Хозяин Пристани.

Мо Сюаньюй был, наверное, самым странным обитателем Пристани. Себе на уме, говорит странно, а про титул обрезанного рукава можно было и не заикаться. Но, как ни странно, именно тот факт, что он имел на все свою, альтернативную, точку зрения был хорошим поводом для разговоров с ним. И альтернативная точка зрения на все происходящее была необходима Лань Сичэню. Чаще всего господин Мо в компании своего осла гулял где-то в стороне от основных зданий. И это было его собственное желание и потребность. В одиночестве или покое — сложно сказать. Так и оказалось. Мо Сюаньюй сидел на земле и плел венки из цветов, а стоящий рядом осел был увешан кучей подобных венков. Поэтому на приближение Лань Хуаня отреагировал в соответствии с занятием. -Хочешь венок, молодой Лань? — голос Сюаньюя был звонким и переливчатым, как звук колокольчика. Жизнерадостный и открытый юноша, который прятался здесь от мира. -Не совсем, господин Мо. Можешь мне кое-что рассказать? — Сичэнь осторожно присел рядом. -О… О моём прошлом? Или о чем-то еще? — юноша наклонил голову в сторону и стал походить на какую-то птичку. -Не совсем. Хотя в каком-то смысле об этом проклятии. Почему ты смог войти сюда? -На Пристань? — Сюаньюй задумался. -Знаешь, это напоминает побег под одеяло. -Под одеяло? -Да. Когда я был маленьким, меня недолюбливали и часто дразнили и пугали. Я был очень наивным и пугливым, поэтому они даже не били меня. Достаточно было напугать меня и я тут же начинал плакать и искал где бы спрятаться. А по ночам я укутывался в покрывало или одеяло и это дарило чувство защищенности и безопасности. Будто ты в домике. Да, чем-то похоже. В детстве Лань Хуань немного боялся темноты. Шорохи и скрипы в ночной тиши были для ребенка слишком страшными, поэтому он часто кутался в одеяло, чтобы как-то оградиться от всего этого. Его за это ругали, но страх темноты был тогда сильнее боязни наказания. -Вот тут чем-то похоже. Весь Юньмэн будто под огромным одеялом, которое скрывает от него внешний мир и его ужасы. Будто нас вовсе не касаются события снаружи. Ведь мы «в домике». -Ты думаешь… у других так же? — удивился Лань Сичэнь. -А почему нет? — удивился Сюаньюй. -Порой от страшных или болезненных событий хочется сбежать и спрятаться. Как ребенку залезть под одеяло и будто спрятаться от выдуманных монстров. Мы все… от чего-то бежали. У кого-то более серьезные причины, у кого-то более нелепые, но все это принесло нам боль и желание спрятаться… Вот, готово. С этими словами он возложил на голову Сичэня венок, который только что сплел. -Я бежал от мира, — произнес он. -Я могу быть безумным, но я отнюдь не глупый. Оскорбления людей в сторону меня и матери, её смерть, отсутствие таланта заклинателя, отвращение из-за предпочтений — я долго закрывал на это глаза, пока… не сломался. В этот момент я хотел только одного — сбежать и спрятаться. Как ребенок, я искал нечто вроде одеяла, которое бы укрыло меня от проблем. И этот страх и моё желание… привели меня к Пристани. Юноша судорожно вздыхает. Сичэню кажется, что в его глазах стоят слезы. -Здесь все… проще. Да, многие все еще считают меня глупым и мерзким, но… они просто принимают это. Не издеваются и не смеются. Считают это чем-то неприятным, но естественным. Господи, у главы клана хвост рыбы, но даже его принимают таким какой он есть. И я хотел того же… Быть собой… Быть тем кем хочешь, а не тем кого желают видеть… Не стеснятся и не боятся себя и своих предпочтений… Такое простое и вместе с тем такое сложное желание. Лань Сичэнь снимает с головы венок и смотрит на переплетение цветов в своих руках. Он, возможно, также прятался от Вэней, как и Мо Сюаньюй от презрения окружающих. Просто он боялся чего-то реального и конкретного. А Сюаньюй… невидимого, но, вероятно, более страшного врага — мнения окружающих. Того, чего и сам Сичэнь немного боится.