Монстр

       За разрушенной стеной царил форменный хаос. Враг, кем бы он ни был, не постеснялся дважды применить одну и ту же тактику, умудрившись прокопать под городом подземные ходы, из которых и вылезли жаборотые. На одного из них Кион наткнулся буквально через пару сотен шагов, и, не церемонясь, попросту спалил дотла. Еще с десяток поджидали в переулке, а вместе с ними и орф, которого Кион с размаху вогнал обратно в землю, для надёжности опутав древесными корнями. Вдруг его внимание привлекла яркая вспышка и, повернувшись, он понял, что Тарлек смотрит в ту же сторону.       — Там дом Эмми, — сквозь зубы выговорил тот, глядя на разгоравшееся в небе зарево пожара. — Кин, там же остались дети!       — И Сора, — прошептал Кион, стряхивая выступивший на лбу липкий холодный пот. — Неужели они пришли за ним?       — Кто знает, — процедил Тарлек и, наклонившись, забрал из неподвижной руки жаборотого удобный короткий меч. — Пойдём проверим.       По пути им встретились ещё несколько жаборотых, на которых ушло чуть больше времени, чем они могли себе позволить, а потому к дому Эмми Кион подлетел, едва соображая от беспокойства. И замер, не веря своим глазам. Пристройка, которую они так тщательно обустраивали, была наполовину разрушена. Забор вокруг дома разметало, во дворе разверзлась огромная воронка, через которую, очевидно, из-под земли выбрались жаборотые твари. Один из них попытался выстрелить в Тарлека из арбалета, но Кион смёл его порывом ветра, а потом поджёг, не жалея ки. Его трясло, сердце билось заполошно, в висках кузнечными молотами грохотала кровь. Он бросился к завалу, сразу почувствовав под ним тусклые искры жизни, и принялся отшвыривать прочь тяжёлые доски.       — Аккуратнее! — рявкнул на него подоспевший Тарлек. Он крепко сжал плечо Киона, успокаивая, а потом принялся помогать ему, следя, чтобы и без того шаткая конструкция не развалилась окончательно. Кион сглотнул, сделал глубокий вдох и, взяв себя в руки, последовал его примеру. Из-под завала раздался негромкий стон, перешедший в плач.       — Мы здесь! — выдохнул Кион, узнав голос мальчишки, звавшего его на ужин. — Потерпи немного!       Вдвоём с Тарлеком им удалось вытащить его наружу. По перемазанным щекам текли слёзы, правую скулу пересекала здоровенная царапина, одна штанина целиком пропиталась кровью.       — Заживёт, — констатировал Тарлек, бегло осмотрев мальчишку на предмет серьёзных повреждений. — Где были остальные? — требовательно поинтересовался он. Мальчишка, немного придя в себя, показал пальцем на основную часть дома.       — Мара всех ужинать повела, — всхлипнул он. — А мы с Яном от неё… сбежа-а-али. Хотели на площадь улизнуть, а тут…       — Ясно, — процедил Тарлек. Кион тем временем вытащил из-под завала Яна. Он был без сознания, на голове красовалась внушительная шишка, нога казалась сломанной, но он дышал, хоть и не пришёл в себя, когда Кион осторожно похлопал его по щекам. Вместе с Тарлеком они перетащили его к забору и, поручив заботам приятеля, направились к дому.       — Чувствуешь что-нибудь? — тихо поинтересовался Тарлек, и Кион кивнул.       — Дети там. Сора тоже. С десяток этих тварей и…       — Кукловод? — нехорошим голосом уточнил Тарлек, и Кион снова кивнул, чувствуя себя гаже некуда. — Как думаешь, какой у него номер?       — Это не тот, что был в Варте, — уверенно ответил Кион. — Больше ничего не могу сказать…       — А говорить ничего и не нужно, — неожиданно усмехнулся Тарлек, и глаза его заледенели. — Просто убей его. Это мой тебе приказ. Убей эту мерзкую тварь.       — Мог бы и не просить, — в который раз произнёс Кион и первым вошёл внутрь дома.       Он уже знал, что увидит. У окна на полу, прижимаясь друг к другу, сгрудились семеро детей. Мара прижимала к себе двух девочек пяти и семи лет — Лику и Агату, Кион хорошо их знал. Лука сидел перед ними, исподлобья глядя на окруживших их жаборотых. Одной рукой он сжимал нож, другой — задвинул себе за спину перепуганного мальчишку помладше. По одному его взгляду было ясно, что он собирается дорого продать свою жизнь.       — Ассейн! — воскликнул Сора, стоявший перед высокой светловолосой девушкой с прозрачными серыми глазами, в которых царила такая пустота, что Киону стало жутко. Все взгляды разом обратились к нему, и Кион ободряюще улыбнулся Луке, отчаянно надеясь, что парень не наделает глупостей.       — Это он? — мелодичным голосом поинтересовалась девушка и вытянула руку в сторону Киона. В груди моментально запекло, и он выставил перед собой щит, отсекая чужую ки. А затем ударил своей, намереваясь покончить со всеми единым махом. Пламя взметнулось, облизало жаборотых с ног до головы и… угасло, не причинив им никакого вреда. Кион с трудом сдержал потрясённый возглас и посмотрел на безмятежно улыбавшуюся девушку. Та взмахнула рукой, и его тут же окружили трое жаборотых, нацелив в горло стрелы арбалетов. Кион замер, судорожно пытаясь сообразить, что делать дальше, и молясь Создателю, чтобы оставшийся снаружи Тарлек не вздумал сунуться внутрь. Девушка наблюдала за ним, склонив голову набок.       — А ты не так силён, как казалось, — спокойно проговорила она, и в её голосе не слышалось ни разочарования, ни радости. — Ты смог пленить одного из наших братьев и убить других, но ты слаб. Идём с нами, Сорок третий, — повернулась она к растерянному Соре, который с тревогой переводил взгляд с Киона на неё и обратно. — Ты плохо показал себя, но, возможно, Первый тебя простит. Если сейчас ты убьёшь их.       Она показала на Луку и остальных детей, и у Киона от ужаса перехватило горло. Сора медленно обернулся, несколько мгновений молча смотрел на Луку застывшим взглядом, а потом резко мотнул головой.       — Нет.       — Ты отказываешься? — так же безэмоционально уточнила девушка, и Сора решительно кивнул. — Почему?       — Они были добры ко мне, — глухо произнёс мальчишка, и его слова болезненно отозвались в сердце Киона. — Несмотря на то, что я слабый. Несмотря на то, что я бесполезный. Я старался ради Исхода как мог, я выжил в Великом Отборе и попал в число избранных, но… — он поднял голову и заговорил громче. — Для Первого я никогда не имел значения. И ни для кого. Никто не читал мне книг, не заботился о том, чтобы я не остался голоден. Никто не расчёсывал мне волосы, не учил чинить сарай. Я вернусь в Исход и приму своё наказание за провал. Но… — его взгляд прояснился, и в глазах загорелись зеленоватые огни. — Вы их не убьёте.       — Ты пустышка, — покачала головой девушка и подняла руку. Сора вскрикнул, захрипел и схватился за горло, будто ему не хватало воздуха. Его лицо пошло неровными пятнами, глаза расширились, с губ сорвалось невнятное шипение.       — Отпусти его! — закричал Лука и бросился на девушку, сжимая в руке нож. Та даже не повела бровью.       — Осторожнее! — не своим голосом завопил Кион и, не обращая внимания на арбалеты, бросил в её сторону огромный шар огня. Стрела со скрежетом процарапала воздушный щит, по касательной зацепив плечо. Вторая просвистела над головой, когда Кион резко ушёл вниз и пропорол отцовским ножом сухожилие на ноге жаборотого. Тот упал, издав лающий звук, и заскрёб пальцами по полу.       — Вы все — пустышки, — безмятежно повторила девушка и легко перехватила руку кинувшегося на неё Луки. От её прикосновения тот всем телом вздрогнул, глянул на Киона расширившимися от ужаса глазами, а потом пронзительно закричал.       — Гадина! — Мара повисла на её второй руке, пытаясь оттащить от корчившегося от боли Луки, и Киона затрясло. Ярость толкнулась в груди жаркой упругой волной, перед глазами всё заволокло кровавым маревом. С пораненного плеча стекло несколько капель крови, и он стряхнул их на землю, отдавая необходимую дань. Ки встрепенулась, потекла по рукам, полыхнула языками пламени. Дотянуться до зеленоватых искр оказалось просто. Теперь Кион прекрасно видел наложенную на них защиту: мощную, искусную, явно выполненную руками не этой девчонки, а кого-то намного, намного сильнее. Заклинание было наложено филигранно, но не идеально. И Кион ударил, целясь в едва заметные трещины в чужой защите и стремясь добраться до самого нутра.       Отдача обдала его волной палящего жара. Коже, глазам, рукам стало нестерпимо больно, но он умудрился устоять на ногах и не потерять сознание. Бушевавшее вокруг пламя втянулось обратно в его тело, и Кион, придя в себя, обмер от нахлынувшего ужаса. Создатель, что он натворил?! Он даже не озаботился никакой защитой для Мары, Луки и остальных детей!       От горницы остались лишь выжженные стены да зиявшие в темноте выбитые окна. На полу всюду валялся размётанный пепел вперемешку с оплавленными кусками железа, и Кион согнулся пополам, борясь с приступом тошноты.       — Ну ты и идиот, — услышал он и вскинулся на знакомый голос. В разбитое окно заглядывал Тарлек, лицо которого было измазано сажей, из-за его плеча выглядывал Лука, изумлёнными глазами таращась на сожжённую комнату. С губ сорвался болезненный всхлип, и Кион без сил опустился прямо на пол. Взгляд Тарлека смягчился.       — Успокойся. Все живы. И парень твой… тоже. Выходи уже, у нас нет времени на отдых.       Действительно, снаружи обнаружились все — грязные, в саже, перепуганные, но целые. Мара, рыдая, обнимала пришедшего в себя Яна и его друга, Лука рассеянно поглаживал по голове жавшегося к нему Сору. Последний, увидев Киона, со всех ног бросился к нему и вцепился в пояс.       — Как? — прижав мальчишку к себе, спросил Кион у Тарлека. Тот с деланным равнодушием пожал плечами.       — Я обошёл дом с другой стороны, — пояснил он, будто разжёвывал задачу нерадивому ученику. — И стал ждать, пока не представится удобный случай. Или пока ты не выкинешь какой-нибудь фокус. Что, собственно, и произошло. Не знаю как, но я чувствую твою магию. И когда ты на грани — тоже. Так что я выбил окно и вытащил их всех.       — Ты их спас, — непослушными губами произнёс Кион, в полной мере осознав, что могло произойти. — А я…       — А ты выполнил мой приказ, — с нажимом сказал Тарлек, оборвав его. — И убил эту пакость. Вот и всё. Впредь будь осторожнее.       — Сними, — внезапно толкнул его Сора и, отстранившись, дёрнул за цепочку сдерживавший его магию медальон. — Сними это!       — Я не могу, — качнул головой Кион. — Нельзя.       — Сними! — выкрикнул мальчишка, и на его глазах блеснули слёзы. — Я буду драться! Я не хочу возвращаться в Исход! Я… хочу помочь! Я тоже хочу… — он запнулся, подыскивая подходящее слово, — заботиться. Быть добрым! Сними это с меня! Ты можешь!       Кион бросил на Тарлека отчаянный взгляд, не зная, что делать. Идея была глупая, опасная, совершенно безрассудная, никто в здравом уме не согласился бы на это. Дать свободу монстру, пусть даже он начал походить на человека… Невозможно. Немыслимо.       — Пожалуйста, — услышал он словно сквозь вату в ушах, и с изумлением уставился на подошедшего Луку. Тот посмотрел на Сору, а потом на Тарлека. — Сделайте так, как он просит.       — Ты ведь знаешь, кто он, — без осуждения в голосе заметил Тарлек. Лука кивнул. — Он убил твоего отца и брата. Сколько было Йену?       — Тринадцать, — ответил тот, не отводя взгляд. — Как и Соре. Наверное. Он не помнит, сколько ему лет. Зато может рассказать про Великий Отбор. Как из ста их осталось девять — как раз на сороковой десяток Исхода.       Тарлек демонстративно закатил глаза, ясно давая понять своё отношение к душещипательным историям. Киона же снова замутило, когда он в красках представил себе то, о чём говорил Лука. Да что же там происходило в том мире, где под тонким слоем льда расстилалась голодная бездна? Как они растили своих детей, что из них получалось… это? Борясь с дурнотой, он тряхнул головой и поймал серьёзный взгляд Тарлека.       — Ну? — с непонятной интонацией поинтересовался тот. — Что ты будешь делать? Поспеши, время не ждёт.       — Я? — опешил Кион. — Почему я?       — Потому что магия — твоя забота, — с нарочитым безразличием ответил Тарлек. — Так что решай уже побыстрее и двигаем дальше.       В ушах зашумело от прилива крови. Кион вспомнил Эйлад-озеро, горящие на площади костры, столбы с привязанными к ним людьми, мёртвые, горящие зелёным светом глаза матери, когда она тянулась к его горлу, вспоротый живот булочника, рану на ноге у Тарлека… Всё это пронеслось перед ним в мгновение ока, и остались лишь искрящиеся надеждой глаза Соры да замершие в ожидании его решения дети.       — Никаких кукол, — произнёс он непослушными губами. — Ты ничего не должен делать с телами людей — ни живых, ни мёртвых. Это ясно?       — Да! — воскликнул Сора и прижал руки к груди. — Я обещаю.       Пальцы коснулись холодного металла, и застёжка легко поддалась, соскальзывая по тонкой шее. Глаза Соры полыхнули зелёным, по телу прошла судорога, а потом он поднял голову и посмотрел на Киона лучащимся взглядом.       — Здесь Третий, — спокойно сказал он. — Та, что ты сжёг, была из его десятка. Я чувствую и остальных, он привёл сюда всех, кроме Тридцать второго.       — Тот, кого ты убил, когда мы въехали в Арату, — вспомнил Тарлек, и Сора согласно кивнул. — Ты хочешь сказать, что против нас осталось восемь кукловодов? Во главе с Третьим?       Сора снова кивнул. В его глазах переливалась магия, окрашивая их в изумрудный цвет, а на лице появилось прежнее выражение абсолютного покоя. Киону стало жутко. Он уже почти пожалел о своём решении, как вдруг Сора повернулся к Луке и крепко, порывисто обнял его и что-то глухо, едва слышно пробормотал. На лице Луки появилась лёгкая печальная улыбка. Он бережно погладил мальчишку по голове и тихо сказал:       — Мы отстроим его заново. Это всего лишь стены. Главное, чтобы мы все остались живы. Так сказала бы Эмми.       — Эмми… — одними губами выдохнул Сора и повернулся к Киону.       — Площадь… — эхом отозвался тот, с содроганием представляя, какой там сейчас царит хаос.       — Площадь, — сухо и сжато подтвердил Тарлек. — Нам надо туда. А вы…       — Мы здесь не останемся, — упрямо мотнул головой Лука. Кион снова растерянно глянул на Тарлека, уже по привычке ожидая от него здравого решения там, где остальные терялись в эмоциях. Тарлек пожал плечами.       — Взять их с собой будет безопаснее. Парень, — бросил он Луке, — отвечаешь за малышню. Если с кем-то из них что-то случится, я с тебя голову сниму.       — Не понадобится, — спокойно, как взрослый, отозвался тот. — Только вот Ян не может встать на ногу…       — Мы не можем так его оставить, — покачал головой Кион и пристально оглядел переломанные доски. — Если сделать что-то наподобие салазок, то можно будет тащить его за собой.       — Как ты их соорудишь? — полюбопытствовал Тарлек, проследив его взгляд. — У нас ни гвоздей, ни молотка… Или…       — Сейчас попробую, — пробормотал Кион, смутно представляя, что собирается делать. Это было нечто интуитивное, почти наитие, и он полностью отдался на волю магии, позволяя ей вести себя за собой. Несколько досок поровнее, повинуясь переданному им импульсу, сдвинулись с места и легли рядом, соединяясь с помощью ки в одно полотно. Он собирался добавить ещё бортик и раму, с помощью которой можно было бы тащить всю конструкцию, как вдруг на его запястье стальной хваткой сомкнулись тонкие ледяные пальцы. Чужая магия обожгла кожу, всколыхнула ки, впилась в сердце миллионом игл. Кион содрогнулся, попытался вырваться, но Сора глянул на него холодными изумрудными глазами и отрицательно покачал головой.       — Не сопротивляйся, — попросил он, и на его губах появилась робкая улыбка. — Помоги мне.       Кион коротко выдохнул и попытался расслабиться, не препятствовать потоку ки, стремительно вытекавшему наружу через то место, где его касалась маленькая ладонь. Сора что-то бормотал нараспев, его глаза сияли, а руки казались такими холодными, что было непонятно, как может живое существо иметь такую температуру тела. Позади что-то крикнул Тарлек, но Кион резко выбросил назад вторую руку, прося не вмешиваться. Он не чувствовал угрозы, только странное щекочущее ощущение, поднимавшееся изнутри. Он посмотрел на Сору и едва не ахнул от удивления: хрупкую фигуру мальчишки окутывали два светящихся потока: красный и зелёный.       — Вот, — наконец выдохнул Сора и отпустил Киона. Тот пошатнулся от нахлынувшей слабости, в глазах на мгновение всё поплыло, и его тут же поддержали за спину.       — Это… Это… Искуситель знает, что такое, — услышал он над ухом потрясённый голос Тарлека. — Это вообще что?!       — Кукла, — звенящим от возбуждения голосом сообщил Сора, и Киону стало дурно. — Ты сказал не использовать тела людей, но дерево… Дерево же можно?       — Ты можешь делать их из чего угодно? — уточнил Тарлек, одной рукой поддерживая Киона за спину, а второй указывая на странную деревянную конструкцию, больше походящую на широкую длинную скамью, которая стояла на земле… пошатываясь на коротких ногах. Кион подавил желание протереть глаза. Нет, ему не показалось: скамейка переступила с ноги на ногу, сделала пару неуверенных шагов, а потом выровнялась и вприпрыжку направилась к завизжавшей от испуга Маре.       — Она ничего не сделает! — воскликнул Сора, бледнея на глазах. — Она поможет нести Яна. Я… что-то сделал не так? Простите!       — Ты сможешь это повторить? — шёпотом поинтересовался Тарлек у обомлевшего Киона. Тот глянул на него, как на сумасшедшего.       — Тебе нужны ещё ходячие скамейки? Зачем?       — Мелко мыслишь, — усмехнулся тот, посверкивая глазами. — Эй, пацан! — позвал он Сору. — Если можно сделать куклу из дерева, то и из камней тоже?       — Сам я не смогу, — растерянно развел руками Сора и перевёл жалобный взгляд с Тарлека на Киона. — Люди, животные, птицы обладают акка, которую мы и используем для создания кукол. Их… — он запнулся, подбирая слова, — энергия жизни, она нужна нам. Камни, дерево, земля, вода — в них нет акка. Но в нём — есть. Много-много акка. Я могу взять её и вложить в камень.       — Видал? — с лёгким смешком, выдавшим затаённую нервозность, произнёс Тарлек. — А ты так не умеешь, неуч. Ну, понял, о чём речь?       — Ты хочешь создать нечто вроде големов, — догадался Кион. — Тех же жаборотых, только из камня… Тар, я не уверен, что у нас получится.       — Так попробуйте! — рявкнул тот, явно теряя терпение. — Иначе все, кто сейчас на площади, умрут. Если уже не умерли!       Кион посмотрел на растерянного Сору и протянул ему руку.       — Давай попробуем. Я создам форму, а ты оживишь её. Ну, понял?       Первый голем развалился сразу же, едва не придавив Киона своими обломками. Зато второй стоял уверенно и твёрдо, правда, внешне напоминал самое жуткое порождение Искусителя. Ещё троих они создали куда быстрее первых двух, но после этого Кион почувствовал сильную слабость, и Тарлек велел завязывать с экспериментами. Получившиеся големы смотрелись внушительно и мощно, а главное — они оказались на удивление послушными и ловкими. Подчинялись они, правда, только Соре и Киону, но это не вызвало у Тарлека никакого протеста.       До площади они добрались очень быстро, поручив Яна и его приятеля заботам странной деревянной скамейки, которая тоже оказалась весьма восприимчивой к командам. Мара всё ещё старалась держаться подальше от неё и от големов, крепко сжимая руки обеих девочек, Лука же раздобыл где-то здоровый дрын и, судя по взгляду, был готов отбиться от любого нападения. По пути им встретились несколько орфов и жаборотых, но на них не было защиты, и Кион справился с ними в считаные мгновения. Зато на площади их ожидало поистине кошмарное зрелище.       Люди пришли на свадьбу без оружия. Многие успели изрядно набраться, да и те, кто остался трезвым, никак не ожидали нападения. Кион с ужасом оглядел лежавшие повсюду тела, страшась увидеть дорогие лица, и едва не взвыл в голос, заметив изувеченное тело Нарина. Над ним с хищной ухмылкой склонился жаборотый, и Кион смёл его, буквально разорвав на части. А затем шагнул вперёд, позволяя ки свободно растечься по телу.       — Прикрой их! — крикнул он Соре, заметив спрятавшихся за перевёрнутым столом женщин. Тот не ответил, но один из големов тут же устремился в нужную сторону. — И защищай Тарлека!       — Обойдусь! — огрызнулся тот, отмахиваясь от будто прилипшего к нему голема номер два, который следовал за ним по пятам. — Ваша задача их всех уничтожить. Вот и действуйте! Пока не…       Договорить он не успел. Над головой пронеслась быстрая тень, и прямо на церковь с грохотом обрушился огромный кусок каменной кладки. Кион вскинул голову и судорожно вцепился в руку стоявшего рядом Тарлека. В небе над ними, переливаясь в лунном свете, величественно парили два дракона.       — Проклятье, — в отчаяние выдохнул Кион. — Как же это так…       На площади тем временем кипел бой. Гвардейская выучка не подвела, и хоть в первый момент неожиданное нападение их ошеломило, замешательство не продлилось долго. Кион заметил Лоргаса, который с десятком гвардейцев окружил огромного орфа, пока остальные обороняли ратушу, где укрылись горожане. Шуна и его сотню оттеснили ближе к разрушенной церкви, и им приходилось несладко. Рядом с ними сражался и Лакс, чья праздничная одежда вся была вымазана кровью. Райна стояла с ним плечом к плечу, её платье было оборвано выше колена, чтобы не стесняло движений, венок, приколотый к волосам, съехал набок и смотрелся нелепо и странно. На обнажённом запястье поблёскивал свадебный браслет, и Киону вдруг стало до смерти страшно.       Всё должно было пройти не так. Сейчас они должны были резать свадебный каравай, подшучивать над Лаксом, дарить подарки, танцевать и пить, не заботясь о том, что будет завтра. В этом и состоял смысл праздника: забыть обо всём, насладиться мирной жизнью, которая сейчас, по истечении этих трех месяцев уже начала казаться чем-то нереальным. Напраздновались. Насладились.       Кион бросил взгляд на разрушенную церковь и подпалил двух подбиравшихся к Шуну орфов. Тот удивлённо огляделся, нашел взглядом Киона и наклонил голову в знак признательности.       — Не за что, — глухо пробормотал тот и, отрядив к ним на помощь одного из големов, а второго — к Лоргасу, сосредоточился на главном — кукловодах. Сора затеребил его за рукав, привлекая внимание.       — Там, — уверенно произнес он, указывая на крышу дома рядом с ратушей. — Третий там.       — Да, — кивнул Кион, и сам прекрасно чувствовавший гнетущую ауру. — Только вот как до него добраться? Он меня и близко к себе не подпустит.       Сора поднял на него бесстрастный ясный взгляд, и у Киона внутри что-то болезненно оборвалось.       — Нет, — замотал он головой. — Это опасно.       — У меня получится, — заверил его Сора. — Третий даст мне подойти. Хотя бы для того, чтобы уничтожить.       — А как же ваша связь? Он же поймёт, в чём дело!       На лице Соры заиграла печальная взрослая улыбка. Он вдруг и сам стал казаться старше, а когда заговорил, Киона от его слов прошибло потом холодным.       — Когда мы проходили Великий Отбор, то каждый пытался влезть в сознание другого. Так можно было победить, если знать планы соперника или, если получится, взять его под контроль. Поэтому… чтобы выжить, нужно было научиться защищать свои мысли. Иначе, — он горько усмехнулся, — ты становился пустышкой. Бесполезным. А бесполезные никому не нужны. У них нет даже номеров. А у меня теперь есть имя. Я не проиграю номеру, пусть даже из первого десятка. Я подберусь к нему поближе, и, когда скажу, ты ударишь. Через меня, через нашу связь. Со всей силы.       — Но что будет с тобой? — попытался было возразить Кион, но на его плечо тяжело, пригибая к земле, опустилась ладонь Тарлека.       — Ты его слышал, — весомо, с нажимом произнес тот, стискивая пальцы. — Делай, как он говорит. Ведь именно для этого ты снял с него медальон. Чтобы он мог драться. Так что же теперь ты трусишь?       — Я не… — запротестовал Кион, и Сора порывисто схватил его за руку. — Ладно, Искуситель с вами. Но мне не нравится эта идея!       — А эти твари тебе нравятся? — язвительно поинтересовался Тарлек, указывая в небо. — Нет? Тогда заткнись и делай, что должен.       На то, чтобы собраться, у него ушло несколько мгновений, а потом он распахнул сознание, тщательно отслеживая каждую магическую искру в городе. Кое-кто из кукловодов держался пока в стороне, четверо вместе с Третьим находились на площади, управляя ордой жаборотых и орфов. Драконы пока бездействовали, медленно кружа над головой Киона, будто выжидая, и он, подвесив к ним «сторожа», сосредоточил своё внимание на яркой пульсирующей искорке, от которой исходил холодный зеленоватый свет и, как ни странно, ласковое, едва различимое тепло. Пока Сора пробирался к ратуше, Кион попытался было, как в Варте, разделить свою ки, чтобы натянуть защиту на как можно большее число людей, но Тарлек, заметив это, хлёстко ударил его по руке.       — Не смей распыляться, — сквозь зубы процедил он в ответ на непонимающий взгляд. — С этой шушерой Лакс и гвардейцы справятся сами. А если не хочешь, чтобы кто-то погиб, убей тех, кто ими управляет. Вот и всё.       Кион не нашёлся, что ответить. Да и времени на разговоры больше не оставалось. Жаборотые и орфы, явно почувствовав его присутствие, подбирались к ним со всех сторон, кривя в ухмылке жуткие рты. Это было хорошо, потому что облегчало положение остальных, зато их собственное стремительно становилось аховым. Големы неплохо защищали их небольшую компанию, но их было слишком мало, а без Соры Кион не мог создать ещё. Он выстроил вокруг Луки и остальных детей огненную стену, испепелил подобравшегося к Тарлеку орфа, впечатал в землю ещё одного. На них наседали, оттесняли назад, постепенно загоняя в угол, и Кион буквально кожей чувствовал пристальное внимание нескольких пар внимательных холодных глаз. Их взгляд, казалось, забирался в самое нутро, и Кион попытался закрыться, вышвырнуть чужаков прочь из своего сознания. Он потерял сосредоточенность буквально на мгновение и тут же поплатился за это. Перед ним словно из-под земли вырос огромный орф, и Кион, оступившись, опрокинулся на спину, больно приложившись затылком. Перед глазами всё поплыло, уши заложило от боли.       — Вставай! — услышал он откуда-то издалека и попытался подняться, слепо шаря вокруг себя руками. Над головой раздалось утробное рычание и скрежет, будто кто-то пытался ножом разрезать камень. На лицо брызнуло что-то горячее, липкое, терпко пахнущее ржавым металлом. Кион машинально отёр щеку, тряхнул головой, проясняя зрение, и в ужасе уставился на Тарлека, вставшего между ним и орфом. Рукав его рубахи был разорван в клочья, рука свисала вниз безжизненной плетью, а по плечу тонкими струйками стекала кровь. Кион глянул на свои перепачканные алым пальцы и рывком поднялся на ноги, одновременно отталкивая Тарлека себе за спину. Тот подчинился молча, без обычного ехидства, и Кион мысленно обругал себя последними словами за то, что послушался и не озаботился его защитой. Орф поднялся на задние лапы и, заскрежетав зубами, снова бросился на него.       На этот раз Кион не растерялся. Он прекрасно видел наложенную на него защиту — такую же, как и на жаборотых в доме Эмми, но теперь он знал, что и она не безупречна. Он увернулся из-под удара, выхватил нож и полоснул себя по ладони. Магия откликнулась на его кровь, которая, смешавшись с кровью Тарлека, тут же впиталась в землю. Каменная брусчатка под ногами вздыбилась, пошла волной. Орф покачнулся, открывая брюхо, и Кион ударил со всей мочи, а потом обрушил сверху выдернутые из земли камни и песок. Огонь скользнул по поверхности, не причинив орфу вреда, зато песок расплавился, намертво сковав зверя. Тот пошатнулся и упал, не в силах разорвать каменную броню.       — Можешь ведь, когда захочешь, — процедил Тарлек, и то, как он со свистом выдыхал воздух сквозь стиснутые зубы, очень не понравилось Киону. Отвлекаться, однако, не было ни времени, ни возможности: с трёх сторон к ним подступали десятка два жаборотых и четыре орфа, облачённые все в ту же непробиваемую защиту. А от Соры всё ещё не было вестей.       Кион мысленно позвал одного из големов, здраво рассудив, что раз они с Тарлеком стали центром внимания противника, то со своей защитой гвардейцы справятся и сами. А им бы очень не помешала помощь. Огонь не причинял жаборотым никакого вреда, и Киону приходилось использовать не столь привычную ему стихию — землю, которая к тому же отнимала много сил. Отбиваться становилось всё тяжелее, ки утекала сквозь пальцы как вода, в виски словно бы вонзили раскалённую иглу.        «Сдавайся», — раздалось в голове, и Кион, сосредоточившись, сумел вышвырнуть интервента из собственного разума.        «Подчинись», — услышал он уже другой, девичий голос, окутавший сознание липкой сладкой патокой.        «Может, и вправду сдаться? — мелькнула вялая мысль, и Кион больно впился ногтями себе в ногу, восстанавливая контроль. — Ни за что! Катитесь к Искусителю на рога со своими фокусами!»       И в этот момент искра Соры вспыхнула так ярко, что на мгновение ослепила Киона.       «Сейчас!» — услышал он требовательное и, стараясь не думать о последствиях, ударил изо всех сил, использовав всю оставшуюся ки. Виски взорвались вспышкой нестерпимой боли, грудь сдавило, дыхание остановилось. Внутри него что-то с треском рвалось, но он продолжал исторгать энергию, опустошая себя до предела. Кион чувствовал, как этот поток буквально врезается в щуплое маленькое тело, как его подхватывает, преломляет, усиливает чужая воля. Как горячая живая сила превращается в ледяную стрелу, нацеленную в переливающееся призрачным свечением сердце. Он ясно видел и другие зеленоватые искры и потянулся к ним, круша всё на своём пути. А потом всё перед глазами заволокло кромешным мраком.       — …Почему ты каждый раз напоминаешь обугленную головёшку?..       — …Это очень своевременный вопрос, господин грандкоммандер. Не сомневайтесь, у него наверняка найдётся достойный ответ. Когда он сможет говорить, конечно…       — …Акане ла ра ни… Соре та ва ра-а-да…       — …Вам не пора заняться собственными делами, господин заместитель? Ваши люди, кажется, уже обыскались вас…       — …Алета са ра демо… Акане ла ра-ада…       — …О нет, не беспокойтесь, я совершенно, абсолютно свободен! К тому же что может быть важнее, чем здоровье вашего драгоценного друга. Вам бы тоже вот рукой заняться, пока она совсем не отвалилась…       — …Не ваше дело. С моей рукой всё в порядке…       Тело было лёгким, почти невесомым, а чужие голоса доносились будто издалека и звучали гулко и невнятно. Темнота приятно обволакивала со всех сторон, откуда-то раздавалось заунывное пение, казавшееся смутно знакомым. Высокий, почти детский голос выводил тоскливую, жалобную мелодию, и Киону захотелось как-то успокоить, утешить невидимого певца. Он попытался поднять руку, и его пальцы тут же сжала чья-то горячая ладонь.       — Кин! — позвали его по имени, и темноту прорезали пятна света. — Кин!       Вместе с темнотой ушла и лёгкость. Свет навалился удушливой волной боли, прокатившейся от кончиков пальцев до макушки, а потом схлынул, оставив его судорожно хватать воздух открытым ртом. И вместе с этим возвратилась и память.       — Драконы! — судорожно выдохнул Кион, так резко садясь, что чуть не врезался плечом в едва успевшего отпрянуть Тарлека, на коленях которого он и лежал. Сора, примостившийся с другой стороны, оборвал своё пение и радостно заулыбался. — Что с драконами? А Третий? Я убил его?       — Третий мёртв, — успокоил его сидевший рядом Харн, голова которого была перевязана окровавленной тряпкой. — А драконы… Вот они.       Он сдвинулся с места, давая Киону возможность увидеть две массивные туши, валявшиеся чуть поодаль. От них исходил сильный смрад, но сейчас он ощущался самым сладким ароматом. Оба чудовища были совершенно точно мертвы, как и их хозяин.       — А остальные? — всполошился Кион, когда схлынуло первое ликование. Тарлек дёрнул здоровым плечом. Его рука, в отличие от головы Харна, перевязана не была, и Кион с ужасом уставился на развороченную зубами орфа плоть.       — Ты достал ещё двоих. Остальные сбежали.       — Ты сошёл с ума? — чувствуя, как его начинает потряхивать от злости, процедил Кион. — Твоя рана… Если её не обработать, то она загноится! Ты останешься без руки — в лучшем случае!       — Я говорил ему это пятнадцать минут назад, — без зазрения совести сдал Тарлека Харн. Кион, не слушая, сел рядом с Тарлеком и осторожно, стараясь не причинять боли, убрал прилипшие к коже ошмётки ткани, а затем снял явно второпях наложенный жгут. Судя по гримасе, исказившей лицо Тарлека, ему не удалось сделать это аккуратно. Рана выглядела кошмарно. Кажется, были разорваны не только мышцы, но и сухожилия, вдобавок к изрядной кровопотере, и было настоящим чудом, что он до сих пор в сознании.       — Это я виноват, — со стыдом прошептал Кион, и Тарлек одарил его злым взглядом. — Я знаю, что ты это не любишь, но потерпи. Я постараюсь, чтобы в этот раз получилось лучше.       — Уж постарайся, — съязвил тот, и Кион, проигнорировав подначку, принялся за дело.       — Удобно, — спустя несколько минут произнёс Харн, внимательно наблюдавший за процессом. — А с моей головой так сможете?       — Нет необходимости, — отозвался Кион, не оборачиваясь. — Рана, судя по всему, поверхностная, крови много, потому что содран большой участок кожи. Как вы так умудрились, господин заместитель?       — Это его аре так приложил, — сообщил Сора, прежде чем кто-то успел ответить. Кион удивлённо глянул на него через плечо. — Вы называете их драконами.       — Что? — опешил Кион и недоверчиво посмотрел на Тарлека.       — Это правда, — подтвердил тот. — Когда ты отключился, эти твари бросились на нас. Големы отвлекли на себя одного, а вот второй… Второй явно собирался тобой пообедать, а мной закусить. Так что когда к нам подоспели господин заместитель с десятком гвардейцев и зарубили эту гадину, я был неимоверно счастлив.       — Они значительно потеряли в силе, когда их хозяин помер, — будто оправдываясь, заметил Харн. — Так-то мы бы никогда с ними не справились. С амулетами или без… Когда они напали, никто не был готов. Я и меч-то с собой взял только потому, что привык уже, чувствую себя без него голым. Кто ж на свадьбу с оружием идёт? А парень ваш этот с девчонкой своей очень хороши. Не растерялись. И остальные тоже. В Варте я не очень наблюдал, а тут прямо всё как на ладони было. Только мы проиграли бы как пить дать, это был просто вопрос времени. Они нас давили, загоняли в угол, доставали по одному. И только когда вы появились, потеряли к нам всякий интерес. Мы до этого с такими сильными не сталкивались. А если бы столкнулись, то… А вы ведь солгали командующему Рану, — внезапно усмехнулся он и посмотрел на Сору. — Что погиб пленник ваш. Не бойтесь, — добавил он, заметив, как исказилось лицо Киона. — Кроме меня никто этого не понял. А я… не скажу. Только от Шуна его держите подальше, тот сразу доложит. Он… — губы Харна тронула усмешка, — исполнительный. Очень.       — А вы? — то ли серьёзно, то ли провоцируя, поинтересовался Тарлек. Усмешка Харна стала шире.       — А я уже стар и подслеповат, — весело ответил он. — Чего-то могу и не заметить. Да и память уже не та. Вечно что-нибудь забываю.       — Если вы единственный, кто знает, может, безопаснее избавиться от вас? –будничным тоном произнёс Тарлек, и Кион посмотрел на него как на сумасшедшего. Харн пожал плечами.       — Может, и так. Это было бы в духе командующего Рана. Но вы так не поступите. Я видел, как вы сражаетесь. О человеке многое можно сказать по тому, как он ведёт себя в бою. Так что… — он поднялся на ноги, кряхтя и охая, словно древний старик, и демонстративно постучал себе пальцем по перевязанному лбу. — От такого удара, знаете ли, можно забыть что угодно. Так что пойду-ка я проведаю вашего прекрасного лекаря. Чудесная девушка, просто чудесная…       Так бормоча себе под нос, он двинулся в сторону ратуши, оставив Киона с Тарлеком переваривать услышанное.       — Я могу сделать из него куклу, — робко предложил Сора, почувствовав скопившееся в воздухе напряжение.       — Нет! — хором выдохнули оба и переглянулись между собой.       — Никаких кукол из людей! — твёрдо велел Кион, чувствуя на себе испепеляющий взгляд Тарлека. — И ты не используешь магию без моего разрешения и контроля. И не отходишь от меня ни на шаг. Понятно?       — Звучит знакомо, да? — ехидно поинтересовался Тарлек, и Кион ощутил огромное желание пнуть его, несмотря на только что залеченную руку.       Он чувствовал себя вконец разбитым и уставшим. Эвина, судя по всему, была жива, так же как Лакс и Райна. Его очень волновало, как дела у остальных, но подняться на ноги уже не хватало сил.       — Надо проведать ребят, — словно подслушав его мысли, сказал Тарлек, и Кион согласно кивнул. — Встать можешь?       — Не уверен, — честно признался Кион. Тарлек издал пренебрежительный смешок и, поднявшись первым, протянул Киону здоровую руку. Тот без колебаний принял помощь, но в последний момент покачнулся и тяжело опёрся на плечо Тарлека, пытаясь устоять на ногах. Тот обхватил его рукой, поддерживая и прижимая к себе. От него терпко пахло потом, кровью и чем-то ещё, присущим только ему, что Кион отличил бы среди тысячи других запахов. Жизнью. Именно этот запах каждый раз окружал Киона, когда тот приходил в себя после очередного провала в бездну. Именно он всегда приводил его обратно к свету, служа своеобразным маяком. Глазам стало горячо и сухо.       — Ты должен был сразу заняться своей рукой, — пробормотал Кион куда-то в шею Тарлеку. — Ты вообще не должен был лезть к этому орфу. Почему ты так безалаберно относишься к своей жизни?       Плечо Тарлека вздрогнуло. Подняв голову, Кион увидел, что тот беззвучно смеётся, и вопросительно поднял бровь, интересуясь причинами внезапного веселья.       — Ну, у меня же есть ручной домашний монстр, который моментально залечит любые мои раны и даже, если потребуется, сможет поднять из мёртвых. Я пошутил, — быстро добавил он, вглядевшись в лицо Киона. — Я, если честно, просто не думал ни о чём. Действовал по наитию. Это мне внове, знаешь ли. Вот и веду себя как полный идиот.       — Это, по-видимому, заразно, — серьёзно кивнул Кион, и Тарлек легонько двинул его кулаком в плечо. Кион воровато оглянулся по сторонам и, улучив момент, быстро мазнул губами по его перепачканной кровью щеке. А потом отстранился как ни в чем не бывало, стараясь не думать о том, что Тарлеку наверняка слышен бешеный стук его сердца. В его ладонь тут же скользнули ледяные пальцы, и Кион ободряюще потрепал по волосам прижавшегося к нему Сору.       — Ну, пойдём посмотрим, что там уцелело, — нарочито бодрым тоном предложил он и, не встретив возражений, направился к полуразрушенной ратуше.       Первым делом занимались ранеными, перенеся всех в ближайший пустовавший дом. Эвине выделили нескольких помощников потолковее, но она всё равно разрывалась на части, пытаясь успеть везде. Кион, чуть придя в себя, начал помогать ей, но некоторые гвардейцы из сотни Шуна наотрез отказались принимать от него лечение. Среди горожан тоже нашлись ярые противники магического вмешательства, и Тарлек велел не лезть к ним с благими намерениями.       — Хотят сдохнуть — пожалуйста, — высказался он с совершеннейшим равнодушием. — Пусть только потом не жалуются.       — Потом, когда сдохнут? — зачем-то уточнил Кион, и Тарлек глянул на него исподлобья.       — Тебе нечем больше заняться? — поинтересовался он. — Уже выяснил, что случилось с нашей защитой?       — Выяснил, — вздохнул Кион. — Мы с Лаксом осмотрели места, где были нанесены знаки…       Всё оказалось до элементарного просто. Фундамент под знаками был подрыт, стену повело под собственной тяжестью, а поскольку кладка делалась на скорую руку, то она попросту растрескалась, нарушив строгую геометрию магического символа. Это не полностью нарушило защиту, но значительно её ослабило, и Третий смог пробиться в город. Его способности с лихвой превосходили всё, с чем они сталкивались до сих пор, и Кион не мог без содрогания думать о том, на что же способны Второй и Первый.       — Что с мальчишкой? — спросил Тарлек, выслушав короткий доклад. Они сидели на обломках церкви, из-под которых отец Эраст уже успел вытащить самое ценное, и отсюда разглядывали разгромленную площадь. Зрелище наводило нестерпимую тоску, но Тарлека почему-то притягивало это место.       — Сора согласился снова надеть медальон, чтобы не привлекать внимание. Ни людей, ни своих. Так ему будет легче.       — Умно, — кивнул Тарлек, неотрывно глядя на перевёрнутые столы прищуренными глазами. — Что ж, он выбрал свой путь. Что касается города… Ты сможешь восстановить защиту?       — Думаю, что да, — кивнул Кион и развернул на земле принесённую с собой карту. — Я хочу сделать что-то наподобие того, что мы видели в Варте. Я ошибся, расположив точки силы на границе города, нужно перенести их в центр, а потом расставить опорные вот здесь, здесь и здесь. Это позволит…       — Я понял, — оборвал его Тарлек и впервые за весь разговор посмотрел прямо в глаза. — Что тебе для этого нужно?       — Парочку людей, — ответил Кион. — И время.       — Вот времени у нас не так много, — покачал головой Тарлек. — Мы отбили первую волну, сейчас они сбиты с толку и растеряны, но… Они вернутся. И мы должны быть к этому готовы. Я послал весточку командующему Рану. Боюсь, об Эйлад-озере пока придётся забыть, нужно сперва разобраться с обороной. Иначе нам некуда будет возвращаться. Как там Брегис?       — Лучше, — помолчав, ответил Кион. — Эмми не отходит от него. Как думаешь, он полностью оправится?       — Нога — не голова, переживёт, — резко отозвался Тарлек, но было видно, что ему самому не по себе. — Бегать, конечно, не сможет, но… Он ведь жив. Это главное.       Кион вздохнул. Им каким-то чудом удалось обойтись без серьёзных потерь — возможно, сказалось присутствие гвардейцев, которые защищали горожан до того момента, когда Кион отвлёк нападавших на себя. Дер обзавёлся шрамом во всю спину, гордился им неимоверно и охотно демонстрировал каждому желающему. У Рихарда была сломана нога и раздроблены пара рёбер, но Кион, уже поднаторевший в таких вещах, смог быстро привести его в относительный порядок. Лакс отделался неглубокими порезами, а Райна и вовсе не пострадала. Из охотничьего отряда Аана погибло несколько человек, гвардейцы потеряли четверть состава — потому что приняли основной удар на себя. Это заставило Киона сильно пересмотреть своё к ним отношение. На первый взгляд ворчливый, заносчивый и грубый, Лоргас на деле оказался неплохим командиром и солдатом, в первую очередь защищавшим безоружных напуганных людей, а уже потом заботившимся о собственной безопасности. По словам Лакса, если бы не Лоргас, они с Райной не отделались бы так легко.       Стену восстанавливали всеобщими усилиями. От работы не отлынивал никто, даже раненые пытались помочь, невзирая на собственное состояние. Кион занимался установкой защиты, тщательно проверив свои предположения и расчёты по записям в магической книге. Он выкладывался на полную, не жалея ни себя, ни Лакса с Дером, которых Тарлек отрядил ему в подмогу.       — Я не так представлял себе брачную ночь, — задыхаясь под весом перетаскиваемого камня, проворчал Лакс. Дер, кряхтя и охая, невнятно выразился в том духе, что он не так представлял себе всю свою жизнь, а потом, споткнувшись, едва не уронил свою ношу на ногу. Кион аккуратно выводил кровью магический символ на поверхности другого камня, который должен был стать основой для всей конструкции, но мысли его витали далеко отсюда.       Он тоже немного не так представлял себе дальнейшее развитие событий. Тарлек не избегал его, был привычно язвителен и резок, но всё равно будто бы держал дистанцию. Почему? Он ведь сам сделал первый шаг. Передумал? Испугался? Или… Киона передёрнуло от неожиданной мысли. Возможно ли, что он действовал под влиянием момента, а потом испытал отвращение к происходящему? Если вспомнить, он ведь так и не ответил на вопрос.       Приставать с вопросами сейчас не казалось хорошей идеей, но сомнения и тревога разъедали не хуже крысиной отравы. Днём Тарлека было не поймать, они с Сегером и Лоргасом пытались навести порядок, снова наладить разрушенный быт и успокоить растерянных людей. Он возвращался домой лишь к ночи и тут же уходил к себе до самого утра. Это пугало, злило и выводило из себя. Поразмыслив, Кион решил, что должен добиться внятного ответа.       Он дождался, когда Тарлек вернётся и снова скроется в своей комнате, а потом, выждав, пока остальные уснут, крадучись направился к нему. Отчего-то ему было так страшно, как не было даже в бою, даже когда он впервые увидел зеленоватое свечение в Эйлад-озере. Сердце билось часто и гулко, оглушая шумом отдающегося в висках пульса, и поэтому Кион не сразу понял, что Тарлек в комнате находится не один. «Сторож», которого он сотворил по устоявшейся уже привычке, чутко среагировал на чужое присутствие, и Кион замер, так и не постучав в дверь. Из комнаты доносились приглушённые голоса, но слов было не разобрать, и Кион по какому-то наитию отправил «сторожа» внутрь, хотя до этого никогда не пытался тайком следить за Тарлеком.       — Вы прибыли довольно быстро, господин командующий, — донёсся до него усиленный магией насмешливый голос Тарлека. — Так испугались за своих гвардейцев?       — Просто Рей, мы же договаривались, — раздалось в ответ, и Кион прикусил губу, узнав говорившего. — Не скрою, новости до меня дошли весьма печальные, но я здесь не поэтому. Скажите, господин грандкоммандер, вы всё ещё хотите присовокупить фамилию к своему весьма звучному имени?       — Просто Тарлек, — вернул любезность тот, и Кион, хоть и не видел выражение его лица, мог побиться об заклад, что Тарлек улыбается. — Мы же договаривались. А с чего такой внезапный интерес к моим планам? Мне казалось, что мы должны были вернуться к этому разговору после закрытия дыры в Эйлад-озере.       — Которое, как я понимаю, откладывается, — напомнил Ран. — А вы не из тех людей, которые любят ждать. У меня есть для вас новое предложение. Не торопитесь отвергать его сразу, выслушайте меня до конца.       — Вы для этого прибыли сюда инкогнито? — усмехнулся Тарлек. — Продолжайте, я весь внимание.       — Я буду откровенен, — начал Ран, и Кион превратился в слух. — Что вы знаете о королевской семье?       — Наш король, Леорик Второй, сын короля Ивара и королевы Алишии, — явно в недоумении от вопроса ответил Тарлек. — Его сын, принц Фед, ему, как я помню, восемь лет. Есть старшие принцессы, но они не могут наследовать престол. Была ещё вторая, младшая ветвь, но принцесса Альма погибла лет двадцать назад, ещё до моего рождения. Вот вроде бы и всё.       — Вы неплохо образованы, — с удовлетворением в голосе заметил Ран. — Всё верно, кроме одного. Принцесса Альма погибла гораздо позже. А точнее — примерно четыре месяца назад. В деревне у Эйлад-озера.       — Что? — опешил Тарлек, и Кион полностью разделил его удивление. Принцесса? В их деревне? Как такое может быть?       — Не верите? — усмехнулся Ран. — Я расскажу вам всё. Так будет легче принять трудное, но, несомненно, верное решение. Как я говорил вам в Варте, младшая королевская ветвь имела кровное родство с самыми сильными колдунами. Во время Безумия магов король не стал убивать свою родню, но и просто так отпустить их не мог. Было объявлено, что принцы и принцессы младшей ветви потеряли свои магические способности, но это было не так. Просто всех убедили в этом.       — Вы хотите сказать… — начал было Тарлек, но Ран не дал ему договорить.       — В королевской семье продолжали рождаться маги — поколение за поколением. Их тщательно скрывали, держали взаперти, чтобы только король мог пользоваться их способностями. В сущности, они ничем не отличались от рабов, пусть даже и королевской крови. Жестокая необходимость.       — Так поступать с роднёй? — в голосе Тарлека прозвучала откровенная издёвка. — Очень достойное решение.       — Вынужденное решение, — поправил его Ран. — Не стоит осуждать, ведь вы поступили точно так же.       Тарлек промолчал, и Ран заговорил дальше, с куда бо́льшим воодушевлением и энтузиазмом.       — Когда родилась принцесса Альма, её мать, Салара, объявила, что у дочери нет магических способностей. Что их род выродился, магия исчерпала себя и она осталась последней колдуньей. Это вызвало возмущение и ропот в приближённых кругах, они пытались заставить Салару родить ещё детей, но её чрево оставалось пусто.       — Заставить родить? — переспросил Тарлек таким тоном, что у Киона по спине пробежали мурашки. — Скажите прямо — её насиловали. А дочь?       — За принцессой Альмой наблюдали, но она не проявляла никаких магических способностей. Пустышка. К ней быстро потеряли интерес. И, как оказалось, зря. Салара что-то сделала с ней, чтобы заблокировать магию, и этим обманула короля, своего кузена.       — Медальон, — произнёс Тарлек и рассмеялся жутким каркающим смехом. — Вот, значит, как. Ай да старуха! И что же было дальше?       — А потом, девятнадцать лет назад, принцесса исчезла из дворца вместе с командиром сотни элитных гвардейцев внутренней стражи, приставленным к ней для охраны. Его звали Эрис из рода Эс, третья по значимости семья в королевстве. Если сопоставить даты, то становится очевидно, что именно он является отцом вашего талантливого друга. И что принцесса уже была тяжела на момент исчезновения. Видимо, это и спровоцировало побег. Они растворились без следа, и Салара даже под пытками не выдала их местонахождения. Ещё тогда появились подозрения, что с принцессой всё было не так просто, но доказать обратное уже не представлялось возможным. Их, разумеется, искали, но проклятая колдунья хорошо умела ворожить.       — Умела? — тихо повторил Тарлек. — Она мертва? Хотя можно было и не спрашивать. Так значит, Кин со всех сторон не простой крестьянин. Проклятье, почему одним всё, а другим ничего?       — Это можно легко поправить, — усмехнулся Ран, и его голос сделался вкрадчивым. — Это как раз то, о чём я хотел с вами поговорить. Вы можете легко получить титул прямо сейчас. Вот королевский патент, в него нужно только вписать ваше имя. Земли от Эйлад-озера до Араты станут принадлежать вам и вашим людям. У меня есть разрешение от короля. Вы получите всё, о чём мечтали, и даже больше. Взамен потребуется только одно.       — Отдать вам Киона, — не спрашивая, а утверждая, произнёс Тарлек, и Кион, даже не видя, знал, какое у него сейчас выражение лица. — Вы что, думаете, что он пойдёт за вами, как собачка, если я прикажу? И с чего вообще я должен отдавать вам свой единственный козырь?       — Потому что иначе вы и ваши люди будете объявлены вне закона, — сухо ответил Ран, с которого будто слетел весь налёт вежливости и дружелюбия. — Ваш друг силён, но он всего один. Поверьте, если каждый город, каждая деревня станет вам врагом, долго вы не продержитесь. Не стоит противиться. Тем более что вы задаром получите всё то, за что собирались бороться, ставя жизнь на кон. Стоит ли ущемлённое самолюбие такого риска? Вам практически ничего не нужно делать. Просто заставьте его надеть вот это.       Раздалось негромкое звяканье металла, и Киона перёдернуло от этого звука с головы до ног.       — Салара носила такие же? — после паузы поинтересовался Тарлек, и звук повторился, будто он переложил данный ему предмет из одной руки в другую. — Или для женщин у вас иные кандалы?       — Не стоит смотреть на меня с таким осуждением, юноша, — с усмешкой ответил Ран. — Вы поступили точно так же, посадив монстра на куда более прочную цепь его привязанности к близким. Не удивляйтесь. У некоторых из ваших людей очень длинный язык, особенно когда они выпьют.       — Виз, — понял Тарлек и хрипло рассмеялся. — Надо же, я видел его с вашим помощником, но не придал этому значения. А он собирал сведения для вас. Вы всё-таки действительно узнали флягу. Каким же я был идиотом.       — Вы будете им, если откажетесь, — с прежними вкрадчивыми нотками произнёс Ран. — Ну же, не разочаровывайте меня.       — И в мыслях не было, — ответил Тарлек, и от этих слов у Киона внутри что-то заледенело. — Я должен всего лишь надеть на него эти браслеты? И тогда я получу патент?       — Всё верно, — подтвердил Ран. Он добавил что-то ещё, но Кион уже не слушал. Он стремительно возвращался к себе в комнату.       Злости не было, как и обиды, или досады, или боли. Внутри всё словно вымерзло, выстудилось, окаменело. Кион аккуратно закрыл за собой дверь и прижался к ней спиной, до предела запрокинув голову и уперевшись затылком в твёрдую поверхность. С губ сорвался невнятный хриплый звук, и он с силой стиснул кулаки, гася полыхнувшее на пальцах пламя. А потом бессильно опустился на пол, обхватив голову руками.       Чего он ждал? На что надеялся? Тарлек никогда не руководствовался эмоциями, а в текущем аховом положении и вовсе не мог позволить себе такую роскошь. Его решение, как ни крути, было единственно верным, правильным, разумным со всех сторон — или так хотелось думать, чтобы не сойти с ума. Ран верно оценил расклад. Разрушенная Арата не выстояла бы без гвардейцев, а если бы Тарлека и остальных объявили вне закона, то это и вовсе означало смертный приговор. У него просто не было иного выбора. Да и если бы и был, кто откажется, когда твою мечту тебе приносят буквально на блюде? И что же теперь делать? Послушно сдаться в кабалу? Здесь у него хотя бы была иллюзия нормальной жизни, но там, под пятой у короля, у него наверняка не останется никакого шанса на свободу. Но даже не это было главным.       Как отреагируют Лакс, Дер, Эвина и остальные на такой внезапный поворот? Одобрят ли они решение Тарлека, или он навсегда потеряет с таким трудом завоёванное уважение и признание? А что будет тогда с Аратой? С Эвиной, Лаксом, Дером, Райной, Эмми… С Сорой? Не разрушит ли это всего, что они так долго строили вдвоём? Кион вцепился пальцами в волосы и яростно замотал головой.       Нет. Тарлеку нельзя было ни выполнить требование Рана, ни отказать ему. В обоих случаях он попадал под удар, а значит… Значит…        «Бежать, — подумал Кион, рывком поднимаясь на ноги. — Тогда ему не придётся делать этот выбор. А мне не придётся всю жизнь жить на цепи. Так будет лучше… Для нас обоих. Да, так будет лучше!».       Охваченный лихорадочным возбуждением, он вытащил из-под кровати дорожные сумки и принялся укладывать в них вещи, стараясь брать лишь самое необходимое. Многого ему не требовалось. В конце концов, он сможет прожить один, ведь магия сильно облегчает существование. Он справится. Да, разумеется, он справится. Он сам, один, отправится к Эйлад-озеру и закроет этот проклятый проход. Именно так.       И никогда не будет сожалеть о том, чего так и не случилось.       Он бережно упаковал драгоценные книги, обернув каждую в свою одежду. Помедлив, достал из кармана подаренный Тарлеком кастет и неохотно, с сожалением положил его на кровать, собираясь оборвать все связывающие их нити. Это было правильным. Логичным.       Под руку попалась злополучная фляга, так некстати повлиявшая на его судьбу, и Кион в который раз вгляделся в отчеканенный на ней полустёртый узор. Эрес из рода Эс. Теперь он знал хотя бы имя, но от этого не становилось легче. Подумав, Кион всё же прицепил флягу к поясу, потянулся за сапогами, а потом, почувствовав чужое присутствие, медленно обернулся и похолодел до самого нутра. В дверях, небрежно держа в руках арбалет, стоял Тарлек, внимательно наблюдавший за его сборами.       — Куда-то собрался? — спокойно поинтересовался он, и, войдя внутрь, аккуратно закрыл за собой дверь. Кион молча выпрямился, не находя в себе сил ответить на этот простой вопрос. — Всё слышал, да? Значит, мне не показалось. И куда ты теперь пойдёшь?       — Тар… — с трудом выдавил из себя Кион, делая шаг в его сторону. — Это не то, что…       — Это то, что я думаю, — уверенно кивнул Тарлек, глядя на сумки за его спиной. — Ты пытаешься сбежать. Молодец, в кои-то веки разумное решение.       — Собираешься меня остановить? — чувствуя, как сводит судорогой скулы, спросил Кион и до смерти захотел проснуться, очнуться от этого затянувшегося кошмара. — Выстрелишь в меня?       Тарлек удивлённо глянул на арбалет в своих руках, как будто только сейчас его заметил, а потом хмыкнул.       — Помнишь, я забрал его у тебя перед отъездом в Арату? Это ведь арбалет твоего отца? Вот, зашёл вернуть. Нечего разбрасываться фамильным наследием, Кион из рода Эс.       И с этим словами он бросил арбалет в руки едва успевшего среагировать Киона. Оружие больно ударило по пальцам, но удивление оказалось куда сильнее, так что даже отодвинуло неприятные эмоции на второй план.       — Внизу есть вода и немного провизии, — продолжал тем временем Тарлек, ввергнув его в ещё больший шок. — Хватит на первое время. Лошадь возьми мою, она лучше. И езжай на север. Там терпимее относятся к колдунам, авось и приживёшься. Если, конечно, высовываться не будешь.       — Что ты творишь? — в полнейшем изумлении выдохнул Кион, не веря своим ушам. — А как же командующий Ран? Ты же согласился!       — А что я должен был ему сказать? — хмуро поинтересовался Тарлек, скрестив руки на груди. — Я выиграл тебе время. Забирай свои вещи, свою подружку и катитесь отсюда подальше. Желаю вам счастья. Только с детишками как-нибудь повремените. Ну, сами разберётесь.       — Да что ты несёшь?! — взорвался ничего уже не понимающий Кион. На Тарлека было страшно смотреть, его лицо казалось каменной маской, только уголки губ предательски дёргались, выдавая переполнявшие его эмоции. Кион порывисто шагнул к нему и, отбросив арбалет на пол, так что тот гулко загремел по половицам, с силой схватил за здоровое плечо и встряхнул. — Какая подружка? Какие детишки? Ты хоть слышишь себя? Почему ты меня не останавливаешь?       — Потому что я не хочу продавать тебя за титул, — глядя ему прямо в глаза, процедил Тарлек и сильно толкнул его, отпихивая от себя. — И вообще не хочу идти на поводу у этой сладкоголосой сволочи. Хрен им, а не ручного мага. Пусть лучше ты не достанешься никому, чем будешь принадлежать им. Поэтому бери свою Эвину и бегите. Я прикрою вас.       — А что будет с тобой? — помолчав, спросил Кион, так и не отпустив его руку. Тарлек пожал плечами и отвернулся, не желая отвечать. Это выводило из себя. Кион, помня о ранении, слегка приложил его спиной об стену и тут же поплатился за это, получив кулаком в солнечное сплетение. От удара его отбросило назад, прямо на кровать, и собранные сумки полетели на пол. Тарлек навис над ним, тяжело дыша и сжимая кулаки, а потом, выпрямившись, отступил назад и протянул руку.       — Идём с нами, — попросил Кион, приняв предложенную помощь. Его злость схлынула сама собой, оставив после себя щемящее чувство потери. — Я не оставлю тебя тут.       — Какое заманчивое предложение, — со злостью выплюнул Тарлек, и его глаза почернели от расширившихся до предела зрачков. — Спасибо. Обойдусь.       — Тогда и я останусь, — упрямо мотнул головой Кион и, поднявшись на ноги, встал почти вплотную, всем телом ощущая исходивший от Тарлека горячечный жар. Тот посмотрел на него пустым отстранённым взглядом. — Мне никто, кроме тебя, не нужен, и я тебя здесь не оставлю. И провались ты к Искусителю со своим геройством.       — С моим геройством? — трясясь не то от смеха, не то от ярости, выкрикнул Тарлек, сверкая в полутьме глазами. — Кто бы говорил! Они от тебя не отстанут, идиот!       — Сам такой! — не остался в долгу Кион, чувствуя, что ещё немного, и он не сможет сдерживать переполнявшее его желание. Тарлек был так близко, что стоило лишь немного наклониться, и… Руки сами собой легли на вздрагивающие плечи. — Ты мне так и не ответил тогда.       — А ты ничего и не спросил, — глядя ему в глаза, напомнил Тарлек. — Просто в очередной раз сделал идиотские выводы.       — Тогда спрошу сейчас, — не стал спорить Кион, решив проигнорировать его выпад. — Там, под стеной… Я чувствовал себя странно. Странно, но почему-то очень правильно. Будто наконец нашёл то, что мне нужно. То, чего я хочу. Тебя. Я хочу тебя — во всех смыслах. Быть рядом, быть с тобой. И чтобы ты тоже… хотел этого. Ты… хочешь?       На лицо Тарлека было любо-дорого смотреть. На его щеках проступили неровные красноватые пятна, и на какое-то мгновение Кион испугался, что его хватит удар, но Тарлек вдруг коротко выдохнул, расслабленно повёл плечами и посмотрел на него в упор открытым решительным взглядом.       — Брачный браслет я не надену, — тоном, в котором прозвучало больше волнения, нежели сарказма, ответил он. — А в остальном… Не скажу, что я сильно против. Можно попытаться.       Кион шагнул вперёд, словно подстёгнутый толчком в спину. Его ощутимо потряхивало: то ли от пережитого отчаяния, то ли от радостного предвкушения, но на это было наплевать. Он осторожно, на пробу мазнул ладонью по шершавой обветренной щеке, и Тарлек не отстранился, не вздрогнул и не отвернулся. Это вдохновляло. Кион медленно склонился к приоткрывшимся навстречу губам, ловя чужое разгорячённое дыхание, и наконец смог распробовать, прочувствовать поцелуй, просмаковать его, как дорогую сладость. В ушах шумело от прилива крови, и где-то внутри вызревала, наливалась силой тёплая упругая волна. Кион, сам не до конца понимая, что делает, легонько подтолкнул Тарлека в сторону кровати, а тот поддался, отступил назад, увлекая его за собой.       — Что вы тут расшумелись? — раздался вдруг чей-то сонный голос, и оба, моментально отпрянув друг от друга, повернулись к появившемуся в приоткрывшемся дверном проёме заспанному Деру, который отчаянно зевал и тёр глаза. — Чего орёте среди ночи? А это что? — внезапно поинтересовался он, указывая на сброшенные на пол сумки и валяющийся рядом арбалет. Сон мгновенно слетел с него, будто рукой сняли. — Так. Что вообще тут происходит?       Кион и Тарлек быстро переглянулись между собой.       — Их это тоже касается, — пожал плечами Тарлек и несколько нервно пригладил ладонью взъерошенные волосы. — Разбуди всех наших. Есть разговор. Встречаемся через час у Эмми. И Сегера не забудь позвать. И сделайте это так, чтобы не заметил Шун, будь он неладен.       Дер окинул их обоих подозрительным взглядом и, не сказав ни слова, опрометью бросился выполнять приказ.       — Ну, мы сделали свой ход, и обратного пути уже нет, — глядя ему вслед, философски заметил Тарлек, пока Кион пытался осмыслить происходящее. — Посмотрим, куда это нас приведёт. Вероятнее всего, что к Искусителю на рога, но…       — Можно и к Искусителю, — согласился Кион, чувствуя, как из груди наконец истаивают последние кристаллы льда. Глаза вдруг повлажнели, и он потёр их таким же смущенным дёрганым жестом, каким Тарлек пытался привести в порядок волосы, а потом усмехнулся. — Не скажу, что я сильно против. А зачем ты дал им час? Можно же было управиться и быстрее.       — Вот за этим, — недобро ухмыльнулся Тарлек и, шагнув к нему, цепко ухватил за ворот рубахи, притягивая к себе. — Надеюсь, что хоть за этот час больше ничего не случится. Ну, мне подсказать тебе, что делать, или догадаешься?       Подсказывать не потребовалось. Единственное, о чём приходилось сожалеть, так это то, что в их распоряжении был всего лишь час. Этого времени оказалось катастрофически мало.       Сбор на площади стал большой неожиданностью для всех. Сегер, которому Тарлек поручил всё организовать, отделывался от любопытствующих общими, ничего не значащими объяснениями и предлагал подождать, чтобы всё увидеть самим. К назначенному времени подтянулись все: даже Брегис, которого привезли на ожившей скамейке, оказавшейся весьма полезной в хозяйстве вещью. Лука даже пытался дать ей имя, но Тарлеку это не показалось хорошей идеей.       Никто, кроме их небольшой группы, не знал истинной цели собрания, потому строили предположения, одно невероятнее другого. Над площадью стоял оживлённый гвалт, но все мгновенно стихли, когда Тарлек вышел в центр освобождённого пространства.       — Я сожалею, что пришлось оторвать вас от важных дел, — сказал он таким тоном, что сразу становилось ясно, что ему ничуть не жаль. — Но визит столь важной персоны никак нельзя оставить без внимания. Господин командующий Ран, позвольте представить вам старосту Араты и его военного советника.       По толпе пробежал недоумённый ропот. Гвардейцы недоверчиво оглядывались по сторонам, высматривая высокопоставленное начальство, о прибытии которого они не были извещены. Даже на лице Лоргаса промелькнуло удивление, однако он быстро совладал с собой. Стоявший рядом Харн отреагировал более эмоционально:       — Командующий здесь? А почему мы не в курсе?       — Видимо, потому что у господина командующего тут дела не к вам, — недобро улыбаясь, отозвался Тарлек, глядя на вышедшую из толпы высокую фигуру, чьё лицо скрывал капюшон серой дорожной накидки. — Я ведь прав?       — Чего вы добиваетесь? — холодно поинтересовался Ран, откинув капюшон и бросив на стоявшего позади Тарлека Киона сумрачный взгляд. — Что за игры?       — Никаких игр, — улыбнулся тот и, вытащив из-за пазухи два тяжёлых кованых браслета, протянул их Рану. — Наоборот, я отказываюсь играть по вашим правилам. Вы пытались купить меня, но, увы, у вас нет того, что мне нужно. Забирайте это. Я не отдам вам Киона.       — Что? — удивлённо вскинулся внимательно слушавший их разговор Харн. — Что ты имеешь в виду?       — Ваш командующий предложил мне королевский патент, — с удовольствием пояснил Тарлек, глядя, как мрачнеет на глазах командующий тысячей. — В обмен я должен был отдать им его, — он показал на Киона, — чтобы его держали взаперти, как раба, для охраны столицы. И наплевать, что будет со всеми остальными людьми, которых он мог бы спасти. Наплевать, что будет с вами, Харн. В случае неподчинения меня и моих людей грозились объявить вне закона, — он сделал паузу и заговорил громче, привлекая всеобщее внимание. — Но что это за закон, который требует продавать друзей? Мы против такого закона!       По толпе пробежала волна перемещений. В середину площади, к стоявшим рядом Тарлеку и Киону вышел Лакс, крепко сжимая руку Райны, за ними последовали Дер, Рихард, Эвина, Аан, Марек, Сегер, Илмат и остальные. Ковыляя, на площадь выползла скамейка, прогибавшаяся под тяжестью Брегиса, за ней, явно чувствуя себя неловко под всеобщим вниманием, шла Эмми, держа за руку Луку. У Киона перехватило дыхание. Вчера он до хрипоты отговаривал друзей от опрометчивого поступка, но сейчас не мог не признать: его переполняла благодарность и тёплая умиротворяющая уверенность. Эти люди были готовы не только драться рядом с ним. Они собирались драться за него. И это согревало душу лучше самого жаркого огня.       — Закон в любом случае есть закон, — неприятным голосом сообщил им Ран, окончательно сбросивший маску дружелюбия и обходительности. — Именем короля вы все арестованы. Лоргас, отведите их всех… Ну, что у вас тут вместо каземата? Лоргас? Вы слышите меня?       Тот смотрел куда-то в сторону, задумчиво пожёвывая губу и перекатываясь с пяток на носки, будто и хотел, да не мог решиться сдвинуться с места.       — Лоргас! — требовательнее позвал Ран, и командир сотни медленно повернулся на голос. В его глазах застыло удивлённое выражение, словно он принял неожиданное для самого себя решение.       — Вы не правы, господин Ран, — произнёс он, и его голос разнёсся по площади подобно грому. — Так нельзя. Этот парень… Он колдун. Но он один из нас. Он человек. И он не сделал ничего, за что его стоит арестовать.       — Вы отказываетесь выполнить приказ? — сухо уточнил Ран, и Лоргас беспомощно развёл руками.       — Я уже старик, — сказал он. — Мне поздно поступать не по совести, а то ведь скоро и перед Создателем ответ держать. Не успею отмолить грехи-то. Так что я, пожалуй, с ними в каземат пойду. Так оно душеспасительнее.       С этими словами он подошёл к обомлевшему от такого поворота событий Тарлеку и, повернувшись к Рану, встал рядом с остальными. Через несколько мгновений к ним присоединился очень мрачный Харн, а за ним — десятка два гвардейцев, среди которых Кион узнал двоих, отказавшихся от его лечения. От всего этого голова буквально шла кругом.       — Вы понимаете, что это нарушение приказа? — обведя всех холодным взглядом, произнёс Ран. Оставшиеся гвардейцы сбились вместе, негромко переговариваясь между собой и бросая на командующего долгие внимательные взгляды, словно что-то взвешивая и принимая решение. — Вы все пойдете под трибунал за измену.       — Возможно, и нет, — вдруг произнёс Лакс и, сделав шаг вперёд, достал из кармана длинный деревянный футляр. — Ознакомьтесь, господин командующий. Кажется, эта верительная грамота обязывает должностных лиц и военачальников оказывать нам посильную помощь в сложных ситуациях. У нас как раз такая, на мой взгляд. Так что господин Лоргас ничего не нарушает. Он только следует вашему же приказу.       На мгновение воцарилась тишина, но Кион понял, что слова Лакса в корне переломили ситуацию. К Лоргасу в тот же момент присоединились почти все остатки его сотни, а гвардейцы Шуна поглядывали на них если не с одобрением, то уж без осуждения точно. Ран, казалось, тоже осознал это, потому что заметно спал с лица и растерял изрядную долю уверенности.       — Браво, — наконец произнёс он, сверля Тарлека взглядом. — Я недооценил вас. Не думал, что вы обернёте это против меня. Что ж, предложение по поводу Эйлад-озера всё ещё в силе. И второе… тоже.       — Благодарю, — с усмешкой отозвался Тарлек и, подойдя вплотную, сгрузил браслеты в подставленные Раном руки. — Вынужден отказаться. Не люблю подачки.       — Не думайте, что я так просто отступлюсь, — сказал Ран, бросив на Киона быстрый взгляд, от которого того пробрало холодом. — И мальчишку вашего, второго, берегите. Мне он тоже интересен.       — Я всё-таки убью его, — безмятежно улыбнулся Тарлек. — Никчёмное болтливое ничтожество.       — У всех есть слабые места, — вернул ему улыбку Ран. — Не забывайте об этом.       — Не забуду, — эхом отозвался Тарлек, и Кион с трудом поборол желание подойти и встряхнуть его за плечи, до того жуткий у него был взгляд. Ран довольно усмехнулся и, сделав знак Шуну, быстро скрылся среди взбудораженной толпы. Разом стало легче дышать, будто исчез невидимый обруч, перетягивавший грудь, и Кион на подогнувшихся ногах тяжело осел на землю.       — Мы все об этом очень пожалеем, — глухо произнёс он, и стоявший рядом Дер пихнул его ногой в бедро.       — Заткнись, — раздражённо велел он в ответ на недоумённый взгляд. — Ни о чём мы не пожалеем. Всё было правильно, вот. И не смей говорить, что надо было поступить по-другому.       — Он верно говорит, Кион, — поддержала его Эмми, и Дер заулыбался. — Ты бы сделал для нас то же самое.       — И что мы теперь будем делать? — чувствуя, как горлу подступает ком, поинтересовался Кион у вернувшегося Тарлека. Тот с предвкушением сверкнул глазами.       — Как что? Мы должны восстановить Арату, а потом — двинемся к Эйлад-озеру. Ничего не изменилось, Кин. Я всё ещё хочу титул, земли и деньги. Твоя задача — обеспечить мне всё это.       — А разве мы не должны теперь обращаться к Киону «Ваше высочество»? — всполошился Дер. — Он ведь как-никак принц крови! С ума сойти! Королевская особа!       — Через мой труп! — решительно отрезал Тарлек. — Я лучше откушу себе язык. И вообще, чего ты расселся? У нас на сегодня ещё куча дел!       Кион смотрел на него снизу вверх, прикрыв глаза от солнца, и надеялся, что выступившие на глазах слёзы спишутся на слепящий свет. Его распирало и душило огромное, неведомое ему чувство, которое он пытался, но никак не мог облечь в слова.       Но, судя по всему, этого и не требовалось.       Тарлек протянул ему руку, помогая встать, и в этом сильном уверенном пожатии уместилось всё: их драки, их соперничество, партнёрство, дружба и… Всё то, что оставалось на кончиках пальцев, расцветая огненными всполохами ки.       Ничего не изменилось.       И изменилось всё. Среди окружавших его людей Кион больше не чувствовал себя монстром.