Его Работа

      Бандит прилёг на кровать, жалуясь на головную боль. Безликий скучающе сидел на деревянном столике.       — Что делать собираешься? — безразлично спросил он.       Фриджек взглянул в его сторону. Глаза бандита были столь печальны, что даже бессердечному Безликому стало жаль его. Он чуть не плакал, однако умело прятал это постыдное чувство за маской чёрствого человека. Это озадачило Безликого. Он не понимал, с чего вдруг этот негодяй чувствует такую горечь на душе. Фриджеку показалось, что человек в маске улыбается. Безликий был счастлив.       — Ты хоть знаешь, как её звать-то? — полный надежд, спросил Безликий. Мародёр устало покачал головой. — А где живёт? Родных, друзей? Ты хоть помнишь её лицо?! — разочарованно вскрикивал Безликий, давно зная ответ и наблюдая, как мародёр пытается спрятать свои глаза за ладонями. — И что ты собираешься делать?       Ответа не последовало, но ему казалось, что негодяй ждёт совета. Ему нужна была помощь.       — Но ведь кто-то здесь может знать её имя, верно? — подтолкнул Безликий его на размышления. — Как думаешь? — улыбнулся он.       Фриджек выбежал за дверь. Он блуждал в лабиринтах дома, пока не встретил наискучнейшего типа в этой деревне. Тот сразу выразил своё недовольство в плане того, что Фриджек никак не готовится ко встрече с пустынной бандой, а развлекается с бутылкой наперевес.       В ответ он получил лишь неясные то ли просьбы, то ли мольбы о помощи, однако, как хозяин дома, он провёл наёмника в свою комнату, налив ему там немного водки.       Макс выслушал просьбу Фриджека, на что дал совершенно ясный ответ:       — По соседству с тобой никакой рыжей не жило. Ко мне в дом из вас, поганых наёмников, запёрлось всего три девки, и ни у одной из них не было рыжих волос.       Фриджек, пожав плечами, извинился за неудобства и покинул комнату старосты.       — Он врёт, — предположил Безликий, что прислонился к стене у двери.       Фриджек покачал головой. Он обдумывал план дальнейших действий. И он решил пойти в свою берлогу.       Он стоял у двери комнаты, когда-то принадлежавшей ей. Ему хотелось ещё раз взглянуть на то помещение, где она обитала, найти хоть что-то, что могло бы ей принадлежать, что могло указать на то, кто она и где живёт. Он открыл дверь.       — Кто там? — послышался мягкий женский голос. Фриджек опешил. Буквально несколько минут назад эта комната казалась пустой.       — Кто там? — переспросил тот же голос с лёгкими нотками нетерпения.       В прихожую вышла загорелая темноволосая девушка, немного удивившись, что какой-то мужчина запёрся к ней в комнату без стука.       — И? Что-то хочешь мне сказать? — спросила она.       Фриджек обернулся, однако Безликого рядом не оказалось. Он взглянул девушке в глаза.       — Да так, с соседями знакомлюсь, — ответил он.       — У вас принято в чужой дом без стука врываться? — поинтересовалась девушка.       — Нет, что вы, я просто постучал, дверь оказалась не заперта, вот я и вошёл, — попытался оправдаться он.       — Да ну? Как же я могла не услышать стук в дверь? — Съязвила она. — Ну ладно, красавчик, раз ты уже зашёл, считай, что я тебя впустила. Только не пробуй что-либо украсть — ноги оторву, — улыбнулась она.       Фриджек прошёл в знакомую комнату, где так недавно ночевал, однако заполненную чужими вещами. Девушка уселась на кровать, бандит же присел на прохладный пол.       — Майн, — улыбнулась она.       — Фриджек, — ответил он. — Позволите вопрос?       — Нет, — улыбнулась она. Фриджек непонимающе взглянул на неё. Она вновь улыбнулась.       — А вы как давно приехали в эту деревню? –поинтересовался бандит.       — Ну, дня два уже тут, — задумалась Майн.       — Тут — значит, в этом доме? — переспросил Фриджек.       — Ага, — улыбнулась она.       — Извините за некорректный вопрос, но вы случаем не знаете никакой девушки с длиннющими рыжими волосами, что живёт в этом доме? — спросил он.       — Рыженькую? Нет, что ты. Такой редкий цвет волос. Не, не знаю, — улыбнулась Майн. — Выпьете? — предложила она.       В тот день он не пил много. Они рассказывали друг другу истории, смеялись. День близился к логическому концу, когда Фриджек вышел из комнаты Майн.       Он переводил растерянный взгляд то с двери в её комнату, то на рядом стоящего Безликого, как бы спрашивая, что происходит. Безликий так же растерянно пожал плечами. Люди не исчезают, и не могут так внезапно появляться из неоткуда, они могут умереть или родиться, но быть просто заменённым кем-то другим…       — Безликий, ты был прав, — сказал Фриджек, лёжа в своей кровати, — ты всегда был прав. Я, кажись, и правда схожу с ума.       — Нет, — немного погодя вздохнул Безликий себе под нос, так, что бы не разбудить уже похрапывающего бандита, — ты пока не безумец. Мы оба пока ещё в своём уме.       Светало, когда бандит выбрался из своей берлоги подышать свежим воздухом. Скорее, его вытащила темноволосая соседка, коя стучала так долго и громко, что уже успела привить негодяю отвращение к этому прекрасному прохладному утру. Фриджека не удивил факт того, что сегодня вторник, в эти дни он уже успел несколько раз утерять линию течения времени. Он сопровождал Майн в центр деревни, куда вела главная дорога. Там, около небольшого и единственного бара в Осторгах, стояла церквушка, самое высокое здание поселения. По словам жителей, как сказала Майн, в церквушке проживает около десятка священников, но главнейшая из них– госпожа Шольц, именно к ней надо обращаться по любым вопросам. Фриджек не понимал, где Майн на пустых улицах нашла жителей деревни, из-за чего пришёл к выводу, что есть всё-таки люди, которые не валялись без дела, как он, и вчера бегали кругами, узнавая что да как. Из этого невероятным образом ход его мыслей пришёл к тому, что позавчера она не была дома; а за день до этого её не было в деревне; пока она шастала от дома к дому, он находился в её комнате, как оказалось, с вымышленным персонажем. Всё казалось ему логичным, но тогда почему комната, которая была мгновение назад пуста, наполнилась вещами Майн? Он мог увидеть по пьяни всё; однако трезвому себе он доверял. В пустой комнате около часа спустя появляется человек, живший там два дня. Он никак не мог сопоставить эти факты, продолжая слепо следовать за тем человеком, пропуская редкие её фразы мимо ушей. Майн существовала. Он был в этом уверен. Но и её отсутствие вызывало у него сомнение в здравом рассудке. Она могла, ну, не знаю, например, просто не успеть распаковать вещи и освоиться; а вещмешок находился где-нибудь в прихожей; и пока он искал Макса, она успела донести его до комнаты, быстренько разложиться и переодеться. Он решил остановиться на этой теории, а рыженькую захотел попытаться забыть как мечту, как что-то недосягаемое. От этой мысли ему стало грустно. Он не знал, почему он так опечален несуществованием вымышленного человека. Он бы и продолжал думать об этом, если бы ход его мыслей не был перебит сочувствием двум маленьким девочкам, что успели умоститься на прохладных каменных ступенях, ведущих на второй этаж двухэтажного небоскрёба, стоящего справа по пути наёмников. Фриджек ужаснулся. Две маленькие девочки, с теми же босыми ногами и в тех же испачканных платьицах, мило болтали между собой, не замечая столь важную персону. Он не видел их лиц, он не знал их имён, но эти двое заставили негодяя остановиться, а после даже отойти на пару шагов назад. Он протёр глаза. Девчушки не исчезли, они так же беззаботно обсуждали мировые проблемы, неслышимые постороннему уху, однако ему казалось, что они смеются над ним с дьявольскими улыбками, он чувствовал, что они обсуждают его огрехи, он ясно слышал каждую фразу старшей и его тело пронзал душераздирающий хохот младшей. Они обернулись.       — Зачем ты здесь? — улыбнулась старшая. — Что ты здесь забыл? Неужто ищешь кого? – засмеялась она.       — Да ты глянь, он уже давно утонул в собственном отчаяньии, — хихикнула другая.       — Нехорошо, — задумалась первая, — мне больше нравилось наблюдать за его страданиями, наслаждаться каждой капелькой его угасающих надежд.       — Жаль будет его убивать, — улыбка младшей растянулась до ушей, обнажив острющие клыки, — давай его съедим, я хочу насладиться его болью, его агонией, его осознанием собственного ничтожества, мы будем убивать его медленно, снимая лоскуты кожи один за другим и выпивая его кровь, оставлять надрезы и ушибы, что бы он умирал вечно, мучительно! — засмеялась она.       Фриджек был не в состоянии сдвинуться с места. Две пары глаз, налившиеся кровью, уставились на него, он видел двух маленьких дьяволят, что смеются над его жизнью, он боялся. Тело не слушалось его приказов, он хотел бежать, но не мог, он пытался кричать, но голос выдавал лишь еле слышный писк.       — Давай же, иди к нам, — улыбнулась старшая.       Фриджек сделал шаг навстречу. Он пытался остановиться, но шаг за шагом он приближался к девочкам. Он чувствовал, что улыбался; нет, он хотел жить всем сердцем, однако с таким же желанием он приближался к дьяволятам, он хотел идти вперёд, он чувствовал, что делает что-то правильное, мозг яростно протестовал, вместе с тем он был не в состоянии управлять собой, Фриджек впервые почувствовал, что в нём, в его теле, живёт кто-то ещё.       Майн, заметив, что бандит отстал, окликнула его. Фриджек пришёл в себя. Он больше не слышал этих девочек, не видел их улыбок, он вновь смог чувствовать все свои конечности. Он был благодарен небесам, что с ним в трудную минуту оказался знакомый человек. Он приблизился к Майн, предпочтя забыть этот досадный инцидент.       Они подошли к воротам небольшой церкви, коя расположилась в центре так называемой площади деревни. Примечательным было то, что она заняла прекрасное место прямо по центру дороги, из-за чего проезжающим мимо приходилось огибать её.       Майн постучала. С минуту им пришлось подождать, пока у Фриджека не кончилось терпение, и постучал теперь он, громче и интенсивнее. За дверью подали признаки жизни. Через мгновение она приоткрылась, и из щели на них уставился злобный глаз, который, прищурившись, заявил:       — Выходной.       После чего дверь захлопнулась.       Фриджека удивил тот факт, что у церкви есть выходной, он помнил, как многие из его старых знакомых захаживали в неё круглосуточно и ежедневно, и ни разу не было такого, чтобы церковь хоть на минуту закрывалась.       — Госпожа Шольц? — вновь постучал он.       — Да, — сверкнул тот же злобный глаз из-за вновь приоткрытой двери.       — Можно ли к вам зайти, обсудить одно дельце? — улыбнулся мародёр.       — Я сказала, закрыто. Что-то неясно? — буркнула она.       — А с каких пор у церквей есть выходной? — съязвил Фриджек.       — Бог уехал на курорт, — сверкнула она золотыми зубами, — значит, выходной.       — Я бы хотел поговорить с вами, госпожа Шольц, а не с Богом.       — Денег не дам, благотворительностью не занимаемся, — засмеялся глаз. — Вопрос исчерпан?       — Я не за этим. Скоро вновь нападёт банда на вашу деревню, мы бы хотели посадить к вам на колокольню человека с винтовкой, что бы он смог нас прикрыть — ухмыльнулся Фриджек.       — Нет, — захлопнулась дверь.       Бандит вновь стоял у закрытых ворот. Делать нечего, он снова постучал.       — Госпожа Шольц? А почему вы не разрешаете?       Из-за приоткрытой двери высунулось дуло дробовика, заставив Фриджека отскочить в сторону.       — Да чтобы в Дом Божий зашли поганые наёмники с оружием, с оружием, да в дом Божий! Какая наглость, да где это видано вообще?! — закричала она.       — Но у вас же тоже есть оружие, не самого плохого качества, — крикнул Фриджек. Эта бабуля начинала действовать ему на нервы.       — Это — не оружие, а орудие Бога, оно совершит над тобой Божественную кару, раб ты поганый Божий, да что бы я, сама госпожа Шольц, да допустила бы хранение оружия в церкви?! Непозволительное оскорбление — закричала она, потрусив своим орудием Бога. — Вон отсюда! — заорала она, захлопнув дверью.       Майн позабавил этот бесцельный разговор, она беззвучно смеялась в ладони. Фриджек не намерен был сдаваться, потерять такую хорошую точку для снайпера было непозволительно. Он вновь постучал.       — Да? — спросил злобный глаз из-за двери.       — Мы бы хотели сделать пожертвование в приход, — улыбнулся Фриджек.       — Оставьте под дверью, я заберу опосля и помолюсь за ваши грешные души, — вновь сверкнула она золотыми зубами.       — Боюсь, что пожертвования так много, что вы не сможете утянуть всё за раз, — съёрничал он.       — Насколько много? — улыбнулась она.       — Достаточно, чтобы вы разрешили один денёк посидеть снайперу у вас на крыше.       — Ладно, всё равно под дверью оставляй, — захлопнула она ворота. — У меня тележка ручная есть! — донеслось с той стороны.       Фриджек цыкнул. Как никогда прежде, он разозлился и вновь постучал, на этот раз ногой.       — Да? — сверкнул глаз.       — А где вы такого хорошего дантиста нашли? Может быть он и гробы золотые делает, а? Как думаете?       — Угрожаешь, да? — улыбнулся глаз. - Иди молоко с губ вытри, юнец ты чёртов, совсем охренел что ли, угрожать МНЕ, госпоже Шольц? — засмеялась она. — Давай, вали к моему дантисту, закажи у него гроб золотой, только своего размера, слышишь, а?       — Сквернословишь, сука? — закричал Фриджек в ответ. — Да я настолько высок, что в гроб, заказанный мною, ты преспокойно поместишься — улыбнулся он, обнажив весь свой ровный ряд белых зубов.       — Отпрыск Сатаны, — опешил глаз, отступив на несколько шагов назад. Он заметил этот безумный огонёк в очах наёмника, это выражение лица человека, обречённого на вечные страдания во Тьме, он ещё не понимал, что будет видеть этого негодяя в наистрашнейших снах.       Фриджек попытался силой открыть дверь, однако засов качественно выполнял свою работу. После тщетных попыток выбить её плечом, он разочарованно вздохнул.       — Тут рядом есть бар, — предложила Майн.       Фриджек расположил свою тушу у стойки пустого заведения. Бармен, и по совместительству официант, скучающе протирал недавно вымытые стаканы. Заметив разочарованное лицо наёмника, он поинтересовался, что с ним стряслось. Ему совершенно не было дела, до того, что за история произошла с мародёром, однако годы в баре научили его спрашивать обо всём, удивляться всему, подливая выпивки в стаканы негодяев. Как обычно, он пропустил половину истории мимо ушей, но как только Фриджек упомянул монашку, так сразу бармен всерьёз заинтересовался разговором. Он ненавидел её, ту, что так праведно скрывает свою гнилую душу за пазухой Бога, прикрывает себя им во всех своих злодеяниях, и, что самое главное, она очень неплохо обирает местных жителей, не оставляя им средств на посещение его прекрасного кабака. Он давно убедился, что религия — лишь безопасный способ быстро заработать, а когда церковь находится на одной улице с иными заведениями, она становится наиглавнейшим противником. Когда он, бармен Виталя, приторговывал лекарствами, его очень бесила аптека через дорогу, так как некоторые витамины там были на пару медяков дешевле, из-за чего его товар простаивал, теперь же люди ходят либо к нему, либо в церковь напротив, а верующих трудяг в деревне уж больно-то много.       Через минуту троица — девушка, мародёр да бармен, — стояла у дверей в церковь. Виталя постучал.       — Да? — сверкнул злобный глаз немного погодя.       — Это Виталя, я к вам с гостинцем, — улыбнулся бармен.       — Де?! — удивилась Шольц. — И что же это за гостинец?       — Вот, — Виталя указал на деревянный ящик, — принёс.       — Так уж и быть, — улыбнулась монашка, — заходи.       — Госпожа Шольц!       — Да, Виталя?       — Я с другом.       С минуту монашка обдумывала, после чего она всё-таки позволила зайти бармену с другом, потом закрыла дверь, оставив Майн снаружи, чем её немного обидела.       Они следовали за монахиней, подпёртые сзади молодым парнем с дробовиком, Виталя разговаривал по пути с Шольц, а Фриджеку досталась почётная роль нести ящик с водкой.Она завела их в небольшую тёмную комнатку с круглым столом. Вооружённый юнец остался у дверей охранять их покой.       Выпив два, а возможно и три стакана залпом, госпожа Шольц откинулась на мягкую спинку дорогого дивана, позволив себе закурить. Бармен да наёмник понемногу потягивали прекрасный напиток решая, как начать разговор. После нескольких минут молчания, госпожа Шольц заявила:       — Хочу, что бы все почести достались церкви.       Бармен поперхнулся. Наёмники, справившись задачей, обязывались рассказать всем, что именно церковь наняла их, дабы защитить жителей. Таким образом, она вновь поднимет свою репутацию, и люди будут оставлять ещё больше денег в приходе, а следовательно у бара не останется клиентов. К его ужасу, Фриджек без раздумий согласился, на что монашка пообещала взять разборки с главой деревни на себя.       Фриджеку позволили подняться на колокольню. Пред ним раскинулся прекрасный пейзаж; он видел края деревни, отдалённые песчаные холмы и солнце, что пожалело его в этот день, не успев ещё раскалить воздух. Оно, кажется, и не собиралось превращать очередные сутки в варку в адовом котле, а лишь малость пригреть, дав возможность обречённым отдышаться.       Его клонило в сон. Он дремал, наслаждаясь каждой секундой, каждым мгновением этого дня; прекрасного дня, что не был похож на остальные, бандит будто находился в ином мире, там, где океан, где морской бриз окутывал его тело, где воздух был пропитан прохладой; да, ему были чужды эти ощущения, но он думал, что это именно они, что именно так пахнет морская вода.       Хлопок по плечу не вывел негодяя из состояния транса. Он лишь промычал что-то неясное, однако такой ответ не удовлетворил пылкую душу Майн. Она опёрлась на поручень, глядя вдаль, туда, куда уставился неподвижный глаз негодяя.       Через мгновение скука всё-таки взяла верх над энергичной девушкой, что тотчас же вновь попыталась отвлечь бандита ото сна с открытыми глазами. Ей удалось провернуть столь опасную операцию, так как мародёр с перепугу потянулся к револьверу у себя за поясом. Секунду спустя он полностью овладел своим мозгом, заставив руку не слушаться этого полезного рефлекса, что не раз спасал ему жизнь.       Он непонимающе сверлил взглядом Майн, гадая, что же на этот раз ей взбрело в голову, что за идея побудила её увести его из страны наслаждения, однако натыкался лишь на наглую улыбку наёмницы. Вскоре идея появилась и у него.       Майн плелась за бандитом на другой край деревни. Фриджека удивил тот факт, что он не встретил ни единого акта протеста против перемещения пешком на такую дальнюю дистанцию, напротив, Майн даже повеселела. Они болтали о не бог весть чём, помнится, хвастались друг перед другом заслугами да достижениями, рассказывали заветные желания, описывали друзей, смешные истории, обсуждали те редкие пластинки с песнями, где найти неплохие сигареты, какие города не разграблены, какие не отмечены на картах, негодяй даже узнал, как попасть в подземный бункер.       Самый прибыльный бизнес в любом из городов — продажа воды. Ты являешься монополистом, задаёшь свою цену, а люди, за неимением альтернатив, будут покупать у тебя воду минимум по пять литров в день.       За второе место в вечной борьбе находятся церковь и бар, однако последние сильно уступают оппонентам; барам требуется постоянно иметь выпивку да закуски, когда церкви нужна лишь пропаганда. Монахи — те же рабочие, что за неудобства ношения робы получают неплохие шиши.       А четвёртое место гордо занимает аптека. Ходишь ли ты в бар или же в церковь — всё равно ты всегда будешь заходить в аптеку. Но реже. Лекарств там немного, все те скудные запасы, что выкупаются у Столицы, стоят непомерно дорого, да и не пользуются особой популярностью. Людям нужны витамины. Чтобы зубы не выпали, чтобы мышцы не иссохли, чтобы мозг работал. Нужны витамины — иди в аптеку. Не хочешь сдохнуть от голода, будучи не в состоянии работать, — иди в аптеку.       Фриджек направлялся в аптеку. Она располагалась на окраине, вдали от ссор и перепалок пьяниц и Боголюбов, вдали от монополистов водозаправочников, спрятана от скучных надоеданий Макса, который постоянно чем-то недоволен и выедает мозг своими «правильными» взглядами на жизнь, существованием «по совести» и тому подобным.       Этот день не отложился в памяти негодяя. Остались лишь ощущения чего-то тёплого, мирного. Он жаждал больше таких дней. Без мародёрства, без убийств, тех дней, когда ты можешь излить свои мысли, свои терзания кому-то постороннему, чужому.       Новый день не предвещал бед. После плотного завтрака хлебом с кипятком, ему всё-таки довелось познакомится с прибывшими наёмниками. Десять, одиннадцать, тринадцать, если считать его и Майн, что предпочла сегодня отоспаться.       Фриджеку, помнится, досталось место в так называемом «фланговом отряде» из двух человек. Этот вариант не понравился ни Фриджеку, ни его будущему напарнику, ведь куда легче сидеть на виду у нашего снайпера, чем идти вслепую в обход, однако за счет того, что они толком ни с кем не сдружились, остальным не было жалко разменять их как пешки.       Человек по имени Эрл. Так звали его напарника. Нет смысла описывать его лицо, Фриджек не удосужился его запомнить. Но его звали Эрлом. Этого Фриджек не сможет забыть.       

*конец второй части*

      

***