Gold Butterfly

Быть может, если когда-нибудь Земля начнет вращаться вокруг своей оси в иную, совсем другую, сторону, то это прекратится. Клэри сидела и думала об этом беспрестанно, крутясь и пританцовывая у этой мысли, находясь в её сладко-манящем плену. Но сама только мысль о том, что этот кромешный кошмарный ад закончится, была ещё более нереальна и невозможна, чем то, что Земля вдруг начнет крутиться не вправо-влево, а вверх-вниз. Кларисса сидела на холодной крыше, подставив своё бледное личико под ледяные рваные порывы ветра, тяжело дыша, вдыхая холодный воздух полной грудью. Её тоненькие длинные пальцы с силой упирались в черепицу и изредка пошкрябывали с неё уже облетающую и выгоревшую под редким солнцем красную краску. Всё тело Клэри горело и пылало, в то время как нежная оголенная женская кожа покрывалась мириадами мурашек от пробирающего насквозь ветра. Ненавистное бледно-розовое платье противно прилипало к коже, намокнув под сильным ливнем, что кончился с полчаса назад. Клэри обняла себя руками, почувствовала на плече шрам от самого первого издевательства и откинулась на черепицу, поднимая взгляд в небо и смторя на ясно-сверкающие звезды на синем небосклоне, который уже был чист и не оставил и следа от недавних черных туч. Он опять избил её за непослушание, только боли она уже, кажется, не чувствовала. Понимала степень тяжести своего наказания лишь на следующий день, когда багрово-красные пятна и подтеки всплывали на её чувствительной коже. Только на следующий день боль, сильная и неизбежная, подбиралась к ней, заставляя сгибаться пополам и падать на колени. Клэри резко закрыла лицо руками и покачала головой. Нет, она больше так не может. Она не помоечная крыса и не коврик для ног, и не боксерская груша. Да, она сбегала уже миллионы раз, но он каждый раз находил. Но как она будет чувствовать себя, если оставит эти попытки? Её отец — тиран и деспот. И она не будет самой собой, если не попытается вновь. Тем более, у неё не так уж и много времени, если учитывать тот факт, что её озабоченный брат должен приехать послезавтра. Он приезжал как минимум раз в месяц, порой раз в две недели, если отец избивал Клэри до полусмерти. Он приезжал, зверел, видя её синяки, видя, как кто-то так поиздевался над его девочкой. Он бил отца, насиловал малышку Клэри, родную сестру, такую хрупкую и нежную, такую сломленную. Он не думал о её чувствах, он думал о своём непреодолимом невероятном влечении. И ведь Кайл знал, что сестра, знал, что это грех неискупимый, но не мог ничего поделать. Любил так сильно, так дьявольски вожделел, что не обращал внимания на её тщетные попытки остановить его, на её мольбы, он эгоистично наплевал на все аспекты её души. Клэри захлебывалась в воспоминаниях, она тонула в них. И вдруг она завыла, ногтями впиваясь в тонкую и ранимую кожу своих хрупких плечиков. Всё изнывало изнутри, что-то разъедало её органы, мышцы и кости.

Она больше не могла это терпеть.

Кларисса подскочила, взглянула на дом через дорогу и обнаружила, что в окне отца не горит свет. Тогда Клэри мигом спустилась со своего убежища, коим являлась крыша заброшенного дома, и поспешила домой. За документами. Только бы успеть, пока отец не проснулся, пока брат не решил заявиться неожиданно. В квартире было тихо и темно. Отец спал, успокоив свои нервы посредством дочери. Клэри крайне аккуратно закрыла за собой входную дверь и поспешила в кухню. Она знала, что отец прячет деньги в банке из-под гороха, а документы дочери под отходящей половицей. Кларисса на цыпочках подошла к кухонному шкафчику и достала банку. Там было около пяти сотен фунтов стерлингов. Клэри схватила их так быстро, как только могла, и мигом вернула баночку на прежнее место, ровно так, как она и стояла прежде. Потом Кларисса, постоянно оглядываясь на дверь, присела на колени и очень тихо, словно зверь, выслеживающий добычу, приподняла половицу. Там лежали её паспорт и водительские права. А ещё золотой кулончик с подвеской в виде птички, который ей подарила мама. Отец отобрал его после её смерти, сказал, что Клэри настолько неуклюжа и невнимательна, что обязательно его потеряет. Клэри возражать не стала, только всё время вспоминала этот кулон, как последнее, что осталось от матери. Остальное отец либо сжег, либо выбросил. Кларисса забрала документы и кулончик и поспешила в свою комнату, вернув половицу на прежнее место. Клэри стянула с себя платье, которое отец всегда просил надевать её во время наказания, и бросила его на кровать. Она быстренько надела джинсы и свитер и закинула в небольшой рюкзак несколько вещей. Когда Клэри была собрана, она схватила рюкзак и вышла из квартиры, крайне тихо закрыв за собой дверь. Она не знала, куда пойдет. Был уже поздний вечер, ночевать ей было негде, звонить некому. У неё были знакомые в колледже, том единственном месте, выбор которого отец оставил Клэри, но они были именно знакомыми и вряд ли бы согласились принять её. Клэри помнила, что у неё есть тётя, сестра матери, которая всегда любила её, и решила, что поедет к ней, а с колледжем разберется потом. Главное сейчас уйти подальше от этого злосчастного дома. Отец скрыл Клэри от всех родных, не пускал её к тёте Энджи, не пускал её к Рону, дяде по всё той же маминой линии, не пускал к двоюрдной сестре, почти одного с ней возраста, живущей в этом же городе. Он не пускал её к ним и не пускал их к ней. Порой Клэри удавалось позвонить кому-то из них украдкой, успеть сказать, что она в порядке, чтобы не волновались, чтобы не приехали и не увидели её такой, но если замечал отец, то Клэри вновь надевала то самое нежно-розвое платье. Клэри направлялась на вокзал, уже успев почувствовать надежду, но ещё не почувствовав облегчения, когда вдруг почувствовала тряпку у своего носа. Её тело вмиг обмякло и безвольно упало в руки парня. Он беспардонно перекинул её через плечо, шлепнул по заднице и, ухмыльнувшись, потащил к черному джипу, где его уже ждали друзья… Кларисса очнулась только утром. Она не понимала, что произошло и где она. Первой мыслью было, что отец поймал её снова, а значит её ждет ужасное наказание. Но Клэри осмотрелась и поняла, что находится не дома. Она лежала на кровати в небольшой комнатке с крошечным окошком под потолком. Превзнемогая боль по всем теле и еле дыша, она приподнялась на локте и осмотрелась. Одна её рука была прикована наручниками к спинке кровати. Голова раскалывалась, жажда мучила, всё тело затекло от неудобной позы и изнывало от вчерашних побоев отца. Она была уверена, что находится где-нибудь в подвале. Вот только здесь не было ни обшарпанных голых стен, ни пауков, ни крыс, ни одинокой лампочки, раскачивающейся на тоненьком оголенном проводке, ни тонн пыли. Это было вполне нормальное подвальное помещение, с плиткой на полу и красными обоями на стенах, которые, к слову, ужасно давили на и без того измученную Клэри. Комнатка была маленькой и тесной. Максимум здесь бы поместилось человека четыре. Было очень душно, и Кларисса, которая и так с трудом могла дышать от изнывающей боли в грудной клетке, практически задыхалась. Сознание Клэр мутилось, и она пребывала в весьма странном для себя состоянии. Она хотела было попытаться выбраться, да вот только не видела смысла в напрасной трате своих сил, которых и без того было не много. Дверь наверняка заперта, да и даже если открыта, Клэри понятия не имеет, где она и насколько далеко от цивилизации. Да и зачем? Всё равно же идти некуда, не к отцу же и не к брату. За дверью послышались шаги. Клэри напряглась и уставилась в одну точку, задумавшись. Ей было не страшно, ей больше не было страшно. С одной стороны хорошо, с другой — ещё страшнее, ведь инстинкт самосохранения заглушен напрочь. Она не боялась, и ей почему-то было всё равно, что с ней сделают, главное, что бы не насиловали. Убьют — отлично, сделают рабыней (не сексуального характера) — превосходно, запрут на замок — чудесно. Главное, что бы не насиловали. Порой степень того, насколько ты устал, доходит до критической отметки, и вот тогда тебе становится абсолютно наплевать на всё. Клэри дошла до этой степени. Тем более, ей терять нечего. И только слова «главное, что бы не насиловали» она вторила, как мантру, знала, что не выдержит. Она и так каждую ночь просыпалась от крика, вспоминая руки брата на своем теле, его родные губы на её груди, его омерзительные для неё прикосновения и свою не менее омерзительную на них реакцию. Хватит с неё насилия. Дверь со скрипом открылась, и на пороге показался парень с блондинистыми волосами и голубыми глазами, такими чистыми, как небо. Такими искренними, добрыми, милыми. И Клэри с ужасом для себя обнаружила, что ей стыдно смотреть на него, что он выглядит настолько чисто и наивно, что она боится его запачкать. И вроде бы он её похитил, он притащил сюда, но, черт, она никогда бы не подумала, что такой, как он, с такими-то глазами, сможет кого-то похитить. За парнем зашла высокая девушка, одетая в короткое черное платье намного выше колена со свободной юбкой и глубоким декольте, на ней были чулочки в сеточку, на её лице был вызывающий макияж. Как будто она на панель собралась. И как же Кларисса была права в этом своем мимолетном оценочном суждении.  — Доброе утро, Кларисса, меня зовут Мэгги. Я рада, что ты пришла в себя, а то мальчики немного переборщили в этот раз, — мило произнесла она, зло зыркнув на парня. Тот лишь виновато пожал плечами и мельком взглянул на Клэри. — Но за это им уже попало. Всё-таки мы заинтересованы в том, чтобы все наши девочки были в полном здравии. У Клэри аж дыхание перехватило. Наши девочки? Чулочки в сеточку, блядская помада… Все главные опасения Клариссы подтвердились. Она и вправду собралась на панель. И видимо, это было и её ближайшее будущее. Холодок прошелся по её спине, даже испарина на лбу выступила. Но Клэри пришла в себя довольно быстро. Возможно, она всё-таки справится. Возможно, ей наконец-таки повезет.  — Добро пожаловать в наш элитный бордель Maison du désir, — и всё внутри остановилось, замерло. Клэри лишь чувствовала, как сердце бешено бьется о грудную клетку, того гляди вырвется, разломает бедные ребра на миллионы острых костистых осколков. — Сейчас Найл освободит тебя и я покажу тебе душ, ну и всё остальное.  — Дом желания? — тихо усмехнулась Кларисса, поковырявшись в мозгу и вспомнив уроки французского в школе. У кого-то абсолютно не было фантазии, и этот кто-то собирался подчинить Клэри себе. Но и сейчас она не боялась. Усталость взяла верх, возможно, даже привычка, и Клэри ведь действительно привыкла чувствовать грех, давящий с силой на её уже такую хлипкую душу, привыкла к боли и унижениям, к пустоте и одиночеству.  — Оу, а ты знаешь французский? Чудно. Найл, развяжи её уже. Только без глупостей, милая, тебе же будет хуже, — Клэри лишь подняла на Мэгги измученный безразличный взгляд.  — Мне жаль, что ты попала сюда, но это далеко не мой выбор, — шепнул на ухо Клариссе блондин, отстегивая её руку. Она облегченно её опустила и потерла затекшее запястье, на котором, к слову, остались красные следы. Клэри покачала головой. Жаль ему её. Выбор не его. Выбор есть всегда. И если перед ней поставят выбор трахаться с незнакомцами, стать шлюхой или умереть, она скорее выберет последнее. Потому что вот уж смерти она не боится совершенно точно. Смерть освободит её от всех этих мучений.  — Итак, для начала мы тебя помоем, приведем в порядок, подберем платье получше. А потом ты отправишься к боссу. Знаешь, он ведь очень тщательно девушек подбирает и с каждой знаком лично. Есть опытные, есть неопытные. Блондинки, брюнетки, рыжие. На любой вкус. Ты отлично впишешься со своей этой девственной, чистой красотой. Знаешь, тебя даже трогать не хочется, не хочется портить, только любоваться, — девушка просто сверлила Клэри взглядом, рассматривая каждый миллиметр. Ладно бы это был мужчина, но находиться под столь пристальным взглядом девушки, было просто невыносимо и необычно для малышки Клэри. Она поежилась и не спеша встала с кровати, поморщившись от боли. Как и всегда на следующий день после избиения, всё её тело было готово обратиться в прах. — Пока будем идти, внимательно выслушай всё, что я тебе скажу. Кларисса легонько кивнула. Поначалу она решила создать вокруг себя образ запуганной маленькой покорной девочки, а потом вдруг поняла, что таковой она теперь и является. А раньше же совсем другая была. Сильная, независимая, непоколебимая, уверенная в себе. И она была такой до определенного времени, давала отпор и отцу, и Кайлу, но потом что-то щелкнуло в мозгу, и Кларисса не смогла больше. Единственное, что осталось от прежней Клэри — небросаемые попытки сбежать и умение язвить, отголоски её характера, которые проявлялись в колледже. И здесь, сейчас Клэри не видела причин прятать эти остатки.  — Что ж, Клэри, слушай правила, — начала девушка, выводя Клэри из комнаты и ведя вверх по лестнице. — Владельцем борделя является человек по имени Гарри Стайлс. Ему двадцать четыре года, — Клэри склонила голову набок, остановилась и удивленно посмотрела на Мэг. Что может заставить открыть такое заведение в таком возрасте? Перед ним же все дороги открыты, будь, кем только захочешь, а он открывает бордель. Кларисса не понимала. — Перед ним мы все на цыпочках ходим, потому что он и наказать может, если что не понравится, а поверь мне, быть наказанной Гарри — удовольствие не из приятных. До сих пор помню, как он однажды меня наказал. С того дня я вообще забыла, что такое идти против его воли, всё слово в слово выполняю. Но если кто-то из клиентов обидит, переборщит, он тут же придет на помощь и всегда успокоит. Новенькие обычно сначала проходят небольшое обучение, те, кто уже не подходят на роль бабочек, становятся служанками. Есть нижние бабочки, есть повыше. Нижние — те, которые особо не приглянулись ни Гарри, ни его друзьям, просто не в их вкусе, но достаточно хороши для других. Они обслуживают всех клиентов и никогда не окажутся в постели Гарри, он их даже почти не наказывает. Верхние бабочки прислуживают Гарри и его друзьям, особым клиентам. Они живут в самых шикарных условиях. Есть ещё средние бабочки. Они изредка оказывают услуги Стайлсу и его друзьям, а так почти ничем от нижних не отличаются, разве что клиенты у них обычно побогаче.  — А движение вверх по карьерной лестнице есть? — фыркнула Кларисса. Ну, что за глупость? Деление ещё какое-то, она была уверена, что здесь и без того междоусобных войн хватает.  — Для нижних почти нет… — серьезность ответа Мэгги поразила Клэри, и она отчего-то чувствовала раздражение. Всё это было как-то абсурдно.  — И к каким же бабочкам отнесли меня? — спросила Кларисса лишь потому, что чувствовала необходимость этого вопроса, а то ещё подумают, что она вообще бесчувственная, а она ведь просто устала.  — А это скажет Гарри после встречи с тобой. Прошу в душ. Мэгги открыла перед Клэр дверь, и она аккуратно вошла. Душ — именно то, что ей сейчас было нужно. Клэри не спеша стянула с себя свитер, она не хотела видеть последствий вчерашнего вечера. Она знала, что её ребра наверняка сейчас выглядят просто ужасно. Отец бил по ним так неистово, что Клэри даже думала, что он сломает ей пару ребер. Но это были лишь невероятно сильные ушибы, превратившееся сегодня в сине-фиолетовые гематомы, ссадины и кровоподтеки, Кларисса практически не могла дышать. Она взглянула в зеркало. Отец никогда не трогал лица, только вчера слегка коснулся, дал пощечину, но даже синяка не осталось. Помимо ребер, синяки были ещё на животе и бёдрах. В принципе, под одеждой никто и не заметит. Клэри усмехнулась. Бракованная из неё проститутка вышла. Кларисса зашла в душ и включила воду. Когда теплые струи коснулись кожи, Клэри издала протяжный стон. Всё щипало и ныло. Мэгги зашла и положила на стул одежду… Кларисса взглянула на себя в зеркало и не узнала девушку, стоящую перед ней. Русые волосы были волнами уложены на одну сторону, полностью закрывая её и ухо. На губах красовалась темно-алая помада, глаза были подведены черным, все синяки и усталость были скрыты под слоями тональника и пудры. И, если честно, ей хотелось взять и прямо ногтями соскребсти это всё. Клэри любила естественность, а не вот это вот всё. На ней было надето темно-зеленое платье с декольте до талии, свободным подолом, который доходил до середины бедра, удачно прикрывая все её побои, дальше шли чулочки, как у Мэгги, с кружевной окантовкой. Белья на Клэр не надели вовсе, из-за чего она чувствовала себя крайне некомфортно. Да ещё эти высоченные каблуки. Клэри недовольно вздохнула и повернулась к Мэг.  — Ну, думаю, ты готова. Пошли. Они шли какими-то коридорами, сворачивая довольно часто. Если бы Клэри попыталась убежать, она бы точно заблудилась. Было много дверей, довольно широкий коридор с темными красными стенами и темным полом и тусклый свет от бра. Мэгги вдруг остановилась, и Клэр чуть не врезалась в её спину.  — Удачи, Клэри. Не сболтни лишнего, и тогда мы, может быть, ещё встретимся. Мэгги мило улыбнулась и подтолкнула девушку к двери. Да, это был нужный совет, ведь Клэри так любит порой говорить много лишнего, хотя надо бы уже заткнуться. Она вздохнула и открыла дверь… В кабинете царил полумрак. За большим (чересчур большим для обычной работы) дубовым столом сидел молодой мужчина, склонившись над какими-то бумажками, в которых Кларисса, конечно же, ни капельки не понимала. Гарри выглядел устало, Клэри даже умудрилась заметить, как венка пульсирует у его виска. Он не спеша поднял на неё свой взгляд и усмехнулся. Это был очень даже симпатичный мужчина, брюнет с взъерошенными волосами, легкой щетиной, зелёными прожигающими глазами. Одного его взгляда хватило, чтобы мигом охладить Клэри, которая собиралась высказать всё, что она думает о данном месте, о Гарри и её похищении, но одного взгляда хватило на то, чтобы внутри Шеферд всё остановилось, и шестеренки в её мозгу явно стали крутиться медленнее. — Доброго вечера, Кларисса, — от его голоса у Клэри просто мурашки по спине пробежали, он был с хрипотцой и тайной, как бы странно это не звучало. — Подойди ближе, не стой в дверях. Клэри послушно прошла к его столу и остановилась напротив. Мысленно она уже била себя по щекам за то, что смогла так просто потеряться в своих мыслях и намерениях. Он действовал на неё прямо как Кайл, даже сильнее. Один лишь взгляд прошибал её разрядом в тысячу Вольт и останавливал на время все жизненно важные процессы, чтобы потом, возможно, запустить их снова. — Доброго вечера, мистер Стайлс, — ответила Клэри, наклонив голову на бок и изучая Гарри взглядом. На его лице была абсолютно безэмоциональная маска, и лишь яркая зелень глаз и венка, подрагивающая у виска, давали девушке знать, что это всё-таки живой человек. Клэри было тяжело даже стоять, держать спину ровно она и вовсе почти не могла и делала это через силу. Вот-вот она была готова упасть в беспамятство. Гарри медленно расплывался перед её глазами. — Подойди ещё ближе, — просит Гарри, и Клэри делает. Пока. Пока это не переходит её воображаемые рамки дозволенного. Ведь эти рамки в её понимании давным-давно смазаны. Когда Клэри встает прямо перед ним, Стайлс легко касается её оголенной кожи под платьем. Клэри вздрагивает и делает шаг назад, но он крепко хватает её, усмехаясь тому, как она пытается оттолкнуть его. — Уберите свои руки, — тихо просит Клэри, хватая мужчину за запястье. Он ухмыляется ещё больше и ехиднее. — Это бордель, детка, привыкай, — отвечает он и ведет своей мягкой холодной ладонью по внутренней стороне её бедра. Кларисса вскрикивает и буквально выдирает свою ногу из лап этого извращенца. — Я сказала, уберите руки. Я Вам не шлюха, — зло шипит она, отходя к двери и забывая одну очень важную теперь вещь. В следующую секунду Стайлс, словно зверь, набрасывается на Клэри и прижимает за горло к стене. — А теперь послушай меня. Ты будешь выполнять, что я скажу и когда я скажу, а иначе ты очень сильно пожалеешь, — он сильнее нажал на горло, и у Клэри потемнело в глазах, она стала задыхаться, больные ребра давили на неё, на её легкие. — Здесь я хозяин, а ты лишь моя шавка. Он резко отпустил, и девушка с грохотом упала на пол, больно ударившись копчиком и не только им. Она жадно глотала воздух и дрожала всем телом, сдерживаясь из последних сил, глотая соленые непрошеные слезы, пока этот извращенец нервно закуривал сигарету. Отлично, Клэри же как раз не переносит табачного дыма. — Вы упустили одну маленькую деталь. Мне нечего терять. Человеку, которому нечего терять, ничего нельзя сделать, — прохрипела Кларисса, продолжая восстанавливать дыхание и уже не плача. Боль начала притупляться. Это небольшое происшествие отрезвило её. — Тогда я заберу твою жизнь, если ты такая смелая, — буркнул Гарри, но не зло. Его огорчил тот факт, что ему нечем повлиять на эту малышку. Такую нежную и легкую. — Отлично. Такой жизнью дорожать незачем, — отвечает она, поднимаясь с пола на дрожащих ногах и гордо поднимая голову. Клэри заглядывает парню в глаза, забыв о наказе Мэг, и замечает в них что-то большее, чем холод. Он отворачивается, не выдерживая её такого невинного и горящего взгляда. — Подойди, — говорит он низким голосом, не поворачиваясь к ней, облокотившись на стол и куря в окошко, сжимая меж побелевших пальцев сигарету. — Вы всерьёз считаете, что я сделаю это теперь? — усмехается Клэри, сложив руки на груди. — Подойди или я трахну тебя прямо на этом столе... — А так Вы как будто бы не трахнете меня прямо на этом столе, — слова вылетают прежде, чем она успевает подумать. Кажется, к ней потихоньку возвращается смелость. — Не сегодня, по крайней мере, — задумчиво произносит Стайлс и тушит сигарету, а потом тяжело вздыхает. — Подойди уже, пока я не передумал. Клэри секунду думает, решает, что хуже всё равно не будет, фыркает и всё же подходит. Если он снова начнет её лапать, она точно ему врежет. Но Гарри всего лишь берет руку Клэри, достает откуда-то золотой браслетик и надевает его на её запястье. Кларисса удивленно смотрит в глаза Стайлса, а потом переводит взгляд на аксессуар. Это красивый золотой браслет с маленькой подвеской-сердечком, на котором красиво выгравирована буква "H". — Что это? — шепчет Клэри, продолжая рассматривать украшение. — Это знак того, что мы скоро встретимся, а остальное тебе расскажет Мэгги. Клэри хмыкает и спешно выходит из его кабинета. Гарри смотрит ей в след, внимательно смотря на то, как она двигается и как тяжело дышит. Он понимает, что с ней что-то не так уже слишком поздно, когда она оказывается за дверью его кабинета. Не успевает Клэри остановиться и вздохнуть, приходя в себя, как к ней подлетает Мэгги. — Покажи руку, — она нехотя поднимает руку, демонстрируя девушке своё запястье, на котором теперь болтается этот знак отличия, и глаза Мэг ползут наверх. — Ты понимаешь, что это значит? — И что же? — фыркает Кларисса, складывая руки на груди. Как же они бесят её все. Только вроде хотела жизнь наладить, поменять что-то и снова попала в какой-то алчный порочный круг, из которого ей не вырываться. Клэри ведь действительно плутала по кругу. Она же уже сбегала, она же уже начинала новую жизнь, но отец находил всегда, где бы Клэри ни была, будто бы он чуял по запаху, словно собака-ищейка. И Клэри не удивится, если он найдет её и здесь, в этом месте, на которое сам Бог даже случайно не посмотрит. — Ты теперь собственность Гарри Стайлса. Таких он никому не отдает, ломит за них такую цену, которую никто не заплатит ради одной ночи с девушкой. Даже его друзья к таким не имеют права подходить. А если кто-то тебя обидит, ему не поздоровится, уж поверь... — А покажи свой, — вдруг просит Клэри, непонятно зачем. Мэг улыбается и показывает. На золотой цепочке болтается буковка "N". Клэр поднимает на Мэг вопросительный взгляд. — Найл. Я принадлежу Найлу. Даже Гарри ко мне не подходит, — счастливо рассказывает Мэгги, и Клэри вновь ничего не понимает. — Отличные перспективы, я очень рада. Теперь я могу быть спокойна. Меня не будет трахать толпа мужиков, а всего лишь один. Замечательно! — саркастически произносит Кларисса, облокачиваясь спиной на стену и немного скатываясь по ней, зарываясь рукой в волосы и чувствуя, что готова расплакаться. — Если не провинишься. В противном случае он отдаст тебя на общее пользование. Перейдешь к бронзовым... — То есть ты хочешь сказать, что я должна полностью отдаться Гарри Стайлсу, чтобы не уничтожить себя окончательно? — Да. — А если я не подойду на роль шлюхи? А, поверь мне, я точно не подойду. — Он тебя продаст. Самым лучшим исходом для тебя будет оставаться с Гарри, — Мэгги невесомо касается плеча Шеферд, но она отдергивает его и садится на пол. — Пойдем, я отведу тебя в комнату. Клэри больше ничего не чувствует. Кажется, всё её тело занемело. Она поднимается с пола, но держится за стену, передвигаясь по коридору к лестнице, к которой её ведет Мэгги. Им по пути никто не встречается. Они поднимаются пару этажей и оказываются в светлом и чистом помещении, что резко контрастирует с тем, что Клэри видела до этого. — Это наш этаж, моя комната недалеко от твоей, — улыбается Мэгги, открывая перед Клэри дверь в её новую комнату. Внутри оказывается совсем неплохо, и Клэри почему-то хорошо. Это её новый дом, и она должна принять его. Пускай это и бордель. Но ведь это всё равно лучше, чем тюрьма, которую отец создал для неё в их бывшем семейном гнездышке. Кларисса забирается на широкий белый подоконник, хватая с кровати подушку, и сквозь полусонное состояние слышит, как Мэгги говорит, что принесет её рюкзак чуть позже. Клэри очень больно, и она наконец-таки позволяет себе упасть в бессознательное состояние, в котором намного лучше, чем в сознательном...