Хозяин Пристани.

Гусу, Облачные Глубины. Еще недавно величавые и очаровательные в своей невинности и чистоте Облачные Глубины теперь казались пустошью от одного вида которой сжималось сердце. Любой, кому хоть как-то были дороги эти места, ощущал горечь от этого зрелища. Лань Циженя тошнило от всего случившегося. Отчасти он по-детски спрашивал духов «почему» и «что мы такого сделали», но все же старался мыслить более здраво и критично. Это же Вэни. Потерявшие последние капли прежнего величия и уважения Вэни. Теперь их боятся и ненавидят. Интересно, как бы их основатель отреагировал на это? Судя по сборнику его высказываний и тех заметок, что сохранились о тех временах — разозлился бы или разочаровался. Вэнь Мао жаждал величия, уважения и возвышения, но он все же был мудрым человеком, понимавшим, что его трон держится на людях вокруг. И всячески поддерживал отношения с другими кланами, чтобы его предполагаемое положение хоть как-то соответствовало реальному. По крайней мере, сохраненные заметки о нем предполагали именно это. Не нужно быть небожителем, чтобы понимать причины такого нападения. Гусу Лань среди людей считался одним из лучших кланов. Благодаря сохранению и накоплению знаний у них был довольно обширный набор возможных заклинаний, был разработан особый стиль меча, а такое количество планов так или иначе препятствовали разгульному поведению и грубости. Многие обращались именно к ним, а россказни об особой красоте наследников добавляли масла в огонь. Клан Лань был конкурентом… сильным конкурентом. Но причин для того, чтобы стереть их с лица земли не было. По крайней мере, весомых. Правда, Лань Цижень догадывался, что любое оскорбление могло привести к тому, что Облачные Глубины разрушат подчистую, убив всех обитателей, включая кроликов вокруг резиденции. Мужчина потер виски, чувствуя как нарастает головная боль. Думать об этом и представлять картины возможного будущего не хотелось, но от природы пессимистичный нрав не давал так просто отвлечься от этих дум. Состояние брата также было очень тяжелым и целители как могли старались помочь. Но, судя по всему, удар по голове, который нанес Вэнь Сюн, был слишком сильным. И что-то повредил в голове брата. Цижень резко зашагал в сторону Стены Послушания. Убогая попытка сбежать от угнетающих мыслей. Он и сам это понимал. Еще его волновала судьба Сичэня. Племянник никогда не был особо воинственным или хитрым, он всегда старался решить проблемы мирным путем. Хотя тот уже доказал, что вполне достойный лидер и будущий глава, сердце Циженя болело от мысли, что светлая душа племянника окажется втянута в это месиво политики, лжи и порока. И как противостоять тьме, что предстает под видом света, не каждый мудрец знает. Состояние Ванцзы было не лучше. Перелом заживал отвратительно. Прежде всего виной было упрямое нежелание юноши признавать свою слабость и уязвимость. В какой-то мере Цижень его понимал: сам был такой же. В памяти всплыл эпизод из далекой юности, когда он познакомился… с кем-то? Цижень застыл на месте, хватаясь за голову. Кто-то в фиолетовых одеждах. С доброй и понимающей улыбкой. С красивыми темно-серыми глазами. Кто это? Цижень с малых лет вспоминал то, что от роду не было. Возможно причиной был тот факт, что в младенчестве он чем-то заболел и долгие полгода страдал от жутких болей и жара. А возможно, что из-за того, что отец часто учил его играть на гуцине древние песни — он очень любил подобные полузабытые мелодии.

По лунной траве, я в туманы пройду В долину, где ветер шумит. Где реки поют, где травы растут Забыв о мучениях дней. Давай я спою, о прошлом спою, Что потеряно в этих местах. Где лотосов цвет и шепот тех рек Дарил тебе сны о морях.

Старая, полузабытая песенка. О чем она? Цижень не знал многое в своей жизни. Но он также чуял, что все в мире как-то неправильно.