Трудо выебудни

Утром все было странно. Саша не знал, как это можно было еще охарактеризовать. Просто Вася вновь был собой — притворялся, что ничего не было и это вообще ничего не значит. Он спокойно разговаривал с соседом, пока они шли под мелким дождем на работу, дал в трамвае один наушник с играющим одноименным альбомом блинков, громко шлепал по лужам, разбрызгивая воду и моча свои кеды. Все будто устаканилось само собой. А Саша вообще сегодня впервые подумал, что ему действительно нравится проводить со Звездкиным время. Не просто работать и вместе сидеть в перерыв, потому что так продиктовали обстоятельства, а действительно ежедневно видеться в такой рутинной почти домашней обстановке. С Васей было просто и хорошо. Он сам был простым и хорошим. Саше нравилось. Единственное, что ему не нравилось — вчера они поебались. А теперь сосед вел себя, как будто бы его совсем ничего не тревожило. А возможно так и было, и из них двоих всегда загонялся только Беличенко. Саша не знал, что думать. Выйдя из тамбура в торговый зал магазина, Саша с удивлением вновь увидел за кассой Никиту. Он сидел, закинув ноги на тумбу и как обычно листая что-то в телефоне, помешивая ложкой чай.  — Никита? — удивился Звездкин, отряхивая от влаги голову, — Ты что, третью смену подряд работаешь? Груздков поднял наверх свои покрасневшие глаза с темной линией синяков под ними и криво улыбнулся. Он выглядел потрепанно и устало, но улыбался как всегда солнечно.  — Мне очень нужны деньги, — усмехнулся парень, уже оперативно заключенный в крепкие Васины объятия, — А, Саш, привет.  — Привет, — помахал ему Беличенко.  — Говна пакет, — улыбнулся Вася, отпивая чай из Никитиной кружки.  — Он с медом же, — удивился Груздков. Саша лишь злорадно усмехнулся от того, как перекосило лицо Звездкина от этой простой фразы. Он, уже проглотивший немного чая, разочарованно откинул голову назад, отчаянно стеная в потолок.  — Господи, нет! — воскликнул Вася, вскидывая руки вверх, — Веганы всего мира, простите меня, я вас предал! Я чувствую на языке вкус трупов миллионов пчел! Звездкин еще что-то отчаянно вещал, но Саша уже не слушал, думая, что хотя бы на работе у него все как обычно. На обеденном перерыве они все втроем сидели на полу в торговом зале и играли в какую-то отвратно переведенную на русский «эротическую» настолку. Суть была проста, как в «было — не было» — вытягиваешь карту, на которой написано что-то личное и интимное, и либо говоришь, было ли это у тебя, либо снимаешь один предмет одежды. Скукотища смертная, но почему-то затягивало. Через десять минут игры Саша снял с себя один только тонкий браслет на одном не очень удобном вопросе, но зато узнал, что Никита спит без одежды, а у Васи был секс вчетвером. Собственно, это было именно то, что он абсолютно не хотел бы знать о своих коллегах. Ему не попадалось ничего особо болезненного и интимного, но все равно парня захватывал интерес, что за вопросы будут дальше. Но их вечеринку прервал звонок в запертую дверь.  — У нас перерыв! — крикнул Груздков через весь зал. Но, когда звонок настойчиво повторился, он все же лениво поднялся с пола и нашарил рукой на кассе ключи.  — Ну что за срочность… Парень нехотя вышел в тамбур и пропал там на пару минут, заставляя Сашу немного обеспокоиться. От входа слышались чьи-то тихие голоса, в том числе раздраженный шепот Груздкова, звонкий и тянущий немного в нос. Стажер думал даже выйти к нему и узнать, что же там происходит, как голоса замолкли. Но, когда кассир все же вернулся в зал, Беличенко лишь разочаровался в жизни еще больше. Ведь вместе с ним зашел Коля. Никита смотрел виновато на Васю, который раздраженно сложил руки на груди, выпуская карты из пальцев. Его брат оглянул недовольно магазин и остановился удивленным взглядом на Беличенко.  — Саша? А вы что тут делаете? — спросил он, подходя ближе.  — Работает, — ответил вместо него Звездкин, — А тебе чего надо? Коля остановился над братом, протягивая ему ладонь, чтобы поднять с пола, но Вася лишь нахмурился и встал сам. Саша не понимал, чего пытается добиться брат Звездкина, зачем он вновь приходит, если вчера его выгнали из квартиры. Возможно, все семейство Звездкиных создано для того, чтобы Саша ничего не понимал.  — Поговорить надо, — спокойно пожал плечами Коля.  — Говори.  — Нет, давай отойдем, — с нажимом попросил парень. Беличенко ожидал, что Вася откажется или, по крайней мере, попросит кого-то пойти вместе с ним, но коллега лишь недолго помолчал, вздохнул и без энтузиазма пошел за своей курткой. Они с Груздковым проводили его удивленными взглядами. Саше было неуютно рядом с Колей, да и оставлять коллегу с ним тоже не очень хотелось, но раз уж Вася так решил. Звездкин ничего по этому поводу не сказал, лишь бросил назад грустный взгляд, выходя из магазина. В торговом зале повисла неприятная тишина. Они с Никитой переглянулись, и кассир, устало вздохнув, подошел ближе.  — Выйдем на улицу, может? — предложил он, вытаскивая из кармана толстовки помятую пачку сигарет и чуть ей потрясая. Беличенко действительно хотел бы проветриться, хоть он и уже давно как не курил.  — Да, давай, — вздохнул Саша, уже хватая с крючка свою куртку. Дождь на улице недавно закончился, но на детской площадке маленького закрытого двора, куда выходила невзрачная задняя дверь сексшопа, не было еще ни души. Все дети сидели по домам, а родители — еще на работе. Никита сидел на своей красной качельке, отталкиваясь одной ногой от земли и задумчиво куря сигарету, а Саша охлаждал лоб о поручень своей синей. Они были детскими, и качаться с ростом Беличенко на них было невозможно, тогда как кассиру приходилось для этого лишь чуть поджимать ноги. В воздухе пахло озоном и какой-то ароматической добавкой в сигареты, бьющей неприятно в нос. Груздков поежился — он так и не надел куртку — и серьезно посмотрел на коллегу, прокручивая пальцами кольцо в губе.  — Слуша-ай, а… — он оборвал себя, неловко поджимая брови и отводя взгляд, — А вы с Васей просто друзья или?.. — Никита показал рукой какой-то неопределенный жест, опираясь головой о поручень.  — Не знаю уже, — вздохнул Саша. Никита отвел взгляд, облизывая кончиком языка пирсинг.  — Ясно, — кивнул Груздков, вновь вдыхая дым и поджимая губы, — Чувак, звучит тупо, но я правда за него сильно волнуюсь. Беличенко задумчиво уставился перед собой, на Никиту, зябко растирающего свои плечи под черным худи, на серьезное выражение его подвижного живого лица, на зажатую в коротких пальцах сигарету.  — Его прошлый парень мудаком был, — продолжил мысль коллега, — Они недолго встречались, но все равно пиздец был. Не будь мудаком, пожалуйста.  — Мы и не встречаемся…  — Я в общем говорю, — пробормотал Груздков, разгоняя ладонью дым от лица. Никита раздавил бычок о подошву кеда и осторожно засунул его между тканью обуви и ногой, вновь легко отталкиваясь от земли.  — Ты бычки коллекционируешь, что ли? — удивился Саша. Кассир смущенно рассмеялся, качая головой.  — Нет, ну не бросать же на площадке его! — возмутился парень, улыбаясь, — Пошли внутрь, у меня щас пальцы отвалятся! Саша кивнул и поднялся с сидения, думая, что Груздков все-таки очень хороший друг. Вася вернулся на землю обетованную уже ближе к концу перерыва, задумчивый и уставший. В руках у него был полупустой стакан кофе, а волосы вновь чуть завились от влажности на улице. Никита поднял голову с кассовой тумбы, заинтересованно на него смотря.  — Ну и что он от тебя хотел? — сразу спросил он. Звездкин поставил стаканчик на витрину с вибраторами, расстегивая свою красную куртку.  — Денег одолжить, — бросил парень. Саша сразу понял, что сосед нагло врет, но решил ничего по этому поводу не говорить, да и Никита промолчал, то ли действительно поверив, то ли не акцентируя на этом внимание. Вася устало сел рядом с соседом на небольшую софу, растягиваясь спиной поверх его коленей и звонко щелкая позвоночником. Беличенко недовольно ткнул его в бок, но все же не стал скидывать с себя.  — Блин, есть у кого чё похавать? — недовольно протянул продавец, протирая о край полосатого свитера очки, — Я так и не успел.  — Я не брал, — пожал плечами Саша.  — У меня сендвичи, — подал голос Груздков. Вася было обрадовался, но тот продолжил, — С курицей и майонезом.  — Ну бли-ин, я такой несчастный, — вздохнул раздосадовано Звездкин, прикладывая ладонь ко лбу и закатывая глаза. Никита глянул на часы в другой части комнаты, естественно, выполненные в форме розового пениса. Он улыбнулся и поднялся из-за кассы.  — Еще десять минут, хочешь, я в магаз схожу? — спросил он, выходя из своего кассового закутка.  — А у меня денег нет, — еще больше расстроился Вася, на что Груздков лишь махнул рукой.  — Потом вернешь. Звездкин натянул обратно очки, проникновенно смотря на друга, уже накидывающего на спину рюкзак.  — Никита, ты святой! — восторгался парень, все вертясь на чужих коленках, — Сделай мне пятерых детей!  — Ноу хомо, чувак, — ухмыльнулся Груздков, ударяя ладонью о подставленную продавцом ладонь.  — Естественно! Как только он вышел за дверь, Вася поднял хитрый взгляд наверх.  — Са-аш. Не хочешь полапать новые тестеры? — маниакально улыбнувшись, шепнул он. Саша уже не знал, верить этой улыбке или нет. Но все же обреченно вздохнул, роняя лицо в ладони. Вечером после работы Вася вытянул их всех погулять. Холодный воздух был тяжелым и влажным, а темнота в этом районе — почти кромешная, но Саше нравилось. Они просто шатались по дворам, бесцельно и долго, теряясь и блуждая. Никита напоил их двумя бутылками сидра из Красного & Белого, сладкого и вкусного, но не очень пьянящего. Однако они со Звездкиным все равно сначала громко пели на всю улицу, а потом кассир прилип уже к Саше, долго рассказывая ему что-то задушевным почти что трезвым голосом. Саша чувствовал себя хорошо. Но потом Никита ушел. Ему позвонила, судя по контексту разговора, его девушка, и парень, виновато пожав плечами и со всеми попрощавшись, отправился пешком домой. Вася, видимо, просто ужасно этому расстроился. При Груздкове он еще попытался показать, что ему все равно и он не в обиде, но когда тот ушел, натянутая улыбка сошла с его лица, а настроение пропало. Они вдвоем просто молча сидели на конечной трамвая под прозрачным навесом, скрываясь от вновь полившего дождя. Теперь Саша понимал, о чем говорил сосед. Возможно, Никита замечательный человек, хороший товарищ, но, естественно, он не может проводить все свое время с одним-единственным своим другом. И тут даже некого винить. Это не вина Груздкова, не вина его девушки, не вина Васи, просто такие обстоятельства. От этого, должно быть, еще хуже. Беличенко вздрогнул от неожиданности, когда на его плечо вдруг свалилась чужая голова, укладываясь на мягкую ткань куртки. Звездкин задумчиво крутил в пальцах сигарету, смотря куда угодно, но не на Сашу, и гоняя носком кеда воду в разлившейся около ног лужи.  — Знаешь, — тихим голосом, почти теряющимся за шумом дождя, пробормотал Вася, — Иногда мне кажется, что все мои друзья меня просто терпят.  — С чего бы это? — вздохнул Саша, кладя одну ладонь ему на плечо.  — Не знаю… Никита, наверное, уже так устал от меня, — Звездкин поджал губы и убрал сигарету обратно в карман, — Вряд ли я вообще кому-то нужен.  — Но Никита правда о тебе беспокоится. Вася тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Саша чувствовал, как что-то неприятно тянет в груди. Он не знал, почему ему так сильно хотелось помочь хоть чем-то и поддержать. Ведь Звездкин, по сути, просто запутался. Все эти бесконечные гулянки, идиотские шутки, бесконтрольные половые связи — это для него лишь способ заглушить свое нескончаемое одиночество. Беличенко видел, что Васе уже самому тяжело понять себя. Возможно, он просто потерял веру в то, что может быть кому-то нужен для чего-то кроме совместных пьянок и секса. Вдалеке уже послышался скрип трамвайных путей и стрекот проводов. Саша вздохнул и провел рукой по чужой голове, наконец-то находя силы сказать то, что хотел.  — И я тоже о тебе беспокоюсь… Вася тяжело сглотнул, быстро обнимая его, ослепленного яркими трамвайными фарами. До дома они добрались уже ночью. От остановки и так было идти полчаса, а Вася еще и повел соседа какими-то длинными обходными путями. Только перешагнув порог квартиры, Звездкин громко заявил, что первый идет в душ, и тут же пошел за полотенцами, бросая куртку прямо на пол. Кошка, видимо, вытянутая из хиккования скукой, бегала по прихожей у его ног, трогая их лапками и пронзительно мяукая.  — Киса, иди сюда, — позвал Саша, тут же хватая за бока собравшуюся было убегать кошку. Калькулятор отбивалась от него ногами, роняя ворсинки своей светло-серой шерсти на черную футболку и уворачивая голову. Беличенко немного погладил, а затем все же отпустил на волю несчастное животное, уходя к себе переодеваться. На душе было какое-то чувство незавершенности. Как будто бы он что-то не сделал, не сказал, упустил. Беличенко знал, что назавтра Вася уже снова проснется обновленным, игнорируя события сегодняшнего дня, будто бы его и не было никогда. Поэтому, наверное, стоило именно сегодня довести все до конца. Уже в своей домашней одежде Саша неловко заглянул в темную комнату соседа, на ощупь ища по стенке выключатель. Он нашелся почти возле постели, и Беличенко все-таки смог включить свет. Он быстро схватил спящую на чужих джинсах кошку и сел на Васину кровать, ожидая, пока он придет. Наверное, надо было взять с собой телефон, чтобы хотя бы проверить пока соцсети, но Саше было уже слишком лень возвращаться к себе. Он упал спиной на матрац, укладывая рядом с собой уже не сопротивляющееся мурчащее животное и гладя его по мягкому животу. Парень скучающе оглядел спальню, где ничего особо не изменилось всего за день. Взгляд зацепился за прикроватную тумбу. На ней кривой стопкой лежало несколько тонких журналов комиксов, свернутая зарядка на андроид, раскрытый футляр для очков и много разных коробок лекарств. Саша поднял несколько из них, поднося ближе и с интересом разглядывая. То были какие-то антидепрессанты, бензодиазепины, барбитураты, мельдоний и что-то по мелочи от кашля и горла. Все пачки были пыльные, на них от Сашиных пальцев оставались четкие следы, так что, наверное, ничего из этого Звездкин уже не принимал. Беличенко надеялся, что это из-за того, что парню стало лучше, а не из-за того, что он просто перестал считать это нужным. Дверь слегка скрипнула, и в спальню вошел её непосредственный хозяин, по традиции в одной футболке и трусах и с мокрой головой. Он глянул удивленно на лежащего соседа и горку своих таблеток на кровати возле него.  — И что ты делаешь? — спросил парень, подходя ближе, садясь рядом на постели и забирая из чужих рук коробочку таблеток.  — Тебя жду, — пожал плечами Саша, кладя голову на подушку и следя за чужими руками, — А почему ты их не пьешь?  — Нет необходимости уже, — вздохнул Звездкин, а потом наклонил спину вперед и быстро затряс головой, словно пес, разбрызгивая воду с волос.  — Не брызгайся! — возмутился Беличенко, отодвигаясь поближе к стене.  — Прости, — рассмеялся Вася, ложась рядом и убирая оставшиеся лекарства обратно на тумбу. Кошка от шума и возни вновь подорвалась и в несколько прыжков спряталась за стол, — Выключи свет, а. Саша лениво приподнялся и дотянулся ладонью до выключателя. Только улегшись назад, парень подумал, что он вообще-то пришел сюда поговорить, а не поспать. Он подложил локоть под голову, переворачиваясь набок лицом к Васе, обдумывая все это. Не было вроде бы ничего удивительного, что у него какие-то проблемы с ментальным здоровьем, но от этого все равно что-то сочувствующе сжалось в груди. У Саши была девушка с анорексией, и он знал, как сложно бывает справиться с проблемами, которые находятся у тебя же в голове.  — Чем ты болел? — неуверенно и тихо спросил Беличенко, а потом подумал, что, наверное, это не самая удобная тема, и спешно добавил, — Ой, можешь не отвечать, прости, пожалуйста.  — Да ничего, — безразлично цокнул языком сосед, — Депрессия с ажитациями. Саша не знал, что такое ажитации, но решил не спрашивать. Звездкин завозился, укрываясь одеялом и убирая очки на тумбу. В темноте было видно лишь расплывающиеся блики в его глазах и влажных кудрях, и Беличенко прикрыл веки.  — Вась, — тихо позвал он, вновь привлекая внимание, желая перевести тему, — О чем с тобой Коля говорил-то? — сосед только открыл рот, как Саша вновь его перебил, — Только не надо опять врать. Звездкин вздохнул, неуютно прикрываясь одеялом.  — Звал домой обратно жить, — неловко пробормотал он.  — Домой? А это ему еще зачем? — удивился Беличенко, пытаясь привыкнуть к темноте и хоть немного разглядеть чужое лицо.  — Ему — незачем. Его мама, наверное, послала, — прошептал Вася, — Она болеет щас, хочет, чтоб я с ней жил… Нет, ну она у меня балдежная, но с отцом и Колей жить невозможно, честно. Саша вздохнул и тоже укрылся краем Васиного одеяла. В прошлый раз у них было два одеяла и две подушки, но идти за своей постелью в другую комнату сейчас не хотелось совершенно. Беличенко решил, что пойдет спать к себе чуть попозже, а сейчас стало просто слишком прохладно, без одеяла, наверное, не обойтись. Или же это все были отговорки перед собой же. Он вздрогнул, когда они с соседом случайно соприкоснулись лодыжками, а Звездкин на это лишь ухмыльнулся и подкатился ближе. Он оказался совсем рядом с Сашей, переплетая их ноги.  — Мы все еще можем потрахаться, — неуверенно усмехнулся Вася, то ли шутя, то ли всерьез, обнимая соседа за талию.  — Не, не можем, — улыбнулся Беличенко, легко приобнимая в ответ.  — А ты принципиальный, — нервно отвел взгляд Звездкин, — Почему? Парень вздохнул, крепче прижимая к себе соседа, чувствуя, как неприятно щекочут шею его зеленые волосы. Саша не знал, что сказать. Это было действительно чисто из принципа — он был бы и не против секса, но он просто не хотел так пользоваться Звездкиным, даже если он вроде как сам предложил. Он так решил, ведь в Васиной жизни и так уже было достаточно связей без обязательств, и не хотелось все усугублять.  — Ты ошибаешься, думая, что мне от тебя только секс и нужен, — наконец смог сформулировать свою мысль Беличенко, — Не знаю, почему ты вообще так думаешь, но я никуда не уйду, если не получу его. Понимаешь? Я не денусь никуда. Звездкин пару секунд пораженно смотрел на него, а потом вдруг бессильно зажмурился, вжимаясь лицом в его грудь и сильно стискивая пальцы на ткани чужой футболки. Саша почувствовал, как вздрогнули его плечи, сначала единожды, а затем уже мелко и бесконтрольно задрожали. Вася судорожно всхлипнул, и сосед погладил его по волосам. Думал ли он при их знакомстве, всего около месяца назад, что будет в ближайшем будущем вот так лежать на чужой кровати и крепко обнимать, успокаивая, своего вечно пугающего и смущающего коллегу? Определенно не думал. Но сейчас все казалось правильным.  — Саша, — сквозь всхлипы прошептал Вася, — Не бросай меня.  — Не брошу, — вздохнул Беличенко. Звездкин поднял заплаканное лицо, обхватывая чужую голову и в порыве эмоций прижимаясь к Сашиным губам. Беличенко чувствовал соленый вкус слез на чужих губах, целуя совсем легко и нежно. Теперь все было не в пьяном или страстном угаре, а более истерично и отчаянно, но при этом так заботливо. Вася отстранился, вжимаясь носом в его шею и громко в нее дыша, роняя частые слезы на теплую кожу. По спине Саши пробежали мурашки. Он вздохнул, понимая, что к себе, наверное, сегодня уже не пойдет. Парень вновь мелко погладил волосы соседа, уже немного успокоившегося и переставшего плакать. Вася отодвинул от него голову, укладывая её рядом на одну подушку и крепче перекрещивая их ноги.  — И… будем просто лежать и обниматься? — робко спросил он. Саша болезненно улыбнулся, понимая, как мало было заботы и понимания в жизни его соседа.  — Да. Вася довольно вздохнул, устраиваясь удобнее. Казалось, ему и вправду стало легче.  — Пизда… — все-таки бросил он, расслабленно улыбаясь. Беличенко цокнул языком, прижимая парня к себе и смотря над его плечом за кошкой, суетливо копающейся в чужих вещах на столе. Вася был ужасно теплым и тихо размеренно дышал возле плеча, вгоняя в сонливость. Было едва ли больше десяти часов ночи, но Саша уже почти засыпал с ощущением тепла на душе. Перед тем, как окончательно заснуть, парень услышал тихий смущенный шепот соседа.  — Спасибо тебе.