время мечты

Я пишу тебе это из комнаты Собираю слова по вокзалам Мои мысли горечи полные На листке и под одеялом Моя юность кажется Вечностью кис-кис - молчи

Если бы Мидория мог резко вскочить, он бы это сделал. Но он не может. Подросток пытается хоть немного подняться, но на деле даже не может скинуть с себя плед, которым его кто-то заботливо прикрыл. Он жмурится, пытаясь полностью открыть глаза, но даже это вызывает ноющую боль, и Изуку, измучено простонав, бросает любые попытки пошевелиться. Он еле открывает глаза, протягивает перед собой руки и понимает, что весь дрожит. Его лихорадит и он надрывно кашляет. У него не болит горло, его тошнит, и, может быть, если бы было чем, его бы вырвало. Но желудок не перестает крутить, в отчаянных попытках освободить нутро, и Изуку чувствует себя котом, который не может избавиться от слизанной шерсти. Избитым до полусмерти котом. Когда ему все-таки удается остановить приступ, Мидория все еще чувствует мерзкий вкус во рту. Дрожащими руками, Изуку натягивает плед до шеи. Он накрыт зимним, шерстяным пледом, но дрожит от холода, словно лист плюща, приклеенный к стене. Изуку чувствует, как по лбу каплями стекает пот, но у него совершенно нет сил его вытирать. Дико хочется есть, но стоит только подумать о еде, и желудок снова сводит тошнотворными спазмами. Мидории кажется, что он вот-вот вырубится снова, так и не поняв, где он вообще находится. Но разве ему это сейчас интересно? Наверное, даже если бы он лежал где-то на свалке с кучей мусора и бомжами, то подумал, что там бы ему самое место. Изуку снова давится рвотными позывами и чувствует, как каждая часть его тела напрягается и звучит нестерпимой болью. Подросток обессилено закрывает глаза, в надежде снова отключиться. *** Тодороки закрыл кран в ванной и выжал небольшую белую тряпочку. Он закрыл за собой дверь, направляясь в гостиную. Ему было немного страшно заходить туда. Нет, наверное, правильнее будет сказать - тревожно. Именно так Шото описал бы это чувство. Именно это он испытал, когда увидел избитого Мидорию в парке. Тревога и паника - то, что почувствовало его сердце, когда он увидел, как подросток ревет, словно умирающий зверь, пытающийся добить себя. И он делал все, чтобы его руки не тряслись, когда он держал Мидорию. Он изо всех сил сдерживал слезы, чтобы Изуку не почувствовал его слабость. Или же чтобы он сам не почувствовал собственную слабость? Ведь вряд ли Изуку тогда мог, что-то соображать и как-то оценивать ситуацию. Но в любом случае, когда Тодороки донес его до своего дома и уложил на диван, то просидел напротив несколько часов, не в силах пошевелиться. Он пялился в пустоту, не держа в голове ни единой мысли. И он сам не знал почему ему было так до омерзения мучительно. Подойдя к дивану, Шото обнаружил, что подросток все еще спит. Видимо, тот снова отключился, так как Шото слышал его надрывный кашель. Тодороки обошел диван, усаживаясь на корточки напротив лица Мидории. Он аккуратно дотронулся тыльной стороной руки ко лбу подростка, отмечая, что жар уже не такой сильный. Еще раз выжав полотенце, позволяя воде скапывать прямо на пол, Тодороки обтер им лицо Изуку, аккуратно проводя по лбу и особое внимание уделяя порванной щеке. Кровь все еще немного сочилась, но это было и не удивительно: до заживления ей было еще очень далеко. Отложив полотенце, Шото внимательнее присмотрелся. К счастью, сквозной рана не была. Тодороки уже успел обработать ее хлоргексидином, но снова глядя на нее, был не против обработать еще разок. На самом деле, положение было довольно паршивым: рану нужно зашить, а все остальные синяки зафиксировать, что могут сделать в больнице. Но что-то подсказывало, что Мидория никогда в жизни не захочет в больницу. И Тодороки его понимал. Пусть и как взрослому ему придется настоять, но сам он хорошо все понимал. Посидев напротив спящего подростка еще пару секунд, Шото отложил полотенце на стол и подошел к окну. Мужчина открыл старую раму, впуская в комнату свежий воздух, подхватил с подоконника пачку сигарет и ловким движением вытянул одну. Закурив, Тодороки оперся бедрами в подоконник. Тихо. Ничего другого и нельзя ожидать от поздней ночи. Ему бы было неплохо поспать, когда завтра на работу. Но почему-то он стоит в 12 ночи, пялится в окно и курит. А и еще у него на диване лежит избитый подросток. Его ученик. Тяжело выдохнув, Шото струсил вниз пепел, наблюдая за его полетом. В данный момент, ему было легче не думать абсолютно ни о чем. Сохранять в собственной голове молчание, потому что иначе он рисковал захлебнуться в беспорядочном потоке мыслей. Он уже взрослый, но старые шрамы почему-то все еще ноют. Набрав в легкие побольше дыма, Тодороки повернулся на неожиданный звук и машинально выпускает остатки прямо в гостиную, быстро разгоняя образовавшееся облако рукой. Мидория к этому времени уже кое-как сидел на диване, уткнувшись лбом в мягкую спинку и, кажется, недовольно шипел. Его рука обхватывала диван, и Шото видел только мелко подрагивающие волосы, которые при тусклом свете луны казались почти черными. - Свет включить? - прочистив горло, Шото старался звучать не слишком громко, чтобы не напугать ребенка. Мельком затушив бычок о первую попавшуюся поверхность в виде стены, мужчина выкинул его на улицу и прикрыл окно, оставляя небольшую щелку. Изуку крупно вздрогнул, затем на мгновение замер и только потом поднял голову, немного щуря глаза, словно уже пытался привыкнуть к свету. - Что я тут делаю? - он ответил тихо, и Шото пришлось почти что прислушиваться, будто Изуку и вовсе говорил шепотом. - А, я тебя... Шел вечером из магазина через парк и увидел тебя... - Шото запнулся и решил и вовсе недоговаривать. Все и так понятно. - Ясно, - Изуку кивнул, и только сейчас отвел взгляд, переводя его на плед. - Извините, за беспокойство, - голос звучал отстраненно и безучастно. Нахмурившись, Тодороки потупил взгляд, несколько секунд пялясь перед собой, а затем быстрым шагом вышел на кухню, чтобы также быстро вернуться с полным стаканом воды и несколько магазинных онигири с тунцом. *** Мидория вздрогнул, выбираясь из своих собственных мыслей, когда учитель поставил на столик рядом с диваном стакан и тарелку с едой. - Держи. Изуку молча кивнул, переводя взгляд на еду. Он не мог есть. Он не мог пить. Да и в принципе, ничего не мог. Он оказался в самой дерьмовой ситуации, из всего множества вариантов. Сейчас он напоминал себе человека, который оказался выброшен за борт в огромном океане и пытался плыть, в надежде найти сушу, а в итоге, просто истратил последние силы на бессмысленное занятие и теперь не может держаться на поверхности, он обезвожен, обожжен раскаленным солнцем и просто хочет поскорее пойти ко дну. Или же он мог сравнить себя с человеком, который потерялся в пустыне, имея при себе пол-литра воды, но, зачем-то, продолжал идти вперед. Детали не столь важны, ведь суть остается неизменной - Изуку пытался, но из этого ничего не вышло. Так какой вообще был в этом смысл, если он все равно пришел к этому? - Тебе бы в больницу, - Изуку ждал этой фразы. Конечно, что еще может сказать взрослый человек? Наверное, ничего. Мидория поднял взгляд на Тодороки, который устроился на диване, сидя у его ног. Подросток не спешил отвечать: он собирался с мыслями, вспоминая последний случай, когда он оказался в больнице. Ну уж нет. Спасибо. Вместо ответа Изуку прикрыл глаза и едва заметно покачал головой. - Хорошо, - Тодороки поджал губы и нахмурился, отводя взгляд в пол. - Но ты же понимаешь, что с этим нужно что-то делать? - Я хочу пить, - после недолгого молчания, Изуку сглотнул слюну, виском упираясь в спинку дивана, стараясь при этом не задеть травмированную щеку. Он чувствовал себя жалко, но сил даже на то, чтобы взять со стола стакан воды, найти не мог. Шото сел ближе к Мидории, устраиваясь на краю, чтобы не сильно задевать ноги подростка. Взял в руки воду и поднес к чужим губам, аккуратно наклоняя все больше и больше, когда Изуку начал пить. - Щеку надо зашить, - поставив стакан на место, Тодороки прикрыл глаза ладонями и устало потер переносицу. - Ага, - Изуку было совершенно плевать, что там надо сделать с его щекой. Его не особо интересовало собственное немощное состояние. Не было никаких сил это исправлять. - Тодороки-сенсей, вас когда-то били? - Изуку не был уверен спросил он это в слух или нет, но ноющая рана на лице подсказала, что он все-таки открывал рот. Тодороки недовольно фыркнул и, кажется, немного поморщился - Изуку не мог толком разглядеть его лицо в темноте комнаты. - Когда-то... - Шото коротко кивнул, не желая вдаваться в бесполезные подробности. - Тебе надо поспать, - мужчина встал с дивана. Мидория кивнул. - Я принесу тебе футболку, твою надо бы постирать, - Мидория слушал затихающий голос, когда учитель выходил из комнаты и наконец глянул вслед мужчине. Совсем не этого он ожидал от Тодороки. Мужчина казался ему слишком добрым, слишком участливым тогда, когда от него этого не требовалось. Он ведь не больше, чем школьный учитель. Когда Тодороки появился в комнате снова, он держал в руках футболку, с которой подошел к Изуку: - Помочь переодеться? - он протянул вещь подростку, хотя Изуку едва ли мог поднять руку, что бы принять ее. - Пожалуйста, - может быть, если бы у Изуку было бы немного больше гордости, то он бы отказался и через силу переоделся бы сам, но ему просто хотелось, чтобы о нем кто-то позаботился. Потому, когда мужчина подцепил пальцами края его футболки, склоняясь над ним, Изуку почувствовал себя абсолютно... Спокойно. Он бы мог запросто закрыть сейчас глаза и положить голову на плечо Тодороки, не чувствуя никакой опасности или подвоха. И потому он не почувствовал абсолютно никакого смущения, когда мужчина аккуратно, стараясь лишний раз не задеть травмированное тело, снял с него верх его одежды и положил в стороне. - Спокойной ночи, - проговорил Тодороки, закончив с переодеванием. - Вам тоже, - Изуку ответил, когда учитель уже вышел из гостиной. --- Тяжело сказать, что Мидория спал. Остаток ночи подросток провалялся на диване в полудреме, мучительно долго ожидая утра. Услышав шум из спальни, Изуку открыл глаза. Он скинул с себя плед и потихоньку сел на диване, спуская ноги на пол. Пока Изуку гипнотизировал взглядом онигири, которые так и остались на столе, Тодороки зашел в комнату. - Поешь все-таки, - мужчина стоял в проходе, держа в руках небольшой сверток. - И да, приложи к щеке, - он сделал пару шагов и протянул его Мидории. - Лучше поздно, чем никогда, - Шото легко пожал плечами. Изуку взял небольшой пакетик, сразу же понимая, что ему предложили лед, поэтому без лишних вопросов, он выполнил указания, чувствуя, как холод медленно растекается по лицу. - Я позвонил брату, он скоро приедет подлатать тебя, - Тодороки подошел к окну и привычным движением подкурил сигарету. Мидория сжал пальцы, обхватывая пакетик со льдом крепче. - Спасибо, - Изуку легонько кивнул, отчего-то чувствуя собственную вину в этом всем. - Мидория, - Тодороки сел рядом с подростком, стряхивая сигаретный пепел в пепельницу на столике, - ты же понимаешь, что с "этим" надо что-то делать? - Я сам разберусь, - Изуку понурил голову, не веря в то, что говорит. С чем он вообще может разобраться? Да и хочет ли он с чем-то разбираться? Тодороки медленно выпустил из легких дым: - Кого ты пытаешься обмануть? - мужчина усмехнулся. - Но знаешь, в любом случае, ты всегда можешь прийти сюда за помощью. Изуку вскинул удивленный взгляд на Тодороки, пытаясь понять лжет тот или нет. Но учитель выглядел довольно спокойно, а его взгляд был абсолютно бесхитростным. Изуку пытался вспомнить, когда в последний раз слышал подобную фразу от кого-то из взрослых. Он растеряно бегал глазами, не понимая, почему учитель так добр. В конце концов, Мидория растеряно выдохнул, опуская руку со льдом от щеки. - С-спасибо, - пролепетал Изуку, утыкаясь лбом в плечо мужчины. Он не ожидал такого обращения к себе, но почему-то чувствовал, что его кто-то стремиться защитить. И от осознания этого становилось очень приятно. Тодороки мотнул головой, обращая внимание на зеленоватую макушку. Мужчина мягко улыбнулся, аккуратно поглаживая непослушные волосы.