Его Работа

      — Здесь налево, — зевнул развалившийся на переднем сидении Маус. — Та-ак, ещё чуть дальше… Да газуй ты уже! — хлопнул он Фриджека по спине. — Еле ползём.       — Моя машина, как хочу — так и вожу, — огрызнулся Фриджек.       — Стоп! — заорал Маус, до боли стиснув плечо наёмника, заставив его сморщиться. Бармен, выскочив из джипа и перебежав на ту сторону дороги, постучал в двери какого-то богача. Ведь редко когда в Рильтеге увидишь дом с побелкой наружных стен…       — Вот твой работодатель, а я обратно в бар, — протараторил Маус, подведя к машине толстоватенького мужичка. — Не подсобишь монеткой? — с надеждой спросил он.       — Если только медяком, — процедил Фриджек, пытаясь как можно быстрее отослать назойливого собеседника, что ему, в принципе, удалось.       С минуту толстячок рассматривал наёмника, оценивая, во сколько же ему такое вложение обойдётся.       — Три, не более, — задумчиво проворчал он.       — Мужик, до Дуркуб три дня. А кормить мне его со своего кармана.       — Ну ладно, четыре, — уступил мужичок.       — И монету сверху за неудобства, — нахмурился наёмник.       — С чего вдруг? — удивился тот. — Эт какие неудобства-то должны быть, что бы так цену повысить?       — Вонь, дядь. Три долгих дня без грёбанного душа.       — Такое себе, — пробормотал толстячок, — придумай чё-нить получше.       — Мне его руцями придётся кормить, а у меня как бы одна в отрубе, — фыркнул Фриджек, демонстративно помахав кистью здоровой руки прям перед носом работодателя.       — Ну ладно, четыре пятьдесят, — вновь уступил мужик.       — И пятьдесят на чай, — хлопнул Фриджек по рулю, ясно дав понять, что торг здесь неуместен.       — Скряга, — ухмыльнулся толстячок.       — Богач, — процедил Фриджек. — У вас монет — хоть жопой жуй.       — Но я сам заработал эти деньги… Четыре семьдесят пять.       — И ради каких-то пятидесяти медяков мы тут спорим! Тебе не надоело? — воскликнул наёмник.       — Ммм… Пожалуй, нет.       — Жадность.       — Нерасточительность и экономность. А вот у тебя — жадность, — засмеялся мужичок. — Ладно, четыре и монету сверху. если довезёшь её ровно за три дня и что бы без ушибов и ссадин.       — Довольно выгодная сделка, не находите? — в ответ лицо Фриджека растянулось в улыбке. — И оплата достойная, я берусь.       — Конечно берёшься, — залился мужик диким хохотом, — сам же цену назначил. Ладно, жди тут, — он, вдоволь насмеявшись и смахнув ненароком навернувшуюся слезу, почапал в дом.       Фриджек когда-либо упоминал, что перевозка рабов из одного города в другой — пустяковое дело? Что же, перевозка рабов — пустяковое дело. Особенно когда раб — довольно молодая девушка в кандалах и наморднике: что б болтала поменьше. Так вот, это создание заняла заднее место потёртого боевого джипа небезызвестного наёмника по имени Фри.       Толстяк, вероятно, знал, что до Дуркуб было два дня пути, однако тактично об этом промолчал. Так подумал наёмник. Ибо хрен знает какую скорость может развить его тарахтелка и не собрался ли где он в пути останавливаться.       Зачем ему в Дуркубы? Ради того, что бы выполнить очередное задание? Майн не могла приложить ума, пока на небольшом клочке бумаги, кой-был аккуратно скомкан и забыт в одном из многочисленных карманов джинсового жилета, ей не удалось прочитать четыре слова: Кран, Ящик, Виталя и Сорвиголова. Хотя, сама записка ей не сильно помогла, потому что… Кран? Ящик?       Тут стоило бы отметить, как всё же начался этот новый день. А начался он весьма… необычно. Если считать новым днём время после полуночи, то его весьма поразило то, что человек, который мирно спал на любимом кресле Фриджека, делал это с открытыми глазами. Мародёра не удивил тот факт, что он дома не один, однако это зрелище заставило его на секунду нахмуриться, а, быть может, даже и вздрогнуть. Впрочем, усталость взяла верх, и он тут же заснул.       Засим, он был весьма неприятно удивлён, что заместо утренней сигаретки в одном из внутренних карманов его любимой жилетки его ждал утренний леденец. Он их с детства не покупал. И пускай леденец тотчас отправился в рот, Фриджек всё же ринулся на поиски. Он хотел подыметь. Однако в любом месте, где потенциально могла лежать сигарета, пусть недокуренная или скомканная, он находил леденцы. Они были повсюду. Карамельные, вишнёвые, малиновые, цитрусовые, на палочке, мятные таблетки. Везде были леденцы. Тотчас мародёр спустился к машине. Но и там, где обычно в запасе он хранил одну-две пачки, Фриджек нашёл лишь горстку монпансье.       Проклиная всех святых, он поднялся наверх и, решив, что подыметь ему не больно-то и хочется, принял душ. А выглядело это так: сев голышом на корточки в своём медном тазе, он начинал черпаком лить на себя воду из бочки. Затем он мылил голову, подмышки, пах, и снова сливал на себя воду, после повторял это действо ещё два раза. Потом он вытирался, и переливал всю воду из таза в водоочистительный аппарат, ждал, пока он очистит всю воду, и сливал её обратно в бочку. Далее он проверял фильтры и, если надо, промывал их мыльным раствором.       Затем зародилась идея. Идея, одно из тысячи его желаний, которые были у него в глубине души, но не могли даже подать звука. Он ринулся к своей копилке — туда, куда отправлялось всё золото, небольшой коробок в специальном сейфе в комнате для барахла. Он пересчитал золотые. Затем взвыл. Его коробок содержал всего 28 золотом, что было на пять золотых меньше, чем вчера. Он не помнил, куда успел их вытратить, однако, подумав про леденцы, напичканных тут и там, он смирился. Далее он отметил, что в бочке осталось порядка восьмидесяти литров воды, быть может даже чуть больше. Затем ему удалось найти в куче барахла сначала краник, а потом и крышку для той самой бочки, плотно закрыть её, и попытался поволочь к машине. Пара порогов было пустяковым препятствием, по сравнению с лестницей, бочёнок то и дело норовил сломать хребет наёмника, кой-изо всех сил плечом подпирал его снизу, скатывая его всё дальше и дальше. Двум маленьким девочкам, появившимся как раз во время нелёгкого труда Фриджека, посчастливилось увидеть, как лицо одного из известнейших наёмников Рильтега побагровело, а из прикусанной губы просачивались капли крови. Впрочем, спуск прошёл довольно хорошо, если не считать того, что бочка, скатившись, придавила правую ногу невнимательного наёмника, который, вскрикнув от неожиданности, тотчас пнул бочку здоровой ногой, попутно выбив себе пару пальцев. После этого досадного инцидента, он пару минут просидел на ступенях, разглядывая чумазые ноги дневных обывательниц ступеней, затем, отойдя от боли и вернув фаланги на их законные места, поместил бочку в багажник. Он бы ещё долго возился с ней, если бы не заставил торгаша из барахолки на первом этаже помочь с этим нелёгким подъёмом. Бочка идеально подошла вместительному багажнику старенького джипа, это заметил Фри ещё тогда, когда кроме этой тарахтелки, той бочки из нержавеющей стали, револьвера и его любимого жилета, у Фриджека ничего не было. На этом джипе катался его отец, потом Старик, а сейчас и он сам, наёмник и мародёр. Затем, при помощи пары цепей, так же сохранившимся со времён отца негодяя, он её закрепил.       После он свалил деньги из коробка в небольшой тряпичный мешочек, куда обычно складывал серебро и редкие медяки, и, туго его завязав, закинул в бардачок, затем, поразмыслив, сгрёб и запхал в багажник так же и все леденцы, которые смог отыскать. Удивительно, что и маленьким девочкам, то и дело сбегающим со ступеней на раскалённый песок, перепала целая горстка монпансье. И пускай, они боялись Фриджека, однако сегодня он был какой-то другой. Будто и не Фриджек вовсе. Не было недовольного лица, не было ворчания под нос, не было устрашающего кашля нетерпения, коим он обычно их одаривал.       Далее Фриджек собрал остатки своего гардероба, и также запхал их вместе с его любимым одеялом в багажник, одарил спящую Майн парой пинков, доел остатки еды из холодильника, распхал по машине все бутылки водки, которые попались ему под руку, позакрывал окна и обесточил квартиру, вытащив аккумулятор на улицу. Заперев дверь, он лишь горько улыбнулся, и, погладив гладкое дерево, попрощался. Более в эту квартиру ему не было суждено вернуться. Так пожелала судьба. Фриджек чувствовал это, и он уже начал тосковать по той небольшой квартире, коя познала и тайны, и самые сокровенные желания наёмника, она ютила его во время его взлётов и падений, болезней и горя. Он покидал свой Дом.       Чуть позже Фриджека можно было застать на той самой, уже давно приевшейся и никогда не меняющейся, заправочной станции. Старик без интереса наблюдал, как мародёр пинками сопровождал белобрысого паренька к машине, дабы тот забрал на сохранение тот самый старенький, но на совесть деланный, аккумулятор.       А ещё позже пара местных пьянчуг видела, как, перебрав целую кипу бумаг, негодяй отсыпал бармену пару серебряных монет, а вскоре в дом одного из богатых людей Рильтега постучали, что заметила лишь девушка из прачечной, чистя очередную пару брюк. Впрочем, она тут же отвела взгляд, уж больно много заказов было в этот день. Она лишь обернулась, услышав лязг цепей, и, пробормотав слово, имеющее литературнное толкование как «женщина, вступающих в интимные отношения с каждым желающим», а потом и вовсе сплюнув посреди фразы, значащую что-то вроде, «ой как этой…», зевнула, и, закончив: «не повезло», добавила, что-то вроде: «[парни однополой ориентации] такую [уничижительное наименование развратной дамы] заарканили». После, почесав носик, у хрупкой девушки вылетело: «надеюсь эти [незаконнорождённые потомки благородного родителя] попередохнут, [развратную женщину] его за ногу». На самом деле, обе её довольно экспрессивные фразы содержали от силы слов двадцать, однако они, впрочем, достаточно чётко показали её отношение к работорговле.       Эту же самую машину и беловолосую смуглую красотку на заднем сиденье, с кляпом во рту, в кандалах и цепях, видела свора пробегающих мимо мальчуганов, они, помахав заложнице, понеслись дальше по раскалённому песку. И последний раз в Рильтеге её видел один состоятельный дедок, развалившись у своего дома на кресле-качалке и потягивая холодненькое кукурузное пиво.

***

      — Возьми денег, — задумчиво пробубнила Майн.       — А? — громко переспросил Фриджек.       — Я тебе говорю, возьми денег, — она, оторвавшись от карты, кою последние два дня внимательно изучала, посмотрела на мародёра.       — Зачем это?       — Пошлину платить будешь, за въезд в Дуркубы, конечно, — она уставилась в окно.       — Я тебя не понял, — пожал плечами Фриджек, — ты вот что скажи. Можно ли эту палку убрать?       — Шлагбаум.       — Шлэг-чо?       — Эта палка называется шлагбаумом, — зевнула Майн.       — Отлично, с названием разобрались. Так как этот… э-э… шланг-баюм убрать?       — Его тебе поднимут.       — Отлично. И кто же?       — Погранцы.       — Кто-кто?       — Пограничники, — она почесала затылок и, достав жменьку золотых, вручила их мародёру. — Сейчас идёшь к той постройке, от которой эта палка начинается, не забудь постучать. Далее разберёшься.       — Ну, ладно, — мародёр, потянувшись, направился к той небольшой будке, чуть правее от дороги. Затем, передумав, подошёл к шланг-баюму и тщетно попытался его сдвинуть. Ишь какая наглость! Он два дня ехал до этих чёртовых Дуркуб — а дальше, что? Плати или пешком? Смотри, чего они расхотелись. Он сейчас снесёт этот шланг-баюм машинкой, благо она у него крепкая, проскочет за огромную стену города и скроется в переулках. Эта идея показалась ему довольно заманчивой. Один рывок — и он в Дуркубах. А всего за золотой ему джип-то подлатают. Он мысленно добавил себе пунктик: найти заправку, где он сможет зарядить аккумулятор.       — Чего встал? — Майн похлопала его по правому плечу. — Давай за мной, научу, как это делается, — с этими словами, она всё же потащила его к постройке. — Стучи! — приказала она, облокотившись об стену.       И Фриджек постучал.       — А мы уж думали, что не подойдёшь, — из-за стены раздался дикий хохот.       — Лучше бы не подходил, — процедил другой голос.       — Да, да, проходи конечно, — обладатель этого могучего голоса открыл дверь. — Не переживай за Хабарова, он только что проиграл свой обед.       — Ишь чего захотел! — вскипел щупленький старичок. — Нихрена тебе не дам!       — Спор есть спор, — пожал плечами юноша. — Я же его не звал, — улыбнулся он, повернувшись к Фриджеку: — Пограничник Обдиралов. Приятно познакомится.       — Погра-хто? — переспросил мародёр.       — Не суть важно, — прокряхтел Хабаров.       — В принципе, да. Пройдёмте со мной, — улыбнулся юноша. — Знаете, что это? — спросил он, указав на большой белый коробок причудливой формы.       — Гм, да не имею понятия, — сознался Фриджек.       — Эта штука — компьютер, — он постучал по коробку, — точнее, часть, — добавил Обдиралов чуть погодя.       — Отлично? — неуверенно произнёс мародёр. — И зачем же она нужна?       — Проверит тебя в базе данных, — хмыкнул дед. — Так, приложи сюда большой палец правой руки, — Хабаров указал на маленькое отверстие, с одной стороны коробка, сам он расположился прямо с противоположной стороны компьютера.       Как только Фриджек неуверенно коснулся отверстия, коробок предательски загудел, потом зажужжал, после завибрировал, а на Хабарова пролился из устройства поток света.       — Не так уж и страшно, — захохотал Обдиралов, заметив, как Фриджек от неожиданности отскочил метра на два, и, одобрительно похлопав мародёра по горбу, добавил: — Пару минут, и готово.       — Фриджек Гудслэсс, это вы? — Хабаров уставился на мародёра. Тот озадаченно кивнул.       — О, был уже в Дуркубах? — во все зубы улыбнулся Обдиралов. — Тогда чего это ты возле шлагбаума учудил? Чё сразу к нам не пошёл?       — Он был тут более двадцати лет назад, — прохрипел дед.       — А, значит батенька возил?       — Вероятно, — пожал плечами Хабаров. — Более о нём сведений нет, только об отце да матери. О, и сестра есть.       — Сестра?! — удивился Фриджек.       — Ну да, свою-то сестру не знать? — нахмурился старик. — По фотографии смотрю, рыжая, такая, низкорослая милаха. Выезжала из Дуркуб вместе с тобой, потом через лет десять стала тут появляться довольно часто.       — Сестра?! — переспросил мародёр.       — Да, сестра, чем ты слушаешь? — Хабаров почесал нос, и, поправив редкий поседевший волос, добавил: — в Вильте живёт, подрабатывает наёмником. Точного адреса нет, да и не нужен он нам.       — Имя, ты имя спроси! — внезапно отозвалась Майн у входной двери.       — Да, а как её звать-то? — поддакнул Фриджек, до сих пор думая, кто и когда посмел стереть его сестру из его памяти.       — Инь. Фото иди смотри, — дед откинулся на спинку кресла.       Майн выглянула из-за плеча мародёра.       — Её ищешь? — неуверенно предположила она.       — А хрен его знает, — пожал плечами Фриджек. — Сильно похожа.       — То есть лица той ты не помнишь?       — Не совсем помню, — замялся мародёр, — не сильно чётко.       — Извини, что ты сказал? — переспросил Хабаров. — Не слышу, говори громче.       — Нет, нет, я с другом говорю, — пробормотал мародёр.       Оба пограничника на мгновенье переглянулись. Обдиралов, пожав плечами, жестами показал, что всё вроде нормально, старик же, сплюнув в урну под столом, вновь развалился в кресле.       — Спроси её позывной, — предложила Майн.       — И то верно, — задумался он. — А какой у неё рабочий псевдоним?       — Понятия не имеем, — развёл руками Обдиралов, — мы за людьми не следим.       — Ну что, насмотрелся? Тогда перейдём к формальностям, — Хабаров, пододвинув негодяя, вновь расположился у коробки. — Кем работаешь?       — Ну, наёмник.       — Лицензию предоставь.       — Что-что? — переспросил мародёр.       — Ну это, такая пластиковая карточка, там твоё имя, фамилия и псевдоним. И ещё пара штрих-кодов, — пояснил Обдиралов.       — Выдаётся работодателями — барменами, при регистрации в общем списке наёмников.       — Никогда об этом списке не слышал, — признался Фриджек.       — А как по-твоему составляется топ наёмников? — рассмеялся юноша. — При каждой сдаче задания в базу забивают твою прибыль, пятибальный отзыв заказчика и состояние работы, завершена или нет. Итак, есть лицензия?       — А без неё никак нельзя обойтись? — в надежде спросил наёмник.       — Без лицензии, безусловно, будет дольше, база наёмников невероятно неудобна при поиске, придётся самому рыться в ней, — нахмурился старик, — и делать я этого не собираюсь. Мне в падлу.       — Конечно, ему будет куда интереснее копаться в ней, если ты дашь ему золотую монетку, — тотчас подмигнул Обдиралов.       — Ладно, ищите, я подожду и заплачу, — отмахнулся Фриджек, присев на ближайший стул. — А у всех остальных тоже есть эти, как его, ли-сэнзии?       — Какой у тебя псевдоним? — старик выглянул из-за белого короба.       — Демон. Так что, у всех есть ли-сэнзии?       — Да, у всех. Ты изначально регистрируешься у своего работодателя: торговец идёт к главе деревни или города, фармацевт и хлебороб — к управляющему местного склада, а наёмники и мародёры — к барменам, — юноша задумался. — Даже если вам не дают эти карточки, вы уже существуете в базе.       — Подождите, а разве мародёрство не карается смертью? — удивился Фриджек. — Разве не всё заброшенное, оставленное и потерянное является собственностью Столицы?       — Плевать, — рассмеялся Обдиралов, — эти выродки за стены не вылазят. Да и если они начнут военную компанию на Дуркубы — им мало не покажется.       — Чего это? У них же элитные войска? И почему не вылазят? Они нам вон какую материальную помощь в виде таблеток, пуль и прочего посылают.       — Кто, Столица что-ль? — поперхнулся Хабаров.       — Ни-хе-ра подобного. Это Дуркубы держит всё на плаву. Наш город — центр внешнего мира. От Столицы разве что дождёшься пулю в зад или же какое-нибудь задание на устранение лидера местного сопротивления, — попомни мои слова. Ни за что, ни за какие шиши, не соглашайся на их задания. Добром не кончится.       — А зачем вам это? В плане, зачем кормите немалочисленное население пустыни?       — А ты когда-нибудь задумывался, что мы — не единственная страна? — проворчал Хабаров.       — Дуркубы не спроста называются Верхними, — ухмыльнулся Обдиралов. — Наш город является самым северным, он стоит на краю крутейшего двух или же трёхкилометрового склона, обрыва, как тебе будет угодно. Туда, вниз, нет спуска. Пока нет. Но мы его роем. Однако там, снизу, уже есть дороги. Учёные при университете Дуркуб полагают, что вся наша страна находится на одном огромном плато. А как только будет дорога вниз — мы вступим в территориальный конфликт с иной страной, вероятно даже вооружённый. И тогда нам нужны будут солдаты, а пока наш город снабжает экспедиции, поддерживает новые поселения, всё ради увеличения кормовой базы, всё ради населения.       — Да как вам еды-то хватает? — удивился Фриджек.       — Подземные посевы, — прозвучал голос из-за короба.       — Да, — поддержал Обдиралов, — сейчас все деревни, довольно близкие к Дуркубам огромны, ты, вероятно, пока ехал сюда это заметил. Под песком есть земля. Рабочие бригады Дуркуб строят в более-менее населённой деревне с хорошим родниковым источником огромные подземные плантации, бурят многокилометровые скважины и колодцы: всё ради населения, а потом забираем львиную часть первых урожаев. Деревни налаживают производство круп и прочего, продают излишки, богатеют, расширяются, а потом наши бригады снова увеличивают плантацию.       — А как земля не истощается?       — Химические удобрения. Дуркубы — город шахтёров и сталеваров, а вот в Вильте производят просто огромнейшее количество химических удобрений, лекарств и витаминов, — пояснил Хабаров. Вот так и сосуществуем.       — Ты когда-нибудь видел паровоз? Великолепная машина, его свист ни с чем не спутать. Носится себе по кругу туда-обратно перевозя огромное количество грузов. Величайшее творение человечества. Кстати, что это за девушка в твоей машине?       — Раб, — просто ответил наёмник.       — А-а, имущество проверяют далее, — заметил юноша. — Там, с тыльной стороны стены будет ещё один шлагбаум.       — Готово, — заявил старик.       — Вот и славненько, — улыбнулся Обдиралов и, причмокнув, добавил: — Четыре золотых.       — Чё так много? — удивился Фриджек.       — Ты лицензию не имел, а это нехорошо, — ухмыльнулся юноша. — Мы тебе сделали её, — он протянул Фриджеку ещё тёплую пластиковую карточку, вылезшую с одного из отверстий коробка, — или берёшь и проезжаешь, или не берёшь и уезжаешь, решать тебе.       — Давай сюда, — фыркнул мародёр, выхватив её, и, отсчитав четыре монеты, якобы случайно выронил их мимо протянутой руки Обдиралова. Монетки, с характерным звоном, рассыпались по давно немытому полу. Хабаров выругался. Обдиралов ухмыльнулся, и, подобрав три из них, протянул их мародёру со словами:       — Я вижу три монеты. Ещё одну, пожалуйста.       — Ты наступил на четвёртую, — нахмурился мародёр.       — Я повторяю. Я вижу три. Ещё одну, будь добр.       — Ты на неё наступил! — закричал Фриджек. Обдиралов, выхватив револьвер и приставив дуло ко лбу мародёра, заявил:       — Что-то мне думается, что мы на шесть договаривались. А я вижу всего три, — добавил он. Хабаров захихикал.       — Ублюдок, — процедил мародёр, вложив в его руку ещё три золотых.       — Отлично, — он вложил деньги в карман. — А теперь кыш отсюда. И дверь закрой, пожалуйста.       — Да, конечно, — разозлился Фриджек, выскочив на улицу. Секунда, две, пять, — и мародёр вновь ворвался в постройку, крепко сжимая револьвер. Прозвучало два выстрела, почти одновременно. Хабаров попытался закричать, однако тотчас прозвучал и третий выстрел, и некогда полные лёгкие теперь же опустошались с тихим хрипом.       — Мудачьё, — сплюнул Фриджек, осознав, что пуля, выпущенная Обдираловым, просвистев над самым его ухом, срезала прядь его растрёпанных волос.       — Ну и, чё дальше делать собираешься? — тихо спросила Майн, облокотившись о стену рядом с дверью.       От неожиданности Фриджек вскрикнул, и, развернувшись выстрелил.       — Промазал, — заметила она.       — Ты всё время там стояла? — удивился мародёр. — Чего не помогла?       — Не хотела влипать в историю. Что дальше делать будешь?       — Как открыть палку? — устало произнёс он.       — Кнопочку найди, красненькая такая.

***

      В машине он пересчитал плоды своего мародёрства. Тридцать один золотой, не считая его семь, добавились к остальным, пара револьверов и небольшая горстка пуль отправились в бардачок. Затем он въехал в город.

***

      — Итак, что же у нас есть? — грузный лысый мужчина почесал свою густую бороду.       — Да чёт чертовщина с ними какая-то, — прохрипел усатый.       — Выкладывай, — прогремел бородатый, развалившись на стуле у входной двери.       — Отпечатков пальцев нет. Единственный — на этой красной кнопке, пробил, Фриджека Гудслэсса он, наёмника из Рильтега.       — А-а, из этой ямы.       — Да, он сюда впервые за несколько десятков лет приехал.       — Так, а из чего они убиты?       — Думаю, обычные револьверные пули, только вот, они и насквозь не прошли, и в телах чёт их нет. Все отверстия зашиты.       — На другом блок-посту спрашивал про этого Фриджека?       — Да. Там сказал нам что имущество — около шестидесяти золотых, один раб, три или четыре револьвера, бочка на сто литров и, собсна, сам джип. Всё остальное — барахло.       — А что по убитым?       — Обдиралов и Хабаров. Не сильно приятные личности.       — А что по камерам?       — Стрелялось четверо, двое наших и двое их — лиц не видно.       — И всего три пули выпущено, — добавил бородатый.       — И ни одной нет. Они будто исчезли.       — А с Фриджеком что?       — По камерам, лица, правда, не видно, он зашёл, чуть поглядел на два сидящих трупа, наверно подумал, чё они спят, пошёл и поднял шлагбаум.       — В базе отмечался?       — Нет, в базе его нет. Ну, то есть…       — Будто он и не въезжал, продолжай.       — Посмотрел, значит, я, кто предыдущий по базе въехал. Кран и Ящик, — с этими словами усач зевнул.       — Гм, ну так в чём проблема? Эти их пришили?       — Не знаю, — сознался тот. — Отпечатков их нет, но в базе они въехали почти перед самым наёмником, на камеру пришили этих двух, дата и время совпадает, и снова въехали в город.       — Что значит «снова»? — не понял бородач.       — В том то и чертовщина, что они въехали в город четыре дня назад, а после не выезжали.       — База глючит, може? — предположил он.       — Исключено, — отрезал усатик. — Всё время не глючила, а чё сейчас глюканула?       — Но ведь камеры! — заметил бородатый. — Тех двое, этих двое, два убитых.       — То есть, ты хочешь сказать, что два человека, въехав город, через четыре дня перебрались через стену, пришили пограничников, ограбили их, потом выняли все пули, зашили раны, усадили их в правдоподобную позу сна, затем замазали свои лица на камерах, не оставив при этом ни единого отпечатка, а потом специально отметились в базе? Это что за идиотский прокол? И нашо богатым наёмникам горстка золотых? И да, не забудь: потом они снова перелезли через стену, посреди белого дня, что бы не спалиться на второй заставе.       — И правда, идиоты, — согласился бородач. — Что будем делать?       — А, не знаю, — пожал плечами усатый. — Найдём этих двух идиотов, последим за ними — мало ли? Но чёт мне подсказывает, что чё-то здеся нечисто…       

***

      В это же время наш общий знакомый ехал куда-то в центр Дуркуб, оставляя позади десятиэтажные высотки. Фриджек никогда не видел ничего подобного. Ему казалось, что эти здания выше ветряков, а с их крыш видны стены Столицы. Также он признал, что в жизни не видел такое скопление машин, они тянулись вереницей далеко-далеко, за пределы взора мародёра. И все они стояли. Пробка — так Майн обозвала сие явление.       Гул. Где-то там, дальше машин. Характерное постукивение колёс, свист, в небе показалось огромное облако пара, и снова прозвучал свист. Огромнейшая паровая махина, возвышающаяся над низенькими крышами автомобилей, промчалась длинным змеем пред глазами наёмника. Затем вся остановившаяся колонна тронулась.       Дело близилось к закату. Риц — так звали местного бармена — уже докуривал свою сигарету, дабы вновь с новыми силами вернуться в бар и простоять там до полуночи, что, впрочем, редко удавалось, так как ему частенько приходилось задерживаться до рассвета, когда ко входу в бар подкатил неизвестный Рицу джип. Водитель оставил свою машину рядом с табличкой «не парькавать, ато разабьём», чем вызвал лёгкое негодование бармена. Однако, новоприбывший вовремя увидел надпись, и, тихо выругавшись, вынул стэнд из песка и закинул в близлежащий переулок. От удивления Риц приподнял бровь и почесал затылок, в раздумьях, как поступить далее. Ведь новенький занял место парковки особых людей, кои часто имели наглость заявляться в самый неподходящий момент. С другой стороны, они ожидали владельцев самой крупной фармацевтической компании пустыни, вдруг это один из них? Поэтому Риц решил позволить себе случайно не заметить этой наглой выходки.       Посетители знаменитейшего бара «Пивасик-убивасик» — не самые приятные личности. Один из них сразу упал в объятья Фриджека как только тот перешагнул порог, и, пустив долгую отрыжку наёмнику в лицо, выдавил:       — З’дро… ва! Др… ру-ужи. ще-еэ! М-м-м’стер вс… в… крытия ва-арюга, г’ык, ар’юга. зам… ко-ов. На-на-над’а?       — Ты пьян. Сгинь, — приказал мародёр, отпихнув завсегдатая.       — Да-а-аже. Не… э-э. т! Пь… а-ан-ный. Да-да-даже-э. Любо-бо-бой замо-о-ок в’с… кры-о-ы-ою! — крикнул он, пошатнувшись, и, потеряв равновестие, вновь побежал на Фриджека, однако, не найдя мародёра в начальном положении, споткнулся о порог и вывалился за дверь. С минуту полежав, он, видимо, забыл о негодяе, и, встав и отряхнувшись от песка, заметил прекрасную девушку на заднем сиденьи старенького джипа Фриджека.       — Пр’вет, да-ама-а-ачка! — начал он. — Па… мо-ощь ну-ну-нужна?       В это же время Фриджек уже стоял у барной стойки, нервно постукивая пальцами по липкому дереву. Риц, бросив окурок в переполненную урну у двери, поприветствовал новенького.       — Чего надо? — поинтересовался он.       — Работу выполнил, — ответил Фриджек, протянув ему помятую листовку. С минуту бармен изучал её.       — Вот адресс, туда вези, — он записал его на обороте. — Карту города будешь покупать?       — Доставай.       — Полмонеты, — с этими словами Риц нырнул под стойку и выудил из кипы листовок довольно внушительный по размерам лист пожелтевшей бумаги. — Ещё что-то?       — Разыскиваю кое-кого.       — По Работе, или так, для себя? — поинтересовался он.       — А есть разница? — Фриджек приподнял бровь.       — По Работе — ответить должен, если просто так — отвечать не обязан.       — Считай, что по работе, — предложил наёмник.       — Что, так надо их найти? — рассмеялся Риц. — Ладно, кого ищешь?       — Сорвиголова, Кран и Ящик.       — Интересный разброс. Ладно ещё голова, а от этих двух отбросов что тебе надо? — бармен почесал затылок, и, подхватив карандаш, отметил две области на карте города.       — Двое — в этом квартале, третий где-то здесь.       — Знаю, я — не тот кого ты хочешь сейчас слушать, но… — начал до боли знакомый голос из-за спины наёмника, — но у тебя проблемы.       — Заткнись, — прошипел Фриджек.       Из-под блестящей маски-черепа блеснуло два огонька.       — Очень важное.       — Заткнись, — грубо повторил наёмник.       — Не груби мне тут, — нахмурился Риц. — Мой бар, захочу — выгоню.       — Я не тебе, — огрызнулся негодяй.       — А рядом никого, кроме меня нет, — скривился бармен. — К мозгоправу отправлю.       — Там раб… — тихо продолжил голос, однако тотчас вскрикнул, как только брюнетка, коя расположилась по правую руку от мародёра, наступила каблуком ему на пальцы ног.       — Тебя попросили, — ухмыльнулась она, и, поправив волосы, вновь опёрлась о стойку.       — Чего застыл, заснул чтоль? — Риц щёлкнул пальцами перед самым носом наёмника. — Надо ещё чего?       — Поесть, пожалуй, — тихо пробубнил Фриджек.       Вам когда-нибудь доводилось пробовать обычную яичницу, заесть её тарелкой сладкой кукурузной каши, а напоследок запить это всё колючей сладкой водой? Вероятно, желудок мародёра готов был сочинить оду этому великолепно вкусному ужину, всё равно, что негодяю пришлось выложить за него всего каких-то жалких пять монет. Фриджек удовлетворённо откинулся на спинку стула, призакрыв глаза и задремав. Как обычно, он расположился в самом тёмном углу заведения, где из-под тени мог наблюдать за нередкими пьяницами, то и дело заглядывающих в бар.       — Ещё что-то? — окликнул его бармен.       — Майн, тебе чего-либо взять? — наёмник взглянул на брюнетку за его столом.       — Не голодна, — сквозь полудрёму ответила она.       — Ты же несколько дней, вроде, ничего не ела. Как так?       — Я не слышу, говори громче! — переспросил Риц.       — Дай пару минут! — ответил Фриджек, развернулся к Майн: — Даже меня, когда я всего-то полдня не ем, может скрутить от голода.       — Ты так сильно хочешь потратиться? — ухмыльнулась Майн. — Ладно, возьми мне тоже тарелку той каши.       — Риц! Давай ещё каши! — громко попросил он.       — Вкусная, не правда ли? — улыбнулся тот, отправившись на кухню. Через минуту он вернулся к стойке, приготовил очередному пьянице очередной коктейль и вновь отправился на кухню. Быть одновременно поваром, барменом, официантом и охранником — трудная задача, но ещё труднее — быть невероятным скрягой, именно жадность заставляла его быть и тем, и другими одновременно. А ещё тяжелее расставаться с деньгами, платя посудомойке и уборщице — одна приходила за час до открытия, а другая перемывала всю посуду до блеска в пристройке. А ведь будь его воля — и он бы с радостью поработал и за них, дабы выручка от его бара была выше. Но, как он верно подметил, поработав так пару дней, он бы сдох. А если он умрёт — то потеряет все деньги. А это — убыток его заведения. Понаблюдав за ним ещё пару минут, Фриджек откинулся на спинку стула и задремал.

***

      — Пожалуйста, твоя каша, — Риц легонько похлопал Фриджека по плечу.       Тот приоткрыл глаза.       — Не заказывал, — нахмурился он.       — Неудачная шутка, — бармен приподнял бровь. — Давай, налетай.       — Но… Я правда, не заказывал, — наёмник захлопал глазами, — я не голоден.       — Слушай, всё равно мне голоден ты или нет: ты заказал — ты заплатил, иного варианта нет. А если откажешься платить — выгоню из бара и больше не пущу, с бандитами разговор короткий. Две монеты, если ты помнишь.       Фриджек машинально выложил золотые на стол. Бармен быстро спрятал деньги в карман и предпочёл ретироваться, оставив негодяя наедине с тарелкой сладкой еды.       — Странный тип, — задумчиво пробубнил он.       — Но… я ведь правда этого не делал, — тихо пробормотал Фриджек.       — Ошибаетесь, сэр, — ответили из-за его спины. Наёмник обернулся. — Вы чего-то хотели? — седовласый мужчина поправил свой цилиндр.       — Да нет, я вас просто не заметил…       — Туз Пиковый или Червовый? — он поправил монокль.       — А? — не понял Фриджек.       — Червовый или Пиковый? — терпеливо переспросил мужчина.       — Гм, извините, но с кем вы играете? — поинтересовался наёмник. — У вас же за столом никого нет…       — Ошибаетесь, сэр, я сижу за вашим столиком.       — Да нет, вроде, вы за столиком позади.       — А вы точно уверены, сэр?       — Абсолютно, я ещё не успел ослепнуть.       — Тогда вы абсолютно неправы, сэр. Я также сижу и напротив вас.       Такое смелое утверждение заставило Фриджека обернуться. Затем ещё раз, после снова. Всё тот же мужчина в старомодном чёрном смокинге находился и позади, и впереди него.       — Как так? — удивился Фриджек. — Как вы можете находиться в двух местах одновременно?       — Одновременность относительна, сэр.       — Это как?       — То, что считается одновременно относительно тебя, не одновременно относительно меня, сэр.       — Это как так? — переспросил Фриджек.       — Так вы тянете ещё карту, сэр, или нет? — лаконично перебил его мужчина.       — Пиковая или червовая… — пробубнили позади.       — Коли даму ты потянешь, знай же…       — А если не туз…       —…четыре это будет…       —…например, валет…       —…а коли юношу возьмёшь…       —…или шестёрки. Не люблю шестёрки…       —…то тройку ты прибавишь…       —…нет, значит, бубы?..       — Я не могу слушать вас одновременно! — разозлился Фриджек.       — Мы говорим не одновременно, сэр! — в один и тот же момент повторили они.       — По одному, пожалуйста…       —…ну, а если короля…       —…может трефы?..       —…то пятёрочка убьёт тебя.       —…червовый туз…       — ТЯНИТЕ КАРТУ, СЭР! — закричали они в один голос.       — Сейчас, сейчас… — испугался Фриджек, уставившись на три карты на руках. Так, седовласый, король, наверно, юноша и шесть. Значит, шесть, три и пятёрка. Четырнадцать. Рука наёмника зависла над колодой. Стук сердца глухими ударами отдавал в ушах. Бум-бум-бац… Вдох… Выдох… Пальцы легонько коснулись рубашки верхней карты. Он не знал откуда, но он помнил эту игру. Липкий оборот пристал к подушечкам его пальцев. Он аккуратно стащил её и перевернул. Туз.       — Вы проиграли, сэр! — сиреной заскрежетало прямо у него в голове. Этот звук исходил не извне, он просачивался прямо в мозг наёмника, минуя уши, он не мог их развидеть, не мог перестать их слышать, вновь и вновь, два идентичных человека повторяли, не говоря, смеялись, не смеясь, смотрели, не смотря, существовали, исчезая.       — Пожалуйста, твоя каша, — Риц легонько похлопал Фриджека по плечу.       Тот приоткрыл глаз.       — Не заказывал, — тихо предположил наёмник, нащупывая твёрдую стену за спиной.       — Неудачная шутка, — бармен приподнял бровь. — Давай, налетай.       — Хорошо, хорошо… — быстро успокоил его Фриджек, выложив две монеты на стол, — у меня это, за спиной никого нет?       — Ну, паук вполне может быть, а что, что-то проползло? У нас даже мелких жучков нет, може почудилось, — спрятав деньги в карман, Риц ретировался.       Спустя три ложки вкусной каши она превратилась в настоящую тарелку сладкого дерьма, кое он продолжал заталкивать в себя. Какой чёрт дёрнул ему заказать ещё одну тарелку? Да, она вкусная. Он съел ещё одну ложку. Она была вкусная. Но он-то был совершенно не голоден! Ещё ложечку… Он посмотрел на кашу. Она в ответ посмотрела на Фриджека. Мародёр скривился. Собрав всю силу воли, он сгрёб её остатки и запхал в горло. Он никогда не разбрасывался потраченными деньгами.       — Готово, — прокряхтел он, вновь откинувшись на спинку своего стула…       Прохладный воздух, пропитавшись едким запахом дыма из кухни, защекотал его нос. Фриджек приоткрыл глаз. Риц храпел, уткнувшись носом в стойку, а дюжины две местных пьянчуг развалились то тут, то там, по полу всего бара и, почёсывая животы, мирно посапывали. Лишь один старый оружейник, забившись в один из самых тёмных уголков бара, тихо плакал в рукав. Мародёр взглянул на часы. Пол пятого утра. Солнце, вероятно, ещё не успело подняться. Он взглянул на пустые стулья у стола. Ему казалось, что он забыл что-то важное, или же… не сильно. Он вновь окинул взглядом распластавшихся пьяниц, и, оперевшись на стол, приподнялся. Аккуратно ступая тяжёлыми башмаками по скрипучему полу, он продвигался ближе к выходу. Его каблуки лишь легонько поцокивали из темноты. Он не любил будить спящих. Особенно, если этот спящий мог преспокойно его пристрелить.       — ПА-А-АЛЬЦЫ, — завизжали прямо из-под ног.       — Прости, — моментально заткнул ему рот Фриджек, уберя свою подошву с его кисти.       Чуть успокоив расплакавшегося пьяницу, он продолжил своё продвижение. Пройти оставшийся путь не составило труда, разве что резко открыв дверь, она с силой кого-то шибанула. Этот кто-то, проворчав какие-то неразборчивые ругательства, вновь захрапел.       — Прости, — просто извинился Фриджек, выйдя и аккуратно заперев за собой дверь.       Он окинул сонным взглядом свой джип.       — О, задняя дверь открыта настежь, — зевнул он, быстро захлопнув её.       Фриджек аккуратно расположился у руля, чуть приопустив кресло. Чуть повтыкав в потолок, он изъял из множественных карманов своей любимой жилетки карту Дуркуб. Так. Значит, двое живут тут, а третий — тут. Он искал её. Ту девушку, коя не переставала сниться ему, ту, с которой он хотел хотя бы ещё раз увидеться, лицо и имя которой ему так и не довелось запомнить. А эти, его бывшие собратья по оружию… Они были единственной зацепкой. Они её знали. Вероятно, одна из тех людей, что прикрывает своё имя маской прозвища. Кран, Ящик, Сорвиголова и Виталя. Если она существует, то она — одна из них. Трое живут в Дуркубах. Один в Вильте. Фриджек никогда не умел считать вероятности разных событий, однако верно подметил, что шанс найти её тут, в Дуркубах, куда выше.       Фриджек оторвался от карты, вновь уставившись в потолок. Сейчас, когда машин на улице почти не ездит, ему будет куда легче найти дорогу в нужный район. Он мысленно поблагодарил Рица за то, что уже зарядил аккумулятор его джипа. Его взгляд скользнул по зеркалу заднего вида. «Пусто» — промелькнуло у него в голове. Фриджек зевнул, вновь уставившись на зеркало. Будто он забыл что-то очень важное. А, впрочем, неважно. Он вновь находился в машине один, а значит, он может спокойно развалиться, не стесняя никого. «Один», «Никого». Мародёру сразу не понравились эти слова. Вновь бросил косой взгляд на зеркало.       — От собака, — заскрежетал зубами он.

***

      — Риц, помоги! — заорал он с порога, с силой ударив дверью по голове храпящего алкоголика. Тот, проворчав уже значительно громче, на карачках пополз под ближайший стол, и, огрызнувся, заснул. Риц приоткрыл глаз.       — Иди сюда, и не визжи, — тихо прошептал он. С минуту он наблюдал, как наёмник, расталкивая башмаками то тут, то там валяющихся пьяниц, пробивался к барной стойке. За мародёром до двери образовался широкий проход. — Чего стряслось, что ты орёшь? — зевнул он.       — У меня раб сбежал! — выкрикнул Фриджек.       — Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… — бармен продирижировал мародёру пальцами. — Успокоился? Теперь подожди, — с этими словами он вытянул из-под стойки стакан на стол. — Так, чуть того, чуть сего… — Риц смешал несколько алкогольных напитка в один коктейль и залпом выпил его. — Так, что случилось? — проснулся он.       — У меня раб сбежал! — шёпотом повторил негодяй.       — Так, какой раб? — не понял бармен. — А, всё, припоминаю, — он залез под стойку и вынул какую-то записную книжку. — Давай сюда своё объявление.       — Что делать? — Фриджек в нетерпении постукивал пальцами по дереву.       — Не кипишовать, — тихо ответил бармен, пробегая пальцем по списку. — Смотря от того, что тебе надо.       — Найти раба! — на полном серьёзе заявил наёмник. — Разыскать!       — Э-э не-е. У нас таким не занимаются, розыском людей. Пустая трата времени, вот честно. Сбежал — так навсегда.       — Но! Но я всегда доводил дело до конца! У меня нет ни единого проваленного задания!       — То есть, ты хочешь замять дело, без удара по репутации.       — Именно! — Фриджек ударил кулаком по столу. — Помогай!       — Не шуми ты так, — почесал затылок Риц. — Ты можешь пойти к работодателю с поличным, сдаться на его милость, но тогда твоя репутация может пострадать. Или же можно ему заплатить довольно существенную сумму, что бы он этого якобы не заметил.       — Не пойдёт, не подкупая. Крайний вариант. Хочу, что бы он тоже думал, что задание я выполнил.       — Гм, какие запросы, — ухмыльнулся бармен. — Есть одна идейка, но выйдет в кругленькую сумму.       — На сколько кругленькую?       — Монет так семьдесят, и за свою работу я возьму ещё пять монет, надо же мне тоже зарабатывать.       — Товаром принимаешь? — поинтересовался наёмник.       — Всем, кроме безделушек и еды.       — Тогда выкладывай идею. Не тяни.       — Мы её… — Риц выдержал паузу, — выкупим! Да! Ты будто её привёз и она тебе понравилась.       — Он согласиться её продать? — не поверил Фриджек.       — Вряд ли, но мы предложим сумму, раза так в два превышающую истинную ценность этого раба. А дальше дело за жадностью.       — А если я вдруг найду её? Я смогу её обратно сбагрить?       — Вряд ли. Если провернём — то в один конец.       — Пробуй, — одобрил наёмник. Только попробуй там за поменьше продать.       — А что, напряг в средствах?       — Сколько за этот револьвер дашь? — Фриджек вынул оружие из-за пазухи.       — Старая модель. Но от того не сильно плохая. Надёжная, — Риц с интересом изучал зазоры и царапины на металле. — Монет пятнадцать, ну ладно, для тебя семнадцать.       — У меня там ещё два таких валяется, в машине имею ввиду.       — Тащи сюда.       Фриджек застучал каблуками по полу, с силой распахнув дверь, выскочил на улицу, и спустя пару минут, громко ворча проклятия, вернулся в бар.       — Что такое? — поинтересовался бармен.       — Обобрала, — чуть не плача ответил он.       — Проблемно, — пожал плечами бармен.       — У меня десять монет, и эти три револьвера, — наёмник смахнул ненароком навернувшуюся слезу обиды.       — О-о, - протянул Риц, - а эти получше модели, да и поновее будут. Будто из них и не стреляли. За эти по двадцать точно дам.       — Риц, спасай, — взмолился Фриджек.       Бармен почесал затылок. Не в его вкусе разбрасываться деньгами, а сейчас как раз настал тот момент, когда человека можно лохануть монет так на полсотни точно. Раба-то он и за сорок-сорок пять всучит, надо знать, на что давить, а револьверы, хоть и старые, монет за тридцать точно сбагрит. Военного образца, разве что, только городские служащие Дуркуб могут себе позволить, специальное издание Столицы, а не каких-то подмастерьев-недоучек. А тот, первый! Изготавливался на заказ. Заказное оружие! Сто монет на выходе было, а, быть может, и больше. Такой и руку оторвать может. Не меньше, чем шестьдесят монет получит, пускай и выдержано временем. И откуда у какого-то бомжа из Рильтега такие раритеты? Риц ещё раз прикинул примерную выгоду. Считая по минимуму, и шестьдесят за раба, его выгода составила ровно полсотни. «И ещё пять сверху, за работу» — про себя ухмыльнулся он. Однако, если он сейчас спугнёт наёмника, прибыли ему не видать.       — Ладно, — уступил он, — может что и выйдет, — он еле сдерживался, что бы не засмеяться Фриджеку в лицо. — Что предлагаешь ты?       — Может, как-нибудь двумя этими револьверами обойдёшься, ну, которые подороже идут? — неуверенно предположил он.       — А чего так?       — Убийца без оружия долго не живёт, — он плотно сжал зубы. — Понимаю, что ужасно невыгодно, но я верну. Обещаю.       — Обещаешь, точно? — Риц приподнял бровь. — Ладно, но это на твоей совести, — он нарочито вздохнул. — Давай мне один из новых, и тот, постарее.       — Но так ты же получишь денег меньше? — удивился Фриджек. — Да и потом, этот мне от отца достался. Вроде бы.       — Да что толку ты из этого старья стрелять будешь? — Риц про себя ухмыльнулся. — Оно же скоро откажет, зуб даю, ему сто лет в обед! А тебе вон, новый, более хорошего образца пусть останется, потом меня благодарить ещё будешь, — он с силой похлопал наёмника по больному плечу.       — Ну, спасибо, Риц, ты настоящий друг, — мародёр скривился от дикой пронизывающей боли. — Спасибо тебе, правда.       — Только помни, с тебя должок, — закивал Риц. — Я буду ждать.       — Всенепременно! — поддакнул Фриджек.       — Ладно, жди здесь часов так до десяти, пусть твой работодатель проснётся, а там я с ним и поговорю, — улыбнулся Риц, и, спрятав револьверы в сейф с деньгами под стойкой, добавил: — Не переживай, всё будет хорошо. «Для меня — так точно», — про себя добавил он.       — Или же можешь заглянуть ко мне уже вечером, — предложил он. — Что бы не томиться и ожидать.

***

      О бабках Дуркуб ходило множество слухов и шуток, однако все знали, что Василиса Петровна — та ещё ведьма. У старой карги не было ни детей, ни родственников, а жила она на порядок выше своих одногодок. А ведьмой она была потому, что никто не знал её молодой. Эта бабка не старела десятилетиями и пережила не одно поколение, а соль вся в том, что её никогда не видели на улице, а в её доме никогда никого не было. А если и был, то этот человек внезапно был убит, он исчезал, сгнивал, сгорал, подавился и так по списку далее, иногда даже одновременно. Вся молодёжь боялась Василису Петровну, особенно когда она пристально сверлила их взглядом, высунувшись из своего окна, тыкала в их сторону костлявыми пальцами, что-то увлечённо кряхтя себе под нос. Заклятия, вероятно. А особо приближённые бабки Василисы были Зинаида Васильевна, Татьяна Ивановна и Баба Аня, последняя вообще самая свирепая баба их квартала. И в этот самый день три самых кровожадных телохранителя Василисы Петровны, сидели на лавочке у их общей пятиэтажки, прямо под окнами старой ведьмы.       — Ти шмотри, хто шаркает, — прошипела Зинаида Васильевна, легонько качнув в сторону головой. — Наркоман, шуб даю.       Другая медленно обернулась на высокого мужчину.       — Праституткой работает, — заскрежетала Татьяна Ивановна скрипучим, как давно не смазанные дверные петли, голосом, — ти смотри какая зазывающая походка.       — Замолчите! — огрызлулась баба Аня, сморщившись и приоткрыв свой единственный глаз. — А то на суп пущу! — она пригрозилась клюкой.       Остальные переглянулись.       — Шо тут праисходит? Чаво орём? — раздалось прямо над ними. В окне показалось недовольное лицо Василисы. — Чаво спорим?       — Сюда алкаш идёт, — сморщилась Зинаида.       — Вон то? — Василиса прищурилась. — Алкаш точно, но не проститутка. Хотя курит много.       — Точно точно, от него травой за сотню километров несёт!       — Так девочки, заткнулись, он подходит.       На мужчину вылупилось нечётное количество глаз. Тот остановился у входа в подъезд дома, оторвался от карты, и, глянув на бабок, спросил:       — Сорвиголова здесь живёт?       — Наркоман, — кивнула Василиса Петровна.       — Однознашно, — поддержала Зинаида Васильевна.       — Ты, значится, дружок того идиота?       — Да нет. Просто давний знакомый. И чего это он идиот?       — А ты тоже, этим, мужчиной по вызову работаешь? — прищурилась баба Аня.       — Я предпочитаю термин «наёмник», — поправил мужчина.       — И што, гряшную работку предпошетаешь?       Мужчина задумался.       — Да, пожалуй, вы правы.       Бабки переглянулись.       — Жигало чёртово, — сплюнула баба Аня, и, чуть поразмыслив, вслух добавила: — И что, с мужчинами… тоже… того?       — Ну да, — кивнул наёмник. Мужчин он тоже убивал.       — Батюшки! — вскрикнула Татьяна Ивановна, протянув руки к небу. — Зачем ты так грешишь?       — Он это, того… Не верит, в общем, — многозначительно кивнула баба Аня.       — Батюшки! — вновь закатила глаза Татьяна Ивановна. — Вступайте в ряды верующих, — Она всклочила, хватанув наёмника за руки, и быстро всучила ему визитку одной из многочисленных сект Дуркуб, внезапно материализовавшейся у неё в ладонях. Наёмник попытался вырваться, однако бабка только крепче сжимала свои пальцы. Мужчина скривился от боли. Последний раз ему ТАК заламывал руки лет десять назад один из бугаев банка Рильтега, когда он в очередной раз не смог выплатить свой долг.       — Да отстань ты от него, Танюха. Надо тебе ото скопление грехов? — баба Аня легонько пнула её клюкой. — Оно того не стоит.       — Я теперь поняла, зачем ты здесь! — воскликнула Василиса Петровна. — Ты — его любовник!       — Чей это? — удивился наёмник. — И чего сразу любовник?       — Того идиота, — схаркнула баба Аня. — Ток это, предупреждаю. У него жена есть.       — А, та ведьма?! — сморщилась Татьяна Ивановна.       — Она ешё и шлюха, — поддержала Зинаида Васильевна.       — Стоп, стоп, бабульки. А чё сразу шлюха и ведьма?       — Ты видел её волосы? — баба Аня заговорчески прищурила глаз. — Такие длинные, такие огненно-рыжие, будто они вот-вот загорятся.       — А её глаза такие глубокие, и такие зелёные! Однозначно ведьма! — Василиса Петровна многозначительно закивала головой. — Стоит её только мужика увидеть, как она сразу его охмуряет.       — Потому и шлюха, што одевается так открыто, — заключила Зинаида.       Мужчине подобные доводы показались весьма не убедительными, хотя кое-что всё же в россказнях бабок его заинтересовало, что довольно сильно удивило самих сплетниц, ибо примерно на этом моменте все слушатели их покидали.       — Так как, вы говорите, она выглядит?       — Ну, низенькая такая, щупленькая, — повторила баба Аня. — Одевается весьма непристойно.       — Не шорты, а смрад! — крякнула Татьяна Ивановна. — Сраку вообще не прикрывают.       — И длинющ-щие такие огненно-рыжие волосы, на все Дуркубы ТАКИХ волос не найдётся, — закончила баба Аня. — Вульгарная баба. Наркоманка, наверно.       — Так, вы говорите, Сорвиголова тут живёт? — уточнил мужчина.       Двери подъезда внезапно распахнулись, на улицу показалось довольно знакомое наёмнику лицо.       — Явился виновник сего торжества, — фыркнула Василиса.       — Ого, Фри! Нашёл с кем говорить! — рассмеялся Эрл. — Что ты тут забыл? Не меня случаем ищешь? Что же, приветствую около моего дома! Не желаешь чайку? — он, приоткрыв дверь подъезда, жестами пригласил наёмника. И тот не заставил знакомого ждать.       

***

      — Я как бы не один живу, но если хочешь — можешь погостить пару деньков, — заявил Эрл, помешивая коричневато-прозрачную жидкость. — Думаю, моя не будет против.       — Горьковат, — скривился Фриджек, отставив свою кружку.       — Что, никогда чая не пробовал? — ухмыльнулся хозяин дома. — Може сахару?       — Не в курсе что это.       — Сладкий. С чаем вкусно.       — Давай попробуем, — пожал плечами тот.       — Что здеся забыл? — Эрл отсыпал в кружку гостя немного сахару и тщательно размешал. — Ты же вроде из Рильтега?       — Вкусненько… — пробурчал негодяй, залпом допив теперь уже сладко-горькую субстанцию. — Ещё можно?       — Ты не ответил на вопрос, — наёмник из Дуркуб налил Фриджеку ещё, — какими судьбами тебя занесло в мой дом?       — Слушай, друг, помнишь ту рыженькую? Ну, из деревни которая.       — А-а, эта, Виталя из Вильта. Конечно помню, а что?       — Стоп, что?       — Не расслышал? Да, помню, а что?       — Нет, перед этим что ты сказал?       — Ну, Виталя из Вильта. У неё псевдоним брата, ух посмеялся тогда. А-а, ты не бухал с нами, — Эрл легонько потрепал Фриджека за волосы. — Всё, больше ничего не надо знать?       — Я просто не ожидал, что будет всё так просто… — сознался наёмник. — Ни тебе интриги, ни тебе загадок, расследования внезапного убийства пропавшей правнучки бессмертного призрака-отца восставшего из мёртвых короля Старого мира…       — По идее, ты мог бы мне просто написать через Рица, думаю ты знаком уже с этим жуком, а я бы тебе просто ответил так же, почтою, — рассмеялся дуркубовец. — Ищи во всём плюсы! Ты встретился со мной! Ой, только не надо сразу уходить. Ты меня обидешь.       — Прости, Эрл. Правда. Но мне теперь не надо ни к Крану с Ящиком, ни ждать окончание манипуляции Рица. Я просто хочу её ещё раз увидеть.       Улыбка Эрла растянулась до ушей.       — Влюби-ился, — протянул он. — Э-эх, всё с тобой ясно. Пропал, мужик, как когда-то давно пропал и я! — он встал, приподняв с собой и мародёра из Рильтега, и медленно проводив за порог своего дома. — Что бы без неё не смел возвращаться, слышишь, а? Иначе не простишь себя! — он вновь похлопал Фриджека по здоровому плечу. — Иначе я буду на тебя очень-приочень зол! И знай, в этом огромном городе у тебя есть знакомый, пускай были мы знакомы и недолго, я всё равно тебе помогу, если смогу. И ещё кое-что, — он перешёл на шёпот, — не стоит с теми двумя отморозками встречаться, это весьма иной сорт населения, бельмо на глазу честных убийц как мы, — улыбка Эрла вновь растянулась до ушей. — И не соглашайся на предложения Рица, он тот ещё лгун. Дружеский совет! — в голос засмеялся он. — А теперь ступай, сын мой. И без бабы не возвращайся! — он с силой захлопнул дверь, раскатываясь хохотом от собственных шуток.       «Странный тип», — подумал Фриджек. Чем-то этот жизнерадостный дуркубовец напомнил мародёру о старом его друге, интересном собеседнике, да и просто хорошем собутыльнике Мугене. «Хорошо, что такие люди ещё не вымерли», — ухмыльнулся он.       Спустившись по лестнице и выбежав на улицу, он тотчас рванул назад, к бару. Через пять минут бега трусцой, его пыла малость поубавилось, а сам он успел сбить своё дыхание. Чуть отдышавшись, он вновь уверенно зашагал к машине. Незачем ему теперь беспокоиться о рабе, Риц, вероятно, замнёт это дело… или же стоило к нему зайти?       Остаток его пути он проводил в мечтах, изредка поглядывая на карту и насвистывая. Он воображал себя капитаном дальнего плавания, вечность проводившего среди шумных волн и штормящих ветров, но уже не в одиночестве. В его команде был один коротышка, хрупкий матросик и боцман — низкорослая девушка, коей под грубым матростским нарядом не удавалось скрыть весьма привлекательные черты её тела. А эти пышные рыжие волосы, наспех завязанные в длинющий хвост, то тут, то там мелькающий по его маленькой шхуне! Он будто зачарованный, загипнотизированный этими изящными локонами, смел сопровождать их лишь взглядом, не смея коснуться, не смея погладить, они плыли сквозь время, океан сомнений, смертей, туда, где он наконец сможет обрести свои собственные крылья. И вдруг матрос обернулся, внимательно посмотрев на него. На мгновенье, лишь на кроткроткий момент ему, наконец, удалось разглядеть её лицо, столь необыковенное, столь нежное, он мог утопал в бездне её тёмно-синих глаз, ярких, как солнце, глубоких, как самый непробудный сон, цепляясь за маленькую лодку прекрасной надежды среди океана бушующих вод её задорной души. И в тот монент, в тот самый момент, когда он смог оторвать свои ноги от досок, пускай на мгновенье, но ему удалось воспарить на своих собственных крыльях.       И… тишина. Его мир померк в тёмных багровых красках, его шторм затихал, медленно возвращая своего капитана в реальность. Его матрос обернулся к нему спиною и снова принялся за работу. Он вновь не видел её лица, он не знал её имени, однако именно сейчас он чувствовал, что был ближе к ней, чем когда-либо прежде.       — Я жду тебя, — эхом мелькнуло где-то глубоко в его душе.       — Я тоже жду, — вздохнул мародёр, вновь очутившись наяву. Он крепко сжимал дверную ручку от своего джипа. Чуть оклемавшись от ненароком захлестнувших его фантазий, он всё же разместился на переднем сиденьи. Его взгляд лениво скользил по причудливым формам рисунков на стенах, мельком зацепив багряные цвета на зеркале заднего вида. Фриджек чуть его поправил. Зеркало отразило образ обнажённой девушки, сидящей, поджав под себя ноги. Её кроваво-красные локоны лишь отчасти прикрывали её изящные формы, а бездонные глаза багрового отлива, казалось, пытались заглянуть сразу в самые укромные уголки сознания наёмника. Сам он быстро отвёл взгляд, однако затылком всё ещё чувствовал её ровное дыхание. Повисла затяжная пауза. Он до сих пор ощущал её пристальный взгляд. Только Фриджеку стоило медленно потянулся к дверной ручке, она моментально остановила его, легонько коснувшись пальцами его плеча.       — Я тебе противна? — тихо предположила она.       — Нет, что ты, — шёпотом попытался успокоить её Фриджек. Он почувствовал, что она на мгновенье отвела свой взгляд.       — Тогда почему ты убегаешь? — демонесса перевела пальчики на массивную шею и начала её легонько поглаживать. От приятных ощущений Фриджек призакрыл глаза и, откнувшись на спинку, немного успокоился. Не успел он опомниться, как она уже примостилась у него на коленках, крепко прижавшись к его груди, теребя краем его футболки, а сам наёмник, нежно её приобняв, поглаживал её кровавые волосы, засыпая.       — …тогда почему ты меня боишься? — демонесса уже сидела на переднем сиденьи по правую руку от Фриджека и, прижав к себе коленки, смотрела в окно.       — А я и не боюсь, — гордо улыбнулся Фриджек, коснувшись её руки.       — Я тоже могу быть полезной, — заверила она. — И я тебе помогала… Переставь машину на противоположную улицу, будь так добр, — попросила она и тотчас исчезла.       — Чё? — не понял Фриджек. — Просто переставить машину? Соблазняла, соблазняла, — и просто «переставь машину»? Очень смешно, — заворчал он, — чем ей парковка у бара не по нраву? — он завёл свой джип, и, быстро перегнав его, оставил прямо на противоположной стороне.       Дверь в бар распахнулось настежь. Солнце в это время уже могло прожечь дыру в тонкой и сухой доске и раскалить песок докрасна, если бы только было достаточно жарко. А именно было время обеда. В бар вошёл наёмник из Рильтега.       — Здоров! Помнишь, ты этих двоих искал? — с порога поприветствовал его Риц.       — Кого искал? — нахмурился Фриджек.       — Нас.       У центрального столика в баре расположилось два человека.       — Кран, Ящик? — неуверенно предположил мародёр.       — Они самые, — улыбнулся другой, — присаживайся.       Риц протирал стаканы за барной стойкой, изредка поглядывая на наёмников, а пара местных пьянчуг горланили малоизвестные Фриджеку песни. За его спиной, чуть ли не впритык, сидела знаменитейшая в этих краях тройка — первые три места в списке страшнейших наёмников принадлежали семейке Марц: Луису, Роналду и Пайне, коим не повезло в этот самый день заглянуть в их любимый кабак. За столиком по правую руку расположилась кучка местных друзей, проводя свободное время за игрой в покер, а за самым дальним, еле заметным, столиком топил местный оружейник в стакане водки горе от расставания с супругой.       — Я не угощу вас, — развёл руками Фриджек. — Меня недавно до нитки обобрали, тем более с таким-то плечом… Работы вообще нет…       — Собственно зачем мы здесь, — перебил его Ящик. — Увы, тебе не повезло, — он потянулся к кобуре, — как минимум нас наняло двое, а работа есть работа, сам понимаешь. Не держи зла.       Фриджек среагировал молниеносно. Заехав Ящику ногою по колену, он подскочил, здоровой рукой перевернув стол, и, отступя, он напоролся на Луиса.       — Да что ты себе позваляешь? — вспылила весьма сильно накидавшаяся Пайн, и, выхватив револьвер, выстрелила. Пуля, просвистев прямо над ухом удачливого мародёра, улетела куда-то в глубь бара       — Кран! — завизжал Ящик. — Да как ты смеешь, сука!       — Драка! — заорали местные алкаши.       Началась беспорядочная пальба. Фриджек тоже схватился за револьвер, однако тотчас один из покерных дружков повалил его на землю. Оружие отлетело в сторону, пока раненый наёмник, сцепившись с противником, катался по пыльному полу, орудуя здоровой рукой.       — Вот дерьмо! — заорал Риц, и, достав двустволку, осыпал дробью пьяниц, однако тотчас схлопотав шальную пулю, свалился за стойку. Фриджека стали душить, однако вовремя подоспевший алкаш спас его от неминуемой смерти, ногою выломав покерному дружку челюсть. Наёмник, подскочив, в порыве ярости подхватил за ворот первого попавшегося слабака и переметнул его через барную стойку, в полки с алкоголем. Сигарета того выпала, и, коснувшись крепкой жидкости, заставила её загореться ярким пламенем.       — Прости, дорогая, — язык пьяного оружейника, чудом не задетого пулями, заплетался, — совсем скоро я буду с вами, — прошептал он, выдернув чеку.       Разъярённого Ящика смело с Фриджека взрывной волной, а сам наёмник, тряся головой и пытаясь прийти в себя, на карачках пополз к револьверу — и о, чудо! Какой-то негодяй уже выпустил все патроны.       — Ублюдки! — орала в слезах Пайн, огрев табуретом очередного неудачника. — Да как вы смели моих братишек тронуть!       Огонь передался и на стойку, подожгя близлежащие трупы. Запах смерти наполнил когда-то известный паб, а само пламя, набирая жар, теснило выживших ближе к выходу. Фриджек, подхватив первое попавшееся лезвие, ринулся на последнего покерного дружка, тот в свою очередь, размахивая чьей-то киркой, сумел вонзить её в череп Луиса, однако тотчас пролучив холодной сталью в шею, покинул этот мир. Пайн, выругавшись, разбила подвернувшуюся под руку бутылку с водкой о голову Ящика, и, спихнув его в огонь, заставила его тело познать страшнейшие муки. И тут они взглянули друг другу в глаза. Фриджек, сгорбленный, с окровавленным лезвием и убийца из семьи Марц с новым стулом в руках — последние, кто остался на ногах.       — К чёрту! — заорал Фриджек, ринувшись к выходу. — Не желаю сгореть!       — Не уйдёшь, мразь! — ринулась за ним Пайн.       Фриджек, выбежав за дверь, прижался к наружной стенке, крепко сжимая клинок. Секунда, две, в проёме Пайн, — и нож по самую рукоять вошёл в её глаз. Последняя дочь семьи Марц бесславно погибла в потасовке.       Фриджек сидел на раскалённом песке у дома напротив горящего бара, сам не веря в своё везение. Запах горелого человечьего мяса щекотал его нос, а сам он, безумно посмеиваясь, крепко сжимал окровавленный нож. Почерневшая вывеска «Пивасик-Убивасик» свалилась, разбившись прямо на том месте, где некогда стоял боевой джип Фриджека.       — Во дерьмо-о, — протянул усатый следователь, наблюдая из одной из припаркованных машин за тем, как мародёр разобрался с последним бойцом. — По-моему те, за кем мы наблюдали мертвы. Ва-у. Ты смотри, ещё и пожар, — следователь почесал затылок. — Надо пожарных вызывать.       — А это что, тот, Фрайжек который? Ну, который одну из Марц пришиб, — бородатый погладил свою густую бороду.       — Похож. Что делать будем? Явно он к этому причастен.       — Не посадят, — задумался тот. — Камеры сто процентов лопнули, он-единственный выживший, свидетелей нет, спишут на самозащиту.       — Тогда заводи машину и укатываем. Дело по Обдиралову и Хабарову закрыто в связи со смертью их убийц. Погнали за хот-догами, и по домам, — усач удовлетворённо закрутил свой ус. — И не забудь вызвать пожарных.       — Не всё ли равно? — приподнял бровь бородатый, заведя машину.       — Ты прав, чё это на меня нашло… — он махнул рукой, — погнали отсюда.       Пламя только набирало жар, как только крыша, бара, не выдержав собственной тяжести, рухнула. Пожарные Дуркуб оцепили здание, вёдрами закидывая неугасающее пламя песком. Двое из них безрезультатно пытались разузнать у Фриджека, что тут произошло, однако мародёр не реагировал ни на их вопросы, ни на весь остальной мир в целом. Казалось, что его сознание сейчас было скрыто где-то в глубинах его головы, а его тело лишь бездушно разглядывало окровавленный нож.       Тупая боль в плече и холод вернули негодяя к действительности. Костяшки его пальцев побелели, а ноги окоченели от ночного мороза. Внезапно где-то очень близко вспыхнул тусклый огонёк. Секунду спустя факел в руке Майн уже полыхал.       — Встаёшь?       — Встаю, — устало вздохнул Фриджек, потянувшись во внутренний карман за сигаретой, однако не найдя оной, он с досадой сплюнул в песок.       Быстро смыв кровь с ладоней, он снял с себя всю испачканную в кровь одежду, аккуратно сложил её рядом с бочкой, а сам, оставшись в одних трусах, лениво разместился у руля, откинув спинку сиденья и моментально заснув.       Его сон был спокойным и тихим, как никогда прежде. Лёгкий океанский бриз нежно обволакивал его тело, а мягко накатывающая волна омывала его ноги. Он не мог раскрыть своих глаз — да и не надо было, он находился в ином мире, там, где его не настигаютего проблемы… однако… впервые ему было одиноко. Его одиночество скреблось где-то глубоко внутри него, оставляя многочисленные рваные раны. И тут ему стало грустно. Его самая желанная мечта померкла, он более не мог различить утончённый запах морской воды, мягкий бриз усилился, раздуваясь всё сильнее и сильнее, он пытался смести мародёра, превращаясь в сильнейшую песчаную бурю, сотней песчаных игл протыкая его кожу, ломая его суставы и кости. Мародёр заорал от боли, инстинктивно нагнувшись ближе к воде… и наконец открыл глаза. Его ноги, тело и руки, были укрыты кровавыми пятнами, а то, что ему некогда казалось водой, почернело, превратившись в болото дерьма, гнили и трупов, медленно засасывающая мародёра в пучину, он пытался вырваться, однако как бы он не старался, он лишь погружался всё глубже и глубже. И тут время замерло. Даже тонны песка, завывающие в безумном хаосе смерча, недвижимо повисли в воздухе. До ушей мародёра донеслись приглушённые шаги. Такая знакомая поступь, и одновременно такие незнакомые шаги. Этот кто-то, кого он не мог разглядеть за пылью, белой пеленой наворачивающейся на глаза, они более не реагировали на причудливо изменяющиеся контуры. Он увидел лишь яркую вспышку света, и внезапно его зрачки опустели. Он тщетно пытался напрячь жалкие остатки своего зрения, пытаясь хотя бы ещё разочек различить хоть какой-нибудь цвет, помимо беспросветного оттенка тьмы. И тут ему удалось высвободить свои руки, и, поднявшись с колен, вновь усесться на раскалённый песок. Он смотрел в ту сторону, откуда неслышимо, и всё же еле заметно приближался тот человек, столь знакомый, и столь загадочный одновременно. Этот человек, аккуратно ступая по зыбкому полю, медленно сравнялся с наёмником, легонько задев его плечо какой-то неосязаемой, мягкой материей, остановился, и, присев за ним на горячий песок, спиною прижался к спине мародёра. И тут негодяю стало спокойно, и та ужасная боль одиночества притупилась, и он, призакрыл глаза… и снова открыл.       Солнце взошло над горизонтом. Фриджек уже привык к весьма странным снам. Он никогда их не запоминал, лишь некоторые их яркие моменты. Или же те моменты, кои он имел наглость придумать сам. Добрым утро бывает только для тех людей, кому удалось хорошенько выспаться в тёплой и удобной кровати, однако для мародёра сегодня было всё ну очень так себе. Болела голова, болело тело и болела душа. Он не выспался, его избили, да и спал он не в кровати. Ещё и чёртово солнце слепило его, не давая снова заснуть.       Он быстро отогнал машину поглубже в переулок, и, выругавшись из-за неимения сигарет, вылез на улицу. Чуть постояв и отдышавшись, он открыл багажник и, обнаружив свою аккуратно сложенную чистую одежду, быстренько её нацепил. И тут его внимание привлёк небольшой металлический короб, незаметно лежавший в тени бочки. Он быстро изъял его из багажника и рассмотрел поближе. Короб с кодовым замком. Сейф. Не сильно надёжный. Мародёр, отстегнув бочку, откатил её дальше в багажник, и приподнял небольшую металлическую дверцу, которую некогда эта бочка придавливала. Там он хранил инструменты, такие как набор отмычек, лом, металлическая бита, гвоздодёр, кирка в разобранном состоянии, мачете, дюжина метательных кинжалов, кусачки, несколько отвёрток, топор и армейский нож. Немного в них покопавшись, он изъял немного потёртую, чуть погнутую и весьма выцвевшую фомку. Тотчас один из её концов был вставлен в мизерный зазор меж дверцей и стенкой сейфа. Далее, воспользовавшись всеми правилами моментов и приложив немалую долю усилий, мародёру всё же удалось чуть выгнуть единственную преграду меж ним и содержимым ящика. Ещё минута усилий — и дверца уже не составляла преграду, согнувшись почти пополам.       Сунув до боли знакомый отцовский шестизарядник за пояс, он начал жадно пересчитывать монеты в мешочке, который также находился в сейфе. Сотня монет. Ни больше, ни меньше. Значит, Риц сюда прятал свои сбережения. Одного мародёр не помнил — это когда ему посчастливилось стянуть этот самый сейф. И тут взор наёмника привлекли два абсолютно одинаковых ключа, лежавшие раньше прямо под мешочком с монетами. Они были абсолютно идентичны, единственная разница была в их брелках: на одном был изображено что-то похожее на ящик с алкоголем, а на втором — весьма высокая плоская конструкция. «Кран», — мелькнуло у него в голове. Фриджек спрятал оба ключа в карман его чистой жилетки, а из другого изъял карту Дуркуб. Вторая и третья вещи, которые ну никак не могли уложится в его голове: это как ключи этих двух отморозков попали в сейф Рица, и когда он успел выстирать свою одежду. Впрочем, эти мысли через секунду вылетели из головы наёмника.       

***

      В предыдущий день Анне довольно сильно повезло. Чисто из-за воли случая, ей посчастливилось встретить сначала того алкаша, а потом ещё и двух дешёвых наёмников. Однако сейчас она вновь была на привязи — эти два идиота приковали её наручниками к чугунной трубе. Далее с их слов: «Что бы ты нас не обобрала, и не сбежала». Идиоты. Что толку драться на кулаках с огненным демоном, если по итогу ты проиграешь. А ведь если они и вправду умрут, то Анна тоже умрёт. Досадно. Именно поэтому, она ковыряла своей шпилькой замок. Безрезультатно, что правда. Однако кушать малость-мальски хотелось. И вновь неприятность. Если уже будет хуже некуда — будет рвать глотку и звать на помощь, а сейчас ей лучше не светиться: беглых рабов частенько забивали до смерти. И всё же она всё ещё в глубине души надеялась, что Кран и Ящик вернуться. Не в том плане, что они приятные личности, а в том плане, что у них ключ. Она спокойненько расплатиться за убийство Фриджека и заляжет на дно, благо денег того негодяя хватит на месяц-другой.       Краем уха она услышала, как медленно провернулся ключ в замке. Сказать, что Анна была удивлена — ничего не сказать. Они обещали вернуться ещё вчера, а в результате она спала на полу в подсобке, всё так же прикованной. Ещё и окно было где-то открыто, замёрзла. Фу такими быть, фу. А вдруг она клаустрофоб? Даже подсобную дверь захлопнули.       — Ура, чёрт возьми, ура! Где же вас, идиотов носило?! — заорала она на всю комнату. — Я прям заждалась. Вы же убили этого идиота?       Ответа не последовало.       — Ау? — уже не так уверенно переспросила она.       Тут, рядом, где-то за закрытой дверью, что-то тихо скрипнуло. В этот момент Анна пожалела, что выдала себя. Сотни мыслей пролетали в её голове за доли секунды. Она собралась с духом:       — Я сдаюсь на вашу милость. Я безоружна. Прошу вас помочь.       Дверь быстро распахнулась настежь. За ней никого не оказалось. И тут Анна заметила небольшое зеркальце, чуть высовывающееся из-за наружной стены.       — Держи свои руки так, что бы я их видел! — приказал знакомый мужской голос.       Анна повиновалась. Ногою из-за стены выпихнулась в проём табуретка, чуть выглянуло дуло револьвера, — и через мгновение человек, держа Анну на прицеле, уже сидел напротив неё.       — Ой, — внезапно всхлипнула она. — Не убивайте, прошу вас.       Фриджек ухмыльнулся.       — Назови хотя бы одну причину.       Её мозг судорожно начал искать хоть какое-то оправдание её действам.       — Я… — она сглотнула. — Я буду до конца своих дней Вам прислуживать… да… да! Клянусь! — да, всё что угодно, лишь бы не умирать. — И не только прислуживать, ещё и исполнять любые Ваши желания!       Фриджек почесал затылок. К такому предложению он был явно не готов.       — Не двигайся, иначе пристрелю, — нахмурился он, хлопнув дверью в подсобку.       С минуту Анна покорно ожидала, ощущая, как каждый удар сердца эхом отдаётся в ушах. Затем дверь вновь распахнулась, и вновь показалось знакомое зеркальце. Анна подняла руки вверх. Фриджек, спрятав незаменимый прибор, вышел, и, держа её на прицеле, быстро перекусил цепь наручника кусачками.       — Вон отсюда, — приказал он.

***

      — Почему ты её не убил? — поинтересовалась Майн, развалившись на пассажирских сиденьях, когда они были где-то на середине трассы Дуркубы-Вильт.       — Каждый выживает как может. И она своей находчивостью вызвала у меня долю уважения. И именно из-за неё я был ближе к смерти, чем когда-либо прежде.       — А зачем ты ей ещё и своего золота оставил?       — Если бы не оставил, она бы вновь попала в рабство, и тогда бы все её усилия пошли бы насмарку. Я просто дал ей шанс. И она его не упустит.       

***конец шестой части***

      

***