время мечты

Прийти домой у Изуку получилось только с утра. Нельзя сказать, что он был обеспокоен этим. Просто так получилось. Они вчера довольно долго просидели с Шинсо в том доме, болтая обо всем на свете и дурачась, а после чего Мидория все-таки уговорил друга пустить к себе на ночь. Шинсо так переживал за Изуку, что в какой-то момент парню стало забавно и идея переночевать у Хитоши превратилась в задание, которое было обязательно к выполнению. Правда тот внес свое условие, и Мидории пришлось пообещать, что он уйдет как можно раньше. Именно поэтому сейчас, в шесть утра, Изуку пытался тихо закрыть входную дверь. У него дома еще все спят, так что вероятность того, что взрослые даже не заметят его отсутствия, если подросток прямо сейчас проберется в свою комнату, был очень велик. Все-таки то, что Мидория вечерами сидел в своей комнате, не желая маячить перед Инко и Тошинори, было обычным делом, в то время как взрослые и не думали заходить в его комнату. Поэтому Мидория был спокоен. Скинув с ног кроссовки, Изуку нагнулся, чтобы аккуратно поставить их на место, отчего его оторвал голос: - Где ты шлялся? - голос Инко звучал сонно, холодно и грубо. Изуку нервно выдохнул, резко обернувшись через плечо. Женщина стояла в прихожей, замотанная в халат и с нечитаемым выражением на лице. Мидория недовольно скривился, кинув кроссовки обратно на пол. - У друга, - Мидория невнятно пробубнил короткую фразу в ответ, - тебе-то что? - Я твоя мать, засранец, - Инко преградила путь из коридора рукой , не давая подростку пройти в свою комнату. Мидория лишь хмыкнул и едва заметно усмехнулся. Он часто слышал от матери эту фразу, и всегда почему-то только в негативном ключе. Почему-то, она никогда не кидалась его защищать от Тошинори с этими словами, или не подбадривала так, когда было нужно. Всегда только упреки и нравоучения. - Дай пройти, - Изуку убрал руку женщины с прохода. - Ну ничего, с тобой еще отец поговорит, - бросила в след уходящему сыну, Инко, - может хоть что-то тебе объяснит. Изуку передернуло от этой фразы. И даже не то, что ему сейчас сулили расправой, а то, что Инко назвала Тошинори отцом. Каждый раз, когда женщина так его называла, Мидория непроизвольно скрипел зубами. Какой еще отец? Как она смеет называть этого человека его отцом?! Подросток находил этому только одно объяснение: мать хочет его позлить. Тяжело сглотнув, Мидория переступил через собственную закипающую обиду и продолжил двигаться к своей комнате. - Ага, - Изуку закрыл за собой дверь комнаты, только сейчас полностью осознавая, что спокойного дня ему ожидать не следует. Какого черта от него хочет этот старый придурок? Изуку искренне не понимал. Почему его не могут просто оставить в покое и дать нормально жить. Он нормальный подросток, он не делает ничего плохого, так чего от него хотят в этом доме? *** Шум. Когда домой возвращается Тошинори всегда становится шумно. Хлопает дверь, скрипят пружины в диване, журчание воды в кране, треск стула на кухне или же просто бряцанье дверки холодильника - шум, который показывает, что теперь, кроме матери, в доме есть кто-то еще. Вздрогнув, когда дверь родительской спальни еще раз с грохотом закрылась, Мидория выдохнул и откинул ручку куда подальше. Он сидел над домашкой уже несколько часов, но продвинуться дальше пары заданий не мог. Не хватало сосредоточенности. Ну и конечно знаний, которые обычно получают в средней школе, тоже немного не хватало. Закрыв тетрадь, Изуку отложил ее в сторону, откидываясь на спинку стула. Подросток непроизвольно растирал предплечья, пялясь в потолок. Старые шрамы уже почти незаметны и остались лишь парочка самых глубоких, но Изуку все равно чувствует абсолютно каждый из них, не важно видно следы или нет. И слишком громкие, раздражающие и грубые шаги Тошинори по коридору не дают забыть ни на минуту. И Мидория надеется, что отчим не зайдет в его комнату, что отчим забудет или ему просто не скажут. Потому что каждый раз, когда он открывал эту дверь с намерением провести воспитательную беседу, никогда не заканчивался спокойно, а Мидория уже заебался от этого. Тошно. Прикрыв глаза, Изуку выдыхает, когда резкий скрип двери заставляет его встрепенуться и глянуть в сторону шума. На пороге комнаты стоял Тошинори. Мужчина не произносил ни слова, а только раздраженно смотрел на подростка. Все верно. Изуку всегда понимал, что для Яги он всего лишь раздражающий фактор. Не больше. Нервно сглотнув, Изуку заметил у отчима сложенный вдвое ремень, отчего руки подростка заметно похолодели, а все внутри неприятно съежилось. Изуку и сам сейчас хотел съежиться и забиться куда-нибудь как можно дальше, как он иногда делал раньше, прячась под стол или запираясь в ванной. Только вот под столом он уже не помещается, а до ванной вряд ли сможет добежать. Мидория сидит на бомбе, которая отсчитывает свои последние секунды, и взрывается ровно тогда, когда Тошинори закрывает за собой дверь комнаты. В небольшой комнате внезапно становится до одури душно и Изуку тяжело сглатывает. Он рефлекторно вытирает вспотевшие руки о домашние штаны и все-таки решается прервать мерзкую тишину: - Ты что-то хотел? - голос звучит совсем не так смело, как это было в голове у подростка, а тупость вопроса заставляет истерично хихикнуть. Конечно же хотел, Изуку. - Где ты был ночью? - вопрос звучит обманчиво спокойно, но в глазах мужчины видно абсолютно все. Тошинори делает пару шагов к подростку, что заставляет Изуку немного отъехать от стола и подняться на ноги. - У друга, - Мидория чувствует будто что-то сдавливает его грудную клетку и не дает нормально дышать как бы он ни старался. Все тело напрягается и спазмом схватывает живот, заставляя почувствовать во рту мерзкий привкус желчи. - У друга? - в голосе отчима звучит неприкрытая насмешка. - Это у вас теперь так называется? С друзьями теперь за ручки ходят и мило им улыбаются? - Тошинори повышает голос, нервно дергая рукой с ремнем. - О чем ты? - Изуку кажется, будто его голова вот-вот взорвется от напряжения. Или он потеряет сознание, что было бы не самым плохим вариантом. - Представляешь, как я удивился, когда один мой хороший знакомый рассказал, что видел тебя? Представляешь, как ты меня опозорил? - отчим с силой хватает Изуку за предплечье и дергает на себя. - Яги, твой пасынок что, пидор? - мужчина кричит и наотмашь заносит руку с ремнем. Изуку резко дергается, уходя влево, и ремень задевает только его плечо. - О чем ты? - снова повторяет Мидория, растирая ушибленное плечо. Только потому, что ему нечего больше сказать, потому что мозг абсолютно не соображает, что можно говорить. - О том самом, дрянь малолетняя! - Тошинори снова замахивается и попадает по руке, которую парень выставляет, что прикрыться. Мужчина не останавливается и со злобой толкает Изуку, впечатывая того в стенку. - От тебя сплошные неприятности! Изуку шипит от боли и жмурит глаза, принимая на себя еще один удар. - Да ебись ты, - вскрикивает Мидория отталкиваясь от стены, в попытках обойти Тошинори со стороны, но мужчина оказывается проворнее и ударяет подростка по ноге одновременно толкая в спину отчего тот не удерживается и с грохотом падает на пол, ударяясь головой о ножку стула. Изуку пытается как можно скорее подняться, уже даже не реагируя на боль, потому что понимает одно - лежачих бьют еще сильнее. Но еще один удар ремня по спине снова валит на пол. Пряжка со всей силы впечатывается в спину и Изуку измученно выталкивает из себя остатки воздуха. - Как ты, блять, разговариваешь? - Тошинори ударяет еще раз, на этот раз попадая по лопатке. Изуку отталкивает от себя злополучный стул и тот откатывается назад на секунду преграждая дорогу отчиму, что дает подростку лишнее мгновение, чтобы подхватится на ноги, хватаясь за край стола. Перед глазами все расплывается и Мидория не может точно сказать: от слез или резкой боли по всему телу, но он видит дверь собственной комнаты, которая становится его единственным спасением. - Пидорас тут ты, - Тошинори отшвыривает от себя стул и ухватываясь за плечо Изуку резко разворачивает его к себе, - и ебать тут будут только тебя, - мужчина еще раз заводит руку и резко ударяет ремнем. Изуку дергает плечо и отшатывается назад, отчего пряжка попадает ровно по щеке. Из глаза брызнули слезы, а у Изуку даже не нашлось сил на крик. Он схватил что-то со стола и кинул в сторону Тошинори, надеясь, что попадет. Подросток резко развернулся и через пару шагов навалился на дверь просто выпадая в коридор. Врезавшись в стену, Изуку еле отталкивается руками и толкает дверь комнаты, желая хоть немного прикрыть ее. Не зная, откуда у него силы, Изуку вылетает в прихожую, хватая с вешалки свою ветровку и выбегает из квартиры, хлопая за собой дверью. Подросток на ватных ногах сбегает с лестницы. Где-то на середине он снова падает, ударяясь коленями о бетонные ступеньки, но ухватившись за перила снова поднимается и выбегает из подъезда. Сердце ревет словно умирающий мотор машины, но Изуку все еще бежит, пытаясь оказаться как можно дальше. Подросток не особо понимает, как двигаются его ноги, но это сейчас и не важно. Он не разбирает пути и просто бежит вперед из последних сил, стараясь не оглядываться назад в страхе увидеть там размытую фигуру отчима. Когда сил уже не остается, а шум в ушах хоть немного стихает, Изуку опирается руками в колени и останавливается, в тщетных попытках отдышаться. Он осматривается по сторонам и понимает, что прибежал в тот самый старый парк. Да, это не далеко от дома, но Мидории казалось, что он бежал вечность. Приложив огромные усилия, чтобы не рухнуть прямо на месте, Изуку пошел вперед, волоча ноги. Резкий прилив сил, который дал ему возможность сбежать, остался позади и только теперь Изуку прочувствовал всю боль. Ноги, руки, спина, голова, лицо - абсолютно все болезненно ныло при каждом шаге. Кое-как добредя до скамейки, Изуку плюхнулся на деревянную поверхность, тихонько вскрикивая. Откинувшись на спинку, подросток зажмурил глаза, пытаясь свыкнуться с болью. Не получалось. Изуку прикоснулся все еще трясущимися руками к щеке, по которой попал ремень, и почти сразу же отдернул руку. Солнце уже почти зашло, но даже при таком освещении, подросток разглядел кровь на пальцах. - Блять, - тихо пробубнив, Изуку оттянул домашнюю кофту, разглядывая несколько довольно крупных пятен крови и на ней. - Сука, - он прижал рукав кофты к щеке, в надежде немного вытереть кровь. Кинув себе на колени ветровку, Изуку обшарил карманы в поисках платка или хоть какой-то салфетки. К сожалению, в кармане валялась только полупустая пачка сигарет. - Блять, - со злостью сжав пачку, Изуку швырнул ее на землю. Он совершенно один. У него с собой нет ни денег, ни телефона, абсолютно ничего, что могло бы помочь. Изуку не знает, что делать. К горлу подкатывает неприятный ком, который все никак не получается проглотить, и Мидория хнычет точно как маленький. Колючие, соленые слезы снова накатываются на глазах, а всхлипы становятся совершенно неконтролируемые. Изуку прижимает руки к глазам, надавливая до цветных кругов, но это не помогает. Изуку весь дрожит и падает, упираясь руками в колени. Хватаясь руками за волосы, Мидория все-таки выпускает из горла судорожные, истеричные вскрики, слезы текут по лицу и рана на щеке неприятно печет. Изуку заваливается набок и приземляется на скамейку. Рыдания становятся громче и подростку совершенно плевать, услышит ли его кто-то. Мидория царапает ногтями горло, словно пытается вскрыть его и выпустить наружу все, что только можно. Его трусит, а из глаз уже даже не капают слезы. Изуку отчаянно кричит. Ему больно и он не знает, что сделать, чтобы эта боль исчезла. Страх накрывает снова и снова и Изуку, не отдавая отчет своим действиям, выгибается, отрывая грудную клетку от деревяшек. Он с силой плюхается назад и спина кажется буквально трескается, но этого мало. Мидория со всей силы колотит рукой по спинке скамейки, и с каждым ударом подросток надеется, что его кости просто не выдержат и лопнут. Разрушить. Уничтожить. Чуть вдалеке слышится непонятный звук, но Мидория совершенно не реагирует, продолжая надрывать свое горло. Внезапно чьи-то сильные руки хватают его за плечи, сжимая и не давая больше приносить себе вред. - Мидория, - Изуку кажется, будто это голос Тошинори и он в ужасе упирается руками в грудь человека. Нет. нет. НЕТ. - Мидория, - голос звучит намного более нежно, хоть перед глазами все еще и стоит образ отчима. В голосе слышится неприкрытая паника и Изуку не выдерживает, врезаясь лбом в чужое плечо. Он теперь совершенно не видит, кто перед ним. Он чувствует, как его аккуратно обнимают, когда он все еще продолжает бултыхаться, как рыба выброшенная на берег, и несколько раз ударяется лбом о плечо, чтобы в конце концов впиться зубами куда-то в область ключицы и сжать до боли в челюстях, чувствуя под ними скрип ткани. Не надо. Прошу. Изуку не чувствует больше какой-либо силы в собственный движениях. Все его тело кажется каким-то чужим и сам он словно не здесь. И сейчас от него совершенно ничего не зависит. - Тшшш, - голос звучит прямо над ухом, тогда как мягкая ладонь бережно запутывается в волосах и прижимает к себе. Изуку окончательно обмякает. Голова бессильно падает на чужую грудь, а руки, что до этого так упорно пытались сдержать хоть какую-то дистанцию, сдаются и опускаются вниз.