Вихрь. Врачи./11 рассказ из серии/

Все вместе. 2 действо. Лекции, почти год прошел, а они все также загружены на лекциях. Да какие отношения в этот момент? Мерар был настолько занят обучением, что плевать хотел на все гляделки парней, которые были с обеих сторон: рождающие и покрывающие. Он игнорировал всех. Плевать на всех. Голова забита данными, голова крутит мысли о лекарствах, о причинах, о побочных. И…у него есть свой интерес, который рядом кружит. А знать остальным, кто нравится Мерару и по кому он сохнет, кого ревнует и из-за кого десятки раз дрался, совершенно не обязательно. — Слушай, Мерар, может на дискотеку сгоняем? — поинтересовался Самаль. — И на завтра Луис с нас три шкуры спустит. Ты подготовился к его лекции? Там будет как раз то, что мы все терпеть не можем. — Химия. — Захныкал Самаль. — Влияние медикаментов на химический и гормональный процесс в организме. Боги, как вспомню лекцию про аллергические реакции, так блевать тянет. — Не тебя одного. Только вот ты в хирургию хочешь, а значит химия тебе вообще обязана не просто нравиться, но полюбиться всем сердцем. — Я не буду анестезиологом. — И что с того? Знать ты должен все, что делается в организме и из-за чего кровотечение открывается, или тромбы идут. — Мерар вздохнул. — Ладно, одеваюсь, выходим через двадцать минут. — Сдался он под напором полнейшего несчастья на лице Самаля. Заулыбавшись, тот выскользнул из комнаты. Вот так всегда — стоит только Самалю скукситься, как Мерар сдается. И он пользуется этим, причем без зазрения совести. Этот парень вскружил голову, заставляет ревновать и, смешно, они даже не целовались. Самаль знает, что нравится Мерару, видит его взгляды и играется. За него дерутся два видных парня, и это греет ему душу. Соперник Мерара…марашат. Этот гнилой уродец Валади. О, как он его ненавидел! О как они хлестались! Одно только в плюс этому козлу, что стая его не лезет. Даже если Валади огребает по полной, не вмешиваются и не защищают вожака. В этом ему плюс, не гнилая шкура, а самец, который дерется сам, своими силами с соперником. А Мерар соперник. В силах он не уступает, в скорости тоже и смертоносным может быть. Ревность…именно ревность не дает, мешает авторитету марашат задавить зверя Мерара и заставить опустить голову как перед вожаком. Ревность Мерара спасает его от подчинения сильному. И он хлещутся, как только встречаются, попеременно побеждая и уводя Самаля, который ситуацию не разруливает, ему ведь лестно, что за него сражаются. И что он ранит Мерара, как-то не задумывается. Мерар закрыл свои конспекты и книги, плавно сел и встав на пол, подошел к шкафу. Открыв его, достал первые попавшиеся штаны, скинул с себя домашние футболку и длинные шорты. Натянув штаны темного цвета и пеструю футболку, завязал волосы в хвост, надел на голову берет с козырьком, на руку напульсник, закрывающий браслет гражданина и натянув носки, глянул на себя в зеркале. Парень как парень. Простой, обычный, среднего строения тела, приятной внешности и красивой улыбкой, улыбался ему из зазеркалья. Накинул легкую куртку и закрыл шкаф. Вздохнув, вышел из своей комнаты в общежитии. Да, его родитель дал разрешение ему жить в общаге, так как мотаться на другой конец города было бы ужасно и занимало два часа! А так он в общежитии экономит два часа на сон и два на занятия. Несомненно, это плюс. За дверью уже был готовый к подвигам Самаль. Этот альбинос вообще личность шебутная, веселая, но также драчливая. С ним Мерар уже три раза влез в драку, не с Валади конечно это было, а с кем-то посторонним, и даже дважды они давали стрекача, так как силы неравные были и один раз их спас друг Артур, который заметил, как их месят. Раза два им влетало по самое не балуй, но на котах заживают все ссадины на утро, а еще немного косметики, и никто ничего не заметил. Сейчас Самаль оделся, как и всегда в шмот любителя металла — много кожи, много украшений, много ирокеза! — да, у него был ирокез из косичек! Если поставить их рядом, то задашься вопросом: а как это они дружат? Они такие разные! Выйдя из общежития, плавно вырулили на дорогу, добрались до припаркованной машины такси и залезая назвали адрес. Водитель плавно вырулил на дорогу и покатил в квартал развлечений. Минут двадцать, и они на месте. Расплатившись с водителем, парни пошли в один из баров, где появлялись регулярно и огребали, либо кто-то огребал от их рук регулярно. Вошли кивнув охранникам и попали в мир громкой музыки, сотни ароматов, веселья и охоты. Дошли до бара, заказали легкие напитки, которые были разрешены им по закону, оглянулись на то, что творилось за их спинами и Самаль хищно улыбнулся. В зале было много народа, кто-то танцевал и отжигал на танцполе, а кто-то сидел по местам и с компанией выпивал, перекрикивая музыку общался. Среди всего народа была одна компания, которая сразу же выцепила парочку. — Смотри, те малолетки. — Хищно усмехнулся взрослый мужик. — Чаф, не прыгай на них, — предупредил рядом сидевший мужик, — ты ведь знаешь, на них на обоих виды у вожака. — Жалко. Я бы этого беленького разложил и хорошо ему сделал. — Или он тебя. Это ведь альфа. И сильный. — Малолетка, что он сделает? — А ты попробуй. Они в медиках, уже почти год отучились. Сам же инфу собирал. — Ну да. Луис в наставниках. А этот им все техники по обездвиживанию сразу преподает, а только потом химию и прочие. — Вот и подумай, лезть или не стоит. — У кого не стоит? — весело спросил подошедший к столу парень, чуть старше обсуждаемых парней, красивый альфа. — Альбинос и его ручной хорек здесь. — Крикнул на ухо Чаф. — Где?! — глаза у альфы трансформировались, и он хищно стрельнул ими по залу. — Барная стойка. Хорек там. А альбинос танцевать и охотиться пошел. — Ладно, — заулыбался альфа и быстро осмотрел толпу, выцепляя глазами белоснежную шевелюру, белую кожу и просто дофига металла. — Ладно. Плавно двинулся в сторону бара. За столом переглянулись и Чаф вздохнул. Если за хорьком пошел первым, значит будет драка. Если бы шел за альбиносом, то увел бы его и как обычно хорошо оттрахал. И плевать, что альбинос альфа. Но сейчас…вожак пошел бить рожу, ведь альбиноса в прошлый раз этот хорек увел, не дал развлечься, а значит конфликт. Очередной. За столом внимательно следили, за тем, как вожак дошел до бара. Пара слов, хорек с хорошо поставленным ударом впетачил в лицо противнику и опрокинул его. Мгновенно альбинос замер на танцполе и стремительно полетел в сторону бара. — Какая у них крепкая ментальная связь. — Чаф покачал головой. — Такие узы только у пар бывают. Но они не пара. Поразительно. — Угу. Идем. Он сейчас хорька месить будет. На улицу они вывалились клубком и в ипостаси зверя. На этот раз Мерар принял форму черной пумы и грыз марашат что было сил. Тот огрызался и рычал. Самаля удержали ребята, которые смотрели на драку, где их вожак побеждал с регулярной переменной — или он или его. Искусав бока противнику, вожак стаи боднул его и сбил ипостась. Мгновенно перетекши в человека, сделал пару шагов и врезал под живот, заставляя противника отреагировать на удар и задохнуться. — Валади, прекрати! — рыкнул Самаль. — А что не так? — схватив за волосы Мерара, альфа оскалился, — я учу его не лезть между нами. — Нет никаких нас! — зарычал Самаль. — Ошибаешься, — усмехнулся тот и ударил еще раз под живот. — Сейчас я с ним разберусь и посмотрим, как ты запоешь в моей постели. — Как же ты меня достал, — кашлянув Мерар схватил его рукой за шею и рванул на себя, но так как он по комплекции все же мельче, то это движение подняло его выше. — Ты Богам помолился? — рыкнул он и поставил на его затылок пальцы, как если бы коршун раскрыл когти на лапе в стремлении схватить добычу. Валади дернулся, но тут же осел на оба колена, руки опали плетьми. Его тело несколько раз судорожно вздрогнуло, и он потерял сознание. Мерар зарычал и сформировал перед собой сгусток тех сил, что Валади с каждым ударом в него вбивал. Сформировав шип, оголяя зубы прорычал: — Или ты отпустишь его, или я эту херь в тебя по гланды засажу! Ощущение от атакующей «стрелы» было как от силы их вожака, и парни нехотя отпустили Самаля. — Парень, ты себе врага нажил. — Да похер уже. — Мерар посмотрел на стрелу и плавно растворил ее своими силами. — Самаль, идем. Этому больничку на две недельки обеспечил, а дальше пободаемся. Две недели они жили спокойно. Мерар отошел от побоев, Самаль ходил хмурый, а Артур поглядывал на них на обоих и головой покачивал. О том, что между ним и старшекурсником Валади война, знала вся школа, уже и скрывать ничего не надо — видно невооруженным взглядом. Была драка даже в стенах родимой альма-матер, так что не удивительно, что новости об очередной разборке разошлись достаточно быстро. А еще новость, что Валади на кровати в больнице пообещал, такую райскую жизнь устроить этому «хорьку», что и не снилось, взбаламутила головы всех любителей сплетен и новостей. Что и говорить, как Самаль волнуется. А вот Мерар…он как всегда в танке. И каска на голове. Ему пофигу что будет, он альфа и стоит за свои принципы и на своих убеждениях. Две недели и вот Валади вошел в стены школы, отсидел лекции и пошел на поиски Мерара. Кулаки у него чесались, а известия, что хорек никуда ныкаться не стал, злили еще больше. — Валади, он в библиотеке. — Ну кто бы сомневался. — Хищно улыбнулся на слова одного из парней и плавно забрал в сторону библиотеки. Первое место, где они встретились и закусились, и первое место где подрались. Это невероятно, но это была библиотека! Валади вошел в библиотеку, по посылу своих парней свернул в сторону стеллажей. Впереди послышался странный звук, как если бы книги падали. Валади нахмурился и ускорил шаг, ощущая впереди запах своего противника. Завернул за угол и замер. Мерар сидит на корточках, одна рука прижата к груди, вторая корежит полку трансформировавшимися пальцами. Перед ним несколько книг на полу, сам покачивается вперед-назад, начинает порыкивать. Каждый рык сопровождается сжиманием пальцев на грудной клетке. Замерев, даже ошарашенно уставившись на витающую марь его сил, остановил парней. К сидящему на корточках Мерару лучше не подходить. Он атакует. Пальцы, те что трансформировались, сломали полку и он, тихонько заскулив, завалился на бок и его всего свело судорогой. После судороги свернулся в клубок, затих. — Че за херь? — спросил Чаф. — Не знаю. — Валади медленно вывел защищающий щит, на максимум. — Он сгущает, отойдите. Мерар медленно дернулся, рука полезла в карман и медленно достала телефон. Сглотнув, набрав номер, не меняя положение калачика, нажал на вызов. Гудки. Долгие, страшные. Затем ответ. Голос безжизненный. — Па…что с ним? Валади замер, чувствуя, что произошло нечто страшное. И услышал тихий ответ: больше нет. Рука с телефоном безвольно упала на пол. Мерар взвыл. Едва успев оплести пространство вокруг него щитом, Валади даже присел от силы удара. Казалось бы, слабак, а удар чуть дух не выбил, благо все же альфа из тяжеловесов и сумел ограничить, защитить свою стаю…его самого защитить. Самаль и Артур были в этот момент на улице и шутливо пересказывали что-то Яши, который кивал им головой. Мгновенно вся веселая радость с лица Самаля слетела, и он стремительно перекинувшись полетел по нити, которая дрожала так, что было страшно. Артур вздрогнул и перетек, последовал за ним. Метры, минуты и вот они в библиотеке, влетают в закуток, тормозят от картины, что видят: Валади удерживая щитами, вжимая в свою грудь, пытается успокоить невменяемого Мерара. — Что? — Самаль рухнул рядом на колени, — что случилось? — Я не знаю. — Валади покачал головой. — Он вдруг стал применять к себе подавитель и его скрутило. Кому-то позвонил и в итоге это. — Позвонил до или после того, как скрутило? — После. Артур присел рядом и просунул руку под дерущие щиты на плече Валади пальцы. Медленно направил отражающую волну и его друга забило судорогами. — Твою… — выругался Артур. — Вы куратора позвали? — он глянул на бледных зрителей. — Разойдитесь! — рявкнул прибывший мужчина, быстро прошел к наполовину сидящему, наполовину лежавшему Мерару, удерживающему его Валади. — Что случилось? — спросил куратор, плавно прижимая руки к голове, укладывая пальцы на виски. Ему рассказали, что знают и что видели. — Понятно. Ограничил он себя, чтобы не кинуться. — Кинуться? — Самаль зажал рот рукой. — У него брат в аварию попал. — Плохо. — Куратор покачал головой. — Тут разбивать надо. — Что? — Валади округлил глаза. — Он ограничил сам себя, только разбивать. — Вытащив из кармана телефон, набрал номер службы экстренного реагирования и, когда оператор взял трубку и ответил, проговорил: — школа «Раото», корпус библиотеки, третий этаж, ученик, первый курс, подавитель, сам себя ограничил, вероятно пытался не дать кинуться зверю. Подавление на максимуме, как куратор ничего сделать не могу. Да, состояние тяжелое. Да, он не реагирует. Ждем. Закончив говорить, посмотрел на щит, который таял, вздохнул и приложил руки к вискам головы Валади. — Ты, главное держи щиты, поток я обуздаю. — В ответ кивок, — расслабь спину. Бригада экстренного реагирования прибыла буквально через десять минут, еще три понадобилось им чтобы добраться до библиотеки и до пострадавшего. Учеников заставили отойти. Парни споро вошли, окружили. — Как давно? — спросил бригадир. — Не больше получаса. — Куратор облизнул губы, над которым проступил пот. — Сильный шалопай, очень. — Вижу. — Рядом с Валади сел на задницу крупный детина, — так, малой, ты щиты не снимай, или нам всем по мусалам врежет. — Угу. — Я вас поменяю. — Сказал куратору другой медик и плавно заменил его руки, вплел свои силы. — Хорошие колодца. А мальчишка очень силен, выпил тебя и куратора почти досуха. — Боюсь, бить придется до ложа. — Поморщившись от укуса, что сделал подвывающий Мерар, и покачал головой реаниматолог. — Приготовьтесь, первый удар. Три, два…один. Во все стороны полыхнуло. Заругавшись, бригадир перехватил голову Валади и переключил удар на себя, подавил его и вернул парню сознание. — Держись, малой, бить придется не меньше десятка раз. — У Валади глаза округлились. — Или он умрет. — Тут парень сжал зубы решительно соглашаясь терпеть столько, сколько будет нужно. — Хорошо, но закуси лучше капа, или лишишься зубов. Когда в рот был помещен специальный капа, что между собой соединен очень прочной и эластичной прокладкой, последовал второй, затем третий и четвертый удары. Валади почувствовал, что его сейчас вырубит. Через туман, что встал перед глазами, проявилось другое лицо, которое сделало зрение четким и ясным. Еще два удара и в его руках обмяк Мерар и затих. — Ой, маленький, да, вот так, да расслабься, — приговаривал тот медбрат, что бил его одеревеневший ограниченный поток сил. — Хорошо, еще немного. Тише, расслабься, поспи. — Ласково поглаживая по голове, переводя дух, покачивая своей, он проверял стабилен поток или нет. — Какой котенок сильный, — выдохнул бригадир, который сидел у противоположного стеллажа и вытирал под носом кровь. Глянув на смотревшего на себя другого парнишку, улыбнулся, — все, спасли. Можешь гордиться, ты экранировал энергетический застой из-за максимального ограничения. Практика и опыт теперь будут идти легче. Валади опустил глаза и посмотрел на бледное лицо Мерара и наклонившись прижал лоб к его макушке. Прижав к себе сильнее, не видел того, как понимающе смотрят на него взрослые. Куратор лежал без сознания, приняв на себя удар, ограничивая волну, дабы она не врезала по всей библиотеке и не ранила учеников. — Так, тут небольшое сотрясение, — констатировал единственный, кто не участвовал в спасении человек, ставящий уколы и возвращающий сознание его потерявшим. — Вы меня слышите? — Да. Никого не зацепило? — вяло спросил куратор. — Нет. — Раздался голос подошедшего напарника, который присел и осмотрел то, как пострадавшего ученика отбирают от вцепившегося в него другого ученика. — Ты как? — Голова кругом, а так вроде ничего. Не помню ничего, как первый удар на прорыв поставили. — Все нормально. Мы подоспели и ограничили. — Сказал напарник. — Что случилось? — Он себя ограничил, чтобы не кинуться. Кажется, у него в семье горе. — Понятно. Ладно, лежи и не вставай. — Отойдя от напарника, подошел к медленно встающему бригадиру. — Как они? — Нормально. Сейчас обколем обоих уколами, на машину и в больницу. Парень, — кивнув головой на сидевшего рядом с лежавшим на спине Мераром, — хапнул много атакующих всполохов. Он первые минуты щитом был, потом куратор ваш пришел, и мы приехали. Мало ли, вдруг куда нехорошо угодило. — Ясно. Семьям мы сообщим. Бригада, которую потрепало, быстро отошла от ударов, уложила на носилки Мерара, вынесла его из библиотеки. Валади вывели его друзья, а пострадавшего куратора вынесли его напарники. В машину загрузили всех и плавно покатили в сторону ближайшей больницы. Валади сидел и смотрел на то, как белому, словно труп, Мерару ставят капельницы, еще пару уколов, постоянно сканируют его аппаратом или рукой. Ему самому поставили какой-то препарат, перед этим спросив какой у него код аллергена. Стандартная процедура. И вот машина прибыла в первую попавшуюся больницу, которая была ближе всех и троих пациентов передали с рук на руки. Валади и куратора поместили в одну палату, куда прибыл вскоре врач, осмотрел их и повел парня на осмотр, дабы убедиться, что ничего и нигде не застряло. Куратор остался лежать. У него все чисто и ему просто голову ударило. Валади медленно встал и прошелся по ночным коридорам, добрался до отделения интенсивной терапии, после чего проник в палату. Мерар лежал один, под капельницами, датчиками, кислородной маской. Дойдя до кровати, плавно присел рядом на корточки и взяв его за ладонь, прижал к щеке. Вдохнув запах, заулыбался. — Хорек, давай быстрее просыпайся, а то я Самаля совсем затрахаю. — Нежно поцеловал его руку, потерся щекой, встал и замер. Глаза у Мерара были открыты. Наклонившись к нему, погладив по щеке, шепнул на ухо, наклонившись максимально низко, — быстрее выздоравливай, котенок, мне ведь надо тебе задницу надрать, а потом сделать приятное. Тихий рык от Мерара и Валади нежно улыбнувшись отступил в сторону, после чего вышел из палаты. Утро было обычным. Его осмотрели, после чего отпустили. Куратора задержали. Он все же получил тоненький шип в голову и сейчас его пролечат. О том, как себя чувствует Мерар, Валади узнал у лечащего врача. Тот кивнул головой и сказал, что неделю его продержат в искусственном сне, потом будут судить, как прошло лечение. Из больницы Валади вышел прямиком в руки Артура. Тот был зол. И почти ударил его. Остановили друзья Валади. — Я его не трогал. — Рыкнул альфа. — Мы его таким нашли. — Если ты его довел, я тебя уничтожу! — зашипел таури. — Я его не трогал. — Валади оголил зубы, — попробуй, если сможешь! — его глаза побелели, радужка стала темно синей по самому краю. — Или я тебя самого уничтожу! — Плевать! — Артур зарычал, оголяя зубы. — Мерара не трогай. Если Самалю нравится сдаваться и под тебя ложиться, то Мерар не такой. Ему потрахушки не интересны. Он врач до мозга костей, а ты сука ничего не понимаешь! — Хватит. — Рыкнул Самаль. — Вы в детском садике или все же подросли? Валади зыркнул на Самаля, но не стал отвечать. Кивнул головой и его забрали, сам рыкнул еще раз и пошел следом за уходящей компанией. — Артур, а… — Яши обеспокоенно посмотрел вслед уходящим. — Его сейчас трахнут, повяжут и он еще сильнее прогнется. Яши, это Самаль. Ему такое нравится. Не волнуйся, завтра порхать будет. — Артур покачал головой и притянул к себе свою пару. — Не бойся, Валади не обидит его, они просто оба альфы и это противоборство им обоим доставляет наслаждение. Один бегает от другого, потом сдается. Только они втягивают Мерара, а он не понимает, что Самаля заводит, когда с ним так грубо и подавляя обходятся. Валади сильнее нажал на спину дернувшемуся под собой Самалю. Объезжать его было самым сладким в их отношениях. Самаль заскулил, выгнулся, повел бедрами, показывая, как он хочет. Вколачиваясь в его жаркое тело, слушая вскрики, стоны и чувствуя его пульсацию, хватая за эти сотни косичек, поворачивая его голову, чтобы не задохнулся, уткнувшись в подушку, наклоняясь и покусывая в плечо, еще сильнее работал бедрами. Самаль…альфа, который любит быть снизу. Обычное дело, ничем не отличается от рождающего между течками. Он однополярен, но хочет самца. Не болезнь и не нарушение в психике, просто он хочет именно так и именно с этим человеком. Куснув в плечо сильнее, бешено двигая задом, слушая его всхлипы, вдавливая его грудью в кровать, Валади порыкивал, кайфуя. Вынув член, резко развернул его на спину, сел на грудь, сунул в рот, заглянул в блядские глаза. Самаль не шлюшка, нет. Он чистенький, опрятный, и очень разборчивый. Но с Валади он блядь. Причмокивая, оглаживая бедра доминирующего самца, смотрел ему в лицо. В его глаза, что от страсти темнеют, становясь почти черными. Его вкус, его запах, его азарт и жажда — Самаль хотел его, хотел именно вот так. И Валади давал это ему. Он был сильным, он был ведущим, он управлял им, но никогда не обижал и не унижал его, как партнера. Просто грубо Самаль хотел именно с ним и ему это давали, так как заводило не по-детски! С громким «чпок!» у него отобрали игрушку, крутанули по кровати укладывая на бок, бесцеремонно толкнулись внутрь и продолжили драть как последнюю шлюшку. Застонав, Самаль выгнулся, ощутив, что больно, дернулся всем телом и Валади замер, наклонился. Его лицо оказалось близко-близко. Нежный поцелуй, извиняющийся и после этого медленные толчки, чтобы загладить вину. — Повяжу? — вопрос на ушко, и Самаль согласно закивал головой. — В тебя, хорошо? — Метишь? — покосился недоверчиво Самаль. — Да. — Мягкий поцелуй в уголок губ. — Самаль, ты мой, ты ведь знаешь это. Покричи. Дальше пошли резкие и быстрые толчки, которые через пару минут заставили Самаля крыть матом, извиваться, выгибаться и в конечном итоге ощутить распирающий его узел. Выгнувшись, от ощущения давления на точки внутри, выпустив когти, Самаль зашипел. — Хороший мальчик, — прошелся бархатистый шепот на ухо. — Еще, давай, порычи, покажи, как тебе быть объезжаемым. Давай, альфа, давай, покажи, как ты недоволен, как кайфуешь… Самаль спал. Валади раздел его, так как трахал одетым, только штаны с бельем содрать и успел. Сейчас же он раздел его полностью, укрыл и сам лег рядом. С Самалем было жарко, было сладко, а когда он покорно спинку прогибает и руками ягодицы раздвигает, подчиняясь, срывает крышу. Мерар очнулся в больнице ощущая легкую слабость. Рядом зашевелился Вейс, который быстро встал на ноги и подошел к кровати. Уставший, помятый со сна, с щетиной, он выглядел комично. — Привет. — Улыбнулся их семейной улыбкой, старший брат осмотрел лицо младшего. — Ну, ты как? Болит где? — Нет, нормально. — Покачал головой Мерар. — Отец как? — Напился, подрался с кем-то, забрал его вчера из изолятора. — Пожал плечами брат. — Сейчас делает неприятное, но необходимое. — Да уж, — Мерар прикрыл глаза. — Малыш, ему было просто не помочь. Он ведь защищал. — Кого? — переведя глаза на брата, нахмурился. — Вейс, только не говори мне… — Да. Этот скрытник встал в пару. Даже детенка заделали. — Жестоко. — Мерар покачал головой. — Там все нормально. Донора уже нашли, — Вейс покачал головой, — только он еще сопротивляется. — А ты сможешь заменить? — спросил младший и по шальной улыбке округлив глаза понял, что не было сказано вслух. — Как согласится, его выведут из реанимационного блока. А там и познакомимся. Да и отец, хоть немного отвлечется. Все же внук. — Угу. — Ты еще поспи. — Когда церемония? — Мерар, ты пробыл в медицинском сне больше недели. — Понятно. — Прикрыв глаза, он вздохнул. — Ладно, я спать. Вейс только кивнул головой и вышел из палаты, чтобы лечащему врачу передали, что брат проснулся. Через неделю он вернулся в школу. Больно было, но в душе утвердилась алмазной крепости уверенность, что его путь выбран правильно. Врач не может быть бессильным, а экстр не может быть медленным. От этой службы зависит то, насколько быстро попадают на стол хирурга и в руки анестезиолога пострадавшие и есть ли у хирурга шансы спасти его, просто потому что время не было упущено. И Мерар жаждал стать хорошим специалистом, который делает что может и больше того, что смог бы простой врач. Первая пара была у Луиса, который подготавливал к итоговой аттестации будущих врачей. Общая медицина раскрывала общие направления, давала полный взгляд на врачебную практику, показывала больше процессов. На втором году будет меньше лекций по этому предмету и больше по направлению, на которое они поступили. По возможности, Луис вбил в головы столько информации, сколько они должны были знать перед тем, как вообще начнут углубленно изучать свой курс, после чего начнут проходить первую практику. — Итак, — он обожал это слово и практически каждое новое ответвление от темы происходило с этого слова, — детская педиатрия. Подразделение у нее идет, как и у всех остальных направлений лечения: физическая, энергетическая и психологическая. В зависимости от того, какой недуг, назначается лечение. Мы с вами уже обсуждали, что дети с момента рождения проходят энергетическое и химическое обследование. Выявление заболеваний на ранней стадии очень важно. Какое именно, Артур? — Плотность и насыщенность кокона. — Правильно. От степени насыщенности и однородности, то есть плотности, кокона будущего зверя, зависит 95% его физического здоровья, развития и в дальнейшем способности принести потомство, как рождающий и как покрывающий. 5% приходится на генетику, на травмы во время родов и возможные нанесенные травмы родителю во время беременности. Что произойдет, если выявление патологии на ранней стадии пропустит хоть что-то, что считается незначительным в организме взрослого? Яши, будь добр. — Разрастание мелкой проблемы в глобальную, фатальной или неизлечимой. — Да, правильно. А точнее? — Любая незначительная часть отклонения в массе кокона способна нанести тяжелую травму зверю ребенка, впоследствии развиться в патологию, сделать зверя немощным, зародить в коконе заболевание распада, что приводит или к энергетическим, или физическим недостаткам, или доходит до смерти. — Хорошо. На этом остановимся. — Кивнул головой Луис. — Освежите в памяти способы обнаружения проблем не только у младенцев, но и у детей до шестнадцати лет. До этого периода, — он осмотрел аудиторию, — почему именно до него? Мерар? — До шестнадцати лет зверь не способен самостоятельно определять недочеты и устранять их. — По какой причине он не может этого сделать? — Нестабильный поток сил. Нужда зверя в подпитке от его родных или донора. Банально не может управлять потоком своих сил и не видит проблему из-за марева смешанных щитов. — Да, совершенно верно. Именно поэтому возраст до шестнадцати считается самым опасным, и вы, как будущие врачи обязаны, даже если вы не детские педиатры и не акушеры, не экстры, просто обязаны знать и впитать все знания этого вопроса своим существом. Врач спасает любого, даже если травматолог на улице стал очевидцем неконтролируемого обращения у ребенка — не имеет право пройти мимо. Ни морального, ни профессионального. Именно поэтому данный аспект врачебной практики вы должны освежать в памяти ежегодно, независимо от того, в какой сфере медицинского обслуживания вы будете работать. Далее. Химическое освидетельствование. Мы с вами уже обсуждали его, но давайте вспомним. Арен, будь добр. — Первый анализ на химическое состояние физического тела. — И замолчал. — Для чего? — Луис присел на краешек стола, скрестил руки на груди. — Арен, эта тема серьезная, тем более, что вы выбрали детскую педиатрию. У вас в будущем права на ошибку не будет. Для родителя потерять ребенка — окунуться в ад. И вы, как будущий специалист, на ошибки права не имеете. Не будет у вас шанса сделать все снова. Один шанс, от которого зависит жизнь. Жизнь ребенка. Дети — наше будущее, а вы залог того, что оно будет еще и здоровым. У вас ведь раздел детской педиатрии из «акушерство и гинекология», я прав? — Да. — Тогда, развернуто. Это общая медицина и это знать должен каждый доктор, на какую бы он ни опирался грань лечебной практики. Мерар сидел и слушал, как Арен, немного запинаясь, начал отвечать. Иногда сбивался и рассказывал по второму кругу, но ответил от и до, как того и требовал учитель. В общем, как и говорил Луис, любой врач должен знать в общих чертах, что: у детей нет незначительных травм кокона, нет маленьких трещин, которые зарастут, нет сбоя в гормональном фоне, который со временем выровняется. Если у ребенка есть хоть малейшее отклонение от нормы, не тот цвет кокона, мутность его внешней части или сбой в гормональном фоне — лечение обязано быть экстренным и углубленным. Каждый ребенок, как только рождается, проходит анализы на химический состав крови, на аллергены, благодаря которым получает свой код аллергена, благодаря которому врачи прекрасно знают на какое лекарство у ребенка может быть аллергия, какое лекарство ему лучше ставить только в экстренных случаях, а какое не навредит, помогая лечению. Код аллергена содержит не только цифры и буквы, но и цвет. Чем он ближе к красному, тем болезненнее ребенок в плане химической непереносимости препаратов. Чем ближе к зеленому, тем лучше у него гормональный фон и переносимость лекарств. Луис слушал объяснения учеников, задавал наводящие вопросы, читал свою лекцию и поглядывал на «потухшее солнышко». После случая с его братом, Мерар как-то осунулся, погасла улыбка, пролегла морщинка между бровями, словно он был погружен в думы очень и очень сильно. Учился не в пример хорошо, любознательно и всегда готовился к лекциям. Как Луис знал, на физкультуре у него хорошие отметки, а вот на психологии они немного снизились за последние недели. Сказывается потеря родного человека. И драться он стал чаще. О том, что есть парень на курс старше, и что между ними пролегла темная полоса, знает чуть ли не вся школа. Валади. Марашат. Альфа…и Мерар. Закрытый и неизвестный зверь. Даже на физкультуре, когда идут бега, он принимает форму того зверя, который или быстр, или силен. Всегда разный и пахнет по-разному. А та темная полоса, это Самаль. Треугольник. Это чертов нервотрепный треугольник. Когда из дружбы между Самалем и Мераром отношения перешли границу и стали настолько близкими, судя по слухам, даже Артур не знает, который ближе всего к ним обоим, но то что они не просто друзья говорят их взгляды. И Мерар дико ревнует его, потому что Самаль бегает к Валади. Вот тоже задачка: если сцепится марашат с этой темной лошадкой, но несомненно альфой, будет бойня. И не важно где они передерутся, сорвав тормоза, отдача пойдет по всем троим и точно по школе ударит. И лезть между ними взрослым не подобает. Не принято, ведь кто-то из них возможно ведет охоту, а в нее влезать нельзя, никому. Луис, наблюдая за развитием событий, ждал, когда же грохнет. То, что это три альфы не имеет значения — их звери выбрали партнеров. Зверю все равно с кем брачную игру вести, главное, чтобы кот интересовал, а дальше будь что будет. А грохнет однозначно. За Самалем бегает Мерар. Самаль и вроде с ним и тут же бегает за Валади. А тот принимает Самаля и дерется с ревнивым Мераром. Что будет, когда нервы у ревнивца сдадут, судить трудно. Подавитель против марашат. Здесь развитие боя непредсказуемое. — Ты куда? — Мерар стоял на дорожке, которая вела к библиотеке и увидел быстро шедшего мимо него Самаля. — Эй! — дернув его за руку, сузил глаза, заметив на лице того назревающий синяк. — Что за нахер?! — Мерар, — испуганно вздрогнул Самаль и покосился в ту сторону, откуда удирал. — Что ты тут…я… — Какая сука посмела? — дернув его на себя, провел рукой по видимому следу на губе. — Кто? — Мерар, не надо. — Самаль облизнул губы. — Правда, все хорошо. — Не кушай мне мозг, Самаль. — Твердо произнес Мерар. — Кто это сделал? — Хватит меня контролировать! — выдернув руку рыкнул Самаль. — Отстань! — резко развернулся туда, куда летел. Мерар замер на месте, сжав кулаки. Было больно. Очень. Закрыв глаза, гася раздражение и желание кинуться следом, прекрасно понимая, что его тут же начнут бить и орать, что он посягает на его свободу, развернулся и пошел в библиотеку. Учеба, единственное что не давало ему сорваться и пойти искать обидчика. Хотя…он прекрасно знал, кто этот человек. Прекрасно знал и бесился, но один раз сходив и получив от Самаля бойкот, больше не делал таких глупостей. Учеба отвлекала. Всегда. Войдя в библиотеку, прошел в секцию где были книги по общей медицине, взял несколько и прошел в читальный зал. Хотелось выть. С первого дня, как только они познакомились, что-то зацепило в нем. Было что-то от чего Мерар не мог отойти и просто стать другом или приятелем. Самаль цеплял. Сильно. Они не спали, даже не целовались, но Мерар дико ревновал его. К кому? Валади. С ним были только драки. Он называл его «ручной хорек Самаля», получал в ответ по зубам и сам давал сдачи. Дрались они как малышня за понравившуюся игрушку, только… Мерар проигрывал. Самаль спал с Валади, много и часто. И когда от него стало пахнуть меткой марашат, выть хотелось еще больше и еще сильнее. А Самаль или не понимал, что происходит, или ему это нравилось, а своими взглядами и приходящим на нейтральную зону альбиносом не просто держал в интересе Мерара, но и заставлял его сражаться и надеяться, что на него посмотрят. Самаль был как огонь: согревает или обжигает. Он либо ластится к Мерару, либо гонит его и рычит. Вот как сейчас. Поцапался с Валади, а ревность Мерара разрослась еще больше, тут же был покусан озлобленным Самалем. Хотелось плакать. Очень сильно. Нервы ему треплют качественно, даже не особо напрягаясь. Уткнувшись в книгу, читая то, что написали умные люди, ни слова не понимал. Закрыв глаза, уперев локти в стол, он сжал кулаки и уложил на них голову. В следующем году они будут дальше, намного дальше чем сейчас. Отделение хирургии расположено в дальней части школы, а отделение экстренной помощи в противоположной части от нее. У них будут совместные редкие лекции по «общей медицине», которая будет в основном вдалбливать в их головы прописные истины, общие положения, а углубление по курсам будут давать другие учителя. Поняв, что ему спокойнее не становится, поднял голову и замер, созерцая сидевшего напротив себя Валади. Тот изучая рассматривал его, был серьезен и молчал. Даже его ехидная улыбка не была на лице, как обычно. Он смотрел как смотрит сильный, ждал, что будет в ответ. Мерар, ощущая всеми фибрами души, что его дразнят, не стал поддаваться на провокации. Драка уже ничего не решит. Только сделает Самаля еще дальше. Принципиально закрыв книги, собрав их, молча встал и пошел расставлять по полкам. Не обернулся и не увидел, как его пожирали взглядом. Расставив книги по их местам, тихо выдохнув, собравшись с силами, вышел в общий зал. Валади сидел за столом, развалившись и осматривая его. Несколько человек из его стаи были тут же, если вдруг Мерар бросится. Но Мерар не бросился. Он прошел мимо, молча и не посмотрел. Валади удивленно осмотрел его и кивнул головой, посылая одного из своих, проследить. Двадцать минут и раздался тихий звонок. Валади взял трубку. — Слушай, он тут мутузит грушу. Пустыми руками. В кровь разбил. — Понятно. Не подходи. Пусть перебесится. Отключив телефон, вздохнул, встал с места и набрал на телефоне смс, пошел на выход. Ответ пришел быстро. Прочитав его, усмехнулся, набрал номер: — Ты как собака на сене, только, Самаль, я начну ревновать и тебе будет плохо. Я уже говорил — сделай выбор. Но решение ты принять не хочешь, мечешься, а спишь со мной. Я как понять все это должен? Через час у меня и только попробуй не прийти. Отключив вызов, вздохнул. Мерар. Интересный противник, но ситуация усугубляется. Цыкнув языком, пошел в сторону своей комнаты в общежитии. Треугольник. Усмехнувшись, вошел в свою комнату. Через некоторое время Самаль пришел. Постучался, вошел. — Слушай, вот чего ты противишься? — Валади встал и подошел, прижал его к стене. — Что ты хочешь добиться этим? Самаль вернулся в общежитие, где была его комната, глубокой ночью. Вернулся и замер у своей двери. Подпирая косяк стоял Мерар. Руки в карманах, смотрит в пол. Губы покусывает, но молчит. Самаль подошел, замер, также молча. Несколько минут давящей тишины. Несколько минут и Мерар отстраняется от косяка, молча доходит до замершего Самаля и тихо произносит: — Это предел твоих мечтаний? Что же, хорошо. — И уходит, не взглянув на замершего друга или любимого. Самаль вошел к себе и обессиленно осел на пол. Хотелось выть. — Самаль, ты чего? — так случилось, что Яши жил с ним в одной комнате. — Эй, — подошел друг и присел перед ним на корточки. — Что случилось? Самаль только головой покачал, утыкаясь лицом в колени, обхватывая их руками. Заставить встать и лечь на кровать проблемы не было. Один раз сказать, и он сам все сделал. Лег, поджал под себя ноги и закрыв глаза моментально уснул. Яши вздохнул, просто не имя никакой возможности помочь тому, кто сам не желает помощи. Артур волнуется не за Самаля, за Мерара беспокоится больше. Парень влюбился, сильно и серьезно, ревнует и Самаль видит это. Видит, сука, но не может раз и навсегда сказать так, чтобы Мерар понял — ничего не светит. Так нет же, смотрит на него глазами надежду дарующими, подбадривает и тут же лицом в пол, показывая и давая ощутить, что спит с Валади. Если Мерар кидается в драку, то Самаль сам его же и бьет словами — не лезь, я сам разберусь, не твое дело. Истинная собака на сене — сам не гам и другим не дам. Мерар сидел на лекции, справа Самаль, слева Артур, дальше Яши и все трое смотрели на него, на необычайно холодного улыбашку, косились, но помалкивали. Он был какой-то не такой. Все трое понимали, что проблема в Самале, а тот не мог решиться и заговорить. Хватило и того, что поздоровался Мерар с ним как с чужим. — Итак, у нас очередная тема. Рассмотрим подробнее анестезию. Влияние препаратов на физическое состояние, какие общие лекарства должен знать любой доктор. По какой причине любой доктор должен знать лекарства, маркировку и дозировку, даже если это не анестезиолог и не врач из операционного блока, не реаниматолог и не экстр. Самаль, прошу. Переведя взгляд на учителя, перебрал в голове несколько вариантов. — Самаль? — Эм, извините, подбирал ответ. — Подобрал? — Любой врач обязан уметь ставить укол, согласно маркировке лекарства и иметь навыки… — Самаль замер, услышав язвительный смешок от Мерара. — Что-то не так, Мерар? — спросил, посмотрев на покачавшего головой ученика. — Нет, я настаиваю. — Луис не любил, когда кто-то язвит или перебивает отвечающего. — Каждого врача, вне зависимости от его направления, в обязательном порядке обучают ставить уколы, обращать внимание на маркировку, придавать значение возрасту пациента, перед этим просматривая наличие дисбаланса внутреннего потока энергии и обязательно перед всем этим спрашивая, если пациент в сознании, или считывая с браслета, его тип «кода аллергена». Без этого знания укол и маркировка лекарства могут просто убить пациента. И то что маркировка будет соответствовать ситуации не колышет. — Мерар, твое раздражение несет негативную ответную реакцию. Если проще: ты специально нарываешься? — Луис осмотрел его и про себя отметил — а ведь что-то случилось. — Ну отчего же. — Усмехнулся Мерар. — Вы столько времени нам в головы забивали гвоздь под названием «код аллергена», что любое слово «лекарство-анестезия» должно вызывать ответ: код аллергена, маркировка лекарства согласно коду, состояние пациента, наличие предварительного анализа энергетического состояния тела и дальше по списку согласно ситуации. Именно то что первым не был назван именно код, меня и смутило, вызвало улыбку. Ведь это будущий хирург, рядом с которым будет или не будет анестезиолог. Можно сказать, его прямая обязанность. — Да, с этим я соглашусь. Данная ошибка может стоить жизни. Самаль, имей это ввиду. Дельное замечание. — Луис кивнул головой. — Но в дальнейшем, если у вас есть что добавить, дождитесь ответа, и только потом показывайте свои знания. Надеюсь, более грубостей не будет? — он строго посмотрел на Мерара. Тот кивнул головой…но с этой минуты за каждый промах в ответах Самаля бил его дополнениями. Этакий обиженный ребенок, который куснуть обидчика считает целью своей жизни. Луис смотрел на это, смотрел и молча ждал что будет дальше. Две недели отжигал Мерар, а потом резко прекратил. Настолько резко, что Луис даже не поверил своим ушам, когда не услышал ни одного высказывания, даже при явном и грубом нарушении в ответе. Даже класс замер в ожидании очередного перла и поучающего ответа от Мерара, но тот сидел и молчал. Луис посмотрел на него, затем ехидно спросил: — Мерар, столько дней ты так прекрасно дополнял или поправлял ответы Самаля, что же случилось на этот раз? — Нет желания и дальше быть дураком. — Прости? — сощурился Луис. — Мы некоторое время не общались, так был придуман весьма оригинальный способ. Только надоело. Ответ я знаю, вы знаете, что я знаю. Если вам хочется, чтобы я ответил, вы ведь спросите именно меня. — Мерар наклонил голову вбок. — Хм, оригинальный ответ. Ладно, кто знает правильную трактовку ответа, на заданный вопрос? Аран, прошу. Самаль зыркал глазами на спокойно сидящего рядом Мерара. Ему не нравилось то, насколько спокоен он был. Урок закончился, наступила большая перемена, столовая готова принять оголодавшую молодежь. Артур и Яши выбрались из-за стола, направились в сторону столовой. Мерар ушел чуть раньше. Самаль шел следом за друзьями. В столовой, до которой нужно было спуститься на этаж ниже и пройти по воздушному переходу, они втроем стали свидетелями того, как развернулась одна трагедия. Трагедия для Самаля. Мерар сидел за столиком, рядом с ним сидел симпатичный молодой человек. Они мило болтали, улыбались и заглядывали друг другу в глазки. При этом Мерар выглядел счастливым. Действительно счастливым. А сидевший напротив него парень иногда поглаживал его по щеке, посмеивался на имитацию укуса и азартный блеск глаз играющегося самца. Увидев это Самаль словно под дых получил. — А я ведь тебя предупреждал. — Артур стоял рядом с сидевшим на корточках Самалем, который обхватил живот руками. — Найдет Мерар себе игрушку, отвернется от тебя. Он и расцветет рядом с тем, кто ему в глаза заглядывать будет. А ты, как собака на сене — и сам не хочешь, и ему не даешь. — Артур, — Самаль закрыл глаза, — не кушай мне мозг. — Да че его кушать? Там есть хоть что-то стоящее? — Он покачал головой. — Вот тебе и ответ от «личного хорька» — он нашел другого. У тебя есть Валади, у него есть кто-то другой. — Ты ничего не понимаешь. — Да тут и понимать не надо. Чего бы ты ни хотел от него, он тебя послал и показал наглядно — ему тебя не надо. Больше тебе выбирать не нужно. Он сам выбрал, разорвал этот круг. И не строй из себя брошенку. — Артур покачал головой. — У вас хоть что-то было, чтобы так реагировать? Самаль покачал головой, сжал руки сильнее. — Ты ничего не понимаешь. — Ну, что поделать, если я не посвящен в тонкости твоего мазохизма и садизма. Самаль всхлипнул. Его друг лишь покачал головой и посмотрел туда, где виднелась дорога между корпусами. Мерар действительно нашел себе новое увлечение. Парень симпатичный, рождающий, ласковый. Он постоянно касается его, постоянно улыбается и заглядывает в глазки. Уже две недели, как Мерар встречается с этим парнишкой, ухаживает за ним, улыбается ему. — Самаль! — Артур обернулся на звук голоса. Валади шел злобный, пышущий и раздраженный. Подойдя, грубо дернул его за руку, заставив встать, проигнорировал хмурый взгляд Артура и уволок своего любовника. Вот тоже странность: как только у Мерара появился парень, так Валади злой и хмурый ходит постоянно, хотя по идее плясать от радости должен. Он ведь победил, приз в виде Самаля его и только его, а на лице никакой радости. — Артур, Валади всегда так с ним? — спросил подошедший Яши, не так давно направившись купить попить. — Да. — И это нравится Самалю? Грубость и агрессия? — Мазохист. Знаешь, я вот беспокоюсь, что Валади раздражен сильнее обычного, и ровно с того дня, как у Мерара любовник появился. Как бы чего не вышло, ведь даже его стая кружит больше, чем раньше. — Да, это странно. Мерар рассмеялся. Его парень, который был привлекательным и легким, смешил всегда. С ним было легко и ни о чем не нужно было заботиться, волноваться и нервничать. Они встречаются уже третий месяц. Итоговые контрольные и тестовая аттестация за первый год обучения прошли, из школы были отчислены примерно 4% учеников из-за плохих результатов. Еще 3% взяли академический отпуск в связи с рождением детей. Остальные перешли на второй курс и сейчас у них два месяца каникул. Все это время Мерар хотел посвятить развитию отношений, помощи дома и небольшой недельной зубрежкой, дабы память освежить перед началом второго учебного года. Сегодня начало первой недели выходных, пора мурлыкания и теплых деньков. Рядом с Мераром идет его парень, ласковый и нежный. Иногда они заходят в кафе или аллейку, где, либо болтают сидя друг напротив друга, либо отходят в тенечек и целуются. Как и говорил Вейс, новые отношения дадут ему глотнуть свежего воздуха. Он перестанет чахнуть. Так и случилось. Он перестал чахнуть. Мягко целуя губы, Мерар ощущал, что отдача идет полная. Парень с ним встречается и ни о кому другом не думает, а если и думает, то его партнер этого не ощущает. После поцелуя прижавшись к груди, обняв его за талию, парень мурлыкнул, услышал ответ от Мерара. Затем они еще погуляли, пару раз посидели на скамейках, и он проводил его до дома. На пороге простившись, улыбаясь и легко шагая домой, был не готов увидеть у подъезда на лавочке сидевшего знакомого. Крайне сильно удивившись, даже замерев на несколько секунд, он покачал головой и пошел вперед. Подошел к лавочке, осмотрел глядящего на себя Самаля, покачал головой. — Зачем ты сюда пришел? — Мерар… — Зачем ты сюда пришел? — Не смог. — Чего? — усмехнулся Мерар. — Ручной хорек больше не ручной, да? — Ну зачем ты так говоришь? — Самаль медленно встал. — А как? — Мерар пожал плечами. — Что еще ты хочешь услышать от меня? Когда я за тобой бегал, было радостно и весело, а теперь что, уныло и тоскливо? Не поверю. Валади отменный любовник, какой тебе нужен. А раз так, я рядом с тобой у ноги псом верным быть не желаю. Уходи. — Мерар покачал головой и пошел в дом. Самаль сжал кулаки и закрыв глаза постарался не броситься за ним. Мерар гордый, и бегал он только потому, что Самаль ему нравился. Причем не просто ему, но и его зверю. А сейчас отклика от его кота нет. Закусив губу, чтобы не разреветься, сел на скамейку. Подобрав ноги, обхватив руками, опустив голову на колени, затих. Мерар поднялся домой, вошел в квартиру и закрывая дверь покачал головой. Не остыло у него ничего. Парень, с которым он гуляет, лишь скрашивает, а в груди ноет, плачет, тоскует. Разувшись, сняв с головы кепку, и повесив ее на специальную вешалку, прошел к себе в комнату. Самаль…он затягивал. Когда Мерар влюбился в него, так и не понял, просто в один прекрасный день стало мало быть просто друзьями. За полгода их общения он действительно стал его «ручным хорьком». И все бы ничего, но Самаль смотрел только на Валади. И, если они сначала огребали от него, то дальше Мерар стал замечать, что взгляд у них изменился. Самаля тянуло к Валади со страшной силой, как мотылька к огню, а вот Мерара он бесил и раздражал. Да настолько, что при виде его рожи хотелось содрать с него всю шкуру, до мяса. А потом в один прекрасный момент Самаль стал пахнуть его меткой. Это был удар под дых. Очень болезненный, очень неожиданный и в первое время он еще пытался что-то сделать, внимание Самаля обратить на себя, но все впустую. Самаль пах им постоянно. И всегда искал глазами, если его на горизонте не было. А Мерар тихо умирал рядом. И Самаль не замечал этого, ему было в азарт играть с Валади. И Мерар просто взял и отстал от него. Вот просто взял и пересилил себя, наступил на глотку и отстал. И что в итоге? Самаль сидит у его подъезда, чего-то там не может! Ручной хорек исчез, стало скучно. Покачав головой, лег на кровать. Надо было успокоиться, просто пережить этот всплеск его эгоистичной сволочной натуры, и забыть. Сейчас у Мерара есть парень, который ласковый и в глаза заглядывает, с которым легко и весело. Самовнушением он занимался долго. Ровно до того момента, как домой не вернулся Вейс, правда к тому моменты он задремал. — Мерар! — брат вошел в его комнату и покачал головой. — Знаешь, я думал ты дурак влюбленный, а тут вы все такие. — И тебе добрый вечер. — Мерар проснулся от его голоса и сонно зевнув, потянулся выгибая спину. — Что такое? Чего ты рычишь? — Я рычу? А ты иди и посмотри, что тут такое! — Вейс покачал головой. — Сам разбирайся, я лишь переодеться. Мерар удивленно уставился на брата, встал с кровати и пошел из комнаты. Вышел в коридор, дошел до ванной и замер. Весь мокрый, дрожавший как осиновый лист, Самаль сидел в ванной, куда его точно притащил Вейс. — И на кой ты его сюда притащил? — недовольно рыкнул Мерар. — А вот здесь, будущий врач, заруби себе на носу: бросать нуждающегося в помощи мы не имеем ни морального, ни профессионального права. — Из двери своей комнаты выглянул Вейс и усмехнулся, — он пришел к тебе, на улице проливной дождь. Если уж выгнал, то убедись, что этот дурак не будет подпирать лавочку, сидя задницей на покрытии дороги. И он заболеет, если ты не окажешь первую медицинскую. — Я не доктор! — рыкнул Мерар. — А меня это не волнует. Он пришел к тебе. Если не ушел, значит не понял твой ответ. — Я не его ручной хорек! — зашипел в ответ Мерар выходя из себя. — А ты это ему скажи, — Вейс накинул на плечи рубашку, распрямляя воротник, — да так, чтобы он понял и не высиживал у подъезда, чего-то ожидая. Мерар, психовать как сопляк в детском саду, тебе уже стыдно. А отказать так, чтобы понял, ты обязан. — Он вернулся в комнату, пошуршал одеждой и вышел одетый. — Отец на всю ночь останется. Он сегодня дежурит. Я к Эрику, малышу подпитка нужна. — Подошел к злому младшему брату и усмехнулся. — Если ты перегорел и не хочешь его присутствия, объясни ему так, чтобы он это понял и прекратил надеяться. Не дожидаясь ответа Вейс развернулся, обул кожаные туфли, взял ключи и документы от машины, открыл дверь и покинул квартиру. Мерар закрыл глаза и глубоко вдохнул- выдохнул. Развернувшись лицом к двери в ванную, вошел. Осмотрел дрожавшего парня, покачал головой. Молча приблизился и принялся его раздевать. Самаль не сопротивлялся. Раздев его до гола покачал головой. На теле Самаля были следы порки, на руках и ногах следы от браслетов. Покачав головой, включил воду и произнес: — И зачем ты приперся? Спишь с ним, а притащился ко мне. Зачем? — Присев, схватил его за подбородок и дернул на себя. — Зачем? Ты с ним, так и будь с ним. Что ты мечешься? Ты не мог выбрать, рвал нас обоих своей нерешительностью. Я ушел, Самаль. Я дал тебе свободу, чтобы ты, — ткнул пальцем ему в висок, — вот ты, не грузился больше, не пытался выбирать. И что в итоге? Три гребанных месяца, и ты притащился ко мне: я не смог. Чего ты не смог?! Ты с Валади, я сам по себе. Все. Самаль смотрел в его гневное лицо, по щекам текли слезы, голос словно пропал и в горле ком — ни слова не произнести. Мерар прав во всем, что говорит. Прав. — Грейся, дам тебе сменку, вызову такси и больше не приходи. — Убрал руку. — И не надо делать из себя вид брошенного и несчастного. Ты все сам решил своей нерешительностью. С меня хватит. Мерар вышел из ванной, прошел в спальню. Ему было плохо. Самаль, сука, был глубоко в сердце, очень глубоко. Настолько, что, увидев его слезы, он был готов сорваться. Был готов наплевать на свою гордость, на свои слова. В груди заныло, как в тот день, когда он почувствовал, что от Самаля пахнет Валади. Больно стало также, только на этот раз хотелось выть, а не просто порвать соперника. Выдохнув, гася всю волну, что его взбудоражила, открыл шкаф и достал белую майку и светлые штаны. Сейчас лето, куртку или кофту ему не надо, тем более что он вызовет ему машину. Вздохнув, заталкивая мандраж и волнение под броню безразличия, прошел в ванную. Самаль сидел в ванной, безжизненно глядя в одну точку. Положив на специальный столик одежду, полотенце, осмотрел его и сказал: — Как согреешься одевайся и иди на кухню. Напою чаем и отправлю домой. И больше чтобы такого цирка не было. Ты понял? В ответ только кивок. Мерар покачал головой и пошел на кухню, ставить чайник, развести пакетик имунно-поддерживающего, дабы воспаление легких не заработал дурень. Когда они встретились было около трех часов дня. Сейчас почти полночь. Это он чуть меньше десяти часов просидел под дверью, да еще и под дождем и ветром? Он сумасшедший? Что вообще за нахер? Сидя на кухне, Мерар думал и так, и эдак. И никак не мог понять, для чего Самаль изображает из себя жертву? Он хотел быть с Валади. Так? Если Мерар лез и ревниво пытался показать, что Самаль ему нравится, получал тут же, да очень жестко, бескомпромиссно. Для Мерара было только два варианта: тихонечко страдать в уголочке, глядя как развиваются их отношения или тупо отойти в сторону и начать поиск того, с кем у него самого могут быть отношения. Мерар выбрал второе. Ему стало легче, пусть в груди еще был этот тугой комок, но уже можно было дышать. Но что он получил сейчас? Самаль приперся к нему и всем своим видом показывает, что страдает из-за того, что его ручной зверек удрал от него! Что за детский сад?! Сидя на кухне, пытаясь хоть как-то понять мотивацию Самаля, Мерар и не заметил, как тот пришел и замер в дверном проеме. Замер и залюбовался его задумчивым выражением лица, всем его видом. Несколько минут он был не замечаем, но потом глаза все же словили посторонний предмет и плавно поднялись. Медленно, чтобы не спугнуть, Самаль подошел и присел перед ним на корточки. Непроизвольно Мерар поднял руку и прижал ее к его щеке. Это была непроизвольная ласка и Самаль прикрыв глаза, замер нежась от этой ласки. Рука обжигала щеку, глаза, эти багровые глаза медленно открылись и на Мерара посмотрел решительный самец, который выпрямился на коленях, перехватил его за шею и впился в губы. Страстно, напористо, заставляя сдать позиции. Не ожидая такого, будучи совершенно не готовым к такому, Мерар упустил момент, когда можно было еще оттолкнуть его. Но…он проворонил его и поплыл от жаркого поцелуя. Его целовали, одной рукой удерживая голову, другой пролезли под футболку и обихаживали один бок, покручивали сосок, прижимали к себе шаря ладонью по спине, лопаткам. Ощущая его запах, чувствуя вкус, Мерар поплыл конкретно. Мозги отключились. Пара минут и он, вцепившись в стол, откинув голову, застонал, ощущая, как горячий рот ласкает его снизу. Казалось в Самаля вселился демон, он напирал, заставляя сдаться, заставляя подчиняться и распалял его все больше и больше. Ласка языком, горячие руки оглаживают бока, болезненно сжимают соски, добираются до головы и пальцы проникают в рот. Казалось, что он трахает им, своим горячим ртом, Мерара, причем жестко, властно. И Мерар не сопротивляясь отдается ему. Сидя на стуле, широко расставив ноги, давая ему место для яростной атаки, отклоняя голову и постанывая, раскинув руки по краю стола и крепко удерживаясь пальцами. Его ласкали, его нежили, ему дарили первую близость, и он сдавался на его милость, в его власть, перестав думать и просчитывать варианты. В какой-то момент Самаль вытянулся вдоль тела, сидевшего и тяжело дышавшего Мерара, обхватил его лицо ладонями, впился в губы. В ответ его обняли. Крепко, сильно. На поцелуй отвечали жарко, страстно. В ответ его награждали поглаживаниями по спине, плечам. А когда Мерар отдался в страсть полностью, а его зверь вышел из-за дымки, Самаль поднял его на ноги, развернул к себе спиной. Его руки тут же спустили домашние штаны до колен, майку содрав и не заметив. Горячую спину огладив ладонями, сделал серию поцелуев, покусывая лопатки и плечи. Мерар порыкивал, ему нравилось, он позволял ему вести. И Самаль, улыбнувшись шальной улыбкой, переведя одну руку вперед, обхватив его упругий член, завел руку вниз, сзади. Мерар не замер, как сделал бы любой, если бы ему не хотелось именно этого, он напротив выгнул спину, жаждая продолжения. Поглаживания были напористыми, пальцы попеременно потирали его, ласкали. Самаль поцеловал его в спину и тихонечко шепнул: — Мой котенок, сожми ноги сильнее. Ответом ему было подчинение. Дыша тяжело, упираясь в стол, Мерар ни о чем не думал. Его вели, и он шел за ведущим. Когда же ощущение горячего и влажного распространилось по телу, замер чувствуя, пытаясь понять, что происходит. Под его попой было приятное тепло, а потом рука спереди обхватили и прижали к нему вторую плоть. Толчки, легкие укусы в плечо, и он сам перехватил пальцами то, что ему держали. Одна из рук Самаля перебралась выше, лаская его грудь, живот. Горячее дыхание обжигало спину, шею, затылок. Он вел и Мерар шел за ним, забыв все на свете. Секс, без проникновения, первый секс, наполненный страстью, стонами, ласками — мозги отключены, только голое желание. Бурно кончив, ослабев, уперев руки в стол, он приходил в себя, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, восстановить спокойное дыхание. И в голове начинали проскальзывать мысли. Нехорошие. Стало гадко. — Нет, Мерар. — Руки дернули его на себя, оплетая за плечи и приближая голову к уху. — Не надо думать плохо. Я тебя не использовал. И это не месть. И никому не месть. Я просто больше не могу быть вдали от тебя. — Ты используешь меня, потому что у вас не ладится, да? — едва слышно спросил Мерар. — Нет. — Резко развернув его к себе лицом, Самаль впился взглядом в его лицо. — Нет. Если бы ты только согласился… — Я не собираюсь делить своего любовника ни с кем! — заорал Мерар отбрасывая его руки. — Если со мной, значит только со мной! Если тебя это не устраивает, нам не о чем говорить. Я тебе свою позицию еще при первом разговоре сообщил. Ты так и не понял? — Но… — Самаль опустил глаза, — ты нравишься ему. — Он мне нет! Уходи. — Мерар закрыл глаза. — Просто уйди. И больше сюда не приходи или я тебя бить начну. — Хорошо. — Самаль кивнул головой, приблизился и легким поцелуем обжег его губы. — Хорошо, как хочешь так и сделаем. Отступив, Самаль вышел. Через несколько минут тихо щелкнул замок. Этот звук словно выбил весь дух из тела и ноги ослабели. Рухнув на задницу, он обхватил голову руками, тихо всхлипывая. Любит. Этого бессовестного и эгоистичного человека Мерар любит. Сильно. А сейчас еще и получил то, что добивает его сильнее всего: Самаль бы с ним нежен и ласков. Его запах, его звуки, его страсть: у Мерара огромные проблемы. Чрезвычайно огромные проблемы. Сейчас, та боль, которую он затолкал глубоко внутрь, закрыл щитами, она охватила всю грудь и все тело. Даже вдохнуть было трудно. Огнем его опаляло, настолько жарким огнем, что казалось он сейчас умрет. Свернувшись в калачик, даже умудрился подтянуть штаны, он всем существом сжался, желая стать маленькой и незаметной точкой, которая со временем вообще исчезнет. Его любимый человек считает, что он сможет делить его и даже уговаривает, потому что выбрать не может между ними. Делить его с тем, кого Мерар ненавидит…это очень жестоко. Сколько он пролежал, свернувшись в клубок, сколько пробыл в агонии беснующегося зверя…для него время стало пыткой. И тут руки, теплые и родные подняли и прижали к себе. — Мерар, прости. — Услышал его измученный мозг голос брата. — Прости я не думал, что так получится. Прости, — прижав к себе сильнее, услышал тихие всхлипы. — Прости. Если бы знал, вызвал ему машину и отправил. Прости. Прижаться к родному и теплому телу, ощущать себя под защитой — ему было это крайне нужно. Сейчас, когда опаляющий жар сменился на мороз, на холод безразличия, теплые руки брата спасали. Его голос, извинения…брат не виноват, просто он влюбился в сволочь, вот и все. Прижаться, обнять и поплакать. И его убаюкивали, сидя на полу, обняв, прижав к себе, поглаживая по голове. Когда пол сменился постелью он не запомнил. Просто уснул. — Самаль, — по плечу нежно поглаживала горячая ладонь. — Ну, Самаль, давай покушай. — В плечо поцеловали. — Я не хочу, отстань. — Уткнувшись в подушку лицом, сжавшись сильнее, замер. — Так нельзя. — Валади вздохнул. — Идем. — Перехватив его под шеей, на манер рычага, отодрал его от подушки. — Слушай, да ты весь горишь. — Прижав ладонь к его щеке, переведя ко лбу и шее. — У тебя слишком высокая температура. Уложив его назад, укрыв одеялом, прошел на кухню. В дверь позвонили. Покачав головой, так как Самаль не говорил, что ждет кого-то, пошел открывать и узнавать, кому так не терпится. Подошел, посмотрел в глазок, лицо незнакомое. Открыв дверь, замер. На него посмотрели глаза Мерара, саркастическая улыбка, тронувшая губы. Его улыбка. Только обладатель этих двух сногсшибательных качеств внешности был старше. Гость осмотрел парня, скривился и врезал в правый глаз. От неожиданности пропустив удар, рухнув на пол, услышал шипение и слова: — Держи своего любовника на привязи. Еще хоть раз он приблизится к моему брату, бить буду вас обоих. И меня не волнует, сам он поперся к Мерару, или твоего разрешения спрашивал. Засранцы малолетние. Еще ловя звездочки в обоих глазах, расслышав удаляющиеся шаги, Валади осторожно сел на задницу. Оторопело уставился в пустой проем дверного косяка, затем до него дошел смысл сказанных слов. Самаль ходил к Мерару и что-то там случилось! Подскочив, ощущая головокружение, прикрыл дверь. Замерев, даже когти выпустил, уперев руки в дверь. Если пришел брат, значит было что-то неприятное. Очень и очень неприятное. Что же Самаль натворил? Немного придя в себя, он пошел в спальню, где в клубок свернулся его любовник. Обойдя кровать так, чтобы было удобнее, дернул комок, разобрав «одеяло отдельно — человек отдельно», быстро сел верхом на удивившегося Самаля. — Что ты делаешь? — спросил он, глядя снизу-вверх. — Что ты делал у Мерара? — грозно спросил Валади. — Откуда… — Это мне его братец сейчас подарил. — Ткнув пальцем в назревающий синяк, Валади оскалился, — рассказывай. — И протянул руку для отчет-дымки. Самаль не посмел отказать ему и протянул руку, вывел дымку. Валади быстро прижал руку, впитал знание и на несколько минут погрузился в пересмотр и еще раз пересмотр. Когда закончил, его губы тронула саркастическая улыбка и он хлестко отвесил ему пощечину, затем еще и еще одну. Схватив его за грудки прорычал: — Дебила кусок! Ты подождать не мог до осени?! — Он до осени в пару встанет! — закричал Самаль вцепившись в руки любовника. — И навсегда уйдет! — А так он не уйдет? Так он к тебе прискачет на щелкни раз, да?! Ты же его словно игрушку поимел, показал, какого дерьма ты кусок! Дебил! Он же любит тебя! Как ты не понимаешь?! — тряся его как грушу, Валади рычал, выпустив зубы. — Ты приперся к нему, словно к какой-то замене, словно между нами все охренеть как херово! Ты себя в зеркале видел? Он вообще знает, что ты любишь его?! Да ты в его глазах был как сучка, которая знать не знает, чего хочет! Эгоистичная сука! — еще раз припечатав к его щеке ладонь, слез с него и заходил по комнате. Самаль прижал к лицу ладони, тихо всхлипывая. — Хватит реветь! Сам все похерил, теперь солью делу не поможешь. Ты его так обидел, так растоптал, что я удивлюсь, если он тебе при встрече в рожу не плюнет. Забудь, что Мерар существует.