"Неизвестно" - III

      В шкафу оказалось неожиданно пусто. Я наблюдал это открытие несколько мгновений, застыв перед распахнутыми дверцами, как нерешительный любовник, прикидывающий: возможно ли залезть внутрь или от супруга практичнее сбежать сразу в окно?.. К сожалению, жизнь моя была далеко не столь насыщенна событиями: в моем гардеробе всего-навсего резко поубавилось тряпок. Значит, мечты о чистой одежде стоило на время отодвинуть. Руки чесались снять эту, холодную, пропахшую звездной пылью и чужой кровью. Снова хотелось ощутить запах собственного тела, стирального порошка или хотя бы — черт с ним — грязного белья. Почему-то уверенности в том, что в шкафу вся одежда чистая, у меня не было. Собственно, теперь там не было практически никакой одежды. — Марк! — Что? — бодро отозвался барыга откуда-то квартиры, судя по звукам предварительно сплюнув зубную пасту. — Ты не пробовал покупать СВОИ футболки? — Какие-то необоснованные у тебя предъявы, Смерть, — язвительно отозвался бессмертный, выключив воду (значит, всё-таки в ванной). — Тем более, что эти драгоценные бомжатки таскает твоя подружка. — Ой, — это отозвалась уже Лета: её взлохмаченная светлая голова возникла в дверном проеме, боязливо выглянув из-за косяка. — Огонечек, прости, я больше не буду… честно-честно! Хочешь, пойдем с тобой и новых накупим? — Тебе или мне? — я скрестил руки на груди и смерил Исполнительницу типичным взглядом старшего брата. Зеркальные стекла поблескивали в искусственном свете столь строго и неприступно, что девушка потупилась: — Ну… — Понятно, — я подавил печальный вздох, и дверцы шкафа сомкнулись под моей неподкупной ладонью, не издав ни скрипа, ни шороха. Тем временем за Летой шустро материализовался Марк, взлохматил ей волосы: — Что, малая, злишь грозного жнеца? — елейно начал он. — Не надо, он видишь — и без тебя злой после смены.       Бессмертный оскалился, Лета же в ответ ему бросила яростный взгляд и смахнула руку с головы, словно назойливое насекомое: — Кто бы говорил! — Спокойно. — я стянул свою футболку, швырнул на ближайший стул. — Я не злюсь. — По тебе не видно. — Я просто немного устал, — резкий выдох. Лета посмотрела на меня и сочувственно пообещала: — Влад, я верну все…правда-правда. Прямо сейчас пойду и куплю еще! — А как же размер? — Я возьму, — девушка опустила взгляд; на момент разговора она тоже светилась в моей футболке, черной, с цветастым «АРИЯ» поперек груди, — эту. И прикину размер по ней. Последняя фраза была сказана совсем глухо. Девушка поторопилась исчезнуть в своей комнате. Марк остался у двери, по-свойски привалившись к косяку. Прищур желтых глаз таил уже привычную лукавинку, а скрещенные на груди руки выражали крайнюю степень удовлетворения ситуацией. Я смотрел на него стыло через свою многомесячную усталость и подумывал о том что, наверное, за время, пока я отсутствовал, он успел переехать сюда окончательно, наплевав на все свои догматы о личной свободе. По крайней мере, вид у квартиры был слишком жилой, с учетом того, что и я, и Лета могли не появляться в доме очень и очень долго. Скажем, со времен нашей последней встречи, бессмертный обзавелся короткой косичкой, с палец длинной… — Ты теперь всегда будешь так ходить? — О чем ты? — он вопросительно приподнял темные брови, придав своему и без того злодейскому лицу театральный вид. — О прическе. — Ммм, — Марк задумчиво поднял глаза, — даа, а тебе что-то не нравиться? — Да нет. Просто непривычно.       Он пожал плечами. — Надоело с одной и той же харей ходить. Надо же хоть как-то развлекаться на старости лет… — Признайся, тебе просто надоело стричься каждое утро.       Марк хмыкнул и не ответил, предоставив мне возможность заметить и то, что футболка на нём тоже была моей. Но ничего высказать на этот счет я не успел. Из соседней комнаты послышался глухой, но весомый удар — удар чьего-то тела об пол.       Не сговариваясь, мы устремились на звук.       Лета сидела на полу. Она, вопреки ожиданиям, была в сознании, вот только глаза смотрели слепо, в никуда, шарили по комнате невидящим взглядом. Очки лежали на полу, совсем рядом, и будто тоже ослепли: стекла не блестели.       Я присел на оно колено возле неё, тронул за руку. Марк так и застыл в проёме, то ли не решаясь, то ли не желая пройти внутрь. Его взгляд заострился, едва он посмотрел на очки. — Что произошло? — Его нет…нет. Пропал. Нигде больше нет… — О чем ты?       Она покачала головой, отняла у меня руки и закрыла ладонями лицо. Согнулась, упав мне на грудь — я приобнял её за плечи. Она не плакала, но, способны ли на это жнецы-исполнители? Кажется, нет… Слезы были и не нужны: девушка мелко дрожала в руках, словно что-то шокировало её, перепугало до кости. Но что? Я посмотрел на Марка, силясь отыскать ответы хотя бы у него. Но взгляд древнего тоже пропал, растаял в дымке из мыслей. — Ты что-то понял? — Нет, — он качнул головой, — но что-то произошло наверняка. — Спасибо, без тебя это было не очевидно. — Цыц, мальчишка, — он лгал; бессмертный заметил что-то, что от меня ускользнуло, но почему-то решил это умолчать, по крайней мере, пока; тряхнул головой, сгоняя с себя задумчивость, будто это загадочное «что-то» затронуло и его тоже, коснулось слепотой. — Надо разобраться. Что бы не случилось, в Департаменте об этом известно. Если это…неочевидное происшествие, то хотя бы помочь ей там сумеют. В конце концов, именно там её дом.       Кивок. Ничего лучше я всё равно придумать не смог. Лета по-прежнему не поднимала глаз и билась в своём тихом отчаянии, как рыба в сетях. Я подхватил её на руки, но прежде чем закрыть глаза и повесить впереди «проход» — единственный путь в Департамент — спросил: — Ты идешь или…? — Иду, — он подошел сзади, опустил руку мне на плечо. Ложь, точно ложь. Если он не хочет говорить об этом, значит… — Шагай уже, балда, — костистые пальцы на плече больно сжались. — У нас может быть мало времени.       Перед тем как проход за нами закрылся, я успел отметить, что Лета была совсем легкая, настолько, что не весила почти ничего. Будто её и не было никогда: так, зрительный образ… персонификация.       Я не стал останавливаться в офисе, и сразу перенес нас к Риперу. Рука с плеча мгновенно исчезла — Марк быстрее, чем я, заметил, что что-то не так и выглянул за «дверь» обители мрачного жнеца. Я осмотрелся.       Кабинет был пуст. Я крепче сжал руки на бестелесной Лете, попытавшись унять уже собственное волнение.       Марк вернулся. — Там тоже самое. Всё замерло. — Думаешь, это серьезно? — Похоже на то.       Глубокий вдох. Нет, так бывало и раньше. Несколько лет назад, когда мы ловили Вечность, он тоже спускался в Мир и практически не появлялся в Департаменте. Но теперь что-то неуловимо отличалось. Я больше не ощущал его Присутствия. Пропал якорь, то, что держало Смерть…       И только на столе лежали очки с круглыми черными стёклами. Больше ничего. — Вот черт. — Я бы использовал выражения покрепче, — древний раздраженно втянул воздух ноздрями. — Не стой столбом, позови хотя бы эту, крашенную…       Но звать никого не пришлось: Кислота сама вышла из воздуха посреди кабинета, облокотилась на письменный стол. — Здравствуйте, мальчики, — на ней была та же одежда, что и всегда, и даже небрежные ядовито-зеленые пряди в пучке, кажется, лежали точно как в первую нашу встречу. Она сняла очки-стрекозьи глаза и повесила их в вырез застиранной майки. — Вы заметили? Воздух разряженный, будто перед грозой… — Кис? — Да? — Где он? — Он? Ушел. Да. По всей видимости, — она потянула безгубый рот в усмешке. — Рано или поздно он бы ушел. — То есть…как? Что значит «ушел»?       Марк вопросов не задавал. Лицо его было не читаемо, и только едва сдвинутые брови выдавали смятение. — Это значит, что его нет. Нигде в обозримом пространстве, нигде во времени и смысле, — она кончиками пальцев подхватила со стола очки и стала вертеть в руках. Почему-то глядя на этот предмет в её никотиново-желтых пальцах, я видел кость. Марк, кажется, тоже увидел её в отражении моих очков; кивнул на Исполнительницу у меня на руках и перенял это легкое тело, не дрогнув. — Смерть осталась без тела, Влад… Фоукс. Понимаешь, что это значит?       «Кость» еще раз качнулась в её пальцах, прежде чем указать на меня. Марк дернулся, чтобы сделать хоть что-то, но руки его оказались заняты. Нечто инстинктивное в теле сделало шаг вперед, к столу и черным стеклам, но этот мгновенный порыв бессмертного качнул меня назад, вернул ногам свинец.       Кис хмыкнула: — Понимаешь же. — Не понимает, — Марк оскалился. — И не должен. — Но Смерть уже сделала выбор, — она снова качнула очками в руке. — Видишь? Я ей ни к чему.       Нет. Я вовсе не понимал, почему очки остались, если Рипер исчез, ушел, без всякого намерения вернуться; почему мне одновременно надо и не хочется подходить к столу; почему я уже ощущаю металлические дужки очков подушечками пальцев. Но я чувствовал это. Возможно, куда ярче, чем мог понять на самом деле. В этом наваждении я сделал еще один шаг назад, отступив окончательно, закачал головой, так, что помутнело в глазах.       Нет…он не мог пропасть. Не мог умереть, просто вычеркнуть себя из воображаемого «списка»: ведь Рипер это не имя и не фамилия, это звание, профессиональный псевдоним. Исчезнуть не мог тоже, ведь Долг — чистейший и тяжелейший из существующих — это всего лишь часть его естества, столь неотъемлемая… Он ушел, но разве можно уйти в никуда? У движения всегда есть вектор. Так куда же направлен этот?.. — Ты сказала, что его нет в обозримом пространстве. Верно?       Кис вздохнула. Снова взяла в пальцы его очки и легким, едва уловимым движением рук переломила их на переносице. Предмет издал едва слышный вздох, и что-то ударило меня в грудь, как иглой. — Верно. Где-то в необозримом Мире он еще есть. — Но где это?       Кис прикрыла глаза, промычала что-то себе под нос, фальшиво и от того неразборчиво. А потом сказала, тоже нараспев, будто слова лились из неё сами собой: — Время — это не прямая, милый. Время — это спираль. Всё возвращается, и если ты вернешься в начало пути — неизменно найдешь и его конец.       Лета, кажется, успокоилась и уснула, склонив голову Марку на плечо. Кис, тоже Смерть — костлявая, ядовитая — соскочила на мраморные плиты пола с изяществом дворовой кошки. А я всё думал над её словами, не зная, что о них можно спросить. — Пойдем, язва, отнесем её обратно в цветок.       Древний нахмурился, но вопреки ожиданиям уточнил всего лишь: — В цветок? — Да. В нарцисс. Влад, ты можешь не идти. Возвращайся лучше в Мир. Или, — она улыбнулась снова, обвела взглядом кабинет. Света в нём не осталось: ничьи шаги не подсвечивали плиты, ничей взгляд не выхватывал из мглы предметы. Да и предметов больше не было: мрак проглотил даже тяжелый письменный стол. Даже половинки злополучных очков, которые Кис отложила в сторону. — …можешь побыть здесь. Подумать, может, вспомнить что-то, — её глаза снова стали стрекозьими: прежде чем выйти за дверь, она надела очки, — даже если этого чего-то не было.       Я кивнул, не особо вслушиваясь в слова. Они перешли в Офис за дверью, дальше — в Департамент. Потом в Сад. Странно, я помнил, что Сады скрывались в глубине кабинета, там, дальше в темноте. Прикрыв глаза, я даже вспомнил, каковы они: большие, бледные бутоны в белесой дымке света — свет стелился под ногами, цеплялся за руки, как туман, и совсем не походил на тот, земной, с неба и из настольных ламп. «Они полные или пустые?» — рука скользнула по поверхности сомкнутого цветка: она была чуть шероховатой и прохладной. Рипер улыбнулся: «Кто знает». Я так никогда и не видел, как из этих нарциссов выходят Исполнители. Лета была последней.       И всё же, интересно: если пройти в темноту, выйду ли я в Сад? Или это мог только он?.. Вздохнув, я не стал никуда идти. Повесил проход обратно в квартиру (что удалось мне не сразу). И там, мне уже не хотелось ни обнять кошку, ни выпить чаю: только ждать, в тишине, пока вернется хоть кто-то.