку - он вяло реагировал, немного облизывал стопку и ставил ее на место, не танцевал ни с кем, а если подходили рычал как ужаленный. И таким образом миновало чуть больше года. Антон немного отошел от разрыва, больше не ревел в подушку, не крысился на каждого самца, кто подавал знаки, но и не интересовался никем. После того, как этот лжец столько ухаживал за ним, Антон научился читать знаки, подаваемые самцами и сейчас умело отказывал. Причем жестко и четко. Работа была работой. Из простого и обычного молодого человека, экзотической внешности для островитян, он стал угрюмой копией самому себе. Осунулся, глаза потускнели, а ощущения что он рождающий стало еще меньше. Парни из охраны головами покачивали - знали, что он встречался с одним из приходящих стражей, и что расстался с ним. Будь этот уродец тут, его бы одним недовольством угробили всем скопом. То, как начал расцветать с ним Антон, радовало глаз и тут резко, мгновенно, практически в один миг, он зачах так, как ни один брошенка не чахнет. Антон этих дум не знал. Работал себе и работал. Сегодня, как и всегда, собирал почки. Шел медленно, осматривал коробочки, выкручивал созревшие и передвигался к следующему кустистому дереву. Медленно и верно, тщательно и тут в него кто-то врезался, ударил в голову. Рухнув на землю, ошеломленный с первой секунды, он получил еще несколько ударов и выдал защитный щит. Противника отбросило, но не заставило уйти. Раненный в бок ножом, Антон зарычал, не видя ничего из-за заливающей кровью глаза. Обнеся себя самым сильным из щитов, выбросил в пространство атаку. Кого-то зацепил, но не сильно. Его обходили сбоку, прокусывая защитный щит, а он наращивал его, тратил силы и понимал - против него самец. Почему он атакует, непонятно, врагов у Антона такого калибра нет, да и вообще врагов нет, но сейчас было не до вопросов. Он понял, что это самец и он спешит убить его до того, как придет подмога. Следующая атака была энергетической и больно ударила по щитам, которые едва выстояли. Второй удар снес их, так как Антон терял много крови из раны и силы быстро покидали его. Кто-то вжал в землю, и нанес второй удар в область грудной клетки. Сразу стало трудно дышать, грудь опалило огнем, и он тихонько застонал, не в силах сделать вдох, не в силах позвать на помощь. Его прижали коленом к земле и на шею легла острыми когтями пятерня. - Это тебе привет от тятьянга, грязная шлюха! - дальше Антон не запомнил. Он потерял сознание и не видел того, как напавшего сбил с ног его друг, как перекусил ему хребет, как бросился к нему, зажимая раны и взвыв, требуя защиту от стражей. Моментально ближайшие метры заволновались от топота. Прибывшие стражи изумленно уставились на картину маслом: израненный Антон, удерживающий его на грани жизни и смерти дагжи, убитый нападающий. Еще два самца вплели свои силы, помогая удерживать жизнь в теле Антона, давая дагжи небольшую передышку. А остальные, когда осознали произошедшее, помогли перенести его в сторону площадки для транспорта. У трупа осталось несколько человек, а большая часть стражей разошлась по следам, дабы выяснить - один ли нападающий или был еще кто. Экстренный запрос о помощи с полей мобилизовал вертолет и тот в кратчайшие сроки прибыл, пострадавшего передали в руки бригаде врачей, надеясь, что те успеют. Перелет, больница, операционная, реанимация. Пять дней без сознания, несколько певцов-таури, которых на островах пруд пруди, и Антон открыл глаза. Еще был слаб, еще был едва живой, но нашептал старшему стражу, что пришел его проведать, те самые слова, которые ему перед последним ударом передал убийца. Страж удивился, после чего только молча кивнул головой. Выйдя из палаты, нашел врача и сказал, что его стражи могут дать силу для песни, и что этого человека надо поставить на ноги в самые короткие сроки. Врач не понял к чему такая спешка, но его отвели в сторонку и на ухо шепнули: - Кто-то пытался подставить тятьянга. - Да вы шутите! - не поверил врач. - Нет, не шучу. - Глаза стража стали звериными и его кот потребовал молчания от зверя врача. - Этот человек приглянулся тятьянгу и за ним тятьянг вел охоту. И на него напали, сказав, что это приказ тятьянга, что не есть правда. Ставь его на ноги в самые короткие сроки, потому что я заберу его отсюда и спрячу. Понял? - Понял. - Врач кивнул головой, после чего вызвал самых сильных певцов и направил их в палату Антона, а за ними вошла первая пятерка стражей, что будет отдавать силы, для песни, которую пропоют для него на максимуме своего таланта коты, обученные самым сильным медицинским песням. Что и говорить, Антон проспал еще два дня и проснулся с лишь обозначившимися пятнами ранений. Их самих более не было. Но ему удивляться не дали больше чем пять минут. Прибыл старший страж и велел одеваться, а когда он оделся, вывели из больницы скрывая щитами и гася его следы. Через пару часов часть стражей отправилась на плантацию, а остальные сели на корабль и поплыли в сторону ведомую только их старшему. - Куда мы едем? - спросил Антон. - Надеюсь, ты не поверил тому, что тебе сказали? - спросил старший стражей. - Не поверил во что? - Антон скептически усмехнулся. - Антон, тятьянг не стал бы посылать убийцу к рождающему, который ему отказал. - А почему нет? - покачав головой, - он же в силе… - Вот поэтому он не стал бы к рождающему никого посылать. Да, он силен, да у него есть своя власть, и нет, он такого позора на себя не положит. Его явно хотят очернить. И я пока не знаю, кто и для чего. - Так куда вы меня везете? - Недалеко от границы остров есть, там сейчас твои дети. - В ответ судорожный выдох. - Не волнуйся, в тот же день, как на тебя напали, мы их спрятали, как и родителей твоих с братом. Они все в полнейшей безопасности. Антон поблагодарил его, после чего ушел в каюту. Верить ему или нет, он не мог решать сейчас. В голове каша. Одно он знает точно - если это действительно тятьянг, то он не может оставаться на островах. Это будет не безопасно, если вообще не станет смертельно. В дверь постучались. Антон разрешил войти. Это был его друг. - Привет. - Заулыбался он и прошел внутрь, прикрывая за собой дверь. - Привет. А ты что тут делаешь? - удивился Антон. - Ну, - тот плюхнулся на кровать и заулыбался, - у меня друга чуть не убили, тятьянга обвинили, и теперь надо спрятать первого, дабы не покрыть пеплом голову второго. Как-то так. - Тай-До, ты как всегда в своем репертуаре. - Антон улыбнулся. - А почему нет? - друг заулыбался. - Кстати, детки твои перепугались, но с твоим родителем нам удалось их успокоить и остановить. Они ведь в больницу чуть не кинулись. - Мои маленькие. - Нежно проговорил Антон, расчувствовавшись. - Маленькие. - Фыркнул Тай-До. - Два лба, скоро выше меня станут, а я заметь не коротышка! - Да что от роста толку? - Граци сладко вздохнул. - Несмышленые еще. - Да не скажи. - Тай-До покачал головой. - Как только сказали, что на тебя напали, они сразу сказали, что надо прятать и тебя, и их, и дедов с дядьками, а Дому Граци не делать никаких телодвижений, иначе может выйти такое(!), что и Боги не разберут. Польщенный похвалой сыновьям, Антон улыбнулся, немного грустно, но улыбнулся. Корабль шел хорошим ходом, затратив на путь двое суток. Еще несколько дней и они прибудут к тому месту, куда намеревались попасть. За ними преследователей не было, проверяли, делали петли, но никого не было. Это радовало и настораживало. По идее, Антона должны были попытаться добить, или акция была рассчитана на другой эффект? Сам Антон про это не думал. Старался не думать. С Тай-До разговаривал на другие темы, часто выходил на палубу и в одном из разговоров увидел что-то вдали. - Слушай, я не моряк, но мне кажется там что-то есть. - Антон вгляделся в легкие волны. - Где? - ему указали направление, и друг вгляделся, после чего во все горло закричал, - человек за бортом! Девять часов! Человек за бортом! Моментально на самый верх мачты в "воронье гнездо" взлетел матрос и всмотрелся вдаль. Через пару минут отсвистел особым сигналом и шхуна плавно развернулась. Подплыли ближе, видя обломки корабля, тела, и на одной из обломков мачты заметили привязанного за руку человека. Снарядив шлюпку, быстрых и сильных гребцов, отправили их в сторону пострадавшего и возможно еще живого. Антон и Тай-До остались на палубе, все матросы, стражи и оба старших - капитан корабля и старший стражей - ждали, когда вернется команда спасателей. Обследовав все обломки, используя еще несколько шлюпок, никого не нашли. Только один человек, которого уже аккуратно поднимали на борт, привязав к груди трос, а рядом поднимающийся матрос по лестнице, поддерживал его голову и не давал ударяться о борт корабля. Когда пострадавшего перетянули на палубу Тай-До зарычал и отшвырнул от бессознательного тела кого-то. Рухнув на колени, зашипел, выводя щиты, непроизвольно оголяя зубы. Матросы отошли от него подальше. - Тай-До, что ты делаешь? - спросил старший стражей. Но тот не ответил, медленно приподнял пострадавшего одной рукой и прислушался к дыханию, затем аккуратно вывел на пальцы умение дагжи, враз заставляя матросов вздрогнуть. Офицер армии просто так здесь находиться не будет. Да и…неужели этот улыбчивый балагур - дагжи? Медленно проведя тонкими нитями силы по груди, горлу и голове, Тай-До пошлепал по щекам, приводя в чувство. - Господин, господин очнитесь. - Еще пара шлепков и бессознательное тело начало оживать. - Да, вот так, еще немного дать? - вывел нити. В ответ слабый кивок. - Вот так, принимайте, давайте, еще немного. Пострадавший, одетый в странное тряпье явно не был матросом - у него не было характерного загара, его руки не имели натруженных ладоней, да и ноги не столь сильны, как у этих молодцев, морских дел мастеров. Но одежда на нем от матроса. - Господин, как вы тут оказались? Где дагжи, что вас должны защищать? - начал спрашивать Тай-До. - Мой…мой ребенок…где мой малыш? - вяло и явно в бреду начал бормотать пострадавший. - Ваш сын тоже с вами был?! - вздрогнул Тай-До. - Господин! Господин, очнитесь! Что случилось? - он несколько раз шлепнул его по щекам. - Прошу вас, ответьте! - Мой маленький…отдайте моего маленького… - бормотал пострадавший. - Тай-До, - подошел Антон и присел на корточки, - ему нужен отдых. И помощь лекаря. Друг повернул глаза, глаза таури, зарычал. - Это вавьи Яши-ын-Ди. Если его тронет хоть кто-то… - Ты хочешь, чтобы он умер? - спокойно спросил Антон. - Что?! - зарычал друг, вцепившись в горло Антона. - Еще кого убить попытаешься? - ему смотрели в глаза спокойно, даже не дрогнув на атаку. - Если промедлишь, не дашь нам его осмотреть, он может пострадать сильнее. У него обезвоживание и твои силовые нити ему мало помогут, без помощи врача. До распаленного мозга дошли слова, смысл, суть - Тай-До отпустил его шею, быстро подхватил молодого господина на руки и понес в сторону спуска к каютам. Антон остался сидеть на палубе, перехватив рукой горло. Статус вавьи он знал, так как весть о супружестве вавэхдэ разошлась давно, и встретить его тут, означало только одно - неприятности. У кого? Пока не ясно, но точно неприятности, и точно часть из них уже произошла. Тай-До пронес господина до лазарета, а врач семенил позади, пытаясь понять - правду сказал воин, не ослышалось ли его преклонное ухо, не спит ли он здесь и сейчас. На столе, куда молодого человека положили, тут же были расставлены специальные пахучие соли, миски, какие-то настои и принесена чистая вода. Намешав специальных смесей, поставив пару уколов, доктор напоил пострадавшего тонизирующим коктейлем. И пока смесь начинала медленно и верно действовать на измученный организм, врач просмотрел его на ранения физические, и ранения энергетические. Яши-ын-Ди очнулся спустя пару часов. Открыл глаза и залился слезами. Как оказалось, его похитили вместе с младшим сыном. И разделили. Куда дели ребенка он не знает. Его везли на корабле, но тут что-то случилось и началась битва. Корабль сумел отбиться, но слишком сильно пострадал и тут в ночь разыгрался шторм. Дальше он помнил смутно и не мог сказать ни как выбрался из недр корабля, ни как умудрился прицепиться к обломку мачты, ни как давно это было. Как только все вызнали, бедного и нервно всхлипывающего вавьи опоили сонным настоем и собрались на совещание. Говорили долго, обстоятельно. Решали, как поступать, развернули корабль и направились куда шли до этого заворота. В конце беседы Антон посмотрел на друга и тихо спросил: - Кто ты такой? - Дагжи Тай-До. - Друг вздохнул. - Я дагжи тятьянга. - И сколько еще играть он будет? - Он не играл. - Покачал головой Тай-До. - И не играет. И точно не хотел тебя убивать. Знаю, ты меня слушать не захочешь, но сейчас просто будь уверен: захоти тятьянг твоей смерти, он бы сделал это своими руками. И, - он осмотрел хмурое лицо Антона, - друзьями мы стали настоящими, не по приказу. Я должен был только приблизиться и охранять, а дружить приказа не было. До острова с его детками оставалось всего два дня пути, впереди был остров, где они пополнят запас пресной воды и направятся дальше. Капитан направил корабль в сторону удобной бухты и через несколько минут они прошли мимо обрывистого отвесного скального берега, который заворачивал и внезапно открывал вход в бухту. Внутри на волнах покачивался бесхозный корабль. На корабле моментально градус серьезности поднялся до высоты "будь начеку!" Они осторожно подошли к "мертвому" кораблю, у которого были порваны паруса, везде по палубе зияли места пожара. И трупы. Везде были трупы. В воде не было, но несколько прибило к берегу. Тай--До, как увидел корабль, выйдя на палубу, когда его позвали, не веря произнес одно слово: - Вавэхдэ. - И его хватило для того, чтобы приблизиться к кораблю и обыскать его. Оставив с младшим господином самых свирепых стражей, Тай-До перешел на умерший корабль и добрался до места, где был тот, о ком он знал не так много, но он был тем, кого вавэхдэ держал рядом с собой с незапамятных времен - Наймар. Его убили, но он унес с собой много жизней. От него во все стороны шли всполохи и огненные метки. - Вавэхдэ без Наймара никуда и никогда не отлучался из дворца. - Тай-До осмотрел палубу и тела. - Это не дагжи, - он подошел к порченным солнцем телам и осмотрел их, - я их не знаю. Но это не воины вавэхдэ. - Что здесь могло произойти? - спросил старший стражей. - Не знаю. - Тай-До осмотрел берег. - Надо проверить, весь корабль. - Внизу мало трупов. - Раздался голос поднявшегося стража. - Никто не похож на вавэхдэ. - Уверен? - У вавэхдэ нет ни толстого живота, ни шрамов на роже, и тем более на спине от порки. - Ясно. Идем на берег. Надо проверить. Если Наймар ушел из жизни используя "всплеск", то он сделать мог это только по двум причинам - спасть господина или мстить за его смерть. Ему кивнули головой, быстро вернувшись на свой корабль, снарядив поисковые группы. Антон не пошел с ними. Он остался на корабле, пришел к младшему господину, сменив доктора, который благодарно отошел покушать, немного подремать. Хоть и опоили всякими укрепляющими снадобьями, лекарствами и отваром, Яши-ын-Ди все еще был слаб и из-за потери ребенка истощен морально. И ему требовалась поддержка. Антон прекрасно справлялся со всем, что было необходимо. Вскидывающегося и пытающегося искать ребенка парня быстро укладывал назад. Иногда убаюкивал мурлыкая. Но в большинстве случаев пробуждения поил водой, бульоном, помогал облегчиться и вновь укладывал его на постель. - Как тебя зовут? - спросил к вечеру молодой господин. - Антон. - Только Антон? - вяло поинтересовался господин. - Антон Граци. - М… - мурлыкнул Яши-ын-Ди и уснул. Антон лишь вздохнул. Его сменил пришедший немного отдохнувший доктор. Поблагодарив за помощь, отпустил отдыхать. Поисковая группа все равно прочешет остров, и точно вернется только утром. Кивнув головой, Граци ушел в свою каюту и прилег на кровать. Сон не шел. Мысли кружились кавалькадой. И одна страшнее другой. Встретить супруга вавэхдэ, когда они удирают, это таких этажей лжи выстроить можно, что волосы ходили ходуном. А если собрать то, что на Антона напали, да еще и сказали от кого подарочек, то свести можно воедино - на члена семьи Граци напали, и они отомстили. По срокам не вяжется, но откуда кто знает островитян! К полуночи на корабле заметались. Услышав нарастающий шум, Граци встал с кровати и вышел наружу, прошел по коридору и поднялся на палубу. Услышал то, чего быть просто не могло: плач ребенка! Сорвавшись с места, подбежал к столпившимся матросам, которые помогали втаскивать кого-то наверх, на палубу. Тай-До держал на руках ревущего мальчонку, чуть старше полугода, который едва научился держать голову. Он заливался слезами, его к себе прижимали, но малыш ни в какую не хотел успокаиваться, только громче и громче плача. На рев ребенка, который был усилен водой, на палубу вырвался едва на ногах стоявший Яши-ын-Ди и обернувшись в зверя кинулся на обидчика. Его удалось перехватить нескольким стражам, а Тай-До сунул в лицо заливающегося слезами голодного и немного поцарапанного мальчика. Мгновенно изменившись, родитель отобрал свое сокровище, прижал к себе, слабея и оседая, но не упав - его удержали стражи. В ответ на слезы сына, разревелся и родитель. Разревелся и не заметил, как мимо него по темноте пронесли кого-то. Лишь унюхав, замер и развернулся в руках поддерживающих его людей. - Ынахдар? - встревоженно позвал он, но ему не ответили. Врач и стражи быстро донесли бессознательное тело до лазарета, уложили на стол. Работы было много. Его ранили звери, в него стреляли, его обожгло, и он обезвожен, он простыл. Тай-До, так как является дагжи, встал в помощь врачу. Промыть и зашить раны он может. Причем хорошо. Взялись споро и закончили только с рассветом. Вавьи пришлось опоить снотворным, так как он, унюхав своего супруга, рвался к нему, и только ребенок не давал ему опять бездумно перекинуться и пробраться к любимому. Антон взял на себя заботу о малыше. Умудрился убаюкать его после того, как накормил легким бульоном. И до утра просидел рядом со спавшим господином, баюкая его сына. Утром вавьи проснулся, увидел, как незнакомый-знакомец баюкает его сынишку расхаживая по каюте и постарался запомнить его. Благодарить за все старания он будет лично, когда все более или менее станет ясно. На очередном круге его заметили и плавно подошли. - Вам лучше? - спросил он приятным голосом. - Да, благодарю. - Протянул руки и ему без разговоров и возражений вернули ребенка. - Сильно плакал? - Немного. Потом покушал и уснул. - Покачал головой Антон. - Извините, я пришлю кого-нибудь…если посижу, то точно тут и усну. - Да-да, конечно, идите отдыхайте. Антон ушел, а через пару минут прибыл дагжи. - Тай-До? - удивился вавьи. - Что ты тут…подожди! Это ведь тот самый, которого так бережет тятьянг! - изумленно уставился он на воина. - Что? Как? - Господин, - Тай-До склонил голову, - на Антона совершили нападение, чуть не убили. Старший стражей решил увезти его и его детей на дальний остров, под защиту. А по пути мы натолкнулись на вас. Если бы не Антон, то мы прошли бы мимо, и не заметили. А на острове "Круглая заводь" нашли корабль… - Я… - Яши-ын-Ди встрепенулся, - я ведь не спутал, Ынахдар тоже тут? Где он? - Он сейчас очень тяжел. - Что? - На корабле мы нашли Наймара, он был мертв, но точно использовал "всплеск". - Ах…нет… - зажав рукой рот, прижал к себе сына. - Я приказал остров прочесать. Ведь Наймар мог только давать шанс спастись господину, или мстить за его смерть. Но тела вавэхдэ не было на корабле. И мы пошли на остров. Если бы не ваш малыш, - Тай-До нежно посмотрел на спящего ребенка, - мы бы их не нашли. Он плакал, и на его голос мы прибыли. Успели. - Что с ним? Как он? - Яши-ын-Ди хотел встать, но замер, ощутив, как сынишка заерзал на его руках, скуксился. - Я хочу его видеть. - Сейчас еще рано что-либо говорить. У него были серьезные раны. Мы сделали все, что можно. Завтра будем там, куда намеревались прибыть, и оттуда направимся навстречу с тятьянгом. Я отправил ему весть, он встретит нас у "Красного мыса". Я позову доктора, он должен осмотреть вас, а после этого мы отведем вас к вавэхдэ. Вавьи только кивнул головой. Антон этот эпический момент ведения господина по коридору проспал. Как пришел в каюту, так и рухнул на кровать. Забылся в тяжелом сне. Проспал почти весь день, после чего шатаясь поднялся, пришел на камбуз, где его покормили еще теплой похлебкой, вкусным хлебом и дали сочный кусок мяса, который добыли группы поисковиков вавэхдэ, чисто случайно, когда наткнулись на плакавшего ребенка и готового сорваться в атаку хищника. Они успели в самый последний момент. Так бы и слопали правителя хищники, вместе с сыном. А так, и все целы, пусть и относительно, а также сыты. Покушав, вернулся в каюту. Как оказалось, потрясений и бессонная ночь сказались на нем больше, чем он думал. Прилег на кровать и провалился спать до самого утра. Чуть ближе к обеду они прибыли к острову. Вавьи не выходил на палубу, во избежание, так сказать. Антон видел через приоткрытую дверь что он спит рядом с супругом, а у того все тело в бинтах, он белый как мел и у него лихорадка. К ним он заходить не стал, быстро покинул палубу кают и накинув на голову шляпу, прошел по палубе до спуска к шлюпке. Та висела на кранах, которые опустят ее вниз, и через несколько минут достигнет берега. Подходить к нему со стороны порта не рискнули. Быстро отправив больше половины стражей для защиты Антона, остальные и Тай-До с ними, остались на корабле. Для Тай-До вавэхдэ и вавьи гораздо важнее Антона, оно и понятно. Как только шлюпки вернулись назад, на всех парусах сделали разворот и пошли в сторону встречи. На берегу группа быстро удалилась с берега, аккуратно влезла на каменные насыпи, после чего углубилась в раскинувшийся перед ними густой лес. За ним как раз будет место встречи. Антон и его дети встретились и крепко обнялись только к ночи. Переход по лесу не занял много времени, но остров большой, и они немного промахнулись, поэтому шли вдоль реки как бы возвращаясь назад. Их окликнул ожидающий на месте человек. Он поздоровался, передал дымку-отчет кто его послал и провел до точки назначения. А там дети окружили родителя, ластясь, обнюхивая и выискивая ранения. Уже ночью, сидя в доме, который стоял отдельным хутором, уложив сыновей, Антон и несколько взрослых самцов вели беседу. Хмурились все. Причем исключений не было. - Я не знаю, что происходит, но, - Антон в который раз покачал головой, - оставаться тут, мне и детям, опасно. Если через это нападение хотели что-то спровоцировать, то похищение вавьи с сыном и попытка убить вавэхдэ вообще забивает голову такими мыслями, что я скоро стану как умудренный старик. - Да, Антон, ты прав. - Кивнул головой хозяин хутора, чья семья сейчас частично спала, а частично бодрствовала. - Похищение вавьи, ребенка, нападение на вавэхдэ. И при этом попытка спровоцировать Граци атаковать тятьянга из-аз якобы покушения. Дела, - протянул он. - Что меня беспокоит, так это то, что вся эта заварушка была устроена тогда, когда тятьянг ушел на границу, а разис пошел, но с другой стороны. - Покачал головой старший стражей. - Пахнет ужасно. - И чем же именно? - спросил старший сын владельца хутора. - Убрать вавэхдэ, дело не хитрое. - Страж вздохнул. - Он влюбился в своего вавьи, души в нем не чает. Забрать его из лап и вавэхдэ со всех ног кинется на выручку. Иначе как объяснить, что сын у него был? А дальше уже идет другая пьеса. Остался из правителей тятьянг. Но он не так давно бегал за Антоном. - Посмотрел на него, усмехнулся. - И тут два варианта событий: либо Граци хотят подставить перед тятьянгом, как зачинщиков и Антона перед ним как тряпку красную вывесивши использующих, либо хотели убрать именно Антона, потому что посчитали его влияние на тятьянга опасным. - Во второе я верю мало. - Покачал головой Антон. - А мы не знаем кто и для чего все это сделал. - Покачал головой страж. - Но ты прав: тебе опасно здесь оставаться. - И что будем делать? - Антон осмотрел всех мужчин. - Перевезем тебя и детей на материк. Укроем там, где ты жил до переезда. По законам того государства ты будешь под защитой. Ты ведь давал клятву верности? - Нет. Я после технической школы сразу переехал. - Но твои дети родились там, так? - Да. - Вот и повод. Детей защищать будут еще лучше, чем тебя самого. А за родителей не волнуйся, - страж улыбнулся, - мы их припрячем, а через некоторое время перевезем и их. Мало ли как тут будет. Тебя-то экстренно увозили, а их так не получится. Не будем рисковать. Антон только кивнул головой. Год спустя. Прошел год. Островная эпопея завершилась тем, что Антон, его сыновья, родители Антона и его брат с супругом и детьми, вернулись назад, на материк. В тот же город, где и жили. Гражданство - это незнакомая вещь. Они в тот момент, как прибыли, зашли к законникам, написали письменное заявление, что желают жить вновь на материке и в этой стране, прошли процедуру распознавания отпечатка зверя - вдруг их разыскивают за неправомерные действия и все, на этом закончились все проволочки. Через пару дней Антон съездил в управление, получил браслет на себя и детей. С деньгами у него было на первое время все в полном порядке, да и переезжая, а точнее скрываясь от проблемы, родственники того владельца хутора приютили их ненадолго. Работу Антон нашел быстро, только никак не ожидал, что попадет в компанию, где старшими будут те самые близнецы, которые так ему жизнь подпортили. Работа ему была нужна, а тут платили хорошие деньги, тем более был пакет пособия на детей, если дети пойдут в одну из школ по специальностям, которые требуются компании. Такие завлекаши делают многие фирмы и это гарантированно дает им будущих специалистов, привлекает работников и показывает насколько сама компания "взрослая". Получить такое квот-разрешение компания может только если имеет хороший статус, развита, сильна и надежна. И Антон не собирался обращать внимание на то что у него в непосредственных начальниках будут эти два дебила. После того, как за ним ухаживал островитянин, да добился того, чтобы на него не просто внимание обратили, но и влюбились, все намеки и жесты со стороны этих двоих казались грубыми, вульгарными, какими-то незрелыми. Разбаловал его островитянин, этот врун, очень разбаловал. Настолько сильно, что сейчас любой, кто начинает его обихаживать из местных, кажутся ему или слишком вульгарными, или настолько наивными, а порой и детьми, что иногда хочется взвыть в голос. Почти год работы, чуть меньше этого "ухаживаний" от начальников, попыток встретиться с сыновьями и закономерное рычание и от Антона, и от сыновей. Когда мальчишки узнали, что эти "недалекие" и "вульгарные" дядечки их родные папаши, в лицо им фыркнули и сказали: - За нашим папой ухаживали взрослые мужчины, а дети ему не подходят по статусу. Такой ответ от детей обескуражил. Антон же гордо повел бровью и усмехнулся на вопрос от обиды и с целью самозащиты "И где же эти взрослые?": - Что такое, мужчины, задело что не вы пуп земли? Увы, мальчики росли на островах, а там такого поведения, до какого вы опускаетесь, ни один самец не допускал. После этого близнецы немного сдали назад. По какой причине они вдруг возжелали с ним опять закрутить интрижку, Антон не знал, да и не хотел знать. Если они за столько лет не выросли, не поумнели, то он им не помощник. Затем прибыли родители, дети отправились в школу, жизнь стала налаживаться. Никаких дрязг, никаких волнений. Антон работал в компании проектировки судов, которая трудилась на рынке не только по материку, но и заходила на островной рынок. Так как Антон не был ведущим специалистом, то его имя под чертежами оставалось в архивах, а заказчикам его не разглашали. Вот будь он ведущим проектировщиком, да, его имя стояло бы подписью, а так он только детали отчерчивает по заказам и все. Утро мягкой осени было дождливым. Антон вчера попал под дождь и сегодня у него была легкая температура и насморк. Был выходной день, хотелось полежать подольше, ощущая себя больным, и чтобы о нем позаботились. Позаботились, ласково дали таблеточку, покормили и оставили дома. Болеть. А сами гулять. Скуксившись, Антон медленно встал, оделся, пошел на поиски съестного. Увидел на столе в кухне кусок пирога и записочку "кушай, очень вкусный пирог". Заулыбавшись, поставив чайник, дождался, когда тот закипит, проверяя заодно есть ли свежая заварка в заварнике. Свежая и еще теплая. Налил чай, отпил немного наслаждаясь и откушал вкусного пирога, но как-то вяло. Наверное температура сказывалась. Ближе к вечеру родитель и дети вернулись. Они сходили в парк, заглянули к кому-то из друзей родителя-деда и вернулись домой, заглянув перед этим в магазин. Антон смотрел какой-то сериал, а на приход семейства встал, принимая поцелуи и обнимашки. - Ну, как ты? - приложив руку ко лбу, родитель покачал головой. - Сильнее стала. Ты не пил жаропонижающее? - Пил. - Антон покачал головой. - Минут десять назад. - Ладно, если повысится еще, надо будет свозить тебя в больницу. - Пап, тот тятьянг выступает. - Раздался голос сына. - Смотри, это же точно он! Антон резко замер, вздрогнул и затем стремительно прошел в большую комнату. Там, внутри, где были пара мягких и удобных круглых кресел, стоял небольшой столик, а у стены антресоль "воздушного" стиля, с прозрачными стеклянными дверками и металлическими боковыми ручками, на специальной тумбе стоял широкий экран визора. Это не стандартный "телевизор", а многофункциональный "визор", который выполняет уйму вещей и является центром системы в доме. Сейчас на его поверхности было изображение. Изображение лица, очень знакомого и в данный момент слишком серьезного. Он о чем-то говорил, но Антон не слышал больше ничего, после того, как он назвал его, Антона, имя и сообщил, что приехал забрать одного сбежавшего члена семьи. Услышав именно эти слова, Антон побледнел. На островах подобная трактовка и наличие кровного родственника может означать только одно: месть. Значит он умер и теперь Антону будут мстить. И если его лицо показали по каналу вестей, значит король Максимилиан полностью в курсе происходящего, значит он разрешил. И это значит… - Собирайтесь! - Антон посмотрел на сыновей. - Мы уезжаем. Сыновья лишь кивнули головой, быстро проследовали по своим комнатам, не задав ни единого вопроса, прекрасно зная законы островов и будучи в курсе того, по какой причине их могут искать. Сам Антон стремительно кинулся к себе, дабы захватить несколько мелочей - документы на детей, браслет и кошелек, пару препаратов от расстройства и так, немного одежды на одну смену. В небольшую сумку скидывались вещи максимально быстро и раскладывались довольно аккуратно. - Правильно, чем быстрее соберешь вещи, тем быстрее уедем. - Раздалось со стороны входа в спальню. Антон обмер и задрожал. Развернувшись, со страхом посмотрел на него. Это был младший брат вавэхдэ Ынахдар Улиму, правителя островов, их императора, как ранее называли его иномиряне - тятьянг Эуль Доан-га-Кху. Это был рослый, мощный и сильный мужчина, который источал вкусный аромат и был уверен в себе. Темные волосы, достающие до плеча, густые и насыщенные, говорящие о здоровье владельца. Глаза - глубокий синий цвет, завораживают хищным блеском, и Антон мог поклясться, он его сейчас разрывает на кусочки этим взглядом. По законам островов, кровная месть не подразумевает, найдя, бездумно убить, она подразумевает забрать виновника, привезти к своему дому или месту, где было свершено убийство, и там, долго и мучительно, убивать зверем, не трогая физически даже пальцем. И Антон видел в его глазах огонь, и боялся его, а потом до него дошло - дети! Стремительно бросившись вперед, попытался прорваться к ним. Мгновенно, словно хищник, сделав выпад, альфа словил вскрикнувшего и атаковавшего его беглеца. С силой вжал его в стену и заулыбался зловеще: - И куда ты собрался, м? - Его руки стиснули сильнее, давая понять, что не вырваться. Испугавшись, дернувшись, получил обратный эффект - его развернули спиной к пришедшему, вдавливая сильнее в стену, свирепо посмотрев на выскочивших на звук и зов родителя и мальчишек. - Назад! - рыкнул альфа и зарычал. Мальчишки, ясное дело не послушались. - Донг-Ху! - рыкнул тятьянг и дверь в комнату быстро захлопнули. - Пусти! - взвыл Антон. - Не смей трогать их! - Да не нужны они мне сейчас, - мурлыкнул Эуль, прижался лицом к его шее и куснул в нее. - Неужели не ощущаешь? - Пусти! - Дернулся Антон. Альфа всем своим существом обрадовался его сопротивлению, и без тени смущения отпустил одну руку, которая тут же вывернулась и заходя вверх попыталась вцепиться ему в глаза. Мгновенно перехватив его запястье зубами, свободной рукой сделал то, ради чего отпустил руку: жадно огладил попу, зашел вперед и сжал пах. - Ты что делаешь? - опешил Антон. - Дурак! Пусти! Прекрати! - забился он, пытаясь вырваться. - Тише, - Выпустив его руку из хвата зубов, впился ими в его холку, - Антон, я так скучал, кто бы только знал. - Зачем ты пришел? - ощущая, что его массируют, что заводят, а не тащат на улицу и не пакуют как пленника, решил хоть узнать, чего ему надо. - За тобой. - Зачем? Альфа мурлыкнул, отпустил его вторую руку, опустил свою и потянул домашние штаны вниз. Антон охнул, попытался вернуть их назад, но ему не дали. Дернув сильнее, опуская до колен, потянул белье. - Прекрати! - дернулся Граци, но безрезультатно - с него сняли белье. - Ты что творишь? Я не хочу! Отпусти! - Антон, - мурлыкнул Эуль и плавно огладил попку, потер кончиками пальцев самый низ сжавшихся долек и заулыбался, - Антон, - замурлыкал. Пальцы, чуть-чуть применив силу, достигли того самого места и от спазма Граци выпустил когти, выгнул спину и взрыкнул. - Да, маленький, да, оно самое. - Плавно погрузил палец во влажный проход, альфа второй рукой погладил его по горлу и не ощутил, что ему не доверяют. Этот простой жест показывал, насколько принимает рождающий самца и будет ли доверять ему в течку. - Вот так, приятно? - нежно скользя пальцем, ощущая, как пульсирует расслабляющийся вход, начиная обильно выделять смазку. - Что происходит? - Антон сглотнул, ощущая очень мощный порыв лечь и развести ноги, либо приподнять попу просто опустившись на колени. - Ты потек. - Шепотом на самое ухо, прикусив мочку, пососав ее, альфа рыкнул от предстоящего сладкого марафона. - У тебя течка. - Но…я…ведь… - Тише, - выскользнув пальцами, быстро подхватил его на руки, развернулся к кровати. - Я…трава… - всполошился Антон. - Тише, - уложив его на кровать, Эуль присел на ее край и показал упаковку изделий, которую вытащил из кармана. - Я почувствовал тебя, еще на подходе. Решил подстраховаться. Можно? Лежа перед ним почти голый, с нарастающим возбуждением, ощущая его запах, такой любимый и так долго отсутствовавший в его ореоле обитания, Антон согласно кивнул головой. Пока его не накрыло, пока он еще понимает, что значит согласие, он его дал. Эуль улыбнулся в ответ так знакомо, так тепло, что в груди все сжалось. Тятьянг плавно освободил Антона от одежды, и плавно, красуясь и завлекая еще больше, разделся. Он раздевался медленно, красиво, возбуждая. И смотрел в лицо тому, кого хотел. Его тело показало начавшему входить в раж течки рождающему, насколько хочет именно его. Сглатывая, пялясь на обнажающееся тело, Антон непроизвольно согнул одну ногу в колене, облизнулся. Эуль опустился на кровать, обласкал тело и пока еще его любимый был при сознании, показал, что использует изделие и плавно взял его. После этого четыре дня в этой комнате не было спокойствия. В перерывах, когда Антон спал, его альфа выходил, кормился, общался с семьей, которую стерегли дагжи, что прибыли вместе с ним. Мальчишки, ясное дело, были резко против и показывали свое отношение к нему, негативно порыкивая. А как иначе? Им уже по четырнадцать с небольшим лет, они все-все понимают, имеют свое мнение и могут даже в защиту встать, если потребуется. Пусть еще неумело, но могут. А этот дядька, который выгнал их от родителя, он еще и…мысли и негодование заставляли краснеть от гнева лица близнецов, но толку никакого. Этот дядька воспринимал их рыки спокойно, и только кивал головой: как родитель проснется, так и поговорим. Родитель проснулся, но не дома, где жил последний год, а на корабле. Проснулся не один. Было раннее утро, волны мерно покачивали корабль и хвала Богам, что у Антона нет морской болезни - сказались гены по отцу потомственных рыбаков. Открыв глаза, почувствовал, что его обнимают. Со спины. Приподняв голову с подушки, обернулся и увидел того, от кого ушел. Его движение моментально разбудило Эуля и тот встрепенулся, осмотрелся, при этом прижимая к себе крепче, и только после признания периметра безопасным, обратил внимание на источник своей побудки. - С добрым утром, - улыбнулся он и потянулся за поцелуем. Антон отстранился. Альфа замер на месте, вздохнул и резко повалил его на спину, лег сверху и впился в губы, проигнорировав его укус. Углубив его, заставив сдаться, обласкал язык языком и завершил его легко касаясь губ губами. - Антон, надо поговорить. - Почему я здесь? - строго посмотрел он на него, ни на мгновение ни став расслабленным или мирным. - Потому что я не хочу расставаться. - Да? - выгнул бровь Граци. - Да. - Эуль кивнул головой, плавно сел, позволяя и ему сесть. - Прости, я тогда повел себя как культурный островитянин, не остановил. Думал, что тебе время надо, чтобы успокоиться, как нашим, островным рождающим. - А не врать с самого начала не пробовал? - сощурившись, Антон усмехнулся. - Или титул не позволял быть с таким как я? - Ты не прав. - Эуль покачал головой. - Титул тут вообще вторичен. Я каюсь, что не сказал тебе раньше, но я не жалею, что не стал раскрывать своего настоящего имени. - Уж конечно, куда сожаление в эгоистичного альфу залезет! - рыкнул Антон покачав головой презрительно. - Антон, - вздохнув, Эуль посмотрел серьезно и тот замолчал, - да, я тятьянг, а еще брат вавэхдэ. И по нашим законам, обязан предоставить его первенцу, от законного супруга, хагас - своих детей, которые станут надежным щитом будущему вавэхдэ. Но у меня их нет. И двор, все подхалимы и не только они, все хотят приблизить свой род к правителю. И только на тебя мой зверь посмотрел с интересом, а от их отпрысков и родственников, гордо отворачивался. Ты представляешь, какой опасности я мог тебя подвергнуть, узнай они, на кого я так смотрю? Антон сглотнул. На островах свои законы, даже при наличии технологического прорыва, наличия выхода в космос, они живут по-прежнему так, как жили их предки. И законы у них тут более строгие, свои, древние. - Они узнали. - Покачал головой тятьянг. - И на тебя напали. - Это не твои люди были? - Антон, - вздрогнул Эуль, - я и волоса с твоей головы дернуть не посмею! - возмутился. - Как ты только мог так подумать обо мне?! - Нападавший так сказал. - Антон отвернул голову. - Маленький мой, - быстро подсев, прижав к себе, Эуль нежно погладил по голове, - надо было оставить больше дагжи, чтобы охраняли. Десяток - слишком мало. - Ты оставил десять человек? - удивился он такому большому числу охраны, о которой он ничего не подозревал. - Десять команд. - Поправил его Эуль. - Тройками и еще Тай-До при тебе ближе всех. Ты на него не злись, ладно? Он мой приказ выполнял, но дружить я ему не приказывал. Он очень общительный человек, легко сходится, но в друзьях у него всего человек пять-семь, не больше. - А вавэхдэ? - встрепенулся Антон. - Его увозили в таком тяжелом состоянии, а по закону островов о смерти вавэхдэ становится известно только в день коронации нового. - Все хорошо. - Заулыбался Эуль. - Ему, конечно, надо отвесить очень хороших кулаков, чтобы куда не просят не лез, но так ничего, оклемался. - А его вавьи? - С ним тоже все хорошо. Беременный. На этот раз последний. Альфа будет. - Эуль сел рядом, поднял его голову за подбородок, заглянул в глаза, - в тот день я пришел просить тебя официального разрешения на встречу с родителями и сыновьями, а все пошло наперекосяк. Сейчас я так все планы свои сломал, что в немилости у твоих родителей и у сыновей. Что мне делать? По законам островов, я опозорился, покрыл голову пеплом. И как перестать быть "обманщиком" и "вором", просто не представляю. - Ты у меня спрашиваешь? - удивленно уставился он на виновато-молящую мордашку альфы. - Да. Будь это семья островитян, я бы знал, что сделать, но они с материка, они моего повинившегося вида просто не поймут. А словами… - Эуль вздохнул, - я затяну красивую речь и буду в их глазах или павлином, или дураком. Это так сложно. - Признался он, даже пожаловался. Антон прыснул со смеху. И смеялся несколько минут. Эуль сначала смотрел на него любуясь, потом посмеялся немного вместе. Оттаял. Его зверь с любопытством смотрит на зверя альфы, обнюхивает его, еще сохраняя дымку, еще осторожничая. Он проснулся, он прошёл игру и теперь хочет знать: а кто он такой, этот вкусно пахнущий и сильный кот, а надежен ли он, а можно ли ему подставлять свою шею? - Скажи, что всё-таки случилось? Я так понял, вавьи похитили. - Да. - Кивнул головой Эуль. - Я был на границе, а наш разис, по знакам материка самый старший офицер, второй после правителя воин, ушел в противоположную сторону. Когда я только начинал сближаться с тобой, и мы только-только попробовали вкус друг друга, вавэхдэ призвал меня. Он был не рад тому, что у тебя было не очень хорошо со здоровьем. Выбрал мне в пару рождающего, - Эуль поморщился, - я даже испугался, вдруг мой зверь посчитает его интересным. - И тут же просиял, - ты бы только видел их лица, когда он демонстративно отвернулся, свернувшись в клубок и обнеся себя самым сильным сгустком мари! Вот за тобой он был готов и ползком по пустыне ползти, вымаливая крупицы внимания, а на их никакого не обратил. Обиделись. - Эуль усмехнулся. - Поняли, что зверь рассматривает кого-то. Стали следить. И тут ресторан, слух и они все узнали. Проследили. А когда наслушались по полям истории о тебе, обо мне, как о дагжи, поняли - я просто так не стал бы бегать ни за кем. И вот их план - с двух сторон границу обрушить, занять меня и разиса. И тут же подставить твой Дом. Думали, что Сулим, узнав кто на тебя напал, захочет мести. И тут под шумок провели акцию - вавьи выкрали, а вавэхдэ ясное дело, помчался спасать супруга и сына. Их хотели обоих убить, а всю вину на твой Дом повесить. Я бы, узнай о таком, точно уничтожил всех "виновных", даже тебя. - Эуль опустил глаза. - А потом мной было бы очень легко управлять. Я не политик, но старший после вавэхдэ, пока его наследник жив. А кто сумеет остановить безвозвратный оборот в зверя при получении ипостаси котенком? Все продумали, обо всем позаботились. Только не взяли в расчет, что Сулим работает со стражами наемными, а стражи подчиняются моим крестным родителям, отцу и папе вавьи вавэхдэ. И старший стражей умен, не дурак, да и то, что мои дагжи среди его людей, они ведь тоже не знали. - И что, ты их нашел? - Угу, - кивнул головой Эуль. Потом улыбнулся ему, - наказал, но давай не будем об этом больше. Антон, - он приложил ладонь к его щеке, заглянул в глаза, - прости, что не сказал сразу, как мое настоящее имя. Я тогда думал не о том, как именно оно звучит, а как тебя обвить и привлечь внимание, как сделать так, чтобы ты на меня посмотрел. Ты ведь больше половины моих знаков не замечал. Я даже был немного вульгарен и напорист. Островные рождающие мне бы такого не позволили. А ты и не заметил. - Хватит показывать насколько я грубый и невоспитанный. - Обиженно произнес Антон. У Эуля глаза округлились. - И в мыслях не было такого! - он осмотрел его лицо, покачал головой, - я не хотел обижать. Прости. Вот видишь, как получилось - хотел лишь сказать, что не мог понять тебя, когда ты не замечал мои намеки или пропускал их мимо, а вышло, что оскорбил. Прости, - взял его за руку, поцеловал ладонь, - прости. Они еще немного поговорили, Эуль рассказал, что ему говорить во всеуслышание свое имя было нельзя, просто потому, что так не принято у правящих, когда они начинают ухаживать за кем-то из народа. Обычно, когда принималось решение съехаться и пожить вместе, жених приезжает с кавалькадой сватов и открывается. Так бы и Эуль поступил, но тут все планы рухнули. И Антон рассказал ему, что случилось с ним в молодости, как он заимел детей. Слушая его рассказ, тятьянг зверел, даже бледнел, и после него полез ласкаться. После этого крепко отлюбил, настолько крепко, что Антон уснул. Поухаживав за ним, так как у любимого никого не было довольно давно, а после первой течки за столько лет, могло и немного воспалиться, тятьянг вышел из каюты. У дверей стоял Донг-Ху, а метрах в пяти по коридору оанах Антона. Два подростка, которые были злы и дерзки, но пройти через обученного дагжи не могли. Эуль только заулыбался и пошел на них, зная - сейчас они будут резко против его присутствия в жизни родителя. - Ваш папа спит, и проснется часа через два, не раньше. Парни, давайте без скандала? - он посмотрел на обоих по очереди и показал рукой вперед, - идем наверх? Там должен быть вскоре остров. И прошел мимо них, не ответив на посылы атаки детворы. С ними ему предстоит завязать отношения, подружиться и в будущем принять на себя, как сыновей энергетических, а не делать из них настоящих ревнивых врагов. Поднявшись на палубу увидел, что у борта стоит родитель Антона. Отца нигде не было видно. Подошел, поздоровался. - Покрыл, да? - спросил родитель. - Нет. - Эуль покачал головой. - Он не готов, да и в тот момент его тело могло отвергнуть плод. Я не посмел. - Хоть на этом спасибо. - Рыкнул родитель. - Простите, я поступил эгоистично, - Эуль осмотрел гневное лицо родителя, - да и недопонимание было между нами. - Недопонимание? - рыкнул родитель. - Из-за тебя его состояние только ухудшилось! Тупой альфа! - Простите, я ведь не знал, что с ним случилось и что его обманывали. - Эуль болезненно поморщился на удар, который пробил его до зверя, но защищаться от этого удара было ниже его достоинства. - Я действовал как требовали законы островов, и не брал в расчет, что это может так повлиять на него. Что он посчитает и меня низким и недостойным человеком. Когда он узнал мое имя, до традиционного признания в присутствии свах и свидетелей, официального прошения простить, я не понял почему он так отреагировал. А потом он резко отказался, и что мне было делать? Я ведь не умею иначе. Он ведь не противник, чтобы с кулаками к нему лезть и кричать на него. - Виновато опустив глаза, - если бы я знал, что с ним так жестоко поигрались, я бы с первой встречи назвал свое имя, а когда сблизил нас, то и до самого конца его произнес. Не ждал бы момента сватовства. Родитель вздохнул. - Даже я не всегда понимаю, зачем такие сложности. Мой супруг будет бить сильнее. - Сказал он и покачал головой. - И тебе совет - защищайся. - Как? - округлил глаза тятьянг. - Он отец Антона, я не… - Или он тебя убьет. - Родитель покачал головой. - Это шаки. И поехал он молча только потому, что в течку Антон тебя подпустил. И не дернулся дома, потому что твоих дагжи было больше десятка. Надеюсь ты понимаешь, что мертвым, ты Антону не нужен? - Понимаю. - Кивнул головой Эуль. - Раз понимаешь, иди туда. - Кивнул головой потенциальный тесть, глядя в сторону хвоста корабля. - И мой тебе совет, прикажи своим людям, даже дуэнье Донг-Ху, забыть, что ты их потенциальная причина жить и служить. Понял? - Да. - Эуль склонил голову и пошел в сторону, где все более явно обрисовывается поток негодования, злости, возмущения, жажды шею намылить. Родитель отвернулся и осмотрел небольшое скопление мелких островов. Услышав краем уха начавшуюся свару, не почувствовав от супруга волны жажды убийства, хмыкнул: синяки будет зализывать Антон. Тот, о ком говорили, спал сладким сном, и не знал, что его отец избивает того, кто претендует на его руку и сердце. А когда проснулся, все уже закончилось. И одевшись, выйдя из каюты, удивленно уставился на истинного владельца имени "Донг-Ху". Он стоял и стерег его покой, а сыновья сидели на полу в пяти метрах и ждали, когда папа проснется. - У них отличная выдержка, - проговорил Донг-Ху, - вы очень хорошо воспитали сыновей, господин. - Господин? - удивился Антон, после чего ему было не до расспросов. Его сыновья прильнули к родительскому боку, начали тараторить, как соскучились, как им надоело быть на корабле, как их бесит этот выскочка и прочая, прочая, прочая. Подростки, уже не дети, но еще не юноши, повели родителя покушать, так как сами оголодали. И придя в кают-компанию сели так, что рядом с Антоном ни с какого бока не подлезешь. Этакий барьер, защита родителя! К столу, когда они прибыли, стали стекаться все старшие на корабле. Когда вошел отец, Антон улыбнулся ему, перекинулся парой слов, с родителем и удивленно уставился на проглядывающие синяки на лице Эуля. Тот, увидев бойкот от подростков, подошел к их родителю, прилюдно наклонился и поцеловал его в губы. Антон растерялся сначала, но потом ответил. С победой осмотрев лица его сыновей, альфа нежно погладил ему щеку, и шепнул на ушко пару ласковых слов. Мальчишки зарычали в ответ на такую наглость и нахальство. - Мельв. - Строго одернул Антон. - Па! - возмутился сын. - Мне рассказать тебе, что такое альфа? И для чего он нужен мне? - посмотрев строго на сына, заставляя Эуля замереть и рассматривать другого Антона, этакого бескомпромиссного родителя. - Либо, ты здесь и сейчас примешь тот факт, что именно этот альфа украл меня, как того и требуют законы островов? Глаза у обоих сыновей расширились, сузились, а потом оба выдохнули с шумом. За годы жизни на островах, они выросли именно как островитяне. Им было слишком мало годков, когда родитель переехал. И что такое воровство супруга из родного дома, они слишком хорошо знали. - А мы? - спросил Аран. - А вы моя драгоценность и этот альфа не посмел обидеть меня, оставив вас где-то далеко. Ведь правда? - Да, Антон-эу-Кху, правда. - Сверкнув глазами, Эуль раньше времени произнес это имя, разрезав слух всех островитян, но намеренно забирая себе победные очки в глазах сыновей своего любимого. Он увидел то, что сделает его с мальчишками дружным. Он "украл" их папу, как воруют только самых желанных женихов. Дальнейшая трапеза, да и все после нее, прошли мягко. Они неуклонно приближались к столице, ко двору. А когда прибыли, попали на роды. У Яши-ын-Ди раньше срока отошли воды. Он вообще ходил тяжело на этот раз. Во дворце они прожили три дня прежде чем переволновавшийся за своего супруга вавэхдэ вспомнил о вернувшемся брате. Как вспомнил, так призвал их двоих к себе, принес глубочайшие извинения, что влез между ними, затем поблагодарил от всего сердца, что Антон увидел и тем самым спас его любимого, после чего спросил, может ли он познакомиться с сыновьями спасителя его жизни и жизни его семьи. При знакомстве близнецы не посрамили своего родителя, а вавэхдэ спросил не хотят ли они познакомиться с первопринцем. После этого к немного пришедшему в себя вавьи провели Антона. Остальным пока было нельзя. Приняв и от него благодарность, получил заверения - вавэхдэ больше никогда не полезет куда не надо. Эпилог Церемония брака прошла в Храме, очень красивом и живописном. Здесь же Эуль принял на себя сыновей Антона, и здесь же вавэхдэ породнил кровью их и своего сына. Первопринц Хамрей-Лу Улиму принял старших как само собой разумеющееся, и тут же потянул их подальше от неинтересных взрослых - он был шкодник тот еще. И вот возвращение во дворец, вот они наедине. Ласки, страсть, радость. Было все. А через несколько дней, так как у Антона еще не встала фаза в норму, началась течка. Как только Эуль ощутил ее, учуяв, выглянул за дверь и Донг-Ху был оповещен, что надлежит сделать. Тот заулыбался и кивнул головой. Дверь закрылась. Верный страж отошел к ближайшему слуге и передал: - Тятьянг желает красное панхее, и одежды. Слуга, услышав кодовое слово, со всех ног и максимально быстро, унесся к распорядителю. Буквально за четверть часа весь дворец забурлил! Если вавэхдэ обязан пронести в панхее своего избранного перед браком, то вот его тятьянг только после него. И больше на такую церемонию никто права не имеет. Обычные люди не должны показывать своего избранного, они имеют право просто завернуть его в панхее, или использовать масла и благовония, взятые из Храма и нанести их на тело рождающего в момент наступления первой течки после церемонии. И делают это наедине. И только тогда по законам Храма сведенные вместе становятся настоящими супругами, настоящей парой, которой Боги даруют потомство. Как правило практически всегда происходит зачатие. Даже если использовали травы. И только если используется изделие, или супруг бесплоден, зачатия не произойдёт. Донг-Ху иногда подходил к двери, прислушивался, и отходил, ожидая приказа. Коридор, в конце которого брачные покои, заполнялся людьми. Прибывали те, кто обязан знать запах избранного супругом, а это все старшие из совета, все сановники, все офицеры, которые были отозваны во дворец, и ждали, когда начнется момент церемонии. Что у первого, что у второго брата во власти, был экстренный момент. И никого не волнует, успел ты или нет. Если не будет - шкуру сдерут. Но, так как игры в течку долгие, как правило успевали все и всегда, главное быть во дворце. И вот Донг-Ху ощутил, как его дергают по нити зова. Он забрал у слуги одежды и панхее, подошел, чуть приоткрыл дверь и передал требуемое. Дверь прикрыл и встал рядом с ней. Две шеренги "зрителей" замерли. Начиналось построение с боевых офицеров, за ними шли сановники, затем советники и завершали члены семьи, кто переступил за черту двенадцатилетия. Единственным исключением мог быть только первопринц и только для церемонии своего отца. Сейчас первопринц уже подрос, и имел полное право быть на церемонии без ограничения. Панхее пропитано маслами, которые сбивают аромат течки, но оставляют яркий и острый запах избранного, а благовония снимают с самых впечатлительных попытку пощупать кокон такого ароматного рождающего, либо не дают морщиться от остроты запаха, считая его отвратительным, является практически реликвией, пусть и разная материя, но это реликвия и знак семьи. Панхее издревле бывает только красным, как цвет рода и цвет крови. Панхее никогда не передается по наследству и уничтожается если один из супругов умирает. Его хранят в специальном деревянном сундуке, который в силу своих свойств препятствует его распространению, но сохраняет на самой материи панхее. И вот Донг-Ху раскрыл двери настежь. Тятьянг, гордо и уверенно удерживая на руках свою драгоценную ношу, пошел в сторону брачных покоев. Как только он переступит порог этой спальни, как только возьмет своего одобренного Храмом избранного, они будут считаться настоящими супругами. И Эуль шел к заветной двери, мимо коридора власти. Самая почетная и самая интимная церемония, когда альфа единственный раз показывает своего избранного в момент отдыха идущей течки, являлась настолько ценной и подтверждающей доверие к тем, кто стоит в этом коридоре, что словами не описать. Проходя мимо брата, ощущал, как он рад. Чувствовал, что Яши-ын-Ди практически улыбается от переполняющих его чувств. Видел, что сыновья не удержались и посмотрели на проносимого родителя мимо них, запоминая этот момент и не выдавая недовольства. Даже мимо родителей Антона-эу-Кху прошел чувствуя, что его благословили. До этого момента, даже после церемонии в Храме, отец его любимого не питал теплых чувств, а тут словно снял удавку. Перед парой распахнули дверь и тятьянг вошел внутрь. Дошел до кровати, аккуратно уложил своего драгоценного на нее, развернул и обласкал взглядом. А его кот начал теребить супруга. В ответ заворочались, проснулись и посмотрели. Мягко тронула губы улыбка и он перенёс ногу через тело своего альфы, раскрываясь, приглашая, сгибая колени, призывно мурлыкая. Эуль зарычал игриво, опустился на него, не раздеваясь и овладел. В течку Антон был громче, слаще, азартнее. И на этот раз Эуль не будет ничего использовать. Он хочет котенка и предварительно поговорил с ним, убеждаясь, что и Антон не будет против еще раз родить и именно от него. И именно поэтому сейчас, ощущая, как окреп узел, помолился Богам, дабы дали разрешение зачать новую жизнь. На самом пике, когда наслаждение накрыло с головой, его словно обнял кто-то, махровыми лапами, мурлыкнул на ухо: - Разрешаем, - и ощущение исчезло, как и сознание, которое он вернул только через несколько минут. Очнувшись, осмотрел своего любимого и заметил сияние, нырнул зверем к зверю и вернувшись назад, со всей нежностью принялся целовать своего драгоценного.