Демоны.
11 апреля 2019 г., 13:19
Воздух был пропитан запахом Смерти. Фриджек ненавидел этот запах. Всё его тело чувствовало страх, оцепенение, мысли копошились в его черепушке, однако Безликий, якорь его чувств, словно испарился, как только негодяю повстречалась Майн.
Рядом, прислонившись к стене, сидел Эрл. Чувство ужаса щекотали его нервы, он аккуратно выглядывал из-за угла, пытаясь в бинокль разглядеть членов банды пустынников.
Перестрелка была в самом разгаре. За последние пять минут было сделано уже два выстрела. Фриджек нервно теребил единственный запасной револьверный патрон. Он с надеждой смотрел на колокольню церкви — единственный гарант их защиты.
Он спрятал патрон в карман. Страх подал идею поменять расклад действий. Он хлопнул Эрла по плечу, чем знатно напугал его.
Они обползли тот дом, оказавшись со стороны маленьких улочек, параллельных главной дороге. Потёртый бинокль не смог обнаружить противника, поэтому Эрл с напарником решили по малости начать выполнять свою роль.
Эрл медленно пополз к следующему зданию, понемногу сближаясь с затаившимися неприятелями, Фриджек в то же время водил револьвером из стороны в сторону, дабы в случае опасности поддержать ползущего товарища. Его рука более не дрожала, он напрягал оба своих глаза, дабы предупредить внезапную атаку.
Эрл аккуратно выставил дуло своей охотничьей винтовки из-за угла и приложил глаз к самодельному оптическому прицелу. Фриджек ползком начал сокращать дистанцию с Эрлом, пытаясь как можно незаметнее добраться до следующего укрытия. И ему это перемещение не составило большого труда — они вновь находились друг рядом с другом, всё так же прислонившись к наружной стене.
Эрл выглянул из-за угла. И вновь он не смог опознать места укрытия бандитов. Звук выстрела пролетел над полем битвы, заставив наших героев вздрогнуть. В ту же секунду, со стороны бандитов кто-то заорал от боли. Это был непростительный промах. Эрл вновь выставил дуло винтовки, и начал оглядывать в прицел ближайшие точки, где теоретически можно было укрыться. Фриджек позволил себе закурить. Эрл устало облокотился на ту же стену.
— Что это за винтовка? — поинтересовался Фриджек.
— Самодельная, — ответил Эрл. — один патрон в обойме, но ведь этого достаточно, что
бы убить? — ухмыльнулся он, незаметно стащив из открытой пачки Фриджека сигарету.
Со стороны бандитов, там, где-то рядом, произвели выстрел. С иной стороны не донеслось ни единого звука. Промах? Или всё же наповал? Увы, молчание не могло дать точного ответа.
Эрл выглянул на улицу.
— Эй, ты видишь ту дверь? — Эрл указал на неё пальцем. — Она от двухэтажного дома. Помнишь, мы просили оставить горожан все двери открытыми, а самим укрыться в церкви? Так вот. Ты давай бегом туда, я прикрою. Занимаешь место у окна второго этажа и прикрываешь меня. Потом выбираемся на крыши соседних домов, дальше ползком, ползком до того красного. Там в окно на втором, а дальше по ситуации.
— Паршивая идея.
— Чем ползти по улице, будучи на виду у всех, лучше проползти не замечено по плоским крышам. Не пререкайся, и бегом!
— Если я пострадаю, я тебя убью, — пригрозил Фриджек, нехотя согласившись с его предложением.
— Мёртвые не мстят, — ухмыльнулся Эрл.
Фриджек сделал рывок в сторону двери дома напротив. В то же время прозвучало три выстрела, одна из пуль пролетела прямо над головой наёмника, однако не зацепив. В то же мгновенье Эрл выстрелил, и вновь спрятался за угол дома, загоняя запасной патрон в магазин.
Трёхсекундный спринт отнял у негодяя столько же сил, сколько бы отняла восьмичасовая работа грузчиком. Он уже успел несколько раз ощутить мягкое дыхание смерти, однако страх во много раз ускорил его, он влетел в деревянную дверь, что, к несчастью, в тот момент была заперта на замок, однако это не помешало негодяю снести её своей массой.
— Кто тут у нас такой недружелюбный?! — тотчас гаркнул мужской голос прямо над правым ухом. Из соседней комнаты выскочил лоб под два метра ростом, попутно замахнувшись битой. Сильным ударом бандит заставил Фриджека потерять на мгновенье равновесие, однако адреналин столь ударил в кровь негодяя, что он в тот же момент оказался за спиной налётчика. Пустынник с разворота вновь умудрился попасть в окровавленное лицо наёмника, однако пуля, выпущенная в ту же секунду с револьвера Фриджека, вынудила душу грабителя покинуть тело.
Фриджек внезапно ощутил дикую боль, ту боль, что он не смог почувствовать во время схватки. Страх оказаться на месте того, кому не повезёт в следующий раз, расстроил его нервы. Он безрезультатно пытался доложить единственный запасной патрон в барабан, однако непослушные руки то и дело роняли его на пол, Фриджек вновь и вновь поднимал его — и в ту же секунду его дрожащие пальцы снова упускали его. Тогда Фриджек с досадой вновь засунул этот невезучий патрон в карман, пожелав, что бы пяти оставшихся в барабане хватило на остаток перестрелки.
Поднимаясь на второй этаж, наёмник думал, как тому крепкому парню, дважды заехав ему битой, не удалось выбить ему ни единого зуба. Это озадачило Фриджека. Он языком пытался расшатать хотя бы один клык в его челюсти, однако они крепко засели в дёснах. Нечего говорить, что ему просто повезло. Повезло, что у бугая был не топор, что удар был не так силён, и что при нём ни оказалось ни единого огнестрельного оружия.
И тут негодяй заметил, что сигарета, застрявшая у него в зубах, начала обжигать его губы. Этот маленький горящий окурок заставил наёмника остановиться посреди лестницы. Сигарета, что должна была быть затушенной пред началом бега, не угасла даже после того, как её край залился его кровью. Она была столь же везуча, что и её хозяин, однако единственное отличие оставалось всё же в том, что она отживала последние секунды, в то время как жизнь негодяя пылала ярким пламенем. Он не посмел её погасить, ту, что так бережно была сохранена судьбой, он лишь положил её не ступеньки, мысленно попрощавшись.
— Ты смотри, она догорает, — донеслось позади негодяя. — Ничего не напоминает? — улыбнулась демонесса.
Фриджек был столь ошарашен услышанным, что не мог заставить себя повернуться.
— Его душу, — захихикала другая, — она тлеет, доживая свои последние мгновенья, и когда её скудный огонёк иссякнет, мы заберём его тело.
— Не бойся, Фриджек, — что-то тёплое обняло его сзади, прошептав над самым ухом, — мы будем терзать тебя очень нежно, по малости дробя кости, начиная с пальчиков, нарезая твою плоть тоненькими ломтиками, ты почувствуешь столько приятных страданий, что навеки уйдёшь в столь желанную эйфорию…
Неведомая сила отпустила Фриджека, и он наконец смог обернуться. Позади никого не оказалось, однако руки негодяя онемели от страха. Он с презреньем посмотрел на тлеющий окурок. Он решил затоптать его.
— Почудится же… — нашёптывал себе Фриджек, пытаясь убедить себя в ложности услышанного, но как он не повторял эту фразу, он всё более верил, что потусторонние силы охотятся за ним. Он много раз смотрел в лицо Смерти, да что там — плевал в него, смеясь голосом жизни, он столько раз чувствовал на себе ужасающий взгляд демонов, что приучился не замечать их, он лишь не знал, сколько, сколько времени было даровано ему судьбой, да почему именно сейчас демоны повылезали из своих укрытий.
Они вечность сопровождали его. Демоны. Он не боялся их, он лишь делал вид, что не замечает их. Они не угрожали. Они не кричали. Они не пугали. Демоны могли лишь существовать, постоянно наблюдая, постоянно улыбаясь. Он боялся их улыбок. Однако он никогда не боялся одиночества, демоны, что вечность говорили с ним, могли стать хорошими собеседниками. Когда он остался единственным выжившим в его семье, лишь демоны вытянули его из бездны уныния, той депрессии, что заглотила его с головой. Они то и дело, заключали его в тёплые объятья, согревая его душу и сердце, то сердце, что вскоре переполнится гневом и болью. Помнится, в тот момент он вышел из себя, он пролил всю свою ненависть на человечество, он ненавидел тех людей, что живут в этом мире, он ненавидел тех, что презирали его, тех людей, что отняли у него семью. Демоны были рядом, они управляли его гневом, они то и дело то приглушали его боль, то разжигали её ярким демоническим пламенем. А потом юноша встретил Старика. Того Старика, которого знал с детских лет, того Старика, который когда-то давно продал свою единственную внучку. Он погасил боль юноши. Его ненависть ушла, забрав с собою и демонов. Нет, они не исчезли, они вновь попрятались в свои норы, дабы вылезти с новыми силами, вновь шептали из-под полов, согревая одинокую душу юноши. В тот момент появился Безликий. Сторож его души. Так он представился. Демоны перестали преследовать его, они лишь изредка появлялись, как бы показывая, что они всё ещё существуют.
Однако вот уже три дня демоны подшучивают над ним. Они явно пытаются то ли запугать, то ли вновь овладеть его разумом. Они никогда прежде не угрожали, однако сейчас Фриджеку стало по-настоящему страшно. Они возникали из неоткуда, повторяя одну и ту же фразу, фразу, что заставила бы любого человека ужаснуться. Его душа догорает. Это не угроза. Это приговор.
Однако в этот самый момент ему придётся усомниться в здравости собственного рассудка. Подойдя к окну, он услышал, как чей-то нежный голосочек тихо окликнул его сзади. Фриджек замер, не решаясь оглянуться, в надеждах, что ему послышалось. Однако его вновь позвали, на что Фриджек с силой прикусил губу, дабы попробовать усомниться в реальности происходящего. Однако вкус крови явно дал знать, что ему ничего не мерещится. Он аккуратно бросил косой взгляд за спину.
Он знал, что глаза ему врали. Однако он чётко различил прекрасный рыжий цвет волос, которые последние несколько дней могли ему только сниться. Он с удивлением обернулся. В тот же момент волосы сначала потемнели, а потом медленно начали краснеть. Лицо обнажённой девушки расплылось в улыбке, обнажив острые клыки.
— Не плачь, я прошу тебя, — прошептала она.
Фриджек зажмурил глаза. В душе он молился, хотя отродясь не знал ни единой молитвы. Он почувствовал, как она коснулась его дрожащих ладоней. С перепуга он отступил на пару шагов назад. Однако в этот раз глаза подвели его — они не могли оторваться от мягких изгибов обнажённой фигуры, того идеального тела, что стояло перед ним, они не смогли взглянуть ей в лицо, дать ей понять, что он не в её власти. А эти прекрасные шёлковые волосы! Должно быть, они невероятно мягкие, а ярко-красный цвет придавал ему ощущение неповторимости, уникальности.
Она шагнула навстречу. Он не мог пошевелиться. К его удивлению, она вдруг исчезла, и в тот же момент что-то схватило его сзади.
— Это всё ещё я, — прошептала она, — могу ли я составить вам компанию? — улыбнулась она.
У Фриджека не было времени ответить. Она, хихикнув, тут же умостилась у него на плечах, обхватив его голову руками.
— Ты же не против? — будто в пустоту спросила она. — Я знаю все твои прекрасные мысли, — улыбнулась она, прикусив его ушко, — как закончишь, дам пощупать не только волосы, будешь трогать там, где захочешь, так долго, как сможешь, — мягко улыбнуласт она. — Ну, а сейчас — наша работа, — с этими словами, ловкими движениями пальцев она всунула в его руки револьвер, — Мы убьём каждого, кто посмел грабить эту деревню. Мы всегда этим занимались, мы зальём эту прогнившую землю кровью, мы сделаем то, за что нам платят, — она тут же доложила тот единственный запасной патрон в барабан револьвера. — Мы ведь всегда доводим своё дело до конца.
Фриджек встал. Его не удивило то, что он вовсе не почувствовал веса этой девушки, быть может, это тайные желания делают свою работу, а может, предчувствие удовольствия заставляют забыть его тело о ненужных чувствах.
— Вниз, по ступенькам, и выходи с чёрного хода, — командовала она.
Фриджек повиновался. Он не в силах был отказать той, что грудью опёрлась о его голову. Он мигом сбежал на первый этаж, и, удосужившись, что и задняя дверь заперта, выбил её ногой.
— Теперь туда, — махнула она рукой.
Фриджек забежал в небольшой переулок, если можно назвать бегом его быстрый шаг по зыбкому песку, а также маленьким расстоянием между домиками — переулком, столь узким, что мародёру пришлось протискиваться бочком.
А дальше была лишь тьма…
***
Его руки более не дрожали. Он не замечал окружающих. Полностью разряженный револьвер висел у него на поясе за спиной. Вылазка прошла удачно. Пятеро, нет, ещё шестой, семеро… Он перестал считать убитых. Он улыбался. Фриджек был в прекрасном настроении. Его работа была выполнена, а прекрасная Дьяволица всё ещё висела на нём. Он не был против. Он никогда не был против женщин. Он убивал, упиваясь каждой каплей боли, что он принёс. Они бы его ненавидели, если бы ещё жили. Он вновь залил кровью этот прогнивший мир. Его руки, его пальцы, его лицо, его тело было в крови. Крови бандитов, давно стухшей, чёрной крови прекрасных людишек, населяющих не менее ужасающую пустыню. Он смеялся, словно безумец, осознавший, что он безумен, он открыто смеялся трупам, оставленным позади, капли крови скатывались с его орудий труда — топора, висящего за спиной. Сегодня его тело отняло с десяток жизней. Однако его душа не насытилась. — Фриджек? — со спины окликнул его Эрл, — Ты куда пропал? Спрячься, быть может, мы не всех перебили. Фриджек обернулся. Кровь ручьями стекала с его рук, капая на песок, а лицо, его лицо скорчило гримасу ликования. Эрл ошарашенно отступил назад. — Чудовище… — прошептал он, нахмурившись. — Как таких ублюдков свет ещё носит… — Убей его… — хихикнула дьяволица у него прямо над ухом, — Посмотри, какая у него прекрасная душа, мы должны освободить её из этого гниющего тела, заберём его оружие, и вновь станем упиваться чужой агонией, — громко приказала она. Фриджек засмеялся. Эрл ужаснулся и тут же направил на напарника оружием. — Эрл? Ты чего это? — улыбался Фриджек, медленно сокращая расстояние между ними. — Мы же оба наёмники. Не глупи, — говорил он подходя всё ближе и ближе. — Не подходи! — закричал Эрл, пятясь назад, — Стреляю! — завопил он. Фриджек плечом упёрся в дуло винтовки Эрла. Тут же нервы Эрла сдали, он спустил курок. Адские муки постигли тело Фриджека, однако он, будто в эйфории, извлёк топор из-за спины и, завопив от боли, вогнал его в череп напарника. Тотчас он почувствовал облегчение, и, совершенно забыв о боли, вновь вогнал топор в череп мертвеца, смеясь, он разрубал труп Эрла, ломая рёбра, всё сильнее и сильнее пачкая топор, руки, собственное лицо, улыбаясь, возбуждаясь, наслаждаясь видом каждого окровавленного кусочка бездыханного тела, вновь и вновь вонзая лезвие в давно угасшую плоть. Внезапный взрыв вдалеке оторвал его от интересного занятия. Фриджек внезапно пришёл в себя. Он в ужасе слез с покойника, и, немного отдышавшись, заплакал. — Не плачь, — удивилась дьяволица, осознав, что упускает управление над его сознанием. — Надо спрятать труп. Словно в кошмаре, Фриджек выломал дверь ближайшего дома, и, немного порыскав в нём, нашёл огромный шмат ткани и лопату. За последующие несколько десятков минут ему всё-таки удалось скрыть следы своего преступления, закопав вместе с трупом, частичку себя. Его левое плечо ныло, а что-то внутри сжалось, ему было больно, его душа горела, будто её жалкие остатки исчезали, он чувствовал это. Найдя ещё несколько кусков ткани и немного алкоголя, он сделал себе перевязку раны, оставленной Эрлом. Ухватив винтовку мёртвого напарника, он направился к церкви…***
Дьяволица тщетно пыталась что-то нашёптывать негодяю. Он стоял у входа в горящую церковь, её крыша обваливалась, стёкла трескались, а монахи безрезультатно пытались заставить заправочную станцию погасить её. Фриджек закурил. Демон, заскучав, просто повисла у него на плечах. Фриджек был сломлен. Она чувствовала это. В церкви находилась Майн. Единственный человек, что сейчас мог вынести его из темницы отчаяния, сгорел или, быть может, был взорван, или же задавлен обломками. Фриджек уселся на раскалённый песок. Он более не чувствовал боли. Он лишь ощутил, что потерял себя. Сегодня он лишился последней частицы своего здравого рассудка. Тогда уж, быть может, отдаться на съедение тем демонам, что остались с ним? Что-то хлопнуло его по плечу. Фриджек обернулся. Он вновь ощутил свою боль, ту боль, что сообщила ему, что он всё ещё человек. Он увидел Майн, девушку, что должна была умереть, но чудом осталась жива, не получив ни единого ожога, ни единого ушиба. Но она не смотрела ему в глаза. Она пыталась заглянуть в душу Дьяволицы, которая, хихикая, пыталась сделать тоже самое с Майн. — Исчезни, — грозно проговорила Майн. — И не подумаю, — улыбнулась Демон. Однако Фриджек их не слышал. Он был счастлив, что Майн ещё жива.***
Мало что осталось из воспоминаний Фриджека о последующих днях. Он не помнил, сколько ему заплатили, что, между прочим, случалось довольно редко, однако он точно знал, что ночь, обещанная дьяволицей не наступила - всю ту ночь, что та прекрасная госпожа беспечно спала у него на кровати, он пытался отстирать свою одежду от крови Эрла, он хотел хоть немного вернуть ей тёмно-зеленоватый оттенок. Он помнил, как возвращался домой. Майн сидела рядом, на переднем сиденье, дьяволица умостилась позади негодяя, а сам Фриджек медленно катил домой, сжигая одну сигарету за другой. Его совсем не удивило то, что число его попутчиков внезапно увеличилось на двое, а так же не заботило то, что один из них нереален. Он даже не удивился, когда этот нереальный персонаж умудрился выхватить из его рта недавно початую сигарету, и, довольно пыхтя, полностью выкурить её. У него не было сил удивляться. Пустынные дороги были прекрасны, с точки зрения пьющего человека. Он помнил, что пил. Скорость была всё так же невелика, так что, ежели даже встретится кто по пути, его смогли бы обогнать. Скорость была столь ничтожна, что в пути его настигла ночь. Он машинально откинул спинку и моментально заснул, чем вызвал такой дискомфорт у зажатой дьяволицы меж передним креслом и задними сиденьями, что ей даже пришлось исчезнуть и вновь материализоваться на его коленках, прижавшись к его груди. Заметив пристальный взгляд Майн, демонесса улыбнулась: — Скоро ли ты перестанешь меня игнорировать? С одной игрушкой играть всегда скучно, — пожаловалась она. — Хм? И с чего вдруг мне с нечистью общаться? — промычала Майн. — Потому, что ты меня видишь и слышишь. О, какие бы я прекрасные деяния свершила, пусти ты меня в своё сердечко! –пробубнила она. — К тому же, с чего вдруг такая уравновешенная красавица видит меня? — поинтересовалась демонесса. — Не твоё дело. С нечистью не общаюсь. — Однако здесь и сейчас ты сама себе противоречишь, дорогуша, — коснулась она ладошкой лица Майн. — Чудовище, — прошептала она, также откинув спинку своего кресла в надеждах заснуть.*конец третьей части*
***
