Сказок больше не будет.

Господи, она никого и никогда в жизни так искренне ни о чем не молила, не просила. Да она сейчас на колени готова была встать, разреветься бурным потоком слез и сцепить руки в замок, в мольбе к нему о своем спасении, совсем пока еще не понимая, что ей никто не поможет, и он — тем более. Отчаянье и жажда выбраться домой ей не давали трезво и нормально мыслить, но какова будет ее реакция, когда она поймет, что тот кому она захотела довериться и, собственно, доверилась, совсем не тот человек каким мог показаться с первого взгляда. Одни говорят, что первое впечатление самое правильное, другие — что оно обманчиво. Дженни относилась как раз ко вторым, ведь сама прекрасно знала, что если с виду она милая невинная школьница, это не значит, что она такая же белая и пушистая внутри. Под этой оболочкой наивной девочки, крепко спит жуткая стервозная сучка, которую будить себе дороже, а она, судя по всему, потихоньку начинала отходить от горя, осознавать, что пора выпускать когти и показать, кто есть кто. Но он был вроде таким искренним, так сочувственно кивал, что Дженни мысленно надеялась, и верила что он хороший. Наивная, маленькая девочка. А тем временем стерва внутри нее уже выжидала момента, когда можно будет сказать все, что она думает обо всем этом цирке. Девушка даже не особо замечала как он нагло шарит своими пальцами по ее голой коленке, полностью находясь во власти какой-то апатии и состояния разбитости, но его смех вызвал у девчонки искреннее недоумение и мысль: «Я что, что-то не то сказала?!» — Конечно же люблю! — слегка возмутилась девушка и хотела было отсесть в бок от него, но дальше там уже был подлокотник дивана, путей к отступлению не осталось, а тревога возросла до предела и теперь громко сигналила в голове. — Я не стану встречаться с парнем без любви! — хмыкнув, Дженни сложила руки на грудь, не понимая с какого перепугу он интересуется ее парнем. — Зачем вам это все знать? Какая вам разница? — и еще, возможно бы куча глупых вопросов сорвалось бы с ее пухленьких губок, если бы он так резко не отпил шампанского, о котором девушка и забыла и не продолжил. Его последующие слова были настолько неприятными, что ей казалось, что этими словами он хлестал ее словно плетью. Затем выливая на голову ведро холодной воды со льдом, и затем вновь продолжая стегать словами. Шок, ужас и недоверие… Выражение ее личика менялось с завидной скоростью, пока она осмысливала сказанные им слова. Девушка все еще не верила, что это правда, но Тэхен говорил так серьезно и правдоподобно, что было бы глупо ему не поверить. «Собственность… Я. Его. Собственность.» Пожалуй, теперь до нее кое-что доходило. Обстоятельства собирались в паззл, и она вдруг ощутила, что та комната действительно напоминала темницу, и что вполне может быть, что она попала в рабство. Ох, говорила ей нянька не общаться посторонними. Ее милая, добрая, ныне покойная нянька. Если бы только все могло сложиться иначе! Отчаяние вновь накатывало с новой силой, еще бы чуть-чуть, и у нее попросту случилась бы истерика или нервный срыв, но Дженни сумела вовремя немного успокоиться, тяжело вдыхая и выдыхая прохладный, пропитанный алкоголем, воздух, который к ее удивлению, давал ей возможность прийти в себя. Когда Тэхен схватил ее и пересадил на свои колени, девушка вопросительно моргнула и уперлась руками в его плечи, насколько это было возможно в его железном кольце рук. Она явно не привыкла к таком резкому и грубому отношению, ведь ее парень Чимин всегда был так мил с ней и пальцем не смел трогать ее, пока не разрешит и не захочет сама. Так мягко, любяще и тепло обнимал. И по сравнению с действиями этого мужчины, у нее было такое чувство, что на ее коже тут же выступят неприятные синяки от таких объятий. От поцелуев по горлу, Дженни испуганно дернулась, стукнув его кулаками по плечам, отпихивая от себя, отворачивая голову и жмуря глаза в попытках освободиться. — Пустите меня… — тихо сдавленно прошептала Дженни, вздрагивая от его укуса. Сердце с грохотом упало куда-то в пятки, глухо отстукивая ритм быстрее обычного. Она вдруг ясно представила, что сейчас ее прикуют к батарее и будут избивать. И никто, никто в целом мире ей не поможет! Ей совсем не хотелось быть вещью, а чьей-то игрушкой уж тем более. Всегда управляла она, а тут появляется какой-то тип и, видите ли, заявляет, что она ему принадлежит. Как так вышло, почему? Почему никто не ищет единственную наследницу, почему она еще не слышит вой сирены? Она чувствовала необходимость спастись, сбежать. Но куда, это уже дело второе. Как только мужчина усадил ее рядом с собой, Дженни ровнее села, смотря прямо в его глаза. В ее же взгляде уже не было прежнего испуга, только нарастающая решительность и желание бунтовать. Она понимала, что теперь помощи ждать неоткуда, и все зависит от нее. Она еще не знала, что находится на острове, что тут действительно не имеет никаких прав…. И сейчас она решила устроить бунт, такой глупый и смешной, но казавшийся сильным и решительным. В конце концов нее родился еще тот, кто сможет укротить королеву Дженни. — Да пошел ты, — зло процедив сквозь зубы, девушка тут же слегка наклонилась к столику и схватив свой стакан с шампанским, выплеснула напиток прямо ему в лицо. Не став разглядывать картину того, как капли шампанского стекают по его лицу и капают с подбородка прямо на его дорогую рубашку и костюм от Brioni (да, эту марку любил ее отец, и судя по тому, что она все же оценила качество его костюма, прежняя Дженни возвращается, решив бороться за свои права и свободу в частности), девушка резко поднялась с дивана с бокалом в руках и обойдя столик, посмотрела на него сверху вниз, пока тот осознавал что и к чему. — Засунь себе свои деньги в одно место, на котором ты сейчас сидишь. Я не вещь и тем более, не игрушка и играть собой не позволю! Мне надоело все это, немедленно верни меня домой! — она уже переходила на крик, явно злясь не на шутку, и подняв руку с бокалом кинула его в сторону мужчины, но тот разбился о стену в полуметре от его головы. Нужно было ходить на физкультуру чаще, там учили метать мячи в цель. Сердито сжав руки в кулаках, Дженни быстро схватила саму бутылку в которой еще было меньше половины шампанского, намереваясь в случае чего, запустить и ее. Она не знала, хватит ли у нее на это решительности, потому что понимала, что это может его убить, но с другой стороны, она больше не хотела чувствовать его прикосновения на себе. К искреннему удивлению Тэхена, вместо поцелуя он получил целый бокал шампанского в лицо. Сказать, что парень был шокирован, это не сказать ничего. Он словно завис на несколько секунд, и сквозь этот туман до него долетело: — Да пошел ты, — тело выскользнуло из рук, но он не спешил за нее хвататься. Двери были закрыты прочно, они на острове, маленькой сучке никуда не сбежать, и она очень пожалеет о своем опрометчивом поступке. Медленно подняв руку, он убрал с глаз противную липкость и долго смотрел на девушку, буквально испепеляя ее взглядом. Если бы она была сейчас хоть немного ближе, он бы свернул ей шею, право слово. — Засунь себе свои деньги в одно место, на котором ты сейчас сидишь. Я не вещь и тем более, не игрушка и играть собой не позволю! Мне надоело все это, немедленно верни меня домой! — она орала, и сейчас ее глупые слова не казались ему смешными, они вызывали ярость. Такую сильную, что он слышал, как в ушах бьется сердце, а глаза буквально наливались кровью. Около его головы разбился стакан, несколько осколков упало на некогда идеальные брюки. Удары его сердца теперь заглушили все на свете, и только сжав диван, он не позволял себе броситься на нее и показать, что значит вести себя так с Тэхеном. Девчонка схватила бутылку, рассчитывая использовать ее, как оружие, и в этом не было ничего крутого. Получить сотрясение мозга и несколько швов на голову он вовсе не хотел, но был сейчас так зол, что вовсе не прочь самому разбить бутылку о ее голову. Он сделал глубокий вдох, чтобы не размазать суку по стенке, и медленно, двумя пальцами убрал осколки с костюма. Хороший дорогой бокал из тонкого стекла, хороший дорогой костюм и плохая дешевая шлюха, что так опрометчиво испортила две хорошие вещи. Затем он вытер остатки жидкости на лице и неприятно поморщился от того, как липла теперь кожа. Чуть позже он вызовет уборщицу и пойдет в душ, а потом малолетка ответит за свой поступок. Хотя, вполне возможно, он даже совместит второе с последним. В душе у нее не будет оружия, зато он запросто сможет ее утопить. Но даже мечты о недалеком будущем не помогали держать себя в руках. Резко поднявшись с дивана, он за долю секунды преодолел разделявшее их расстояние и схватил ее руку с бутылкой чуть выше локтя, выворачивая ее назад и заводя ей за спину. От боли и неудобной позы девушка нагнулась, расслабила руку, и бутылка разлетелась на мелкие осколки от удара о паркет, заливая его туфли из крокодиловой кожи противным липким компотом. Такое измывательством над прекрасной обувью резануло его в самое сердце, и он расстроенно завел виновную в этом руку еще сильнее, заставляя девчонку взвыть от боли. Нагнув ее так сильно, что ее лоб прикоснулся к гладкой поверхности стола, он наклонился к ее уху и начал говорить: — Ты — вещь. И ты игрушка. Плохая, провинившаяся игрушка. Ты никогда. Слышишь меня, стерва? Ты никогда не попадешь домой, теперь я даю тебе слово. Я сделаю все, чтобы ты никогда света белого не увидела, уже не говоря о возможности вернуться в Корею, — резко потащив девушку на себя, он заставил ее выпрямиться, и затем бросил на диван, чтобы она могла видеть его, когда он с ней говорит. Тэхен встал в метре от нее, чтобы в случае чего снова схватить, и, глядя сверху вниз, продолжил: — Ты должна знать свое место, и ты никогда больше не смеешь вести себя так со мной, потому что очень и очень об этом пожалеешь. У тебя здесь нет никакой защиты, никто тебе не поможет. Я могу убить тебя, и никто даже не заикнется, потому что ты теперь все равно, что пара моих туфель. Которые ты, к слову, так опрометчиво испортила. Тебе придется отработать это сегодняшнее поведение, и поверь, уже завтра тебе не захочется этого повторить. Но я даю тебе маленький шанс, — схватив ее за руку, парень дернул Дженни на себя так, что она съехала с дивана и оказалась перед ним на коленях. Положив руку ей на голову, он выкинул ободок куда-то в сторону и накрутил на ладонь прядь волос, оттягивая ее голову назад и заставляя смотреть на него. — Проси прощения на коленях. И запомни, что впредь ты всегда будешь делать это именно так, если вдруг опять поведешь себя плохо, — услышав сдавленное от боли «извини», он отпустил волосы Дженни и почти нежно провел ладонью по голове, затем нагнулся и за подмышки рывком поднял ее и усадил обратно на диван. Он не рисковал приближаться к ней, потому что эта больная могла и глаза выцарапать, пока он еще не полностью ее приструнил. Хотя, что-то интересное в этом было. Деньги и его природное обаяние обычно решали все за него, а тут такой отпор… Впрочем, все дело в том, что она напугана. Встреться они на нейтральной территории, все было бы как обычно. Похотливые взгляды, смешное в своей простоте соблазнение, обычный секс в ближайшем отеле… Конечно, вечер еще не закончен, и если она думает, что отработка будет простой, — она очень ошибается. Он придумает кое-что гораздо более изысканное, но сначала ему необходимо привести себя и дом в порядок, потому что Тэхен был по натуре своей перфекционистом, и как бы страстно и необычно не выглядел этот бедлам, он угнетал и раздражал его. — Я должен вызвать уборщицу, чтобы убрать весь это бардак, что ты устроила, а ты иди в душ и жди меня там. На втором этаже третья дверь справа от лестницы. И не дай Бог тебя там не будет, когда я поднимусь. Ты очень, очень об этом пожалеешь. — достав телефон из кармана, он набрал короткий номер службы уборки этого борделя, и пока слушал гудки, мимоходом добавил: — И окна здесь не открываются, так что даже не пытайся. Да и бежать тебе некуда, — далее он заговорил с администратором, называя номер домика и необходимые услуги, и немного отошел от девушки, но не выпустил ее из виду. Положив трубку, он железным тоном отрезал: — Делай, что сказал! — и принялся снимать с себя испорченный пиджак прямо в гостиной.

***

Дженни была настроена решительно как никогда, но помимо этого она еще и толком не отдавала отчета своим действиям, совсем не думая о том, что если она все же запустит в него бутылкой, то может как минимум ранить его, а как максимум, попросту угробить. Хотя, конечно, выбирая между ролью рабыни и убийцы, она предпочла бы вторую. Тяжело дыша, девушка сильнее в руке пальцами сжимала горло бутылки, явно представляя, что это горло мужчины. О, как ей хотелось вцепиться в него ногтями и с присущей ей яростью разодрать его настолько сильно, на сколько бы она только смогла. Прежде вполне миролюбивая, он сейчас испытывала жажду крови. Его крови. Внутри Дженни постепенно, и с все большей скоростью скапливалась злость на Тэхена, которая смешиваясь в кучу, становилась чем-то большим… ненавистью. Она его знает всего ничего, но Господи, как же она его ненавидит! Девушка никогда не думала, что можно кого-то ненавидеть сильнее, чем ту дрянь которая пол года назад успела за десять секунд до Дженни купить последние самые дорогие сапожки из брендовой зимней коллекции французского модельера. И это при том, что она ждала выхода этих сапожек дольше, чем свой шестнадцатый день рождения! А теперь у нее появился новый объект, и она знала, что это чувство гораздо более реально, что оно настоящее. Никто и никогда не вел себя так с королевой, и она не позволит больше так вести себя. Но мужчина был так спокоен, что это начало казаться ей больно подозрительным, хотя именно лицо и злой взгляд выдавали его явно не лесное отношение к ее поступку. Ну неужели он и вправду думал, что она будет милой и послушной девочкой, которая не может дать отпор? Наивный, хоть и уже довольно взрослый, состоявшийся, казалось бы, человек. Хотя, по степени избалованности, Дженни и сама не далеко от него ушла, если вообще не перегнала. Тэхен поднялся с места, и девушка только и успела сделать шаг назад, но это ничего ей не дало, потому что уже через миг она почувствовала крепкое кольцо его пальцев на своей руке, которая в ту же секунду была нагло и больно вывернута за ее же спину, от чего девушка не сдержала легкого вскрика, а тонкие пальцы разжались, выпуская из рук бутылку. Послышался звонки стук стекла о деревянный паркет, и на гольфах девушки, как и на обуви мужчины закрасовались пятна от шампанского, но в данный момент ее это не интересовало, ей было важно то, что ее лоб сейчас упирается в стол, рука ноет от его хватки, а сама она стоит в весьма пикантной позе еще и в относительно короткой юбке. Его слова были настолько полны яда и злости, что у нее невольно появилось желание просто плюнуть ему в лицо в знак презрения, но, жаль, она была отвернута от него. Неожиданно резко выпрямившись, она взвыла от новой порции боли в руке к которой добавилась еще и боль в спине. Затем, не удержавшись на ногах от его толчка, девушка грохнулась на диван, благо успев развернуться и плюхнуться на мягкое место. Дженни все это время смотрела на него как кролик на удава, но не со страхом, а скорее с пренебрежением, не желая более показывать ему своего страха. Спиной вжимаясь в мягкую спинку дивана, девушка руками упиралась в обивку, сжимая ее пальцами. Она, признаться, даже не ожидала такой реакции, он казался настоящим безумцем. Хотя, если бы кто-то испортил ее любимое платье или туфли, она бы точно убила, несмотря на уголовный кодекс и прочие права человеческие. «Шанс? Какой еще шанс и почему мне это не нравится?!» Судорожно забилась мысль в ее голове, а глаза тут же нервно забегали из стороны в сторону, соображая что ей делать и куда бросаться бежать. И вновь он хватает ее за руку до боли сжимая и притягивая на себя. Дженни ногами упрямо уперлась в пол, притормаживая, стараясь отодвинуться, но вместо этого постепенно оказалась на коленях. Прошипев от того, что мужчина сдернул с нее ободок и к тому же схватил за волосы (чего она не прощала никому), сжав пальцы в кулачок, не сильно ударила его по ноге выше колена, затем поднимая голову и с поджатыми губами, и ненавистью и долей безысходности, смотря на него снизу вверх. Как бы сильно это ее не унижало, боль была сильнее, и она все же выдавила из себя извинение, за что он ее тут же поднял и усадил обратно на диван. Она выдохнула, решив, что знает теперь хоть маленький прием, как избавить себя от его рук, причиняющих боль. Прежде она никогда бы не просила прощения, но прежде никто не мог причинить ей боль… Дженни вновь вжалась в диван, почти залезла на него с ногами, лишь бы он больше не хватал ее так. Сейчас она желала быть как можно дальше от него, хотя бы в соседней комнате, или доме, или стране. А еще лучше вселенной или планете, чем дальше тем лучше. Девушка конечно же свято надеялась, что это было все, ведь на завтра ее рука и так будет в синяках, а разве этого мало? Для нее это было даже много, но кто знает этого психа, и что ему взбредет в голову. — Я устроила? — хотела было возмутиться, но вышло как-то слабо, да и нового выворачивания рук как-то не особо хотелось, поэтому дальше она решила все же промолчать, как говориться, задница целее будет. Дженни внимательно, но исподлобья смотрела на него, не решаясь пока никуда идти, но когда он грубо отрезал последнюю фразу, девушка подскочила с дивана и пулей полетела наверх. Остановилась она только в коридоре на втором этаже, слегка отдышавшись и обернувшись назад, она пару секунд смотрела на лестницу, удостоверяясь, что он сразу не пошел следом. Выдохнув, она прикрыла глаза и в следующую секунду открыв их, пошла искать дверь в ванную по дороге думая, зачем она ему в ванной нужна. Неужто спинку потереть самому не выходит? Хмыкнув, она нашла нужную дверь и открыв, ее заглянула вовнутрь, убеждаясь, что не ошиблась. Войдя в помещение ванной, она прикрыла за собой дверь и увидев окно все же решила попытать удачу. Подойдя к нему, пару раз дернула, еще два раза стукнула по стеклу, но то было наглухо забито еще и очень прочное. — Да уж… тюрьма без решеток. Ну или золотая клетка. Еще неизвестно, что хуже… — раздраженно пробормотала себе под нос, отойдя от окна и сложив руки на груди, стала разглядывать ванную комнату, скорее от нечего делать, чем из интереса. Красиво оформленная, как и весь остальной дом, она создавала бы ощущение комфорта, не будь сейчас Дженни тут рабыней. Огромное зеркало во всю стену еще раз заставило усомниться в его адекватности, а вот большая джакузи поманила себя, потому что горяча вода всегда помогала ей снять стресс. Правда, только не сейчас. Она не собиралась перед ним раздеваться и куда-то погружаться, потому что этот псих непременно полезет следом.

***

К счастью, хоть в этом Дженни его послушалась и мышкой юркнула в нужном направлении. Тэхен тяжело вздохнул и на какой-то миг даже подумал: а не послать бы все это к черту? Отправить ее обратно в ту комнатку, пускай ждут ее совершеннолетия, а потом отдают на растерзание кому угодно. Тогда она еще пожалеет, что отказалась от такого хозяина, как он, а он даже и не взглянет на нее… Будет ее трахать старый пень. Даже не трахать, а так, заставит ее вылизывать его поседевшую промежность да задницей трясти перед лицом, чтобы у него хоть что-то шелохнулось. И поделом ей, а ему будет плевать. Хотя нет, он обманывал себя. Отдать ее теперь было выше его сил. Эта страсть их маленькой потасовки, ее горящий взгляд, стоны боли… Это сводило его с ума. И пока девушка была наверху, он не мог видеть ее и слышать, он уже начинал ощущать в ней физическую потребность. Будто бы получив маленькую дозу наркотика, он уже чувствовал пьянящее действие, но не поймал приход полностью. Она нужна была ему целиком, вся, без остатка. Хотел воспользоваться ею, растереть между пальцами и вдохнуть полной грудью… К тому же, его сознание будоражили картины скорого будущего, когда он будет касаться ее обнаженной тела под струями воды… — Господин Ким, вам лучше выйти из комнаты, вы можете наступить на стекло, — Тэхен благодарно кивнул, достал из бумажника стодолларовую купюру и положил ее на стол в качестве чаевых. Он никогда не жалел денег, потому что никогда не чувствовал нужды в них, но у него было не так уж много налички, в основном деньги лежали на карточках. Впрочем, уборщице будет достаточно за ее милую заботу. Вообще, Тэхен всегда хорошо относился к обслуживающему персоналу. Он никогда не хамил им, просто потому, что очень остро ощущал, что если не они, то никто. Сам Тэхен с трудом мыл даже чашку, и потому самым страшным изменением своего привычного течения жизни считал возможное резкое исчезновение обслуги. Он представить не мог, что однажды ему может самому прийтись приготовить для себя одежду, убрать за собой посуду, накрыть для себя стол. Его передергивало от таких мыслей и он гнал их прочь. Улыбнувшись уборщице, будто бы даже немного извиняясь за бардак, он предупредил ее прочно закрыть дверь, и, словно опомнившись, попросил забрать мешок с одеждой в прачечную. Направившись в прихожую, где находился тот самый мешок, он быстро скинул с себя все испорченную одежду, все еще питая надежду, что любимый костюм будет спасен, и даже поставил рядом ботинки, решив, что уборщица додумается прихватить и спасти и их тоже. Оставшись в одних черных боксерах, мужчина медленно пошел к лестнице, голыми ступнями чувствуя приятную прохладу дубового паркета. Поднявшись по лестнице, он замер, прислушиваясь одновременно к происходящему и внизу, и в ванной комнате. Звона стекла уже не было, значит, его женщина уже убрала и теперь моет пол, потому что тихий плеск он слышал. А вот шума воды в ванной комнате не было, и это могло означать только две вещи: либо чертовка не там, либо ждет его. Если ждет, то это очень хорошо, потому что любимой частью прелюдии для Тэхена всегда был процесс раздевания девушки. И она большая умница, если оставит это удовольствие для него в первый же раз, и ее не придется долго приучать к таким мелочам. Довольно потерев руки и уже позабыв о лице и волосах, покрытых липким сиропом, он направился в ванную комнату и распахнув дверь, застыл на пороге. Девушка была там, все еще в одежде, она стояла у стены и рассматривала комнату. Чудесная картина. Парень вошел внутрь, ничуть не стесняясь того, что из одежды на нем одни трусы. Да что там, он вообще был не из стеснительных. Закрыв дверь за собой на замок, он сложил руки на груди и улыбнулся, пристально разглядывая ее с ног до головы. — Хороша… — присвистнул он, наклонив голову, делая еще несколько шагов к девушке. — Очень рука болит? — спросил он с неподдельным волнением и, протянув руку, аккуратно коснулся руки девушки там, где еще недавно сжимал. Она заметно нервничала и не доверяла ему, но Тэхен совершенно не хотел сейчас снова устраивать драку, и потому решил даже извиниться, что случалось с ним крайне редко, но все же не было чем-то из рук вон выходящим. — Извини, я не рассчитал силы. Просто не стоит выводить меня из себя, это плохо заканчивается, — Тэхен искривил губы в улыбке, и по руке девушки скользнул к ее плечу, а затем шее и там остановился, беря двумя пальцами темно синюю ленту под воротником. Не разрывая зрительного контакта, словно гипнотизируя ее, он поднял вторую руку и медленно развязал ее, давая соскользнуть на пол. Замерев на долю секунды, он с предвкушением глубоко вздохнул, и расстегнул еще одну пуговицу, освобождая немного ее шею из тугого воротничка школьной рубашки. — Тшшшш. Не нервничай и не двигайся, и все будет хорошо. Я не причиню тебе боль… — умелым движением он скользнул вниз по пуговицам, и через пару мгновений рубашка была расстегнута, и держалась только благодаря тому, что была вправлена в юбку. Исправляя это досадное недоразумение, Тэхен потащил ее вверх и распахнул так, чтобы белоснежный лифчик был открыт его взору. В паху сразу защемило, но он мужественно продолжал быть медленным и аккуратным. Мучительно хотелось прижаться губами к нежной шейке, на которой так волнительно и отчетливо бился пульс, хотелось обнять ее и прижать обнаженную кожу к своей, но он оставался на расстоянии от нее, и только пожирал глазами. — Чудесна… — он оценивал ее, словно ее самой тут не было. Закусив губу, он жадно осматривал свои владения и, словно не удержавшись, прижал к себе одной рукой, а второй подхватил ее бедро, закидывая себе на талию. Рука скользнула по резинке гольфа, потащила его вниз и откинула прочь вместе с туфелькой. Ладонь на короткий миг коснулась обнаженной кожи лодыжки, но, словно она была горячей, тут же опустила ее вниз и скользнула по спине, чтобы сменить руку и повторить тоже самое со второй ногой. Только усилием воли он не целовал ее, потому что поцелуи теперь казались чем-то, что может спровоцировать ее, и он все еще не хотел лишиться глаза и уж тем более обоих. Отпустив ее, он с удовольствием осмотрел результат своих стараний. Стройная юная девушка стояла босиком на белоснежной плитке ванной комнаты, распахнутая белая рубашка, под ней белый бюстгальтер на все такой же белоснежной коже… Только синяя пышная юбка служила ярким пятном, но она не мешала, она скрывала еще неизведанное. Если бы он был художником или фотографом, он бы обязательно запечатлел эту картинку. Сняв все самое интересное, по его мнению, теперь ему хотелось посмотреть, как оставшееся она снимет сама, потому что был особый кайф в неумелом и смущенном стриптизе. К тому же, он побаивался, что если самостоятельно доберется до ее трусиков, то трахнет прямо на полу, и никаких тебе интересных наказаний, никаких сладких пыток. — А остальное сними сама. Только давай с чувством, чтобы мне понравилось…