"Неизвестно" - III

      Когда я перешагнул за границу портала, обратно в неспящий Мир, было уже темно, и темнота эта держалась долго: будто само время застыло в трауре. Странно, ведь был только сентябрь, а в сентябре дни всегда длинные, как тени на закате. Горчичный фонарный свет за окнами квартиры всё же погас, окна соседних домов — тоже, и осталась только бледная дымка — сияние ночи. Я не зажигал ламп, поэтому единственный свет в квартире исходил от экрана мобильного телефона на кухонном столе, и от этой особой, ночной белизны. Значит, застыло не время. Застыла тьма.       Марк вернулся тоже по темноте. Вышел в коридоре — там кто-то толкнул его в спину костлявой рукой так, что он выругался. Заглянул в другие комнаты но, конечно, быстро отыскал нужную на свет. Сел за стол, напротив. — Как она? — Спит. Просто спит в бутоне, — бессмертный хмыкнул, покривил рот. — Наверняка чувствует себя намного лучше, чем мы с тобой. — Не уверен в этом.       Древний не ответил. Его взгляд упал на стол, и, тут же сощурив глаза, он перевернул телефон экраном вниз. Тьма на мгновение ослепила меня, но быстро ночь снова стала серебряной, различимой. — Как ты, Влад? — Как обычно. — Врешь. — Нет. Правда, как обычно. Мне не верится, что он мог… вот так. Уйти. Но я не буду биться в припадке как Лета. — Этого я от тебя и не ждал, так что, — он покачал головой. — Нет, я не об этом. Сними очки. В конце концов, кроме нас тут никого нет… — Как скажешь.       Очки с зеркальными стеклами звякнули о стол. И только теперь я понял, как устал, как гадко копошиться что-то в бессонных глазах и давит в груди. Я прикрыл ладонями лицо, с нажимом массируя покрасневшую переносицу, прикрытые веки. Легче не стало, но уютная темнота собственных рук как будто отрезвила меня. — Мог бы и раньше додуматься… — Не мог. Я к ним привык, уже… очень долго не было повода с ними расстаться. Сам знаешь, — я опустил руки на стол. Взгляд невольно упал на настенные часы. Они тикали. Негромко, но до этого в тишине квартиры я только чудом мог не заметить этот мерный стук. И ведь не заметил. — Ну что тебе сказать. Теперь повод весомый. — Хм? О чем ты? — отведя взгляд от стены, я посмотрел снова на Марка. — В смысле, конкретно о чем? — Всё о том же. Об одном старом засранце, который решил сбежать без предупреждения… — Марк шумно выдохнул. — Точнее о том, чем это чревато для… тебя, Исполнитель Фоукс. — Меня? — Протри глаза по-сильнее, ржавый. Ты помнишь, как он ушел? — Марк, хватит говорить ребусами… Бессмертный закрыл на мгновение глаза, кажется, тоже прислушиваясь к тиканью за своей спиной. Раньше часы молчали. Древний даже задышал медленнее, тише, прежде чем продолжить: — Да я к чему веду. Он ушел. И оставил Смерть на тебя. Целиком и полностью. — С какой стати… — Цыц. Ты это уже давно знаешь. Еще с тех пор, как он впервые посмотрел тебе в глаза. А началось всё еще задолго до того. — Насколько задолго до? — Я подозреваю, что с самого начала. Влад, он уже давно всё спланировал, весь этот…цирк. Свой уход. Своего приемника. Уверен, это было нелегко, но он нашел тебя и выбрал среди прочих. Только вот одна загвоздка: ты отказался.       Еще один шумный вдох, чтобы закончить: — И теперь Смерть постепенно покидает тебя, как сосуд. В отместку. Странно, что ты этого не чувствуешь.       …я вспомнил тот игольный удар в кабинете у Рипера, когда Кис сломала очки. Кажется, у меня побледнело лицо, разом выцвело, как цветастый резиновый мячик на полуденном солнце. — Марк…я ведь был мертв, когда он меня нашел.       Древний опустил голову, полностью скрыв глаза. Где-то за окном промчалась первая машина. Уже светало, свет становился мягче и холоднее, невзначай наполняя мысли неясным страхом — страхом грядущего дня. — Я догадывался, что дела обстоят скверно. Да, Исполнитель, вы впали у Смерти в немилость. И если ничего не сделать — вскоре она заберет тебя, телом или духом, так или иначе. — И что ты предлагаешь? Найти его?       Пальцы бессмертного отбили ритмичную дробь по столешнице. Он поднял глаза, и они были полны пламени, неяркого, но быстрого, как в зажженной спичке. Такое пламя бывает в самом начале пожарища. — Да. Мы определенно должны его отыскать. — Разве это вообще возможно?.. — Да? Что же, тогда отдайся Смерти добровольно, без этих прянично-девственных ломок. Не хочешь? Еще лучше — вскройся в ванной сразу, без посредников. Твою костлявую тушу я как-нибудь донесу до ближайшего мусорного бака. Бесплатно. И без лишних соплей. Прежде чем я успел возразить что-то, древний отвернулся и стал рассеянно шарить по карманам штанов. Вскоре он извлек оттуда серебристую зажигалку с оцарапанным боком, однако зажигать не стал и сигарет за ней не последовало. Он завертел её в пальцах, будто не зная, чем их занять, пока, наконец-то, не щелкнул, озарив лицо этим тусклым оранжевым светом: — Сейчас Кислота за главную в Департаменте. Но только формально, всех… функций она на себя взять не способна. Мир не может без Смерти, знаешь? И на эту роль нужен или ты, или наш главный лицедей… актер погорелого театра. — Ты прав. Но… как? Где мы должны его искать? — Сам же спросил. Сам получил ответ. В необозримом пространстве. А значит, в самом начале пути. В первом витке спирали.       С этим Марк поднялся и всё-таки извлек их кухонного ящика пачку, вернулся на место. После первой затяжки стал курить, пуская дым мне в лицо, зная при этом, что я это ненавижу. В клубах дыма его глаза казались ярче: в них не потух огонь, но, увы, огонь этот был не ярче зажженной сигареты. — И что тогда? Искать… в прошлом? — Прошлое существует только в линейной модели времени. А Рипс, он… не в ней. Нет, не в прошлом, но, быть может, в памяти? — Вечной, что ли? — Если бы… Такая вообще вряд ли существует. Нет, в спирали прошлое, настоящее и будущее существует как бы одновременно и всё, что отделяет их это… витки. Всё что нам нужно, это найти ниточку, которая привела бы нас в центр лабиринта. Такой ниточкой может быть память. — Если бы он ушел в память, нам бы хватило одного воспоминания, чтобы вернуть его. — Может, это должно быть не простое воспоминание. Что та крашенная сказала тебе, перед тем как мы ушли в сад? — Сказала остаться. Подумать. Вспомнить что-то… — «…даже если этого не существует». Да. Вроде так. — Думаешь, она знает больше, чем мы? — Скорее догадывается. Вспомнить что-то, чего нет… Значит, с воспоминаниями это как-то, но связано. Какой еще бывает память, ржавый? Ты вроде на филолога учился, должен много слов знать. — Это ты у нас уже сотни лет по земле ходишь. Уж знаешь побольше моего. — Мозгами шевели, не пререкайся. — Подожди, — я рассеял дым рукой, чтобы снова увидеть его лицо. — Как вы шли к саду? Марк нахмурился, вспоминая. — Через несколько дверей… где-то по коридору. Точно не вспомню, у меня тогда голова была другим забита. — Почему я помню, что Сад находится в глубине кабинета? — Потому что ты помнишь, как туда ходил Рипс. Я не думаю, что главе Департамента вообще позволительно тратить столько времени на перемещение. — Я об этом вспомнил именно там, после её слов про память. — Ну и к чему ты клонишь? — Это моё воспоминание — оно странное, потому что отличается от положения дел в реальности. Хотя тоже истинно. И связано с Рипером. И именно поэтому — искажено. Что если он прячется… в ложных воспоминаниях? — Ложных, — лицо вновь скрылось за плотной завесой дыма, — в памяти, которой нет. В его стиле, конечно. — Сам посуди. Он упоминал, что у него был предшественник. Значит, Смертью он был не всегда. Но кем он был до Смерти? — Как ты. Человеком. Внешность у него по крайней мере не изменилась: не рептилия, не таракан с планеты Нибиру… так, тощий хмырь с длинным клювом. — Ты-то откуда знаешь? — А я с ним давно знаком. Побольше твоего. — Раз человеком, то кто-то должен его помнить… таким. Смертным. — Тебя вот кто-то помнит? — Родственники. Ближайшие. Может друзья бы помнили, но у меня все близкие в родном городе остались… — М-да. А ты ведь только жнец. — Я понимаю. Но как не подчищай память, временем или… иными способами — следы останутся. И по этим следам мы сможем его найти. — …или хотя бы попытаемся, — он вдавил окурок в стол, потянулся, громко захрустев плечами. — Идёт. Задерни шторы и тащи свой паршивый ноут. — Ты собираешься искать Смерть в интернете? — Лучше. Я собираюсь выискивать ложные воспоминания о нём на анонимных форумах.

***

      На следующее утро я уже мерз в незнакомом дворе в окружении серых домов. Они сжимали дорогу до странного узкого прохода, забросанного бутылками, строительным мусором и, почему-то, гаражами с насквозь проржавевшими крышами. У гаражей при желании можно было рассмотреть кошачьи блюдца, но самих кошек во дворе не наблюдалось. Как и в целом живых: ни голубей, ни собак, ни людей. То ли было слишком рано, то ли слишком холодно: на некоторых балконах еще сохли шорты и цветастые летние футболки. Холод застал мир врасплох, или, по крайней мере, меньшую его часть: этот город.       В любой момент мог сорваться дождь, и будет ли это ливень или жалкая морось никто бы мне не ответил. Я подумывал накинуть капюшон и понимал, что два часа сна — это непозволительная роскошь в моём положении, и я совсем не должен чувствовать себя таким разбитым. Но, тем не менее, я ощущал себя тем самым гаражом с ржавой, дырявой крышей: вот-вот пойдет дождь, и голову зальет. Может, хоть тогда проснусь.       Марк ушел еще час назад, прихватив с собой мои ценные указания, старую куртку и зажигалку. За сутки мы перебрали миллиарды статей, страниц и комментариев, и, хотя план всё еще выглядел паршиво, другого у нас не было. Все слова мира спутались в голове: на все языки и темы, но с одной сутью. Ложь. Сюрреалистичные изгибы памяти. Дороги, которые раньше всегда вели в тупики, люди, которых никогда не существовало, города, которых не было на карте. Были ли это нужные следы ни я, ни бессмертный не знали и только коротко — адресом, именем, предложением — выписывали все похожие случаи в блокнот. Некоторые я вычеркнул после того как проспался, но адресов всё равно осталось немало. К счастью, все они сосредотачивались на одном континенте — это я понял, уже намечая маршрут на карте. Тем легче. Пользоваться червоточинами стало проблематично, но себя перенести я сумел. С остальным могла помочь Кис, но я ждал уже полчаса, и…       Хлопнуло. Древний нахохлился в своей кожаной куртке, как мокрая ворона, и только кивнул куда-то за спину, без слов. Спустя несколько мгновений пристального взгляда в указанном направлении, я снова посмотрел на бессмертного. Испытующе, по крайней мере настолько, насколько позволил сонный рассудок: — Тут российские номера.       Бровь на лице Марка поползла вверх, кажется, никак не согласовав этот жест с самим Марком. Он наклонился к машине, чтобы посмотреть на номер, потом бросил взгляд на меня — не то раздраженно, не то потеряно. Обвел взглядом окрестный пейзаж. — А это что, не Россия? — Нет. Днепр. Украина.       Марк выругался. — Сразу не мог сказать? — В твоих адресах вообще была Россия? — Да, была. А вот про Украину я ничего не выписывал. Какого черта мы начинаем здесь?!       Я вздохнул и не стал объяснять принцип, по которому я строил маршрут. В случае чего — исправим по ходу дела: главное начать, ведь времени мало. Хотя и вправду — какого черта?.. Или только сейчас голова гудит от ветра и не может вспомнить, почему это место показалось самым удобным два-три часа назад?       Машина оказалась покрыта таким толстым слоем пыли, что спрашивать, где он её достал и почему она в таком виде, желания не возникало. Нет уж, пусть эта со всех сторон выпуклая и обтекаемая «мыльница» цвета немытой моркови останется в моём сознании ярким и интригующим пятном. Во дворе она смотрелась так же чужеродно, как прыщ на лице у старухи. — Ты права хоть взял? — Взял, — Марк поморщился, извлекая из заднего кармана джинсов, надо признать, достаточно правдоподобную пластиковую карточку. Не слишком новые, не слишком заношенные. Сойдет. — С этим хоть проблем гражданства не возникнет? — Не должно. Они настоящие? — Да какая разница, — всё так же морщась, древний спрятал документ обратно в карман, — водить умею. Как-нибудь постараюсь нас не убить раньше времени… Что с номерами делать будешь?       Спустя еще один взгляд на злосчастные цифры на бампере, я кивнул на двери и мы молча расселись внутри салона. Марк, конечно, на водительском, я — по левую руку. — Будем надеяться, что под грязью цифры никто разглядеть не сумеет.       Древний хрустнул жилистыми пальцами — резко, как выстрелил — и с наслаждением сжал их на руле, выпрямляясь: — Или не успеет. Давай пока, зачитывай первый адрес, а я заведу… это. — Не забудь пристегнуться.