Монстр

      — Кому-то не помешало бы лучше управляться со своими силами, и этот кто-то совершенно точно не я!       Тарлек выразительно помахал у него перед носом ошпаренной рукой, и Кион сконфуженно опустил голову, признавая свою вину. Вышло и вправду неловко.       — Я всего-навсего хотел побыстрее вскипятить воду, — признался он, указывая на котелок, висевший над почти затушенным выплеснувшейся водой костром. Тарлек выразительно поднял бровь, но ничего не сказал, только привстал с поваленного бревна, чтобы подкинуть в угасавший огонь немного щепок. Куртка, небрежно наброшенная на плечи, начала медленно сползать, он подхватил её обожжённой ладонью и поморщился.       — Дай посмотреть! — тут же вскинулся Кион, ощутив острый укол совести, и Тарлек безропотно протянул ему руку для лечения. Ки послушно стеклась к кончикам пальцев, чтобы в следующее мгновение влиться в повреждённые ткани, восстанавливая их структуру. Кион удовлетворённо улыбнулся: с каждым разом лечение ему удавалось всё лучше и лучше. Жаль только, что поводов для упражнений подворачивалось всё больше и больше…       — А раньше ты не позволял мне этого делать, — вдруг вспомнилось ему, и Тарлек глянул на него с откровенным удивлением. А потом рассмеялся.       — Тогда ты действовал по наитию, совершенно не представляя себе результат. Хотя… — он бросил выразительный взгляд на котелок. — С тех пор не многое изменилось. Ты всё тот же растяпа-недоучка, ваше высочество.       — Прекрати меня так называть, — Киона передёрнуло при воспоминании о кандалах, чуть было не украсивших его запястья. — Лучше скажи, что мы тут делаем?       Он окинул взглядом возвышающуюся за спиной стену Араты, восстановленную после памятного вторжения. На камнях его собственной кровью был выведен защитный знак, но теперь не только он отвечал за безопасность города. Времени и сил было потрачено немало, Кион почти не вылезал из своих книг, достал расспросами гвардейцев, но в конце-концов сумел построить строгую и изящную схему расположения оберегов внутри городских стен. Теперь о повторении кошмара можно было не беспокоиться. Если только у врага не было припрятано очередного туза в рукаве, но об этом Кион предпочитал не думать, чтобы не сойти с ума.       — Ты сказал, что хочешь поговорить наедине, — напомнил он, отвлекаясь от невеселых раздумий, и Тарлек, помедлив, кивнул. Его взгляд был устремлён на медленно закипающую воду, и казался таким же прозрачным, как и лёд, который они собирали в котелок. Киону сделалось не по себе. — Эй, зачем ты меня сюда позвал?       — Сегодня последний день зимы, — невпопад ответил Тарлек, всё так же не поворачиваясь к нему и будто бы разговаривая сам с собой. — Год подошёл к повороту. Завтра мы выдвигаемся к Эйлад-озеру, чтобы успеть до весенней распутицы. Начинаем новый год по полной, так сказать.       Кион молчал. Всё это он, разумеется, знал и так, и не мог представить, зачем Тарлек вновь озвучивает вслух давно составленные и выверенные планы. А потом замер, будто оглушённый, наконец услышав то, что было спрятано в сухих, коротких, будто ничего не значащих фразах.       Начинаем год по полной, значит? Это было даже слабо сказано. Им предстояло встретиться с куда более серьёзной опасностью, чем даже вторжение в Арату, где они оба чуть не погибли. Одно только воспоминание об этом навевало ужас. Кион скользнул взглядом по абсолютно целому плечу Тарлека, вспоминая, как выглядела развороченная клыками плоть. Ещё немного, и… Горло стиснула невидимая ледяная рука, мешая дышать, а когда она исчезла, внутри осталась звенящая пустота, в которой раздавались мерные чёткие удары сердца. И всё вдруг стало очень просто.       — Я люблю тебя.       Слова упали в эту пустоту, гулко отразившись эхом и зазвенев в ушах. Тарлек даже не повернулся в его сторону, а его голос остался так же спокоен и бесстрастен, как и минуту назад.       — Что ты ожидаешь услышать в ответ?       — Ничего, — растерялся Кион. — Я просто хотел сказать тебе это. Пока ещё могу. Ты не должен ничего отвечать, если не хочешь.       — Зачем ты идёшь к Эйлад-озеру? Хочешь отомстить? Или потому что я приказал? — неожиданно поинтересовался Тарлек, полоснув его острым, как лезвие ножа, взглядом, и у Киона мороз пошёл по коже, несмотря на идущее от костра тепло.       Он задумался. Вопрос застал его врасплох, а по тому, как Тарлек его задал, становилось ясно, что отшутиться или ответить наобум не выйдет.       — И то и другое, — осторожно произнёс он, и глаза Тарлека сузились. — Конечно, я хочу отомстить. А ты разве не хочешь? И твоё дело для меня значит много. Наше дело. Но… есть ещё кое-что. Тот мир, что скрывается за водами Эйлад-озера. Тот мир, что я вижу в своих снах. Я должен увидеть его воочию. Я должен знать, каким он стал и почему. Я должен понять, кто я такой, откуда родом. Там мой дом, Тар. Я должен знать, что с ним случилось.       — Твой дом здесь, — холодно заметил Тарлек, и Кион улыбнулся, глядя на пульсирующую на его виске жилку.       — Я не имел в виду, что хочу там остаться. Это… другое.       Тарлек снова отвернулся и протянул к огню ладони.       — Тогда возьми с собой и мальчишку.       — Что? — сперва не понял Кион, а затем нахмурился. — Зачем? Это опасно!       — Опаснее, чем оставлять его здесь одного? — хмыкнул Тарлек, и Кион сник, вынужденный признать справедливость его слов. — Без нас никто не защитит его от командующего Рана, если тот вздумает пожаловать в гости. А он обязательно вздумает, помяни моё слово. И слава Создателю, если Сегеру удастся с ним справиться. Да и…       Он повёл плечами, будто пытаясь избавиться от лежавшего на них невидимого груза.       — Если быть откровенным, без мальчишки ты не можешь создавать големов и прочие милые штуки, в которых вы упражнялись. А нам бы они очень пригодились…       — Я не хотел делать из Соры бойца, — уныло проговорил Кион, и снова удостоился ядовитого взгляда.       — Его сделали таким до тебя, — возразил Тарлек, и Киону нечем было крыть в ответ. — Мы всего лишь даём ему шанс отыграться и стать самим собой.       — Никогда не мог тягаться с тобой в спорах, — рассмеялся Кион. Тарлек глянул на него искоса, будто подозревая иронию в его словах, но Кион был искренен в своём признании. — Хорошо. Будь по-твоему.       — И ещё… — слова очевидно давались Тарлеку нелегко, на скулах заиграли нервные желваки. — Что бы ты там ни хотел услышать в ответ… Считай, что ты это услышал.       На мгновение повисла оглушительная тишина, пока Кион переваривал его слова, а потом он, не выдержав, расхохотался в голос. Тарлек обжёг его яростным взглядом, но никак не прокомментировал безудержное веселье, хотя резкая отповедь явно крутилась у него на языке.       — Ты неисправим, — покачал головой Кион, когда смог справиться со смехом. Тарлек с деланным равнодушием передёрнул плечами, поправил то и дело сползавшую куртку и опять протянул было руки к огню, но Кион быстро перехватил его запястья и притянул к себе. Пальцы Тарлека оказались ледяными. Кион обхватил их ладонями и склонился, почти касаясь губами и отогревая своим дыханием. Ему не нужно было поднимать голову, чтобы узнать, какое сейчас у Тарлека выражение лица.       Чуть растерянное. Немного напряжённое. Слегка испуганное. И донельзя уязвимое, как и всегда, когда между ними происходило то личное, что они оба до сих пор скрывали от чужих глаз. Не потому, что боялись. Не потому, что стыдились.       Просто это чувство было предназначено лишь для них двоих, и они оберегали его, как величайшую ценность — каждый в свойственной ему манере.       Тарлек — нарочитой грубостью.       Кион — ненавязчивой заботой.       Каждый, как умел.       — Я люблю тебя, — словно мантру повторил Кион и невесомо дотронулся губами до мозолистых пальцев, дрогнувших под его прикосновением.       «Мы обязательно вернёмся, — подумал он, почувствовав ответный лёгкий поцелуй в висок, и на мгновение прикрыл глаза, жадно впитывая всем телом тепло костра и обжигающее биение чужой живой крови. — Что бы ни случилось, мы вернёмся вместе. И я больше никогда не оставлю тебя одного…»       — Ты уснул? — с насмешкой, за которой ясно слышалось смятение, поинтересовался Тарлек и, отняв у него свою руку, несильно потянул за прядь волос. — Котелок почти выкипел. Мы будем пить чай или нет?       — К Разрушителю чай, — решительно отрезал Кион и, рывком поднявшись на ноги, быстро забросал снегом костёр. — У нас осталось не так много времени. Может, проведём его с большей пользой?