Знакомство.
11 апреля 2019 г., 12:04
Примечания:
Приветствую тебя, читатель!
Вот ты и прочитал пролог, и сразу же переключил на следущую главу...
И что же? Ты видишь слишком много букв... и тотчас закрываешь этот роман, даже не дав ему шанса.
Это самая длинная глава (уже нет), и тем не менее, она неразрывна и моя самая любимая (теперь я люблю и вторую длинную). Хочу искренне пожелать тебе терпения, дабы ты смог окунуться в мир моих фантазий.
Ну что ж.
Пора.
С любовью,
Дрюха Дрон.
Это случалось постоянно. Машина затормозила, оставив за собой облако пыли, перед въездом в разваленный город. На минуту в радиусе километров всё снова замерло. Затем показалась машина. Военный джип с поцарапанными пуленепробиваемыми окнами, стёршейся песчано-пятнистой окраской, ржавой металлической обивкой. Быстро отворилась дверь водителя, показался довольно высокий мужчина лет этак тридцати.
Снаружи, как обычно бывает под палящими лучами солнца, было невыносимо жарко. Фриджек был одет не по сезону: армейские истоптанные ботинки, старые камуфляжные штаны со стальными вставками, плотный жилет из джинсовой ткани. Голову прикрывала чёрная бандана, коя была наверняка старше своего хозяина. У мужчины был полупустой рюкзак, а на груди висел незамысловатый респиратор с двумя картриджами.
Вряд ли приезд Фриджека был великим событием для города. Возможно, он будет последним, кто оставит след на этом богом забытом месте. Теперь здесь не было ни единой души, как он предполагал. А значит, пришло время для повседневных занятий.
Он неспешно шёл по главной дороге города, минуя полуразрушенные здания. Некоторые из домов уцелели, однако Фриджек искал наиболее богатый. Ближе к центру он столкнулся с таковым, на его особенность указывала заплесневевшая штукатурка наружных стен, непостижимо дорогая в современном мире. От богатств дома мужчину отделяла только гниющая деревянная дверь. Мародёр извлёк металлический топор, появившийся недавно в его инвентаре. На его рукоятке и лезвии были видны засохшие пятна крови предыдущих владельцев, коим вряд ли он бы мог в будущем понадобиться.
Полусгнившая дверь не оказалась неприступной преградой для опытного стервятника. Топор в руках Фриджека сменился на металлическую биту, которой мародёр дробил всё, начиная от стеклянных дверей и витрин, заканчивая человеческими костями. Да, ныне Фриджек подчинялся только деньгам, убийства стали частью его работы. Формально, мародёрство каралось смертью по закону, но мужчина не боялся его блюстителей: они закрылись в центре пустыни, где, по слухам, находился крупнейший источник воды, да, она стала редкостью в современном мире. Однако слухам нельзя доверять: счастливчики, попавшие за огромную стену Столицы, более не возвращались домой. По всей пустыне раскинулись маленькие деревеньки с небольшими колодцами, жителей в которых навряд ли набралось бы больше полутысячи. Помимо Столицы — того места, где собрались все сливки общества, от которого в основном и приходила материальная помощь в виде провизии немногочисленным обитателям пустыни — существовало ещё три крупных города с большими, по их меркам, колодцами: Проклятый Рильтег, Верхние Дуркубы, Западный Вильт. Население этих огромных городов могло достигать десяти тысяч. Фриджек жил в Проклятом Рильтеге, месте, где собираются наёмники и мародёры, где каждый станет твоим врагом за пару монет или будет надёжным другом за их пригоршню, месте, где нет чести и моральных ценностей, где тебе не будут рады, где хорошо платят, где твоё проживание само по себе станет для тебя угрозой. Туда и поступают, бывает, задания от Столицы, а взявшийся доброволец либо умрёт, либо будет завален золотом. Мало кто отважился взяться за эти задания, ещё меньше смогло вернуться с них живыми, и лишь единицам было дозволено за проделанную работу пересечь ворота Столицы.
Фриджек не боялся властей, он предполагал, что им когда-нибудь понадобится один из лучших наёмников, который всегда доводил дело до конца. Он брался за трудные задания, а в случае их отсутствия грабил ещё не разграбленные города, но никогда не брался за задания от Правительства, ведь надо быть безумцем, что бы пойти на такую сделку. У Столицы есть элитные войска, обученная армия, а жители пустыни лишь самоучки, которые поначалу даже перезарядить ружье не могли. Раз Правительство не посылает своих бойцов на это дело, то что может сделать кучка дикарей? Наёмники вправе не браться за работу, они могут не подчиняться Столице, однако, баснословные гонорары не оставляют ни капли здравого смысла в головах разбойников.
С другой стороны, выполнять некоторые более лёгкие поручения от торговцев могло стать основным заработком и прославить твоё имя. Пустячное дело — выбить банкиру долг какого-то старика, перевезти рабов в другой город было ещё легче. Однако особенно хорошо платили за разборки с пустынными бандами, которые то и дело выносили у торгашей всё добро. Сегодня для Фриджека подходящей работы не нашлось, поэтому сейчас он шастает в очередном городе, вышибая двери полуразрушенных зданий.
Фриджек раздумывал. Ему не нравился этот дом, а он доверял своим чувствам. Тем не менее, неизвестность манила его, возможно, именно в нём скрываются несметные сокровища. Он медленно перешагнул порог.
Запах смерти наполнял этот дом. Другого авантюриста, быть может, уже бы стошнило, но у Фриджека этот аромат вызывал лишь лёгкое отвращение. Респиратор не справлялся со своей работой, поэтому мародёр с досадой снял его. От запаха глаза разбойника слезились, однако бита не уставала громить гниющую мебель первого этажа.
В прихожей не оказалось ничего ценного, но грабитель, не отчаиваясь, прошёл в соседнюю комнатушку, которая, по-видимому, когда-то была кухней. Бита крушила навесные ящики, разбивая фарфоровую посуду, скидывая хрустальные бокалы на поросший мхом пол. На лице Фриджека отобразилось разочарование. Отвратный воздух выводил его из себя, он хотел поскорее убраться из этого проклятого места.
По скрипящим, кое-где проломившимся, деревянным ступенькам он поднялся на этаж выше. Здесь оставалось две комнаты — слева отделяла охотника от добычи почти новенькая деревянная дверь, справа же проход был заколочен деревянными брусками и крышкой от какого-то стола. Не раздумывая, он открыл дверь слева.
К горлу подступила тошнота, однако Фриджек сдержался. На грязной кровати лежал труп старика в отвратительном состоянии. Он разлагался уже недели три, в этой комнатке невозможно было находиться из-за нестерпимой вони, однако мародёр, зажав нос, всё равно вошёл туда, с размаху разбив битой ближайшее окно и ворча от недовольства.
Первая находка в виде трупа его не впечатлила, но на его распухшем пальце было надето, по мнению грабителя, золотое колечко. Оно столь сильно застряло, что когда мародёр в очередной раз попытался сдёрнуть его, сорвало с собою и кусок прогнившей плоти. Кольцо оказалось обычной дешёвой подделкой, на что Фриджек, схаркнув, отреагировал сквернословным бубнением под нос. А вот находка левее кровати, на стене, впечатлила его больше. На ней висело почти новенькое ружье, не успевшее ещё заржаветь. Как показалось Фриджеку, оно было сделано ещё в Тёмные века и было похожe на одну из тех двухстволок, кои погубили прошлый мир. Сейчас, в их время, такое оружие носили только элитные войска, так что эта находка удовлетворила его недовольство. Он начал насвистывать. В шкафу напротив оказались, помимо старого хламья, около десятка метров медного провода и почти новый молоток.
Фриджек не удосужился войти в дверь напротив усыпальницы деда. Он даже не обернулся, выйдя из дома. Свежий воздух опьянял его, он решил более не заходить никуда, а отправиться прямиком домой — так сильно он хотел опробовать новое приспособление.
Пустыня тянулась на тысячи километров вокруг, песчаные насыпи монотонно мелькали перед глазами мародёра. В машине Фриджека ожидал кондиционер — величайшее изобретение человечества. Здесь он мог более не носить жаркую одежду, он был более чем уверен в своей безопасности, а сам джип, немного тарахтя, скользил по пустынной дороге, потрескавшейся и безжизненной. На панели неугомонно мелькала лампочка, предупреждающая владельца о скором отказе двигателя.
Однако Фриджека ничего не беспокоило: он направлялся домой. Он не знал, куда ведёт эта дорога, не знал, как скоро он приедет, но чутье ему подсказывало, что он движется в верном направлении. Вскоре показались знакомые бугры, да, на вид они ничем не отличались от предыдущих, но вместе с тем Фриджек точно знал, что он находится где-то в паре часов езды от дома. Он ненавидел пустыню, он ненавидел жару, он ненавидел людей, в конце-концов он ненавидел свою жизнь, однако он упорно цеплялся за каждое выгодное предложение, зарабатывал деньги и авторитет среди таких же обречённых. Каждый новый день ничем не отличался от предыдущих, отличался, разве что, его заработок. Подъезжая к Рильтегу, он всё-таки вернулся в реальность. Где-то глубоко внутри себя он благодарил небеса, что и на этот раз боги смиловались над ним, что этот день не стал его последним днём, что у него появятся средства на жизнь и что машина не оставила его жариться где-то в пустыне. Он радовался, что дорогу не занесло песком, что сам он не попал в песчаную бурю, да что там — Фриджек радовался, что до сих пор был жив.
Он привык решать проблемы по мере их поступления. На въезде в город Фриджек свернул на заправочную станцию и, посигналив, вылез из автомобиля. Из дверей небольшой постройки выбежал белобрысый мальчик лет пятнадцати и начал копаться под капотом джипа. Через минуту работы блондин извлёк аккумулятор автомобиля и так же оперативно занёс его в постройку. За всем этим с лавочки под навесом не без любопытства наблюдал Фриджек. Он бывал на этой станции тысячи раз, однако он никогда не видел этого мальчишку прежде.
Немногим позже в дверях показался пожилой мужчина и, проскользнув взглядом по лицу посетителя, медленно выдвинулся к лавочке в тени. С минуту он разглядывал лицо Фриджека.
— Тебе как обычно? — безразлично спросил старик.
— Ага, заряжай до конца, — также безразлично ответил Фриджек.
— С тебя тридцать пять.
— Как так?! — удивился мародёр, — Вчера же двадцать было!
— Что было, то прошло, курс поменялся, — возразил старик.
Фриджек неохотно отсчитал три серебряника и пять медяков. Дед, забрав сумму, уселся рядом. Довольно долго, как показалось мародёру, они сидели молча, наблюдая за редкими прохожими.
— Ну что, Фри, признавайся, куда так далеко сегодня мотал? — поинтересовался старик. — За день аккумулятор успел разрядить.
— В разрушенный город, юго-западнее деревни Мотыль, да, сегодня хорошо проехался.
— Ну, а добыча? Что-нить путное нашёл?
— Как знать, старик. Я вот ружьё нашёл, хотел бы, чтобы ты на него взглянул, — с этими словами Фриджек, подойдя к джипу, извлёк оружие. Старик долго и с интересом рассматривал ружьё, и ответил:
— Оставь его мне до завтра, я разберусь, что оно такое, заодно и почищу от ржавчины, если вдруг. Для тебя полностью бесплатно, — улыбнулся он.
Мародёр закурил. Старик был Фриджеку как родным, однако, за все года знакомства негодяю трудно было поддержать беседу, поэтому они вновь начали рассматривать то редких прохожих, то отдалённые песчаные насыпи.
— Погода сегодня хорошая, — заметил старик.
— Отвратительная, как обычно, — промычал Фриджек.
— Слушай, Фри, я вот чё спросить хотел. Ты никогда не думал жениться? Жена приносит дополнительный доход в семью, да и если красивая будет, то и на детей свезёт.
— Мороки будет с этой женщиной, и да, где ты в нашем-то городе красивых видел? — оживился Фриджек.
— Ну та, богатеньких дочка. Чернобровая, смуглая — просто конфетка. И деньги водятся.
— Обычная неженка, какой доход в семью, если она у родителей до сих пор живёт?
— Допустим, а если та, что хлебороба дочь?
— Слишком старая.
— Тебе не угодишь, — ухмыльнулся старик.
— Слыш, старик, ты чего ко мне прикопался?
— Я так подумал, — улыбнулся дед, — что такому красавцу как ты, который ещё и при деньгах, жена хорошая нужна. Ну, чтоб домик твой прибирала, чтоб наследника тебе оставила. Ты можешь взять любую красотку из любой деревни — наёмники пользуются спросом у девчат.
— А тебе-то откуда знать? — съязвил Фриджек.
— Как знать, как знать, — отступил дед.
Каждый задумался о своём. Старик вспоминал своё прошлое, Фриджек думал о достоинствах и недостатках идеальной жены.
— У нас новые тату-мастера поселились, — заметил дед, — тебе будет интересно к ним сходить, — он указал на разрисованные руки мародёра.
— Мне татуировок только на лбу не хватает, — отрезал Фриджек.
Старик безразлично наблюдал за удаляющейся фигурой разбойника. Он знал, что этот грубиян завтра вновь вернётся за машиной. На коленях у деда лежало ружьё, так сильно похожее на оружие Тёмных времён.
Фриджек лениво ковылял в сторону дома. На улице было слишком жарко, но желание поскорее напиться волочило его тушу вперёд. Ноги отказывались слушаться, мародёру казалось, что они изжарились в плотных ботинках.
Так желанный дом находился на верхнем этаже двухэтажного здания, на первом же располагалась небольшая лавка со всяким барахлом, привозимым такими же людьми, что и Фриджек. На лестнице, коя вела снаружи к дверям дома, как обычно, находились две девочки, вечно болтающие о своих мирских проблемах. Фриджек не знал их имён, не знал, кто их родители, он просто видел их каждый день, они вежливо освобождали узенькую лесенку для столь важной персоны как Фриджек. Однако этот день стал исключением, мародёр не был замечен столь юными умами за невероятно интеллектуальной беседой о том, кто же из знаменитых наёмников сильнее, поэтому ему пришлось кашлянуть. Девчушки, вскрикнув от неожиданности, слёзно моля о прощении, слезли с прохладной каменной ступени на горячую, потрескавшуюся и пыльную дорогу. Фриджек вновь заметил их босые ноги, ему стало жалко их. Поднимаясь по лестнице, он вновь мысленно посочувствовал им, но как только за ним захлопнулась дверь его убежища, эти девочки исчезли из памяти Фриджека. Завтра он вновь им посочувствует, и точно также забудет, что они существуют. Для мародёра они лишь декорация, часть незаметного окружения.
Дом Фриджека состоял из четырёх комнатушек, мысленно разделённых им на комнату с барахлом, комнату с холодильником, комнату с бочкой и комнату с кроватью, что вместе с небольшой прихожей составляло около тридцати пяти квадратных метров. Из прихожей он попал сразу в спальню, там же одна из дверей вела в ванную комнату, а другая на кухню, откуда можно легко попасть в барахольную. Фриджек на автомате завернул в душевую, где помимо бочки находился туалет, аппарат для очистки воды, а также металлический таз, мысленно называемый ванной.
Следующая осознанная мысль ошарашила разбойника. В бочке не было воды. Вновь сто литров живительной эссенции ушли на поддержание жизни бандита. Фриджек был разочарован. Вновь его кошель потеряет вес.
Он лениво перебрался на кухню и заглянул в холодильник. Несколько глотков ледяной воды придали мародёру сил. В его лачуге было прохладно, величайшее изобретение человечества качественно исполняло свой долг. Однако пустая бочка вновь вернула его в действительность.
Из маленького окошка, выходящего на лестницу, высунулась голова разбойника. С минуту девочки не обращали на неё внимания, мирно сидя на прохладных каменных ступенях, но неожиданный кашель Фриджека заставил девочек показать свои личики.
— Заработать хотите? — ухмыльнулся Фриджек.
Девочки молча глядели на голову одного из страшнейших наёмников Рильтега.
— Хотите? — гаркнул мародёр, заставив девочек от неожиданности вновь ступить на горячий песок.
Одна из них медленно кивнула. Фриджек выкинул в окно горстку медяков, и заявил:
— Смотайтесь на водную станцию, скажите, что господину Фриджеку, что в доме АН-48, сто литров. Ясно, понятно?!
Та, что постарше, вновь кивнула и принялась собирать разбросанную мелочь. Фриджек поморщился, и, смачно зевнув, закрыл маленькое окошко на лестницу. Машинально он вновь забрёл на кухню и заглянул в холодильник. Как обычно, там лежала буханка хлеба, чуть-чуть водки, немного куриного мяса и маленький пакетик жареных жуков.
Фриджек смаковал мясо по-королевски. За небольшую курицу ему пришлось выложить целых пять золотых. Да за эти деньги он мог съедать по буханке хлеба ежедневно в течение месяца, но мясо он считал наибольшим деликатесом этого мира.
Он никогда не наедался до отвала, никогда не пил водки так, что бы на завтра не осталось, он берёг и еду, и воду. Однако мясо слишком быстро портилось, он съедал его за пару дней, да, мясо было столь редко, что он частенько забывал его вкус.
Недешёвую трапезу мародёра закончил глоток водки и пара хрустящих жуков. Он был счастлив. Сегодня впервые за два или даже три месяца он съел мясо. Сочные жареные ножки, идеально приготовленная грудка вызвали у разбойника чувство восхищения.
Примерно через минуту, на смену чувствам удовлетворения и радости, Фриджека накрыли печаль и уныние. К ступеням подъехала пожарная машина, хотя от неё осталось лишь название. Теперь она служила для перевозки питьевой воды для таких важных (ну, или богатых) персон, как Фриджек, которые за раз покупали не менее пятидесяти литров. Пожары — это то, от чего здесь нет спасения, твой дом тушить не будут, даже если там дети, ты — лишь обуза для существования таких же обделённых, как ты. Вода — это то, что стоит над жизнями, то, что сгоревшие оставят остальному городу, то, что не позволит умереть выжившим сегодня.
В дверь постучали. Молодой темнокожий парень, мило улыбаясь, поднёс шланг почти к самому лицу открывшего дверь мародёра. Фриджек уже видел этого человека много раз, он ненавидел его притворную улыбку, он мечтал, чтобы тот стал удобрением для подземных плантаций.
Минут пять мародёр наблюдал, как медленно наполнялась бочка. Рядом с ним стоял чернокожий паренёк, всё с той же фальшивой, как казалось Фриджеку, улыбкой.
— Отключай! — громко крикнул парень. — Так, по пятнашке за литр, итого с вас тысяча пятьсот, — улыбнулся развозчик воды.
Фриджек был ошарашен. Пятнадцать монет за литр!
— Грабёж, — тихо возразил мародёр.
— Небольшое подорожание, — заметил продавец.
— Почти вдвое! — выкрикнул разбойник.
— Всего лишь в полтора раза, — улыбнулся парень.
— А причины? — тихо спросил Фриджек.
— А вы платите или всю воду обратно сливаем? — лицо продавца вновь расплылось в улыбке.
Фриджек нехотя отсчитал пятнадцать золотых. Со словами «обращайтесь ещё» и «спасибо за покупку» продавец закрыл за собой дверь. Фриджек уселся на кровать. В среднем — думал он, — человеку нужно четыре литра воды в день, это значит, что сутки жизни стоят около золотого, считая еду и немного электричества. Золотой в сутки — не проблема, когда есть работа, однако сейчас, когда её нет, его существование стоит под вопросом. Фриджек думал, что на среднестатистическую семью из трёх человек, где двое работают, надо две с половиной золотые монеты. Он не представлял как высока поддержка Столицы населения, не являющегося наёмниками или бандитами, но сейчас он осознал, что их помощь просто невероятна. Она могла продлевать жалкое существование тысячи людей, обречённых на смерть.
Фриджеку надо было срочно найти работу. Его работу. Ту, что может принести ему деньги.
Проверив аккумулятор и выяснив, что при таких нагрузках он продержится ещё пару-тройку дней, Фриджек завалился спать. На сегодня хватит разочарований. Завтра он найдёт работу.
Ночью было невероятно холодно. Окно наружу было приоткрыто, мародёр дышал морозным воздухом, наслаждаясь. Эта бессонная ночь была очень длинной, однако сознание Фриджека было ясно, как день. Он мечтал, да, он жаждал увидеть Столицу, то место, что кормило тысячи людей, что было пристанищем верхушек общества, он хотел увидеть самый большой источник воды в его стране, он мечтал увидеть те поля, на которых выращивали кукурузу.
Эта ночь длилась вечно. Фриджек подмерзал. На кой чёрт ему выпало родиться на закате человечества? Он всегда думал, что живёт не в то время. Он мечтал увидеть океаны, не на картинках, а вживую, он мечтал не думать о том, кого стоит убить за пару кусков хлеба и как долго ему хватит новой бочки с водой. Он был одинок, но одиночество не обременяло Фриджека. Он не любил случайные знакомства, он никогда не хотел ничего менять, да, он был слаб. Но быть человеком — быть слабым, ничтожным, во всём мире быть одному против всех — о да, жизнь, порой, давала дельные советы. Никому не доверять. Никого не любить. Ни с кем не говорить. Так или иначе, в этом мире нет друзей.
Ночь была невероятно длинная. Но и она имела конец. Фриджек стал замечать очертания чёрного шкафа, потускневший цвет когда-то голубых стен. Ночь закончилась, как и раздумья Фриджека. Более он не человек. Он вновь стал наёмником.
Фриджек умылся ледяной водой из бочки. Он взбодрился, да, это пошло ему на пользу. Впервые за эту неделю Фриджек был спокоен, а его помыслы — чисты. Он наслаждался каждым мгновением этого утра, каждой секундой тишины. Фриджек взглянул на наручные часы, до того древние, что они точно видели Тёмные времена.
Было пол пятого утра. Восход солнца — то, что любил наблюдать Фриджек с крыши своего двухэтажного небоскрёба. На улице было холодно, однако прекрасная утренняя заря согревала его прогнившую душу.
Солнце уже поднялось над горизонтом, когда Фриджек волочился в центр города в своей повседневной одежде. На улице он мог дышать, воздух и песок ещё будут холодными около трёх часов. Он любил это раннее время суток, сейчас на улице никого нет, только лишь редкие торгаши повылезали из своих нор. Фриджек же направлялся в бар, размещённый напротив водозаправочной станции.
Бесшумно отворив недавно смазанную дверь, мародёр ступил на скрипящий пол. Его появление не вызывало у посетителей интереса: все вчерашние пьяницы мирно спали кто на полу, кто за столами. Даже бугай бармен посапывал за рабочим местом.
Ловко маневрируя между телами, Фриджек подошёл к стойке и, легонько похлопав бармена Мауса по плечу, разбудил его. Тот, выпрямившись в свой полный рост, взглянул на знакомое лицо ужасного человека. То, что бармен увидел, вновь ошарашило его, да, он увидел улыбку Фриджека, ровный ряд белых зубов, то, что снилось людям в кошмарах. Говорили, что такой же безумный оскал, такое же выражение лица было у приговорённых, идущих на смерть, казалось, что смотря в лицо мародёра, смотришь в глаза демона, что проклят на вечные скитания и забирает прогнившие души этого мира, тот, кто видел Фриджека таким, называл бандита посланником Смерти. Бугай Маус, будучи на две головы выше бандита, вздрогнул в суеверном страхе, нет, он не верил в демонов, он видел Фриджека таким раньше, однако всем сердцем желал забыть эти моменты, забыть этот безумный огонёк чистой ярости в глазах дьявола. Фриджек же, вновь заблудившись в мыслях, не обращал на бармена внимания, вспоминая, зачем ему понадобилось сюда дойти. Через мгновение лицо Фриджека уже выражало озадаченность, мародёр с непониманием уставился на перекошенное лицо Мауса. Бармен, оперевшись на стойку, вновь обрёл самообладание и дар речи. В мыслях он желал более никогда не видеть это чудовище. Он ненавидел Фриджека.
— Зачем пожаловал? — прикрикнул Маус, быть может для того, что бы самому себе придать немного уверенности.
— Новые заказы на сегодня просмотреть, — задумчиво ответил бандит.
Бармен, нагнувшись, начал копаться в ворохе бумаг под столом. Фриджек не понимал, с чего вдруг лицо такого сильного человека, как Маус перекосилось в тот момент. Через минуту и эта мысль потерялась в голове мародёра.
Со стопкой бумаг из объявлений Фриджек расположился в крайнем углу паба «Забулдыги». Он листал знакомые афиши по доставке, перевозу, выбивания долгов и ещё какой-то чепухи по розыску пропавшей группы учёных. Его взгляд пробегал страницу за страницей, пока не наткнулся на подходящее задание. Фриджек почувствовал удовлетворение.
Маус сообщил ему, что для задания требуется не менее трёх человек, поэтому вместе с Фриджеком на место работы прибудут хотя бы ещё двое. Вся оплата делится между выжившими поровну.
— И это, береги себя, — съязвил Маус. — Теперь ты — двадцать первый. — уже на полном серьёзе заявил он. — Муген, что на пятнадцатом был, найден мёртвым в его доме. Его сначала пытались задушить, но, как оказалось, Муген оказался сильнее бандита, видны были следы жестокой борьбы. Но даже он не способен выстоять, если его пырнуть ножом пару раз. Три дня как уже мёртв.
— Я был двадцать четвёртым, кто ещё двое? — поинтересовался Фриджек.
— Лукас с пятого и его напарник Монги с тринадцатого. Пропали, две недели. Должно быть, мертвы.
Фриджек покинул паб с грустью на душе. Ему как-то доводилось сотрудничать с Мугеном. Мелкая работа вроде «найди или укради». Муген был хорошим человеком. Жалко, что был слишком открытым. Его доверчивость его и погубила.
Он был дома, когда вновь задумался о своём нынешнем положении. Мёртвые остаются позади. Они исчезают из жизней вместе со своим сознанием и пользой. По мёртвым не плачут. Покойников не вспоминают.
Фриджек возвращался к своим проблемам. Он рассматривал карту в надежде понять, какой из путей в деревню Южные Осторги был самым коротким. Он решил ехать не напрямик, высока была угроза заблудиться в мёртвом городе-гиганте некогда известном как Великий Дракарис. Да, население тут раньше доходило до двадцати пяти тысяч, поверьте, это огромная толпа людей, а так как у каждой пары был дом, представить трудно, какой лабиринт дорог поджидает там путников.
Решил он продвигаться окольным путём, через деревню Межевая, что некогда была самой отдалённой жилой зоной. Фриджеку надо было пересечь около трёх сотен километров в сторону от Столицы, что по объездной дороге составляло около четырёх. Бандит не боялся больших расстояний, однако однообразность пейзажей выводила его из себя. Фриджек решил выдвигаться, и как можно скорее, он хотел найти ночлег быстрее, чем стемнеет.
Лучи солнца ещё не успели раскалить песок, но две девочки уже находились на прохладных ступенях, ведущих на второй этаж, поэтому Фриджеку вновь пришлось в мыслях посочувствовать их судьбам. Через мгновенье мародёр уже лёгкой поступью направлялся в сторону заправки, а девочки вновь затерялись в его подсознании.
Пока Фриджек подходил к заправочной, старик успел оккупировать козырное место на лавочке в тенёчке и уже наслаждался утренней прохладой. Теперь мародёру пришлось усесться с краю, так как старик, как и Фриджек, никогда не уступали один другому это прекрасное место.
Старик отдал мародёру ключи от машины, и, прокашлявшись, заявил, что то ружьё можно продать минимум за десяток золотых.
— Десять тебе, всё остальное мне, идёт? — улыбнулся старик. — Стрелять оно вряд ли будет, однако покупатель на такое барахло всегда найдётся.
Фриджек кивнул. Прикрикнув, старик попросил белобрысого паренька подключить аккумулятор к джипу, на что паренёк спросонья неохотно согласился.
Старик лениво наблюдал за удаляющимся силуэтом джипа бандита. Он знал, что сегодня этот негодяй вернётся для того, что бы вновь зарядить свою машину. Старик уже начал скучать по ужасному и единственному в этом мире собеседнику.
Фриджек тем временем катил к своему дому. Прежде чем выдвинуться, ему надо было вновь наполнить баклажку в багажнике холодной водой, да и взять немного еды в дорогу.
Машина остановилась у лестницы к его дому. В округе было пусто, он не заметил даже любителей прохладных ступенек.
— Утречка, — донеслось с заднего сиденья.
В зеркале Фриджек увидел своего давнего знакомого Безликого, что на этот раз надел маску черепа. Фриджек никогда не видел его лица, однако голос был до боли знаком мародёру.
— Давненько тебя не было, — нервно улыбнулся бандит. — Зачем пожаловал? Вновь заворошить былое, напугать или убить? — Фриджек уставился в пустые глазницы маски-черепа, где, по предположению бандита, находились глаза собеседника. Фриджек не видел эмоций Безликого, но ему показалось, что человек в маске бесшумно засмеялся.
— Поздороваться, братик, — Безликий позволил себе небольшую паузу. — Твоё время ещё не пришло.
— Ты так считаешь?! — рассмеялся Фриджек. — Поверь мне, я переживу и тебя, и всю твою семью, я вырежу каждого твоего жалкого потомка, я буду тем, кто отправит тебя в ад, — ярость закипала в жилах бандита, — хватит, слышишь а?! , хватит меня преследовать, убирайся вон из моей машины!
— Ты сошёл с ума, мой дорогой, ты — безумец, — холодно заметил Безликий. — Я-то уйду, но ты не сможешь в одиночку сохранить осколки своей разбитой души.
Фриджек обернулся. Гнев овладевал бандитом, всё его лицо покраснело, а глаза налились кровью. Однако на заднем сидении никого не оказалось.
Мысли Фриджека спутались, он бессознательно метался по лестнице то вверх, то вниз, за чем не без интереса наблюдали со стороны две маленькие дневные обитательницы ступеней. Бандит задыхался, его руки пульсировали от гнева, но сил на ярость перестало хватать, как только он забежал наверх где-то в тридцатый раз.
Его сознание помутилось, бандит тщетно пытался уравновесить своё состояние. Около часа мародёр бездвижно провёл у руля, после чего он всё-таки решил выдвинуться. На въезде в город он остановился, и, наклонившись, начал копаться в дисках Тёмных времён, выбирая из тех, кои прослушал по сотне раз, тот, который не откажется послушать и в сто первый.
Музыка вернула мародёру спокойствие, однако мысли были направлены в прошлое. Он боялся Безликого, да, он ненавидел его, того, что так внезапно появляется и так же бесшумно исчезает, он ненавидел его недоговорённые фразы, его маски.
Холмы скрывались где-то за горизонтом, исчезая из сознания Фриджека. Диск заклинило, колонка проигрывала одни и те же секунды песни в бесконечном цикле. Однако бандит не замечал этого, музыка — лишь шум, фон реальности, от коей в данный момент мозг мародёра был отключён.
Машина скользила вдоль занесённой песком дороги, бесшумно, словно смерть, ищущая очередную жертву случая. Фриджек не знал, где он находится, лишь редкие таблички с названиями неизвестных сёл помогали бандиту ориентироваться по карте. Он ехал прямо, не сворачивая с потрескавшейся дороги, так нелепо оказавшейся в самом центре этого бездушного мира. Фриджек был одинок, сейчас он чувствовал одиночество наиболее сильно, ему казалось, что он был единственным человеком во всей вселенной.
Всё, что оставалось Фриджеку — наблюдать. За одинаковыми пейзажами, сливающимися в монотонную полосу, за вновь обретённым внутренним равновесием, за путешествием собственных мыслей. Фриджек жил, да, он чувствовал, как билось его сердце, как кровь циркулировала по телу, как прохладный воздух входил в его лёгкие. Он мечтал, он хотел спокойствия, он жаждал свободы, денег.
Он не думал о работе. Сейчас он существовал в далёком прошлом, в латах и с рыцарским мечом, верша на боевом коне героические поступки, спасая очередную выдуманную прекрасную принцессу, что вскоре станет его супругой.
Голод вернул Фриджеку ощущение реальности. Остановившись на обочине пустынной дороги, он развалился в кресле, закрыв глаза.
Ночное бодрствование давало о себе знать. Фриджеком одолевала сонливость. Мозг протестовал против полуночных полётов мыслей, тело ломило, а ощущение собственного существования исчезало в бездне забытья.
Солнце садилось, когда к Фриджеку вновь вернулось сознание. Голод чувствовался всё сильнее, живот ныл, а привычка заставила бандита выйти из машины и начать копаться в багажнике.
Десяток жареных жуков придал бандиту сил продолжать цепляться за тлеющие угольки неугасающей жизни. Он волочил своё существование сквозь время, то время, что так нещадно уничтожает человечество, стирая все воспоминания о существовании людских душ.
Фриджек вновь поместил свою тушу у руля. Чувство сытости — то, что непозволительно в этом мире. Машина плавно набирала ход. И в этот самый момент что-то щёлкнуло в подсознании бандита.
Фриджек нервно посмеивался. Вдавливая педали в пол, он проносился по ровной пустынной дороге. Спидометр остановился на отметке «150», однако мародёру не хватало скорости. Пережав сцепление, он выжал из старенького боевого джипа двести километров в час. Скорость росла, двигатель предательски тарахтел, и, громко чихнув, заглох. Стрелка спидометра стремительно поползла вниз, в то время как Фриджек начал осознавать свои поступки. Сейчас он ловко маневрировал между кочками, безуспешно пытаясь пережимать сцепление и продолжая вжимать педаль газа в пол.
Плавно тормозя, Фриджек остановился на обочине дороги. Непредвиденная пауза заставила бандита выйти из машины. Палящие лучи солнца выжигали жизнь в километрах вокруг. Разбойник позволил себе закурить. Он не осознавал, что произошло в момент жажды скорости, что побуждало его давить на педали газа, что управляло его телом в тот момент.
Мародёр, полный надежд, открыл капот автомобиля. Он не разбирался в починке машин, он лишь предполагал, что поломка сама даст о себе знать. Но к его удивлению и разочарованию, ни единого явного повреждения не наблюдалось. Отчаявшись найти неполадку, Фриджек опустился в машину, тем временем успевшую превратиться в духовку. Бандит задыхался. Он был бессилен, кондиционер не работал, вместе с ним не работал и генератор идей мародёра.
Фриджек наблюдал интереснейшую вещь. На заднем сиденье находился человек. Скорее, его очертания. Чёрный силуэт, казалось, бездушным взглядом уставился на бандита. Мародёр делал вид, что не замечал эти галлюцинации, пятидесятиградусное пекло отключало чувства здравого смысла и осознания ситуации, однако Фриджек, казалось, ясно видел два белых глаза, два пучка света, что сверлили его душу. Он нервно хихикал. «Ты — безумец» — эхом проносилось в черепушке разбойника.
— Тьма сгущается — прошептал Безликий прямо над ухом бандита. — Не пытайся бежать. Ты слишком долго прятался.
Тёмный силуэт бездвижно наблюдал за происходящим действом. Фриджек безнадёжно уставился в пустые глазницы всё той же маски-черепа. Бессильная ярость в глазах — то, что открылось взору Безликого. Казалось, Безликий ликовал. Фриджек был на грани смерти, тот, что так отчаянно цепляется за последние искорки тлеющей надежды, наконец, передаёт свою душу в руки хозяйки-Смерти.
Фриджек упрямо, допивая последние капли живительного эликсира, вновь безрезультатно уставился под капот джипа. Он делал вид, что не замечал ни Безликого, сторожа души, что так щепетильно наблюдал за его развитием, ни госпожу Смерть, чей взгляд он чувствовал через металлический открытый капот.
Впервые Фриджек услышал подлинный смех Безликого. Смех, полный радости и ликования, полный чувства превосходства, смех, полный сладости, смех, внушающий отчаяние в душу негодяя.
«Помоги» — прошептал Фриджек.
«Конечно» — донеслось в ответ…
Холодок пробежал по спине мародёра. Сон или реальность — Фриджек потерял линию своего сознания. Несмотря на это, он был жив — он дышал, он говорил, он слышал. Кондиционер нещадно охлаждал раскалённый воздух, давая возможность бандиту отдышаться.
В суеверном страхе он обернулся. Тьма отступила — так показалось бандиту. Он всё ещё сидел у руля, он чувствовал руки и ноги, он вновь чувствовал себя владельцем своего тела. Пальцы дрожали, бандита трусило от чрезмерного выброса адреналина.
Фриджек потерял счёт времени. Он медленно катил вперёд, в неизвестном пространстве, на неизвестной планете. Песчаные насыпи резали взгляд мародёра, он не знал, что сегодня за день, однако он был рад, что не познакомился со Смертью.
Вдалеке показались очертания домиков. Хриплый смешок вырвался из груди мародёра. Он добрался до этой проклятой деревни. Он въехал в Южные Осторги.
Остановил он свою машину прямо у ворот главы деревни, чем вызвал интерес у местных рабочих. Жадные взгляды толпы облизывали облик новоприбывшего, чем вызывали отвращение у того, кто вечность пытается укрыться в тенях пустоты.
Он вошёл в дом старосты деревни, что открыл дверь перед наёмником. На вид старосте было лет сорок — вот что сделала тяжёлая работа с двадцатипятилетним юношей Максом. Макс провёл его в небольшую тёмную комнатку с одним-единственным окном, настолько маленьким, что пучок света едва ли мог пробиться сквозь него. Помимо кровати в комнате находился кондиционер, небольшой бочонок с водой, а также пластиковый шкаф, холодильник и маленький деревянный столик на голом каменном полу. Это должно было стать пристанищем для мародёра на несколько дней. В этой самой маленькой комнате староста и начал свою плаксивую и душераздирающую историю о деревне, что подвергается ежемесячно набегу банды «Пустынная Кобра», той банды, что держит в страхе всю юго-восточную часть страны, и что скоро придёт время для их очередного набега. Так как мародёру было абсолютно наплевать на то, что было прежде, и его не трогали подобные однообразные истории, пусть даже и грустные, он позволил себе зевнуть, явно давая понять, что роль слушателя ему не по душе. К несчастью для наёмника, Макс не понял намёка и продолжал скучный рассказ. Фриджек было уже пытался разочек перебить чересчур разошедшегося старосту, однако стакан водки, так вовремя появившийся в руках негодяя, убедил его, что история стоит внимания и даже местами захватывающая, и не грех одним ухом послушать её, чисто ради интереса.
Как только мародёр остался наедине со своими мыслями, первым делом он заглянул в холодильник. То, что он увидел, не заставило его разочароваться. Он знал, что деревня небогата, но в его маленьком запасе было несколько видов хлеба, три бутылки водки, а также семь великолепных яблока — тот десерт, от которого не отказался бы даже король.
Решение познакомиться с теми, кто так или иначе будет твоим союзником, пускай всего на несколько дней, казалось Фриджеку верным. Вместе с ними он должен был пройти испытание смертью, да, шутки в репертуаре грядущего всегда находили верного адресата. Так или иначе, в одиночку на банду не найти управы, однако шайка таких же разбойников смогла бы расколоть любые камни в слоях населения, раздавить любые надежды и попытки жалкого сопротивления. Ничтожества вроде бандитов — не чета профессиональным вершителям судеб, что так же безжалостно стирают прогнившие души не менее прогнившего мира.
***
В дверь постучали так неожиданно, что девушка имела неосторожность с перепугу пролить на себя полстакана водки, при этом ещё и поперхнувшись. Тот человек за дверью был мудаком. Так она подумала. Негодяй. Гад. Тунеядец. И ещё тысячи ругательств могли бы вырваться из груди энергичной девушки, но поток сквернословия был перебит стуком в дверь. Этот негодяй ещё не ушёл. Или не ушла. Девушка ещё не решила. Пусть это будет мужчина. Негодяй. Низенький, толстый, горбатый. Не толстый. Толстые — богатые. Стук доносился всё назойливее. Вот постучал бы минутой раньше, она бы с горбуном, краснорожим тощим бандитом может быть и выпила. Но не сейчас. Пусть этот старик уматывает. Ну, или мальчик. Или Макс. Что этому скучному типу надо? Ещё раз рассказать историю? Не любит она сказки. Как-то раз мать сказала, что сказки — это выдумки, и нечё на них время попусту тратить. А Макс — тот ещё разбойник. Лишь бы заплатил. Вот заплатит, она и уедет отсюда, и не вернётся. Ну, или вернётся, если работа будет. Девушка уставилась на дверь. Она мысленно сверлила в стене дырки — так ей хотелось взглянуть на человека за ней. Если он ещё там — плюнуть ему в лицо. Сказать, что он не в её вкусе, заявить, что она мужей как перчатки меняет, и что он будет двести пятьдесят первым. Почему именно двести пятьдесят первым, она не решила, так как в дверь снова постучали. Низенькая девушка, предварительно взяв биту, подскочила к двери, для надёжности встав в позу «убью». Ну всё, негодяй. Твоё время пришло. Давно ли тебя били? Вот постучи ещё раз — побьют сейчас. А если красавчик? Ну, по лицу ладно, не буду бить. А если уродец, в чём у неё уже не было сомнений, подправит ему черепную коробку, прям как хирург, вставит кость на законное место. С той стороны двери прожигал своё свободное время Фриджек. Его терпение кончалось, он нервничал. За этим с интересом наблюдал из тёмного угла Безликий. Мародёр чувствовал на себе его всевидящий взгляд, по спине пробегал холодок, он молился, чтобы дверь открылась, и он вошёл в комнату, оставив наблюдателя в одиночестве в тёмном коридоре. При этих мыслях он изо всех сил вновь постучал. Дверь отворилась. Первое, что он увидел, была белая мокрая майка на красивой низенькой девушке. Второе, что он почувствовал, была боль, до того резкая, что заставила его потерять равновесие, и, отступив на пару шагов, сползти по шероховатой стенке. Сидя на прохладном каменном полу, он заметил, что Безликий всё ещё сверлит его взглядом, но как-то иначе, взгляд был каким-то печальным. Через мгновение его образ растворился в пустоте. Девушка выглянула из дверного проёма, и, сверкнув глазками, уставилась на сидящую фигуру у стены. На её вопрос «ты ещё жив?», к её разочарованию, не последовало ответа. Негодяй получил своё. Будет знать, как беспокоить её за трапезой. Наконец любопытство взяло верх, и, тихо выругавшись, она затащила обездвиженное тело в комнату. Первым делом она стащила с негодяя футболку армейской раскраски, оставив тело с непокрытым торсом. Оперативно переодевшись в обновку, коя была настолько длинная, что доходила почти до колен малышки, она вновь расположилась у посапывающего бандита. Лёгким постукиванием по щеке, куда она не так давно имела удовольствие попасть орудием труда, девушка тщетно пыталась привести в чувства еле дышащую тушу. Однако терпение закончилось после десятой секунды бесполезного занятия, так что мародёра разбудил смачный пинок ногою в бок. В первую секунду бодрствования бандиту казалось, что он видит ангела. Во вторую промелькнула мысль о том, что он пока ещё жив. Девушка наблюдала, как бандит, кашляя и кряхтя, выпрямился в весь свой огромный рост. Она удивилась, что на лице великана не выражалось злобы или ярости, казалось, что лишь лёгкое непонимание ситуации выводили его из себя, великан же, напротив, с интересом разглядывал миленькую коротышку, которая едва ли доходила до груди мародёра и стояла перед ним в его же огромной футболке, он рассматривал ту, коя не так давно напомнила ему ангела. Дабы не ссориться с новоприбывшим наёмником, девушка молча сунула негодяю стакан водки, который был выпит за мир. Следующий был за знакомство. Следующий — за прекрасный повод заработать. Наверно. Фриджек не был уверен. В тот момент линия его сознания ненадолго оборвалась. Он ненавидел головную боль. Он в принципе ненавидел боль. Казалось, что его черепушку пытались расколоть надвое. Но почему-то ему нравилось это утро. И в этот самый момент он заметил маленького человечка, что прижался к его нагому торсу, мило посапывая. Фриджек не видел её лица, он не знал её имени, но эта крошечная пташка казалась ему роднее всех тех людей, которых он когда-либо встречал. Последующая мысль тоже удивила Фриджека. Девушка была голой. Он растерялся. Тот, что вечность существовал один, наконец нашёл недостающую деталь своей невероятно скучной жизни. Он не осмелился разбудить прекрасное создание, он лишь поглаживал её роскошные рыжие волосы, густые и длинные. Должно быть, она гордилась ими, на свои невероятные локоны она уделяла уйму времени и денег. Они пахли цветами. Фриджек не знал запаха цветов, но ему казалось, что они пахнут именно так. Он откинул голову на подушку, затаив дыхание и боясь пошевелиться, так сильно он боялся разбудить прелестную коротышку. Он был не в состоянии думать. Он боялся что-либо предпринять, поэтому он решил дождаться совета из подмышки, легонько потрусив девушку, он намеревался услышать хоть одну здравую мысль, однако когда коротышка простонала то, что он двести пятьдесят первый, он вновь откинул свинцовую голову на подушку. Ему определённо нравилось это утро. Впервые за всю свою жизнь он был счастлив. Спустя час Фриджек никак не мог понять, как такое хрупкое создание умудрилось вытолкать его в чём мать родила за дверь. Он обернулся, и, получив своей одеждой в лицо, вновь уставился на запертую дверь. Приодевшись, хотя футболка по-прежнему оставалась по ту сторону баррикад, он прислонился ухом к двери, предварительно постучав. С другой стороны на дверь навалилась малышка. Она стыдилась своих поступков. Та, что вечность находилась в одиночестве, сблизилась по пьяни с каким-то великаном. Если бы вы увидели её в тот момент, вы бы подумали, что у неё жар — так сильно она покраснела. Фриджек снова постучал. Стук донёсся с другой стороны. Мародёр, улыбнувшись, вновь постучал. В ту сторону двери опять постучали. Почесав репу, бандит снова постучал. «Обратитесь позже» — донеслось с той стороны. «Привет» — донеслось из коридора. «Привет» — Девушка покраснела сильнее. Она подумала, что на её долю выпало встретить ужаснейшего негодяя мира сего. «Фриджек?» — спросила она через минуту. «Ещё здесь» — ответил тот негодяй. Это было забавно. Ему было весело. Фриджек постучал. «Чего?» — донеслось из комнаты. «Обиделась?» — съязвили с коридора. «Нет» — отрезали из комнаты. «Впустишь?» — спросили из коридора. «Ещё одно слово и я выпущу тебе кишки! — гаркнул какой-то мужик из соседней комнаты. — Отвали от девки, тебя отшили. Шагом марш!». Фриджек повиновался. Рыжеволосая вздохнула. Через минуту оба вновь лежали в кровати, но каждый в своей. Девушка решила больше не пить. Бандит решил выспаться. В дверь постучали так неожиданно, что бандит имел неосторожность с перепугу поперхнуться кусочком хлеба, при этом ещё и немного накрошив на стол. Он ждал того негодяя за дверью. Он уже приготовил два стакана водки. Он ненавидел головную боль. Казалось, что недораздробленные кости черепа пытались доколоть сегодня. И ему ни капли не нравилось это утро. Кости и мышцы ныли, желудок требовал нормальной пищи, а печень предательски протестовала, выражая недовольство острой болью. Одно было хорошо — отдавленная рыжеволосой правая рука была сегодня свободна, девчуля же на этот раз лежала с левой стороны, мило посапывая в подмышку негодяя. Он не был удивлён их общей наготе. У него не было сил удивляться. Спустя пару часов Фриджек никак не мог понять, как у коротышки вновь получилось вытолкать его за дверь. Пили-то одинаково. У неё же состояние не лучше. И тут до него дошло, что его выперли голышом из собственной комнаты. И это уже не было забавно. Он постучал. Ту сторону дверей подпёрла рыжеволосая. «Пусти!» — крикнул он. «Не пущу!» — закричала она, покраснев. «Кручу-верчу, кишки выпустить хочу! — гаркнул мужик из той же комнаты. — У вас всегда семейные ссоры в шесть утра начинаются?!». Быть может, Фриджек бы и выбил к себе дверь, но не после криков соседа. Он молча поплёлся в комнату рыжеволосой, и, наевшись там до отвала, решил запить горе остатками позавчерашней водки. «Краткое пособие о том, как сблизить двух людей» — та фраза, что заставила его смеяться несмотря на то, что помимо раздробленного черепа, мозг превратился в кашу. А вот ей было не смешно. Она не помнила, как очутилась у него. Или как он пришёл. Они оба не знали, в чьей они комнате. Она отвернулась к нему спиной, давая ему возможность вновь прикоснуться к её роскошным волосам. Она делала вид, что не замечает, как грубиян теребит и скручивает её локоны, она лишь тихо попросила не спутывать их. Он не помнил как заснул, но провалявшись без сознания пару часов, очнулся в одиночестве. Окно наружу было приоткрыто, давая возможность ночному морозному воздуху наполнить комнату и заставить Фриджека замёрзнуть. Решение было очевидно — ему требовалось найти своё прибежище. Он выглянул из-за приоткрытой двери. В коридоре было темно, однако шум голосов пробивался откуда-то слева, заставив Фриджека взглянуть в другом направлении. — Тебе не туда, — донеслось сзади. Безликий что-то напевал себе под нос, с интересом разглядывая прячущегося бандита. Фриджек закрыл дверь, прислонившись к ней. Он рассматривал новую маску клоуна, находя её забавной для такого мрачного существа, как Безликий. Затем его охватил ужас, заставивший его отвернуться. Он увидел два красных глаза, глаза монстра, скрывающегося под поддельной доброй улыбкой, под маской не было человека, там было чудовище, что спряталось среди таких же чудовищ, называющих себя людьми. — Не себя ли ты случаем увидел?! — в голос засмеялся Безликий, как бы читая мысли бандита, тем смехом, что заставил вздрогнуть остатки души мародёра. — Я скоро вернусь, — ухмыльнулось чудовище, растворившись в тишине. Фриджек заставил себя взглянуть в зеркало, что висело на стене. Он видел человека. Но это был не он. В зеркале была лишь его оболочка, его лицо лишь скрывало ту гниль, что пробивалась наружу, её было настолько много, что она текла из ушей и глаз, изо рта, она просачивалась сквозь поры, искажая лицо мародёра, всё его тело набухало, норовя взорваться протухшим дождём, что залил бы всю пустыню. Фриджек отвернулся от зеркала. Видения пропали, он находился в своём теле, в своих чувствах, в своём уме. Он надеялся на это. Блестящая металлическая маска-череп мелькнула пред его взором. Безликий скучающе сидел на кровати, бесцельно существуя во мраке. Фриджек включил лампу, что озарила комнату. Тьма рассеялась, как и надежды на то, что Безликий исчезнет. Однако свет лампы рассердил наблюдателя, тот обиженно взглянул в глаза мародёру. Пред Фриджеком не было чудовища, Безликий, казалось, был таким же человеком из плоти и крови, тот, что вечно находится рядом, когда пугая, когда давая совет, тот, кого стоит бояться, к которому не мешает прислушиваться, тот кто видит людей насквозь, знает все их секреты и недостатки, желания, стремления, пороки. Безликий был частью жизни бандита. — Ты куда-то собирался, разве нет? — намекнул он. Фриджек растерянно взглянул на выход. Он собирался отыскать свою комнату в лабиринтах огромного здания. Он приоткрыл дверь. Впервые на памяти Безликого, Фриджека стошнило. Ужасная вонь сочилась из щелей и зазоров, наполняя воздух запахом тухлятины, столь резким, что даже опытный стервятник не устоял пред отвращением. Морщась и фыркая, заставил он себя выйти наружу. Он стоял на маленьком каменном островке посреди океана крови. Он видел в нём человеческие ошмётки, отрубленные головы, гной, кишки, трупы — то, что заставило его ужаснуться. Он попытался вернуться в комнату и хотел через мгновение попытаться забыть видение в стакане водки, однако дверь будто растворилась в воздухе. Рядом с ним, на земле, сидел Безликий. Его будто не удивило такое внезапное изменение положения дел. — Тебе туда, — лишь сказал он, указывая на узенькую тропинку, малость затопленную смесью океана. — Я не хочу! — закричал Фриджек в пустоту, где не так давно находилось чудовище в маске, — я не хочу, — чуть не плача прошептал он. Бандит оглянулся. Он видел лишь сияющее солнце, выжимающее все соки из крепкого мужского организма, огромный океан и узенькую, еле заметную, тропу. Первые шаги были ужасны. Фриджек, затаив дыхание, сделал шаг в красную вязкую жижу, наступив на что-то скользкое. К горлу подступила тошнота, и мародёра вновь вывернуло. Его ноги по щиколотку вошли в отвратительную массу океана. — Этот путь труден, но ты его должен проделать сам, — улыбнулся Безликий. Фриджек не видел его, но бандит чувствовал, что он наблюдает. Преодолевая желание вернуться, он продвинулся на пару шагов вперёд. Где-то рядом с ним плавала чья-то оторванная рука, вырванное сердце, а Фриджек, делая вид, что не замечает их, продвигался вперёд, переставляя окровавленные ступни всё дальше и дальше. — Поторопись, друг мой, — крикнул Безликий, — ты залил себя кровью почти по уши! — засмеялся он. Бандит ужаснулся, заметив, что уровень океана начал медленно расти. Он пошёл быстрее, заляпывая себя кровью с ног до головы, он видел конец пути, но он был недосягаемо далеко, его ступни порою соскальзывали с узенькой тропинки, погружаясь в бездну страха и неизвестности. Он ступал, передвигая свои ноги, но идти стало гораздо труднее, когда уровень моря поднялся до пояса. Однако бандит неугомонно пытался двигаться вперёд, расчищая себе путь, расталкивая трупы, он рвался вперёд, до того маленького островка спасения, что находился непомерно далеко и невероятно близко одновременно, он погрузился в кровь по грудь, но неустанно ноги раздавливали что-то липкое, растирали кишки и грязь в порошок, он шёл по горло в крови, гребя руками и ногами, пытаясь хоть одной рукой уцепиться за берег уходящего острова, но когда кровь начала заливать его уши, он остановился. Он жадно глотал воздух, тщетно пытаясь быть ближе к солнцу, в то время, как смесь начала заливать его глаза, он слепнул, видя лишь только солнце, столь далёкое, столь близкое, что стоило лишь дотянуться. Он хватался за трупы, что в те же секунды пошли ко дну, безрезультатно пытаясь продержаться на поверхности. Он закричал криком отчаяния, он молил о помощи, умереть где угодно, но не завязнув в крови убитых им людей. Он замечал своих знакомых, врагов, бандитов, воров — всех, кто вставал у него на пути, они все превратились в однородное месиво, заставляющее его захлёбываться в своих грехах, однако он цеплялся за каждый труп, за каждую конечность в надежде выбраться из этого кошмара, он стонал, то всплывая, то вновь погружаясь в пучину. Что-то сломалось внутри мародёра, и он медленно пошёл ко дну. И это конец жизни страшнейшего наёмника Рильтега? Это было смешно, он пытался заставить себя перед смертью засмеяться, но тщетно, он лишь медленно шёл ко дну в красной жиже, как вдруг что-то, схватив его за руку, потянуло его вверх, на поверхность. Что-то подняло его, и он вновь смог наполнить грудь всё тем же смрадным воздухом. Он увидел роскошные рыжие волосы прекрасной маленькой девушки, что будучи по локоть в крови, вытащила бандита из бездны отчаянья. Он не видел её лица, не знал её имени, но он был счастлив, что именно она оказалась на островке спасения. — Вот посмотри, что с тобою стало, — сказала она бандиту. — Мне тебя жаль. — прошептала она, исчезнув и оставив Фриджека в приятном обществе Безликого. Бандит прилёг на землю. — Ужас, — простонал он. — Тебе стоит проснуться, прямо сейчас, — раздумывал Безликий, — ты рискуешь потерять то, что вытащит тебя из этого дерьма, — сказал он, указывая на просторы океана. — Если этого не станет, поверь мне, не станет и тебя… Фриджек пришёл в сознание. Он находился в своей комнате, в своей одежде, в здравом рассудке. Он надеялся на это. Выбежав в коридор, он постучал в дверь по соседству. К его удивлению, она была не заперта. Однако ни рыжеволосой, ни её вещей там не оказалось…***конец первой части***
***
