Никчёмный

      Кромешная темнота и безумный свист, который разрывает барабанные перепонки — Руслан с огромной скоростью летит прямо вниз, в тёмную бездну. Поначалу ему было страшно, волнение переполняло его всего, заполняя живот бархатными бабочками, но теперь, когда он более-менее привык к новым ощущениям, ветер лишь приятно щекотал лицо.       Сколько он уже летит? Время в этом мире ощущалось немного по-другому, поэтому брюнет не мог с точностью ответить на данный вопрос. Он привык к такому образу жизни — никаких мыслей, никакого волнения, никаких проблем, только эмоции, которые постепенно приглушаются по мере того, как он привыкает к ощущениям полёта.       Из дзена парня вывела холодная вода, которая неожиданно выплеснулась тому на лицо. Брюнет приоткрыл глаза, сил на что-либо другое не было: —«Что? Где я?» — первые вопросы, которые он задал себе и через силу поднял голову. Зрение после резкого пробуждение оставляло желать лучшего, поэтому, чтоб разглядеть окружение, нужно было подождать, когда мозг приземлиться на землю. В ушах продолжал стоять громкий звон, тело онемело, но это не сильно волновало русского: его скорее беспокоило то, что он опять видит белый свет.       Руся не соображал, но туман перед глазами стал медленно рассеиваться, показывая помещение, где тот находится. Это был, заваленный различным хламом, подвал, освещаемый тусклым светом небольшой старой лампы по центру комнаты.       Прям перед парнем стояла чья-то фигура. В этом свете не было видно кто или что , но, думаю, если бы Россия смог разглядеть впереди стоящего человека, его мозг всё равно не воспринял бы ничего.       Небольшой просвет сознания продлился недолго и русский опять стал падать в бездну, но, чтобы этого не допустить, незнакомец схватил кожаной перчаткой Руслана за мокрые кудри и грубо закинул тому голову назад: — Очнись, FUCK.— Кожа неприятно треснула по щеке, оставив красный след на лице заложника. Это действие взбодрило его, но не настолько, чтоб тот смог сказать что-либо внятное: — Мхм... — простонал Руся, будто умоляя оставить себя в покое. — Очнись! — грубоватый голос прозвучал более угрожающе, и незнакомец ещё раз окатил русского водой из ведра. Волосы беспорядочно прилипли ко лбу, а одежда стала ещё больше облегать худощавого подростка. — Блять! — Эта вода вбила сознание в тело брюнета, заставив его широко распахнуть глаза и начать анализировать ситуацию. Парень стал судорожно разглядывать человека, который стоял перед ним: черная кожаная куртка, тёмные джинсы, шапка и черная маска, которая закрывает всю нижнюю часть лица — видны были только большие карие глаза и светлые брови.       Чувства с каждой секундой обострялись, заставляя открывать всё новые и новые детали данной ситуации. Например, когда Руся попытался встать, обнаружил, что крепко-накрепко привязан к железному стулу, неприятно давивший на костлявую пятую точку. Его руки туго привязаны верёвками за спиной и прикреплены непосредственно к самому стулу, как и ноги с туловищем. Тело сильно онемело, хотелось в туалет, но эти проблемы никак не сравняться с желанием русского узнать, что-же здесь происходит. — Что здесь, блять, происходит?! — с недовольством спросил он и в ответ получил показательный тяжелый удар по второй щеке. Боль пронзила заложника всего, заставив издать приглушенный стон. — Заткнулся: здесь я задаю вопросы. — Почему-то голос показался Руслану очень знакомым, хоть он и понимал, что лично этого человека не знал. — Где я? Меня похитили? — Видимо, русский не понял, что ему хотели донести, поэтому следующий удар пришёлся коленом в солнечное сплетение. Крика не было, потому что боль заставила хрипеть и задыхаться. Маска точно попал в диафрагму — заложник не в состоянии ни вздохнуть, ни выдохнуть. Хотелось съёжиться, чтоб облегчить свои страдания, но крепкие верёвки заставляли просто изнывать, чувствовать каждой нервной клеткой последствия своей неподатливости. — Что было непонятного в фразе: вопросы здесь задаю я? — Опять эта противная кожаная перчатка со скрипом схватила русского за волосы.— Будешь много пиздеть не по делу — будешь много получать. Понял? — … — Парень ответить не мог, так как отходил от прошлого удара, стиснув зубы. — Я тебя спрашиваю: ты меня понял? — Да-а. Кх-кх-кх, — через жуткую силу произнёс брюнет, понимая, что, если будет молчать, то следующий удар придётся по более жизненно важным органам. Похититель, в свою очередь, не медлил и приступил к делу: — Что ты употребляешь? Называй каждый препарат и когда ты в последний раз принимал. — Наконец-то маска отпустил голову, которая по инерции упала вниз.       Понадобилась минута, чтоб голубоглазый опять начал дышать (похититель даже заволновался), а после говорить: — Алкоголь, кх-кх, сука, — было нереально больно, но Руслан продолжал, — второй или третий год, последний раз… Кх-кх-кх, недавно, не помню…— говорил он довольно долго, честно вспоминая каждый свой грех, начиная от самого легкого, заканчивая тем, чем забавляется сейчас. Периодически тот делал паузу для отдышки. Слюни в три ручья стекали по подбородку кудрявого. — Что ты употреблял два дня назад? — Было слышно, что незнакомец доволен этим ответом, так как его голос стал намного спокойней. —«Два дня!». — Русский замолчал, пытаясь вспомнить, что же происходило перед тем, как он оказался тут: — Я-я не помню. — Это прозвучало с жуткой дрожью в голосе, ведь Руслан думал, что за такие ответы ему будут влетать более болезненные удары, но ничего не последовало, только слова, заставляющие нервы малолетки потихоньку сдавать: — У тебя нет выбора, вспоминай. — Я не понимаю, что вам н-нужно. Отпустите меня, прошу. — Надо набрать много храбрости и быть очень тупым, чтобы начать молить о пощаде, когда тебе только что сказали не пиздеть не по делу. Белки глаз стали краснеть от настигающийся истерики, тело начинало сильно дрожать. — Когда ты вспомнишь, что происходило на том вечере, я подумаю: отпускать тебя или нет. — Через маску было видно, что выражение лица сменилось то ли на садискую улыбку, то ли на злобную гримасу. —«Прошу, я ничего не помню» — хотел сказать Руся, но сдержался, лишь бы ему не дали по щам. Тело ещё сильнее задрожало из-за слов: «подумаю отпускать или нет».—«Он меня не отпустит, я умру!» — тело настолько сильно извивалось из-за нервяков, что человек в кожаных перчатках чувствовал колебания бетона под ногами в такт дрожи.       Прошло некоторое время, которое для двоих длилось почти вечность. Только после долгого молчания похититель решил, что под таким давлением никто ничего не вспомнит — нужно оставить человека в покое, надеясь на просвет в памяти. — Я тебя ненадолго оставлю. Даю тебе некоторое время, чтоб ты окончательно оклемался, — мужчина медленно встал и, развернувшись, пошел в сторону лестницы, ведущей к выходу. — А-а… А что будет, если я не вспомню?       Карие глаза злобно сверкнули:  — Лучше тебе не проверять.       Русский нервно сглотнул, а человек пошёл дальше, оставляя жертву со своими чёртиками в голове. Незнакомец снял перчатки и бросил их на полку, которая стояла у выхода в помещение. Руся просто пожирал глазами каждое его движение, ожидая самых непредсказуемых действий. —«Надо выбираться! Надо выбираться!» — начал думать он, только дверь в подвал захлопнулась, будто, если бы подумал об побеге до этой секунды, похититель услышал бы мысли и наказал.       Стул, несмотря на старания Руси, никуда не сдвинулся, потому что ножки были основательно вбиты в холодный бетонный пол: —«Что, блять, произошло?» — Русский зажмурился, в истерике шарясь в закоулках памяти. Он помнил только пару шотов и первую дозу, после которой разум поплыл, а дальше какие-то непонятные галлюцинации, пьяный угар. Память была каким-то пазлом, который развалился на миллион кусочков, никак не связанных между собой чем-то адекватным и понятным.— Сука, только я мог так нажраться… — прошипел тот и закрыл глаза, погружаясь в тот самый день.