Gold Butterfly

Дэймон еле встал с кровати этим ранним утром. За окошком ещё только начинало светать, а его настроение уже было ни к черту. Он сел на кровати, его голова безвольно висела на его шее, голые стопы коснулись разбросанных окурков и осколков бутылки, один из которых ранил пятку. Дэймон прорычал, небрежно вытащил осколок и бросил его подальше от себя, после чего встал и тут же приземлился обратно на кровать. Перед глазами была пелена, а его самого жутко мутило, во рту было до невозможного сухо, и лишь только это заставило его попытаться встать снова. Неровной, пьяной походкой, задев угол стены плечом, он дошел до кухни и налил воды. Стоя там в одних только трусах, небритый, слабый, всё ещё пьяный, Дэймон думал о дочери.   Её нет уже три дня. Это бесит, раздражает, выводит из себя. Ему нужна она. Ему нужно, чтобы она была здесь, мило улыбалась, готовя завтрак, называла «папочкой». И пусть он видел ненависть в глазах дочери при этом, видел, что она на грани срыва, видел, что всё это игра, в которую он заставил её играть, Дэймон всё равно этого хотел. Иллюзия хорошей семьи питала его больное воспаленное сознание, была короткодействующим лекарством от боли, съедающей его. А вечером он приходил, бил её снова, потому что действие прекращалось, и нужно было удовлетворить запросы монстра, который поселился внутри после смерти Эллин, его прекрасной Эллин.   Дэймон знал, что они с Кайлом убивают её. Убивают за то, что она копия матери и внешне, и внутренне. Такая же абсолютно. И эти сияющие голубые глаза-кристаллы, бездонные озера, в которых того гляди утонуть можно, и эта легкая тихая правильная походка, и эти изящные кисти рук, такие нежные и приятные на ощупь, и эти шелковистые русые локоны, приятно пахнущие неизменным ароматом яблока с нотками корицы, и эта улыбка на бледном лице всегда, кроткая и до невозможного теплая, родная, вечная, ничем не уберешь, и это жизнелюбие, и этот её вечный оптимизм, и дурацкая эта любовь к людям. Вся в мать. А та под сырой землей, под могильной плитой, гниет потихоньку, а душа её чистая уже в раю. Но Клэри здесь, словно в наказание. Жива и будто бы Эллин в ней. Не ушла никуда, а он же знает, что её нет, что не уберег, что его это вина.   Боль внутри слишком сильна, вина с ним до конца дней. А он забыть уже хочет и не может. Из-за Клэри не может. И уничтожает её с Кайлом на пару. Иногда Дэймону хочется увидеть прежний блеск в глазах дочери, прежнюю искреннюю теплую улыбку, но он знает, что уже поломал её. Надо было думать об этом раньше, но он не мог. Он навсегда увяз в своем горе, оказался слишком слаб, не в состоянии перенести это и поддержать своих детей.   Дэймон тяжело вздыхает, сегодня придет Кайл и не найдет в этой холодной пустой квартире ничего, кроме кучи пустых бутылок, и никого, кроме своего никчемного отца, падшего человека. Дэймон знает, Кайл будет зол, изобьет его и вернет Клэри домой. Обязательно вернет Клэри домой. И всё будет как раньше. Так, как три дня тому назад.  

***

  — Кайл, посмотри на эти звезды, — Клэри мечтательно подняла к небу свои голубые глаза. Искристые звезды отражались в них и блестели ещё ярче, чем в небе. Кайл смотрел на сестру и не понимал, как она так может. Мама умерла два месяца назад, и Кларисса должна скорбеть по ней. — Я уверена, милый брат, что наша мама среди них, сияет ярче остальных и указывает дорогу заблудшим душам. И нам укажет.   — Прекрати, Кларисса. О чём ты говоришь? Наша мама умерла, и её больше нет. И никакие звезды этому не помогут. Её нет. Её больше нет, — Кайл сделал глоток пива и откинулся на капот машины, смотря то на звезды, то на сестру. И Клэри чувствовала, что взгляд уже не тот, что прежде. Другой взгляд, не братский.   — Думай, что хочешь, Кайл, а наша мама всегда будет с нами, — Клэри соскочила с капота и прошла вперед, дальше от Кайла и его угрюмых мыслей, она шла в середину поля, чтобы оказаться наедине с луной и звездным небом.   Она чувствовала пристальный взгляд полупьяного брата. Он смотрел на неё, как на девушку. Кайл смотрел на её тонкую талию, спрятанную под тканью майки, на её упругую задницу, обтянутую джинсовыми шортами, на её длинные ноги, на то, как она закусывает губу, и как сияют её глаза и волосы, и кожа в этом природном серебре. И он видел чертовски привлекательную девушку, сексуальную и манящую. Затуманенное сознание отказывалось понимать, что это сестра и что нельзя. Затуманенное сознание заставило его встать, подойти к ней сзади, обнять за талию и поцеловать в шею. Затуманенное сознание не принимало криков, не воспринимало её дикого страха, оно не обращало внимания, оно достигало цели, оно не видело сбившееся дыхание и уже безудержные рыдания, когда он положил её на траву и уже стянул майку с её дрожащего тела…   Клэри резко открывает глаза и садится в кровати. Поворачивает голову к окну, первые лучи солнца появляются над горизонтом, но луна ещё здесь, ещё не скрылась, и звезды начинают медленно тускнеть на небосклоне. Красиво, завораживает. Клэри кутается в одеяло и перебирается на подоконник. Впервые осматривает территорию борделя, довольно-таки большую, просторную, окруженную белым каменным забором. Клэри видит подъездную дорожку, сад, беседки, бассейн и несколько дорогих автомобилей, на которые падает розоватый свет.   И как она только дошла до такого? Примерная девочка из когда-то примерной семьи? Не такой судьбы ей мама хотела. Если бы Эллин узнала, где её дочь сейчас, она бы лишилась рассудка. Клэри улыбнулась. Да, совершенно точно лишилась бы рассудка.   Кларисса была отличницей, получила грант на обучение, подрабатывала в больнице, была волонтером, помогала бездомным животным. За пределами квартиры она была прошлой версией себя — открытой и жизнерадостной девушкой, разве что избегающей вопросов о семье. Никто бы никогда и не подумал, что что-то не так с её жизнью.   Но каждый вечер дома Клэри напоминали, кто она и где её место. Клэри играла две роли самой себя и запуталась уже, кто она на самом деле. И достойна ли она вообще этой жизни? Может, она в бордель попала в наказание? Но за что наказывать ангела, которому демоны подпалили крылья, чтобы он не мог больше взлететь?   Клэри больше не знала, кто она, её заставили забыть её истинное «я». И началось всё звездной ночью в их любимом с Кайлом месте. После она приезжала туда одна, чтобы вспомнить счастливые моменты. Она садилась посередине поля, вдыхала аромат ромашек, лютиков и васильков, закрывала глаза и представляла двенадцатилетнего Кайла, русовлосого мальчика, смешно морщившего нос, с безмерно очаровательными голубыми глазами, как у неё и у матери, который плел им с мамой венки из ромашек, собирал букеты, потом вспоминала, как они устраивали здесь пикники, как они с Кайлом сбегали сюда ото всего мира, когда было особенно хреново, и говорили, говорили, говорили, пока не становилось легче. Клэри больше никогда не приезжала сюда ночью, хотя тут было особенно красиво в это время суток. Звездное небо было для неё уже не тем, чем раньше. Оно теперь напоминало о времени, когда она потеряла любящего брата.   Клэри вдруг вспомнила про кулон матери и решила надеть его. Кулон лежал в рюкзаке, и Кларисса была рада, что его не забрали. Когда он оказался на её шее, Клэри почувствовала себя так легко и прекрасно. Она так долго ждала этого. После смерти жены Дэймон сошел с ума, слетел с катушек, он сидел в спальне и не позволял трогать вещи Эллин, он даже не позволял вылить недопитое ею тем утром кофе. Он ждал, что она вернется. Но возвращалась лишь Клэри и убитый Кайл. Клэри из-за всех сил старалась помочь им справиться, пережить это, хотя её сердце само изнывало от тоски, и они отплатили ей за это сполна. Когда Дэймон понял, что Эллин не вернется, осознал всё, что произошло, он выкинул все вещи и оставил только кулон, который передавался в семье Эллин по наследству.   Клэри села на ковер, взяла в руку кулон и представила маму. В голове девушки ясно звучал её мелодичный чудесный голос. Клэри скучала, но была достаточно сильна для того, чтобы справиться с этим.   — Как ты себя чувствуешь, Кларисса? — теплые губы неожиданно касаются её шеи, и она вздрагивает, но не оборачивается. Она знает, это Гарри Стайлс, её мучитель и спаситель.   — Спасибо, мистер Стайлс, всё хорошо, — отвечает тихо, полушепотом, завороженно смотрит на восход, улыбается. А в голове всё ещё мамин голос.   — Я пришел сказать, что запрещаю тебе одной выходить из комнаты, — его тон настолько серьезен, что Клэри решает не препираться. Она понимает почему и даже согласна с ним.   — Хорошо, мистер Стайлс, но я сойду с ума со скуки…   — Может хочешь, что бы я тебя развеселил? — ехидно усмехается Гарри, проводя рукой по талии девушки и спускаясь ниже. Клэри дрожит и хочет остановить его, но быстро понимает, что это может разозлить Гарри. — Боюсь, моё веселье тебе не очень понравится, малышка.   — Мистер Стайлс, — он продолжает, его рука уже у края её трусиков. Она не хочет продолжения, её сердце сильно бьется, в голове образ Кайла, и она готова заплакать, если он не уберет руку прямо сейчас. — Гарри, пожалуйста.   — Не бойся, Клэри, я дам тебе маленькую передышку после вчерашнего. Слишком много навалилось на твои хрупкие плечики, как бы они не треснули, — он убирает руку, но потом просто кладет её на талию девушки. Ей становится нечем дышать, и она искренне не понимает своей реакции на прикосновения. Кажется, брат на подкорке выжег, что она его и раз и навсегда объяснил, что с ней будет, если он узнает, что кто-то другой касался её. И даже когда Клэри понимает, что ему не узнать, она рефлекторно боится, боится прикосновений и вспоминает брата. — Но поверь, придет время, и ты будешь стонать подо мной.    — Мистер Стайлс, — она хочет что-то сказать, сама не знает что, замолкает и продолжает смотреть в окно. Гарри не уходит, сидит за ней, рука на её талии. И ему хорошо.    Он облегченно выдыхает, кладет подбородок ей на макушку и смотрит вместе с ней на рассвет. Ему приятно и спокойно, он бы сидел так вечность. От неё тепло, будто что-то родное, что-то такое близкое. Он уже чувствовал что-то подобное рядом с ней, и ему это нравится. Всё это время ему было так холодно, что он замораживал всех вокруг, но сейчас ему тепло, легко и отрадно.    Клэри не понимает, что происходит, а потому сидит тихо, практически не дыша, в напряжении, боится что-то сказать, шевельнуться, сделать вдох. Не хочет вспугнуть его. Не хочет видеть другую сторону. Не хочет видеть владельца борделя, похитителя и насильника. И ради этого готова терпеть его руки на талии и нежный невесомый поцелуй в висок.    — Клэри, я принес тебе таблетки и мазь, — шепчет Гарри, цепляясь взглядом за проступивший синяк на скуле девушки.    — Спасибо, Гарри, — она мило улыбается, и Гарри хочется улыбнуться ей в ответ.    — Увидимся вечером, помни, что не должна выходить одна, здесь слишком много плохих девочек, и я не могу их всех продать, — Гарри говорит об этом настолько легко, что у Клэри что-то схватывает внутри. Она помнит, что говорила Мэгги. Гарри продает негодных девушек лютым извращенцам, которые изводят их до смерти.    — Ты продал Джинджер? — она резко разворачивается в его руках и смотрит ему прямо в глаза. Да, Джинджер поступила неправильно, но мотивы её поступков были понятны. Она была влюблена до беспамятства в своего хозяина и не хотела делить его любовь. Да, она была не права, но это слишком жестокое наказание. Нельзя наказывать человека за его любовь.     — Да, Кларисса. Её новый хозяин быстро с ней справится, — Гарри зло ухмыляется, и по спине Клэри проходит дрожь.    — Это слишком жестоко, Гарри, — забывается, называет его по имени не в тот момент, и он психует, резко встает и поднимает её вместе с собой.    — Мистер Стайлс, Кларисса. И больше не смей осуждать мои решения. Я буду делать то, что хочу, когда хочу и с кем хочу, — говорит твердо, отделяя каждое слово, смотря ей в глаза и вцепившись в её плечо. Он зол, очень зол. И Клэри жаль, что она разрушила прекрасный момент. И ему тоже жаль. — До вечера, Кларисса. Если я приду, и тебя не будет, то я очень сильно расстроюсь.    Он вышел и хлопнул дверью, а Клэри села обратно на пол. Ей было нечего делать, солнце уже взошло, да и вся красота и магия момента исчезли тогда, когда она умудрилась невинным замечанием разозлить Гарри, и Клэри решила осмотреть комнату, потому что прежде ей такой возможности не предоставлялось. Комната была красивой и сделанной в духе прошлого времени. Кларисса вообще начинала думать, что это здание в прошлом было усадьбой или дворцом какого-нибудь знатного человека, либо же просто Гарри построил его по такому типу. На стенах были приятные нежные обои с розовыми маленькими цветочками, большое окно с широким подоконником, отделанным темным деревом, было занавешено светлыми шторами, кровать была большой с каркасом из темного дерева и балдахином, у подножья кровати стоял невысокий пуфик, обшитый тканью с принтом, схожим с тем, что был на обоях, у другой стены, где была входная дверь, стоял темный шкаф, а в углу у окошка находились небольшой столик и кресло. В промежутке между кроватью и шкафом Клэри заметила дверь. Это была ванная комната с красивой раковиной, туалетом, душевой и зеркалом в позолоченной рамке во всю стену. Клэри вышла из ванной и решила заглянуть в шкаф, в котором обнаружила какие-то платья, много нижнего белья, ещё какие-то вещи, ей не принадлежавшие, и полотенце, именно то, что она хотела там найти.    Клэри зашла в душ, и когда теплые струи воды коснулись её тела, Клэри была готова завизжать от удовольствия. Это было приятно и так необходимо. Ей нужно было немного спокойствия, немного простого счастья, которого так не хватало в её жизни. Клэри долго простояла под душем, ни о чем не думая, просто наслаждаясь моментом, пока не услышала сквозь шум воды, как кто-то настойчиво стучит в дверь. Клэри быстро вылезла из душа и надела одежду, более подходящую этому месту, чем лосины с утятами, — легкую блузку с неглубоким V-образным вырезом нежного бежевого цвета и темно-зеленую юбку выше колена.    Когда Клэри вышла, в своей комнате она увидела Найла, милого блондина с чистой душой, который, и она была в этом на сто процентов уверена, попал сюда по огромнейшей ошибке, самой ужасной, какую только можно вообразить. Найл казался ей маленьким голубоглазым ребенком, который краснеет только при упоминании слова «секс», да что там это, он должен краснеть уже при одном только упоминании о чудных созданиях противоположного пола. Такие мальчики нервничают до потери пульса перед тем, как пригласить девушку на первое в своей жизни свидание, такие мальчики краснеют и заикаются, признаваясь в своих чувствах, такие мальчики краснеют, даря цветы, сорванные в парке или на какой-нибудь поляне, у таких мальчиков потеют ладони, такие мальчики самые хорошие и приторные, такие мальчики душат своей милой сладкой любовью, и такие мальчики бегут сломя голову подальше от таких заведений. Клэри видела в Найле именно такого мальчика. Доброго, простодушного, спокойного, невинного. И этот мальчик никак не вписывался в пошлую и грязную картину этого заведения. Белая ворона, чужой, лучик света, заблудший во тьме.   — Доброе утро, Клэри. Как себя чувствуешь? — спросил Найл, забавно щурясь от светящего в глаза солнца. Клэри улыбнулась. — Всё хотел извиниться за твоё похищение, — виновато произнес Найл, почесав затылок, и Клэри звонко засмеялась от такого извинения. Найл сначала с непониманием посмотрел на неё, а потом понял, как странно это звучало.   — Найл, я чувствую себя лучше, спасибо, таблетки и мазь, что дает мне мистер Стайлс, очень помогают, — когда приступ смеха прошел, ответила Клэри и вдруг задумалась о том, как она должна обращаться к Найлу и Луи, и другим парням, которых она ещё не видела. — А как я должна обращаться к вам? Мэгги говорила только про мистера Стайлса.   — Меня и Луи зови по имени, нам так больше нравится, а вот Лиам и Зейн требуют более официального обращения. Мистер Пейн и мистер Малик.   — Хорошо, спасибо, Найл. Как там Мэгги? — Клэри видела в этой девушке что-то хорошее и была бы рада увидеть её.   — Кстати, я зачем зашел. Я должен проводить тебя на завтрак, а потом вернуть обратно в комнату, — вспомнил Найл. — Вернуть незамедлительно, иначе Гарри снесет мне голову, я просто уверен.   — А если я немного побуду с Мэг? Он запретил мне выходить одной, но я же не буду одна, — Клэри не хотела сидеть в четырех стенах. Она от этого устала, единственным местом, куда она могла выходить из дома, был колледж, порой отец даже отпускал её на мероприятия в приютах и детских домах, в которых Клэри участвовала, как волонтер, но не больше. Никаких встреч с друзьями, обыкновенных прогулок, он даже не пускал её к Кайлу, когда тот переехал, хотя именно это Клэри очень радовало. Клэри сходила с ума в своей небольшой комнате, каждый день видя одно и то же, проползая в комнату еле живая от побоев. Она больше не в силах постоянно сидеть в замкнутом пространстве без общения.   — Клэри, я не знаю, — Найл боялся ослушаться друга. Он помнил, что было в последний раз, когда он решил это сделать, и воспоминания были слишком свежи в его памяти. Тогда всё закончилось очень плохо и для него, и для Мэгги, и для рыжеволосой колдуньи, которая по ошибке здесь оказалась. Но Найл не мог противостоять нежному молящему взгляду девушки, что стояла перед ним с таким жалостливым видом, что сжималось сердце. — Хорошо, Клэри, но до пяти ты должна быть здесь, потому что если Гарри тебя здесь не найдет…   — Я знаю, Найл. Он предупредил, — Клэри благодарно улыбнулась Найлу, но заметила, что он нервничает. — Найл, если ты сильно переживаешь из-за этого, то успокойся. Мы не нарушаем запретов Гарри, я же буду с Мэг и с тобой. А если ему что-то не понравится, то я всю вину возьму на себя, хорошо? Да и я вернусь в комнату к его приходу, обещаю, он не тронет тебя.   — Спасибо, Клэри, — Найл немного успокоился. — Но не надо брать вину на себя. Мы просто будем очень осторожными и вернем тебя сюда до пяти часов. А теперь пойдем завтракать, уверен, ты дико голодная, да и Мэгс заждалась.    Когда они вошли в столовую, Мэгги чуть не сбила Клариссу с ног. Она была очень рада увидеть её, увидеть, что она жива и относительно здорова, что монстр Стайлс не убил бедное создание, не задушил его своей неудержимой яростью и едкими замечаниями. Мэгги прекрасно знала Гарри и то чудовище, что в нём притаилось. Она переживала за малышку Клэри, когда чудовище утащило её в своё логово и не выпускало целый день. А когда утром Мэгги получила приказ подготовить Джинджер к отъезду, потому что «эта дрянь не умеет держать себя в руках», она запереживала ещё сильнее. Джинджер на протяжении всего утра кидала Клэри проклятия и обещания отомстить за это. Мэгги это напугало, напугало сильно, и на её душе было неспокойно до того момента, пока она не увидела Клэри.    — Я рада, что ты в порядке, дорогая, — Мэгги улыбалась, она обняла Клэри за плечи и повела к столу, в то время, как сама Клэри лишь удивленно посматривала на неё. Она и подумать не могла, что девушка будет так рада её появлению.   — Да, я почти в порядке, Мэгги, я стараюсь не думать о том, что произошло, — ответила Клэри, садясь за стол. Там уже сидели Кейтлин, Рикки и Анджи. Последняя светилась от счастья, которое било из неё так сильно, что коснулось бы даже самого несчастного человека на этом свете, заставив его широко улыбаться. — Как твои дела, Анджи?   — Просто прекрасно, Клэри, спасибо тебе, ты была права. Вчера Лиам понизил Лару до серебряных, а меня сделал именной бабочкой, — Анджи показала новенькую золотую подвеску «Lm» и мечтательно вздохнула. — Вчера вечером он пришел ко мне. Я сначала не хотела говорить с ним, но стоило ему только коснуться меня и нежно позвать, как я тут же обо всём забыла. А потом он рассказал мне всё и подарил это. Кстати, а куда ты вчера пропала?   — Это долгая и не очень интересная история, — Клэри не хотелось говорить о вчерашних своих происшествиях, она всё еще думала о том, как жестоко Гарри поступил с её обидчицей. Она считала, что каждый человек — личность, у каждого есть права и все должны быть равны, продавать человека — немыслимо, бесчеловечно, это преступление, за которое тебе никогда не вымолить прощения. Как бы сильно не провинилась Джинджер, он не имел права продавать её, никто в этом мире, никогда не имеет права на такое. Клэри было печально осознавать, что все эти девушки, сидящие сейчас вокруг неё и беззаботно болтающие о своём, — всего лишь куклы для своего хозяина, бездушные безделушки, которых можно продавать и покупать. Этот поступок Гарри оставил в душе Клэри неизгладимое впечатление и ей больше не отделаться от чувства, что она тоже всего лишь безделушка. — Я очень за тебя рада, Анджи. Надеюсь, тебе больше не придется лить слезы из-за мистера Пейна.   После завтрака Мэгги отвела Клэри в свою комнату, чтобы поговорить. Её очень волновал вопрос о том, что же случилось вчера. Мэгги была натурой любопытной, нельзя сказать, что она всегда и всюду совала свой милый курносый носик, но если ей очень сильно хотелось что-то узнать, она прилагала все силы, что у неё были, чтобы сделать это. А ещё Мэгги умела хранить тайны и не была сплетницей, а потому люди порой сами ей всё рассказывали, даже если она не просила.   — Итак, Клэри, расскажи мне, почему Джинджер всё утро проклинала тебя, пока я собирала её вещи? — Мэгги решила задать вопрос прямо, и при упоминании Джиндежр Клэри опустила взгляд в пол и тяжело вздохнула. — Эй, Клэри, что произошло?   — Гарри продал её из-за меня, Мэгги, — она подняла взгляд на девушку и поджала губы. Ей было больно и противно от мысли, что это она стала причиной, а Клэри искренне так считала, потому что привыкла всегда и во всём винить себя. Даже в том, что её семья убивает её своими действиями и отношением, она видела только свою вину. — Вчера она ударила меня за то, что я провела день в комнате мистера Стайлса. Он взбесился и продал её.   — И в чём же твоя вина, Клэри? — Мэгги по-доброму улыбнулась и обняла прекрасное создание, что стояло перед ней. — Джинджер — сучка, каких поискать надо. Она давно напрашивалась, вела себя отвратительно, словно она тут королева, вообразила себе, что раз она именная хозяина борделя, то может делать всё, что вздумается. И никто её не трогал, потому что к именным немного другое отношение. Но она бесила всех и даже Гарри. Поверь, большая часть борделя несказанно рада, что этой стервы больше здесь нет, только её глупые подружки скучают по ней.   — Как бы там не было, Мэгги, это неправильно, — Клэри отрицательно покачала головой и прижалась к Мэгги, как к старой доброй подруге.   — Ладно, хватит о ней. Поможешь мне собрать девочек? Я должна подготовить их к выезду, боюсь, одна я не справлюсь, — Мэгги хотела отвлечь Клэри и не хотела оставлять её одну, только не сейчас.   — Выезду? — Клэри уже было подумала, что это то же самое, что случилось с Джинджер этим утром, и приготовилась возненавидеть Гарри всей душой.   — Да. Это редкость, на самом деле, но бывает. Порой клиенты хотят взять девушек к себе. Гарри обычно не позволяет, потому что так он не сможет им помочь, если что, но в этот раз он согласился, уж больно влиятельный человек попросил его об этом. Они должны быть готовы к трем часам. Так ты поможешь?   — Конечно, Мэгги. Не сидеть же мне в комнате без дела.   Так Клэри познакомилась ещё с двумя девушками — Аннабель и Челси. Аннабель находилась здесь уже полтора года и почти забыла о прежней жизни. Гарри нашел её на улице. Она была из богатой семьи, но родители выгнали девушку за то, что она спуталась с парнем из низшего слоя общества. Ей тогда было семнадцать. Этот самый парень, которого она любила до беспамятства и к которому переехала жить, окончательно разорвав нить, что связывала её с родными, изнасиловал доверчивую белокурую девчонку на пару с другом и вышвырнул за дверь, а когда она пришла со смирением к родителям, они сказали, что знать её не хотят, что она грязная шлюха, не оправдавшая их ожиданий, и пускай катится ко всем чертям. Пару недель она жила на улице, скиталась по городу, потом прибилась к какой-то бездомной шайке подростков-воришек, белокурые легкие локоны стали спутанной паклей, фарфоровая кожа покрылась синяками и грязью, от роскошной золотой девочки ничего не осталось. Гарри нашел её именно такой с сигаретой в зубах и бутылкой водки, которую она украла. Он увидел её красоту через всё это и забрал с собой. Аннабель была благодарна ему за спасение.   Другая девушка, Челси, жила в борделе уже около года. Она потеряла мать ещё во младенчестве. Её отец оказался человеком слабым и спился. Через пять лет после рождения дочки его убили на одной из многочисленных пьяных тусовок, которые он с удовольствием посещал, оставляя маленькую дочку с соседкой, старушкой Мартой, которая за собой-то с трудом могла уследить. После смерти отца пятилетнюю Челси забрали в детский дом, а оттуда она попала в приемную семью, которая казалась ей пристанищем сатаны, не иначе. Они взяли на попечение восьмилетнюю Челси для того, чтобы получать деньги от государства и ради бесплатной рабочей силы. Кроме Челси, было ещё двое детей, и все они день и ночь прислуживали своим приемным родителям, работали на их ферме и получали ежедневно порцию боли. Синяков у них никогда не было, их приемный отец в прошлом был копом и знал, куда бить. Приемные родители не давали им нормально учиться, как бы сильно они не стремились к знаниям. Они только работали и работали, и работали. И были обречены делать это вечно, терпя унижения и боль. Когда Челси исполнилось восемнадцать, она не выдержала, сбежала, и Гарри подобрал её. Жизнь здесь казалась лучше, чем там. Будущего у Челси не было, и она сочла такую судьбу не самой худшей.   Третьей девушкой, которая должна была поехать с Аннабель и Челси, была Кейтлин, та девушка с веснушками, с которой Клэри познакомилась во второй день своего пребывания здесь. Кейтлин жила здесь полгода, и это был её первый выезд. Она тоже рассказала, как оказалась здесь. Её родители погибли, когда она была совсем маленькой, и её на воспитание взял дядя. Он был строгим человеком с очень тяжелым характером. За любую оплошность он избивал её и не позволял выходить из дома, держал взаперти. Она несколько раз пыталась сбежать, но он всегда её находил. Полгода назад после очередного избиения она вновь попыталась, и тогда её нашел Гарри. Кейтлин здесь была в безопасности, спрятанная от дяди. К ней хорошо относились, и она решила, что так вполне можно жить. Правда, пришлось забыть про свои детские мечты и смириться с тем, что вся её жизнь теперь состоит лишь в том, что бы угождать богатым мужчинам. Она теперь была бесцельной и бессмысленной для всех них, но это была жизнь.   — Ну, а какая история у тебя, Клэри? — спросила Аннабель, глядя на Клэри через зеркало, пока та вносила последние штрихи в её прическу. — Она обязательно должна у тебя быть. Гарри счастливых девочек сюда никогда не привозит.   — Моя история не так плоха, как ваши, она не достойна внимания, — Клэри коротко улыбнулась и посмотрела на свою работу. Аннабель выглядела просто потрясающе.   — Клэри, у тебя столько боли в глазах, столько шрамов и синяков, я не верю, что твоя история не так плоха, — вмешалась в разговор Челси, которая тоже уже была готова. — Сколько тебе лет, Клэри?   — Мне двадцать один, Челси. Какое это имеет значение? — поинтересовалась Клэри. Она видела в своих новых знакомых взрослых девушек, переживших многое, и даже не смела считать их младше себя. Они все прошли через такое испытание в своей жизни, от которого им пришлось повзрослеть быстрее, чем это требовалось. А у Клэри было лучшее детство, на которое она даже не могла рассчитывать. У них же такого не было, и ей было так больно от этого и обидно за них. Поэтому она считала, что её история не достойна внимания.   — Просто интересно, хотелось узнать о тебе хоть что-то, — улыбнулась Челси и встала, чтобы переодеться.   — Боже, я так волнуюсь, я ещё никогда не была на выездах, — Кейтлин действительно была не на шутку напугана и взволнована. Она даже не могла спокойно дышать. За полгода она ни разу не покидала пределов борделя и боялась, что стоит ей только переступить через порог, как дядя узнает, где она, и придет. А там она не будет под защитой Гарри. С ней смогут сделать всё.   — Не бойся, Кейти, — обратилась к ней Аннабель, которая уже около трех раз побывала на выездах. — Всё то же, что здесь, разве что обстановка другая. Гарри нас никогда одних не бросает, всегда посылает с нами кого-нибудь, кто будет присматривать. Да и клиенты, к которым мы выезжаем, всегда проверенные. Поверь, Гарри не допустит, что бы что-то случилось.   — Ты права, Аннабель, со мной ещё никогда ничего не случалось ужасного, — Кейтлин вроде успокоилась, но Клэри видела, что её руки трясутся, а дыхание частое и неровное. Клэри взглянула на Мэгги, а потом перевела взгляд на трясущуюся Кейти, и Мэг всё поняла. Клэри бы успокоила её сама, но не могла говорить о том, о чем понятия не имела, да и к тому же у неё не было такого доверия к Гарри, как у других девушек.   — Хей, Кейти, пойдем со мной, у меня есть для тебя шикарное платье, — Мэгги взяла руки Кейтлин в свои и потянула её за собой. — Не обижайте Клэри, девочки, и одевайтесь, вот-вот придет Луи.   — Не поможешь мне застегнуть молнию, Клэри? — обращается Челси, когда Мэгги уходит.   — Конечно…   — Клэри, слушай, мы хотим предупредить тебя. Джинджер имела большое влияние здесь, у неё были подруги, и эти подруги злы на тебя так сильно, что будут мстить. Одна из девушек в моей комнате говорила об этом сегодня со своей подругой, они что-то замышляют, будь осторожна, — Аннабель хотела помочь, Клэри ей понравилась, и она не хотела, чтобы её трогали. К тому же, Аннабель не видела её виновной в произошедшем с этой редкостной стервой.   — Спасибо, Аннабель, я буду осторожна…   — На выход, девочки, ровно три, вы знаете, я не люблю опозданий, — в комнату вошел Луи и расплылся в улыбке, увидев Клэри. Она выглядела мило и по-домашнему. Луи даже смог различить в ней какие-то черты своей младшей сестренки, и от этого он тянулся к ней ещё сильнее.   — Добрый день, Луи. Как твоя губа? — Клэри была рада его увидеть, она знала, что он перенес её вечера в комнату, и была ему благодарна. Да и не видела она ничего плохого в этом парне.   — Это пустяки, Клэри. Где Мэгги и Кейтлин? — Луи бы очень хотел поговорить с Клэри, спросить, как она и не нужно ли ей чего-нибудь, но ему пришлось побороть это желание, потому что в данный момент его ждала работа, а он привык выполнять её идеально.   — Они вышли.   — Что ж, ладно. Жди здесь и не выходи. Рад был увидеть тебя. А вы за мной, — Луи вышел, а девушки остановились у двери.   — Пока, Клэри, спасибо за помощь и удачи тебе. Ещё увидимся, — Аннабель и Челси поблагодарили Клэри и ушли вслед за Луи.   Кларисса осталась одна. Она подошла к окну и наблюдала за происходящим во дворе, попутно думая о Гарри. Она в нём запуталась. Он был достаточно бездушным и аморальным человеком для того, чтобы продать человека, словно вещь, и насиловать девушек до потери сознания, но при этом он был вполне неплохим человеком, достаточно добрым, чтобы забирать девушек с улиц, спасать их и не давать в обиду, заботиться о них. Клэри не понимала, как две абсолютно разные личности, противоположные стихии, добро и зло сливаются в нём. Клэри решила, что одна из личностей — это истинный Гарри, тот, которым он был всегда, а другая — ложная, напускная, та, которая появилась позднее под влиянием обстоятельств. Осталось только разобраться, где в этом противоречивом человеке истина, а где ложь. Клэри сразу вспомнила о Кайле. Она точно так же пыталась разобраться в нём после той ночи в поле, за которой последовала череда других ночей. Она помнила другого брата, и когда он стал таким, она точно так же запуталась в нём. И Клэри всё ещё искала ответы, искала в нём истину и не находила, она теперь оказалась так глубоко, что до неё ей уже не добраться.   — Эй, Клэрс, ты чего такая задумчивая? — Мэгги тронула её за плечо, и только тогда Клэри обратила внимание на свою новую подругу, которая уже давно вернулась в комнату. — Пошли съедим чего-нибудь, я жутко хочу есть. Надеюсь, Люси нам оставила немного еды.   Когда они пришли в столовую, она уже была пуста. Люси убирала тарелки и мыла столы после обеда, напевая что-то вполголоса. Она всегда что-то напевала, занимаясь уборкой и готовкой, и была хорошей сороколетней бывшей проститукой, которая не смогла построить карьеру певицы, вылетела из кулинарного колледжа на последнем курсе за плохое поведение и была найдена Гарри в каком-то дешевом кафе, где к ней вечно приставали всякие похабные мужики, алкоголики и наркоманы, которые помнили её прошлую жизнь, хотя в то время она с ней уже покончила. Когда Гарри предложил ей работу в борделе поваром, она согласилась, ни секунды не сомневаясь. Люси была хорошим и приятным в общении человеком, и Мэгги часто заходила к ней попить чай и поболтать, когда Гарри не заваливал её делами.   — Люси, привет, тебе помочь? — Мэгги весело подлетает к женщине, и Клэри медленно плетется за ней.   — Нет, Мэгги, спасибо. Ты лучше познакомь меня со своей новой подругой, и садитесь обедать, я вам оставила, как ты просила, — Люси ласково улыбнулась. Она любила Мэгги и относилась к ней, как к дочери, о которой всегда мечтала.   — Люси, знакомься, это Кларисса, но зови её Клэри, она новенькая и помогает мне. Клэри, это Люси, наш повар и просто хороший человек.   — Приятно познакомиться, Люси, — Клэри наконец-то отвлеклась от своих мыслей и протянула женщине руку. Та с удовольствием её пожала, зацепившись взглядом за маленький шрамик на запястье девушки. А потом Люси увидела шрам на ключице, на шее и синяк на скуле Клэри.   — Взаимно, Клэри, — это прозвучало не так весело, как того хотела Люси, но жалость к этой девушке наполнила её до краев.   — Клэрс, иди сюда скорее, этот суп просто волшебный, — Мэгги, которая ела суп с таким удовольствием, будто бы это самое лучшее, что она вообще когда-либо ела, вызвыла улыбку на лицах Люси и Клэри, и это разрядило обстановку, ставшую вдруг такой напряженной…   В пять часов Клэри смиренно ждала Гарри, сидя на подоконнике, уже таком излюбленном месте, укутанная в плед, с «Грозовым перевалом» Бронте, который ей дала Мэгги. Клэри уже читала эту книгу, но была не прочь и перечитать. В голове Клэри прокручивала сегодняшний день и вспоминала своих новых знакомых. Все они были так или иначе обижены судьбой, все они пережили так много, что страшно представить, все они находились на грани, когда их нашел Гарри, все они безмерно благодарны и готовы служить ему вечно. А ещё они все доверяют ему настолько, что легли бы под несущийся с бешеной скоростью поезд, который бы не оставил от них ничего, если бы только Гарри сказал, что всё будет хорошо и ничего не случится. Клэри даже немного пугала та власть, которую он имел над этими бедными юными созданиями. Да и не только над юными, он имел некоторую власть даже над Люси.  В любом случае, Клэри сегодня увидела бордель и Гарри будто бы в другом свете, посмотрела на него с другой стороны. И эта сторона оказалась светлее другой. Раньше бы Клэри однозначно и категорично назвала бордель отвратительным местом, всех девушек в нём — падшими, безвольными и мерзкими, а владельца заведения — ужасным безнравственным человеком, мучителем и слугой сатаны. Теперь же Клэри не знает, что сказать. Бордель по-прежнему отвратителен, но он стал хорошим пристанищем для брошенных бедных девушек, с которыми жестоко обошлись самые близкие люди. Владелец борделя был плохим человеком, но в нем была доброта, которая заставляла его похищать именно таких девушек.    Он вошёл без стука, облокотился на стену и смотрел на неё. Он думал, она его не видит, но Клэри почувствовала его присутствие ещё до того, как он вошёл. Гарри наблюдал за тем, как она смотрит в окно, прислонившись к стеклу. Вечерний солнечный свет освещал её бледное лицо, игрался в её волосах, отчего они искрились золотым, отражался в её голубых глазах, придавая им какой-то таинственный блеск, струился по её плечам, ключицам и падал в декольте, теряясь там. Она выглядела очаровательной. Гарри вдруг подумал, что она всегда выглядит очаровательной.   — Добрый вечер, мистер Стайлс, — она произнесла это тихо, но он вздрогнул, потому что считал, что остался незамеченным. — Как прошел Ваш день? Надеюсь, хорошо.   — Добрый вечер, Кларисса. Да, я провёл день хорошо и сделал много дел. А как прошёл твой? — он подошёл ближе, чтобы видеть её глаза перед своими. Он знал, что она не солжет ему.   — Я не буду Вам лгать, мистер Стайлс. Я выходила из комнаты и вернулась сюда полчаса назад, но я ни на минуту не оставалась одна. Со мной всегда были люди, которые могли защитить меня, — Клэри говорила спокойно, она не боялась реакции Гарри, потому что она не могла быть плохой. Она не нарушала запрета и не лгала ему.   — Что ж, Клэри, раз ты правда не оставалась одна, то я не буду тебя наказывать. Я же сказал, я дам тебе передышку, — Гарри загадочно улыбнулся, но в один миг стал предельно серьезным. Он вспомнил, зачем пришел к ней. — Клэри, очень важно, чтобы ты не выходила из комнаты ни при каких обстоятельствах сегодня вечером и сидела очень тихо. У нас намечается кое-какая особая вечеринка, на которой гости часто начинают шляться по борделю, невзирая на мои запреты. Я не хочу, что бы ты им попалась.   — Хорошо, Гарри. Я не выйду отсюда, да мне и незачем. Люси дала мне кефир на ужин, чтобы я могла не спускаться в столовую, а Мэгги дала мне книгу, так что мне не будет скучно, — Клэри так мило улыбнулась, что Гарри просто не смог противостоять желанию улыбнуться в ответ.   — Что ж, не скучай, я зайду к тебе после, — он поцеловал её в лоб и ушёл, а Клэри погрузилась в чтение...   Клэри так зачиталась, что очнулась лишь тогда, когда в дверь постучали. Она взглянула в окно, уже темнело, у борделя было много машин и несколько человек крутились у входа. Стук повторился, и Клэри убедилась, что ей это не показалось. Клэри знала, что это не Гарри, он не стучится. Найл сейчас должен быть с Мэгги, она говорила ей об этом за их разговором с Люси, Найл всегда был с Мэгги во время этих особых вечеринок, Луи повез девушек, и вернется только завтра утром, а Лиам и Зейн к ней никогда ещё не заходили и не собирались, а значит это кто-то чужой. Клэри не знала, что ей делать. Первым побуждением было скрыться в ванной, там можно было запереться, но она бы не успела добежать до неё, да и создала бы шум, выдав своё нахождение здесь. Потому Клэри приняла единственное правильное решение, как ей тогда показалось, и спряталась за шторой, притаившись, надеясь, что чужак, не дождавшись ответа, уйдет. Вообще Клэри не любила прятаться. Её всегда находили, и она получала больше, чем должна была, больше, чем ей собирались дать до того, как приходилось ходить по квартире в поисках мертвенно-бледной от страха Клариссы, забившейся под кровать. Что брат, что отец не любили её бессмысленных попыток бежать. Разница между ними была лишь в том, что брат прощал ей это, если был в хорошем расположении духа, а вот отец всегда сполна выказывал своё недовольство и даже сверх того.  Клэри оказалась не права в том, что допустила мысль, будто в этот раз её не найдут, пройдут мимо и оставят в покое. Неизвестный вошёл в комнату, насвистывая себе под нос. Вместе с неизвестным в комнату пришли отвратительный запах сигарет, который всегда душил Клэри, и запах спиртного. Это был мужчина и он был чертовски пьян. Клэри задержала дыхание и сильнее поджала колени к себе, пряча ноги.   — Детка, эта штора тебя не скрывает, вылезай, — у Клэри похолодело внутри. Она не шлюха, нет, он должен уйти, он не должен трогать её. Она не выдержит, если он сделает это с ней, она не выдержит, потому что грязи на ней тогда станет так много, что эта грязь утянет её за собой, засосет и не даст дышать. — Нашёл.   Он хватает её за руку, тянет с подоконника, ухмыляется пошло, отвратительно, непристойно. Она смотрит ему в лицо, но видит лишь эту ухмылку и пьяные глаза, остальное скрыто под черной маской. Ей больно, она пытается выдернуть руку, но он держит так сильно, будто вовсе не пьяный. Тогда она пытается ударить его ногой в пах, но он перехватывает её ногу. Она пытается ударить его по щеке, но он успевает и здесь. Клэри не понимает, как человек в нетрезвом состоянии может быть таким ловким. И это вселяет в неё страх, но она ему рада. Она давно не чувствовала настоящего страха и начинала думать, что её инстинкт самосохранения давно уже плюнул и покинул её. Но она всё ещё хотела жить, всё ещё была гордой и сильной. И ей была омерзительна мысль, что этот человек может попользоваться ей, словно она и впрямь всего лишь безделушка.   — А ты резвая шлюха, но ничего, и не такие попадались, — он бросает её на кровать, связывает руки галстуком, привязывая их к кровати, нависает сверху и хочет стянуть с неё юбку, кусая её ключицу и оставляя засос на нежной коже.   Клэри не хочет сдаваться ему, больше никогда не хочет сдаваться кому-либо и начинает кричать так сильно, как только может, за что получает по и без того больной щеке. Он закрывает ей рот одной рукой, а другой хочет продолжить, но она кусается и начинает брыкаться ногами, отталкивая его. Тогда он бьет ещё раз и с такой силой вцепляется в её талию, что она издает писк и кричит снова, молясь о том, чтобы её услышали. Хотя бы раз. Хотя бы один раз она хочет быть услышанной.  Гарри успевает вовремя. Он отталкивает пьяного мужчину и отвязывает руки плачущей Клэри, которая трясется от того, что произошло только что. Гарри еле сдерживается, чтобы не разорвать мужчину прямо здесь и сейчас.   — Ты как? — в его глазах — волнение и страх, его руки трясутся точно так же, как и её, он переживает, и он на грани. Когда он услышал крик сквозь музыку и оживленные беседы, он почему-то сразу понял, что это она, и побежал в её комнату.   — Справлюсь, — отвечает, заикаясь, улыбается сквозь слезы только для того, чтобы он немного успокоился.   — Итак, мистер Картер, какое право вы имели нарушать запреты моего борделя? — Гарри хотел постараться решить всё мирно, потому что знал, что если хоть раз ударит этого мерзавца, то не остановится, пока не убьет его. — Никто не смеет подниматься на этот этаж и уж тем более трогать моих девушек без разрешения.   — Идите нахуй, мистер сопляк, эта шлюха больно дерзкая, её бы проучить, — Гарри не терпел оскорблений в свой адрес и в адрес девушек, здесь обитавших, и потому долго не думал.   За несколько секунд он оказался у мистера Картера, повалил его на пол и начал бить неистово, со всей силы. Последний раз он так набросился на обидчика своей сестры и очень расстроился, когда узнал, что мерзавец выжил. Вся ярость, которую Гарри пытался сдержать, вылилась на мужчину в большей мере, в отмщение за то, что её пытались подавить. Гарри бил и не видел ничего вокруг. Он покрывал мужчину бранью, какой Клэри ещё не слышала. Она была напугана, потому что ещё не видела Гарри таким злым. Когда она опомнилась и поняла, что если его не остановить, то он убьет мистера Картера, Клэри, не раздумывая, бросилась к Гарри и попыталась оттянуть его, моля прекратить. Ей было страшно осознавать, что она не жалела мистера Картера, но ей было от чего-то жаль Гарри.  Он смог остановиться, обернулся, чтобы посмотреть на неё, и увидел на её лице ужас и блестящие слезы. Это отрезвило, он понял, что сильно напугал её, посмотрел на мужчину, которого избивал, он уже потерял сознание, а лицо его было в крови. Гарри понял, что перестарался, что теперь могут быть большие проблемы, но ему было даже как-то всё равно. Он встал, тяжело дыша, схватил Клэри за руку и потянул за собой. Она подчинилась и на ватных ногах поплелась за ним, не сводя взгляда с мужчины, лежавшего на полу у её кровати. На пороге комнаты они столкнулись с Лиамом и Зейном.   — Что здесь…   — Разберитесь с этим, а нам надо остыть, — он не дал им закончить, оставил в воздухе грубый приказ и вышел.   Гарри вел Клэри за собой, а она обернулась и увидела непонимание и шок на лицах Лиама и Зейна. Клэри прекрасно их понимала, она тоже была в шоке, который замедлял ход её сознания. Она сейчас будто бы была в другом месте, наблюдала за всем со стороны, пока сердце глухо билось о грудную клетку, а головная боль стучала в висках. Гарри спустился на первый этаж, прошел мимо толпы людей, мужчин в масках и девушек, которые им прислуживали. Они все были либо полуголые, либо совсем голые. Картина была настолько пошлой и неправильной, что Клэри показалось, что её сейчас стошнит. Но Гарри свернул, открыл дверь, и они оказались в гараже. Без слов он открыл перед Клэри дверь джипа, и она без слов села, потому что всё ещё была напугана и не хотела бесить Гарри ещё сильнее. Гарри сел за руль, завел машину, и они выехали с территории борделя. Всё молча, не говоря ни слова, ни издавая звука, им была нужна эта тишина. Только шум дороги, мелькающие за окном деревья и свежий вечерний воздух, врывающийся в полуоткрытое окно.    Через полчаса, а может час, они свернули на лесную дорогу. Уже почти стемнело, и Клэри не понимала, зачем он привез её в лес. Даже если он хотел ей что-то показать, они бы сейчас ничего не увидели. Машина остановилась, и Клэри посмотрела на Гарри. Он без слов вышел, постоял немного, а потом открыл ей дверь, взял фонарь из багажника, взял её за руку и пошел вперед по еле различимой тропинке. Они шли совсем недолго и вышли к озеру. Гарри сел на небольшой деревянный причал, поставил рядом фонарь и обернулся на Клэри, которая стояла в оцепенении, всё ещё не совсем отошедшая от последних событий. Но она взяла себя в руки, попытавшись собрать все кусочки своих разрозненных чувств, и села рядом. Было красиво, тихо и спокойно. То, что им было нужно, и Гарри наконец-то позволил себе выдохнуть.   — Мистер Стайлс, спасибо, — нарушила тишину Клэри. Она решила, что должна это сказать, просто обязана.   — Просто Гарри, — улыбнулся он, смотря в её лицо в теплом слабом свете фонаря.   — Хорошо, просто Гарри. Но сегодня утром Вы просили называть Вас мистер Стайлс, — подметила Клэри, глядя на него по-доброму и без упрека, не так, как сегодня утром, когда он сказал ей, что продал Джинджер. Такая перемена в её отношении не могла не радовать его. — Как мне знать, когда я могу называть тебя мистер Стайлс, а когда Гарри?   — Ты права, но до этого у тебя прекрасно получалось улавливать эти моменты и перемены моего настроения, — и Гарри это нравилось, нравилось, что нашелся человек, который понимает его. Правда понимает. — Но знаешь, ты можешь всегда называть меня Гарри. Ты даже можешь записать на диктофон то, что я только что сказал, и включать, когда я буду ворчать по этому поводу.   — Но у меня нет диктофона, Гарри, — улыбнулась Клэри, смотря на небо и на появляющиеся звезды. Она давно не могла себе позволить сидеть вот так, под открытым небом и смотреть на ночное звездное небо, отпустив тревоги и печали хотя бы на короткое время.   — Да, это я упустил. Ладно, что-нибудь придумаем, Клэри.   Клэри вздохнула, улыбнулась и устало положила голову ему на плечо. Гарри приобнял её и прислонился к её голове. Они так и сидели в тишине, спокойные и немного счастливые. Хотя бы немного, но счастливые. Просто потому, что сидят тут, на берегу озера, под звездным небом, прислонившись и согревая друг друга своим теплом. Это было то самое простое счастье. И это было прекрасно.