Трудо выебудни

Утром Саша лениво проснулся где-то после полудня от того, что солнце неприятно светило прямо в веки, раздражая глаза. Свой телефон он благополучно забыл у себя ночью, так что никаких будильников он, естественно, не услышал. Его это не особо расстроило — по выходным он все равно все будильники всегда просыпал. Вставать, чтобы закрыть шторы, было ужасно лень, и парень сонно приоткрыл глаза, замечая вокруг непривычную обстановку чужой комнаты. Беличенко повернул голову влево. Вася, ожидаемо, все так же спал рядом с ним, но на своей части постели, укутавшись в одеяло почти с головой и прижав к себе руки. На солнце его кучерявые волосы практически горели ярким цветом, темные корни выделялись еще сильнее, а на лицо падали черные тени от ресниц. Почему-то захотелось осторожно провести по ним кончиками пальцев, но Саша отбросил эти мысли и приподнялся на локтях, оглядывая комнату в поисках кошки, но так её и не находя. Наверное, опять где-то прячется. Парень сел в кровати, внимательнее осматриваясь в чужой спальне, куда до этого даже ни разу не заходил. В ней было на удивление намного более приятно, чем в Сашиной. Окна за легким тюлем выходили на солнечную сторону, ремонт был старым, но это не очень бросалось в глаза, под подоконником в несколько высоких стопок на полу стояли книги, а рядом на пластиковую подставку опирался длинным грифом бас. Все было потертым, пыльным, но каким-то душевным. Здесь, конечно, не было никакой чистоты или хорошей мебели, но все равно чувствовался особый уют, в отличие от его собственной спальни. Возможно, это просто из-за того, что в своей комнате Беличенко пока что не обжился. Возвращаться к себе не очень хотелось, если честно. Саша хотел было лечь обратно и еще поспать, но резкий глухой удар в плечо заставил его испуганно обернуться назад. И это оказалось ошибкой, ведь из-за этого Вася, который уже вновь нацелился на соседа подушкой, попал ему прямо в лицо. Легкая бамбуковая подушка шлепнулась о голову и безжизненно свалилась на колени Беличенко, проводившего её взглядом.  — Ты хочешь войны? — спокойно уточнил Саша, перекатывая в руках наволочку с цветочками.  — Чур, я — фашистская Германия! — воскликнул Звездкин, на всякий случай откатываясь к стене.  — Тогда я — Красная армия, — усмехнулся стажер, полностью разворачиваясь к соседу, — Вот только Красная армия вообще-то поимела Германию. Саша пожалел, что сказал это, ведь в глазах Васи тут же зажегся огонь.  — Да я и не против.  — Приду-урок. Беличенко закатил глаза, а потом с размаху швырнул свою подушку в лицо соседа. Это как-то затронуло чужое шило в заднице, и Вася тут же вскочил, становясь в постели на колени, и со всей силы ударил в ответ своей подушкой. Сашу повалили на матрац, и тут же несильно прижали к лицу наволочку, подразумевая, что от этого он должен, наверное, задохнуться. Вася смеялся так громко, на высоких нотах и немного истерично, что чуть ли сам от этого не задыхался. Беличенко схватил парня под бедра, скидывая его с себя и пытаясь прижать к кровати, но Звездкин был слишком изворотлив: кусал его руки, пинался ногами, при этом звонко смеясь. Вася уже не выглядел таким несчастным, каким был вчера, и Беличенко надеялся, что он не притворяется и ему действительно лучше. По крайней мере, пока Звездкин проворно метался по кровати, уворачиваясь от ударов подушки, впечатление он создавал человека вполне беззаботного. Его дурацкие кучеряшки на солнце отдавали синим, щеки покраснели от возни, а полинялая футболка с металликой задралась. Саша ощущал практически восторг. Они валялись в одной постели, уставшие после ожесточенной драки, и он слышал, как сквозь Васино тяжелое дыхание все еще прорывались редкие смешки. Звездкин резко уронил руку на чужую худую грудь, заставляя Беличенко вздрогнуть и скинуть с себя его ладонь.  — Ой, не приставай, — цокнул Саша, но добился лишь издевательской улыбки и того, что чужая рука вновь вернулась на прежнее место.  — Я не пристаю еще. Беличенко вздохнул недовольно, но возражать не стал. Он откинул голову вбок, смотря на своего соседа. Он был встрепанным и домашним, и хотелось перекатиться в кровати поближе к нему. Но Саша лишь в который раз отогнал это желание. Хотя делать этого и не хотелось.  — Давай, вставай уже, — тяжело вздохнул стажер. Вася лишь вздохнул тихо и разочарованно. Сделав над собой усилие, Беличенко все же кое-как смог подняться с кровати. Потом он сделал усилие и над Васей, вытягивая его из постели и буксиром доставляя на кухню. На душе с утра было очень легко и спокойно. Ведь Звездкин опять был собой: гиперактивным и с дурным чувством юмора, таким, каким сосед и привык его видеть. Вся его хандра осталась запертой во вчерашней ночи. Но это, как и все хорошее, продолжалось недолго. В дверь громко и настойчиво позвонили, заставляя Васю дернуться от неожиданности и пролить на стол кипяток из чайника, а затем сразу же весело засмеяться над этим. Саша цокнул языком, кинул ему со спинки стула кухонное полотенце и пошел открывать, сам не понимая, зачем. Ведь пришли явно не к нему: о том, что Беличенко переехал, знали разве что Даша и его бывшая хозяйка квартиры. Наверное, просто он уже начал чувствовать хоть какое-то свое право на эту квартиру. Парень уверенно провернул вставленный с ночи в скважину ключ, потянул ручку двери, дергая её на себя, ожидаемо видя на лестнице какого-то незнакомца. Беличенко немного растерялся, не зная, надо ли впускать человека или же стоит позвать Васю, поэтому лишь неуверенно мялся. Парень за дверью тоже удивился, молча смотря на Сашу в ответ. Он первым нарушил неловкую тишину коридора.  — А… Василий Звездкин здесь? — настороженно уточнил незнакомец, придерживая рукой спортивную сумку через плечо.  — Здесь. А вы вообще кто? — не спешил впускать подозрительного типа Беличенко.  — У меня тот же вопрос, — с возмутительной претензией парировал он, не прекращая с ног до головы оценивающе осматривать стажера.  — Я его сосед, — нахмурился Саша, ежась от чужого взгляда.  — Ага, сосед, — как-то снисходительно кивнул парень, — А я — его брат. Беличенко тут же неловко поджал губы и спешно отшагнул от двери в сторону, пропуская Васиного брата в квартиру. Так глупо получилось, что он даже не знал, что сказать.  — Ой, простите, Вася не предупреждал, что у него есть брат, — отвел взгляд стажер и нервно улыбнулся, закрывая за гостем, — Меня Саша зовут.  — Коля. И меня о вас тоже не предупреждали. Беличенко почему-то было крайне неловко рядом с Васиным братом. Они даже не успели пообщаться еще толком, но Саша уже видел, что они с Колей вообще разные и друг друга не поймут. Предчувствие, что ли. Но парень надеялся, что Звездкин, наверное, обрадуется встрече со своим братом и окончательно забудет о своей тоске. Но, войдя вместе с гостем на кухню, Саша увидел на Васином лице что угодно — удивление, раздражение, недовольство — но не радость от встречи. Его сосед помрачнел, молча доливая воды в чайник на еще одного человека. Беличенко устало вздохнул, понимая, что день, скорее всего, испорчен. На дальнейшем обеде Саша чувствовал себя просто ужасно стесненно и неприятно. Звездкины сидели по разные стороны стола и. Просто. Молчали. Уже пятую минуту подряд. Помимо сухого приветствия его сосед не сказал пока ни слова, и это действительно пугало. Обычно парня было просто не заткнуть, а сейчас… Вася сидел мрачный и на брата не смотрел, вылавливая ложкой чаинки из кружки, а Коля же спокойно пил кофе, откинувшись на спинку стула. Беличенко хотел уйти сразу же, но, лишь подумав об этом, услышал в своем кармане канонаду из сообщений. Открыв шторку уведомлений, Саша со вздохом увидел, что все они, конечно, от Васи. Он просил не уходить с кухни и не оставлять его с братом наедине, что он все, что угодно взамен этого сделает, а потом искоса глянул таким умоляющим щенячьим взглядом, которому парень совсем не мог сопротивляться. Поэтому приходилось сидеть и терпеть. Оглядывая обоих парней, Саша понимал, что они друг на друга абсолютно не похожи. Если бы он встретил их в толпе, то даже вряд ли предположил бы, что они родственники. Парень не знал, дело ли в самих чертах внешности или же в том, как по-разному братья к этой самой внешности относятся. Просто Коля был обычным. У него была стрижка под машинку, темного непонятного оттенка волосы, нецепляющее загорелое лицо, тусклых цветов одежда: свободные джинсы до середины пятки и лонгслив. Слишком скучно, слишком правильно и маскулинно. Коля бы никогда не стал подводить глаза, красить волосы зеленой тоникой, а ногти — черным лаком, никогда бы не стал, закатив джинсы, мерить гольфы из нового поступления товаров и выкладывать в инстаграм свои дурацкие фото в дурацких платьях своих подруг. Внешне он был из тех парней, что делают со своей внешностью только то, что позволено настоящим парням — бреются, чистят зубы и раз в два месяца обривают налысо голову. Единственное, что у них с Васей было общего — глаза. Темные, глубокие и с характерной посадкой, вот только выражения глаз были все равно абсолютно разными. Беличенко слабо представлял, что эти люди могли родиться в одной и той же семье.  — Ты покрасился? — начал Коля, отпивая кофе.  — Ну да, недавно, — кивнул Звездкин, убирая за ухо сине-зеленую прядь. Его брат проследил за этим жестом, угрюмо хмурясь.  — Когда ты повзрослеешь? — тяжело вздохнул парень, потирая лоб. Вася лишь пожал легкомысленно плечами.  — Надеюсь, нескоро. Саша видел, что Звездкину от всего этого разговора неприятно, как и вообще от присутствия своего брата. Когда тебе проводят допрос с пристрастиями родственники — ощущение всегда не из самых приятных. У Беличенко вдруг непонятно откуда появилось странное желание защитить Васю от его собственного брата.  — Ничего не хочешь сказать? — с нажимом сказал Коля.  — А, да, — скучающе пожал плечами Вася, — Как поступил?  — Нормально, на бюджет, — вздохнул гость, отпивая еще кофе, — И вообще-то это было месяца четыре назад.  — Прико-ольно… Повисла тяжелая тишина, в которую даже дышать как-то не хотелось. Коля отстраненным взглядом оглядел кухню, своего брата и, наконец, Сашу. Парень неуверенно поежился под его взглядом, а Вася нахмурился.  — А где твой прошлый сосед? — спросил Коля, на что Звездкин лишь закатил глаза, ставя на стол чашку.  — Переехал, — цокнул Вася. Беличенко вновь захотелось уйти. Семейные ссоры — ужасная вещь, особенно, когда ты не часть этой семьи и даже не можешь как-то вмешаться. Саша думал, что ему, наверное, вообще дверь открывать не стоило, потому что Звездкин теперь вновь выглядел потерянно. А ведь еще утром все было так хорошо.  — И по специальности ты работать так и не хочешь? — ухмыльнулся Коля. Саша не понимал, зачем им нужна эта иллюзия нормального разговора, если братья, очевидно, в не самых хороших отношениях. Просто хотелось, чтобы Коля поскорее ушел.  — Пока нет, — с раздражением процедил парень.  — И зачем пять лет тратил в универе? Вася уже не выдержал и вскинул голову, хмурясь и отодвигая от себя чашку. Видимо, эта тема была ему особенно неприятна.  — Ты меня пилить пришел опять?! — воскликнул парень, злобно поглядывая на брата, — С чего ты решил, что можешь меня чему-то учить? Саша даже испугался звука его по-девчачьи ломающегося на высоких нотах голоса. Он никогда до этого не слышал, как Вася поднимал тон, и лучше бы все так и оставалось. Звездкин сжал руки в кулаки.  — Какого черта ты вообще пришел?  — Ну прости, — Коля обиженно сложил руки на груди, — Не знал, что испорчу вечер тебе и твоему парню. На слове «парню» он неприязненно скривился. Вася поднялся с места, нервно хлопая ладонью по столешнице.  — Все, замолчи! Иди отсюда!  — Вась… — неуверенно позвал Беличенко, но замолчал, увидев чужой гневный взгляд.  — Выгоняешь меня?  — Да! Пошел вон! Дверь там! Коля тоже поднялся на ноги, раздраженно уходя обратно в коридор, бросая напоследок еще один неприятный взгляд на брата. Как только он исчез в дверном проеме, Вася немного расслабился, устало садясь на край кухонной столешницы и устало прикрывая лицо руками. Он нервно обнял себя за плечи и виновато глянул на соседа, поджимая губы.  — Прости… Закроешь за ним? — тихо попросил Звездкин, прикрывая глаза.  — Конечно. Беличенко не хотелось оставлять Васю одного, но он все же пошел в коридор вслед за Колей. Саша в растерянности вошел обратно в комнату, сразу натыкаясь взглядом на Звездкина, все так же грустно смотревшего перед собой, сидя на кухонном гарнитуре. Парень не знал, что вообще можно сказать о произошедшем. Все было слишком неожиданно и неприятно, чтобы нормально думать. Вася вздохнул и поднял голову от рук, устало смотря на своего соседа, а потом тяжело встал и подошел ближе.  — Обнимемся? — неуверенно попросил он, опуская взгляд. Беличенко кивнул и без слов заключил его в крепкие объятия. Вася вновь выглядел потерянно: он растекался в чужих руках, тревожно хватаясь за плечи и прижимаясь ближе, хотелось просто вновь вернуть его к жизни. Сделать так, чтобы он вновь веселился и смеялся, как было лишь недавно, утром. Было так чертовски обидно, что все опять повторялось. Звездкин был немного выше, но все равно клал голову на чужое плечо, тяжело дыша в него носом. Саша осторожно провел по его спине, еще сильнее обхватывая талию.  — Почему ты так с ним? — неуверенно спросил Беличенко.  — Потому что он козел, — фыркнул Вася по-детски обиженно, — Мелкий засранец, я думал, он вырастет и изменится, но нихера. Такая сволочь. Саша не совсем понимал, как так можно говорить о своем брате. Сам он всю жизнь мечтал о брате или сестре, но никогда их, к сожалению, не имел. Должно быть, Коля действительно сделал что-то настолько ужасное? Но вообще-то Саше он тоже сразу не понравился, было в нем что-то неприятное, так что в это вполне верилось.  — А что он сделал-то тебе? Вася вздохнул, закидывая руки на чужую шею и нервно сглатывая. Теперь его нос почти упирался в Сашину щеку, и Беличенко мог видеть его расстроенное лицо. Лучше бы, конечно, не видел.  — Да он гнида. Все детство меня сдавал, подставлял, — устало говорил Звездкин, — Потом еще рассказал предкам, что я режусь. Потом рассказал им, что я гей.  — Нахуя? — удивился Саша.  — Черт знает, характер такой, — передразнил кого-то Вася, прикрывая глаза, — Я пришел тогда со свидания со своим первым парнем, радостный весь такой, домой… а там расстроенная мать в слезах и батин кулак в ебальник. Саша вздрогнул, ярко представляя себе это. Веселого влюбленного подростка Васю, которого грубо ставят на место из-за доноса собственного брата. Так несправедливо и, наверное, обидно.  — Мне так жаль… — вздохнул Беличенко.  — Неважно уже. Вася не был на грани слез или истерики, на его лице была лишь пустая тоска и усталость, наверное, он уже давно привык к таким разговорам с братом. От этого было еще грустнее. Невыносимо сильно хотелось сделать хоть что-то, чтобы помочь соседу отвлечься от своих проблем, чтобы развеять его апатию. Он лишь обнял парня сильнее, утыкаясь носом в висок. Звездкин вдруг поднял голову от его шеи, крепко сжимая пальцы на плечах и печально смотря в глаза, а потом резко подался вперед, быстро, будто боясь передумать, прижимаясь к его губам. Саша сначала замер неуверенно, но почти сразу же нерешительно ответил на поцелуй, укладывая одну ладонь на чужую шею. Он уже не особо понимал Васину мотивацию, он ведь даже не пьян. Возможно, он делает все это лишь для того, чтобы отвлечься и почувствовать себя нужным? Но даже если так, Беличенко все равно был не против. Ведь, казалось, от этого становилось легче обоим. Это не было похоже на их первый пьяный поцелуй: теперь все было осознаннее, спокойнее и медленнее, почти нежно. Руки Звездкина мягко поднялись выше, путаясь пальцами в чужих осветленных волосах, обхватывая затылок, и он осторожно провел языком по кромке зубов. Ожидаемо, целовался он чертовски хорошо. Вася отстранился от его губ, целуя в подбородок и шею, заставляя мурашки пробежать по рукам. Губы у него были мягкими, обкусанными, и проходились по коже на грани щекотки. Он стянул с себя очки, не глядя откладывая их на стол позади себя, и вновь чувственно поцеловал, прижимаясь еще ближе. У Беличенко немного закружилась голова, и он неуклюже споткнулся, когда Вася чуть подтолкнул его назад, заставляя сесть на небольшой кухонный диванчик. Звездкин сел на колени над ним, нависая сверху, и Саша обнял его под бедра, вновь втягивая в поцелуй. Стажер точно не помнил, но, наверное, он в последний раз занимался сексом с парнем еще в универе. Он думал, что это уже давно в прошлом, что это все у него было по молодости, но, кажется, нет. И ведь это был даже не первый раз, когда ему так до жути сильно хотелось Звездкина, так что и на случайность не спишешь. Парень провел руками выше по чужим ляжкам и бедрам, останавливая их на ягодицах соседа. Вася шумно выдохнул возле его лица, вновь запуская пальцы в чужие волосы и стягивая прозрачную резинку, которой был завязан Сашин лежачий почти-что-ирокез. Беличенко почувствовал, как щеки защекотали недлинные пряди собственных волос, а потом отстранился от чужого лица, настойчиво целуя шею. Звездкин тяжело сглотнул, когда он немного прикусил кожу у горла. Вася сейчас был теплым, мягким, таким открытым, красивым и чувственным. Его просто ужасно хотелось выебать.  — Блять, Саша, — жарко прошептал Звездкин, проводя ладонью по чужому паху, — Я хочу тебе отсосать. Парень тут же, не спрашивая разрешения, слез на пол, по-японски садясь на пятки, и быстро расстегнул его ширинку. Беличенко никак не мог собраться, все происходило слишком быстро и неожиданно, и вот уже Вася уверенно держал в ладони его член.  — Звездкин, черт, — выдохнул Саша, зажмуривая глаза.  — Хуездкин, — емко ответил сосед, уже по-собачьи проводя языком вдоль его члена. Беличенко хотел попросить остановиться или, по крайней мере, не торопить события так сильно, но не мог выдавить из себя ни слова. Он не понимал, какого черта сейчас происходит и как они вообще к этому пришли. Головка члена вошла в Васин рот, оттягивая одну щеку, и Звездкин схватил соседа за руку, насильно кладя ладонь себе на голову. Саша зарылся в его, так и не выпрямленные с утра, волосы, сжимая их, оттягивая, ероша, и глаза парня снизу блаженно закатились, пока он брал все глубже в рот. Он то втягивал, то раздувал щеки, сильными движениями языка облизывая член так, что у Беличенко едва получалось вдохнуть сквозь зубы. Звездкин расслабил глотку, принимая почти на полную длину и с вызовом смотря на соседа снизу вверх. Сначала Саша боялся сам направлять его голову, пока не понял, что Васе, черт его возьми, это просто нравится. Он действительно получает какое-то удовольствие, делая кому-то минет, хоть Беличенко его в этом совсем не понимал. Лицо парня выражало именно это: наслаждение процессом и сосредоточенность. Саша надавил на чужой затылок, заставляя соседа взять глубже и негромко замычать, посылая по горлу мелкую вибрацию. Беличенко бессильно застонал, когда Вася подался немного назад, вытаскивая член практически до конца, а потом вновь взял почти на всю длину. Саша инстинктивно сжал руку в его волосах, громко всхлипывая. Звездкин несколько раз подряд сглотнул, потом выпустил пенис изо рта, вновь его вылизывая, а после вновь беря глубоко в глотку. Саше хватило лишь еще нескольких фрикций, чтобы со стоном кончить ему прямо в рот. Вася не стал возмущаться по этому поводу, а просто отстранился от его члена, разрывая рукой тянущуюся ниточку из слюны и спермы, а потом тяжело сглотнул, жмурясь.  — Че-ерт, — пораженно протянул Беличенко, не убирая руку с чужой головы. Звездкин застегнул его джинсы, устало укладываясь щекой на чужие бедра и прокашливаясь. Саша ласково провел пальцами по его подбородку, собирая подтеки спермы и заставляя Васю широко улыбнуться. Беличенко чувствовал ломоту в теле и разрывающую его нежность. Он догадывался, что уже скоро пожалеет обо всем, но его это уже мало волновало. Вася откинул голову на его колено, смотря в глаза.  — Бля, прости, ты, наверное, ужасного обо мне мнения, — глухо усмехнулся он, сглатывая, — Я вообще-то не шлюха.  — Я такого и не говорил. Звездкин улыбнулся, прикрывая глаза, когда его мягко погладили по голове, и потерся носом о чужую ляжку. Саша ощущал, как постепенно приходит непонимание того, что делать дальше, но накрывает пока что не с головой, не до паники. Вася вдруг оперся об него руками, тяжело поднимаясь с пола и отряхиваясь.  — Я… пойду спать уже, — улыбнулся он, быстро целуя соседа в уголок губ и тут же убегая с кухни, кажется, смущаясь чего-то. А Беличенко так и остался сидеть, думая, что вообще-то на улице только стемнело и спать еще рано, и что сам он, возможно, теперь вообще не уснет в своей одинокой и холодной спальне.