Gold Butterfly

Сказать, что Гарри был шокирован и не знал, что ему делать, — это ничего не сказать. И больше всего его шокировало то, что ему было не всё равно. Гарри считал, что отчего-то вдруг стал старше и мудрее, чем прежде. Его жизнь, его поступки, его прошлое наконец-то начали давить на него. И приходило жуткое, пробивающее на дрожь осознание всего содеянного. Вина, невыносимая и неискупимая, терзала его безобразную тощую душонку, совесть глодала его косточки. Гарри не знал, когда решил измениться. Это произошло ещё до появления Клариссы в его кабинете, до того, как её душевная чистота поразила его в самое сердце. Вообще он не хотел больше насильно притаскивать девушек в свой бордель. Но это был бизнес, и, как Гарри раньше думал, ничего личного. Ведь в удовлетворении естественных потребностей нет ничего плохого и постыдного. Клэри оказалась здесь не просто так. Гарри следил за ней, не лично, но с помощью своих людей. Знал о каждом её шаге, знал, кто она такая. И самое главное, он знал, что отец бьёт её, и догадывался, что её брат что-то делает с ней, что-то непристойное, что-то вопиюще аморальное. Надо отдать Гарри должное — он никогда не похищал девушек, у которых всё было прекрасно. Они были слишком мягкими, слишком счастливыми, слишком приторными. Он считал, что таких тяжелее сломать, склонить на свою сторону. Они верят в сказки, верят в бульварные романы, верят в принца на белом коне. Они не подчиняются, они строят из себя черт знает что, ничего из себя не представляя. Они боятся, они мрут от страха, и это сковывает их. Они до последнего верят во спасение. С ними сложно. Они знают самый лучший вкус жизни и приучить их к другому — почти невозможно. На них можно действовать лишь шантажом, потому что им всегда есть, что терять. Но Гарри это мало любит. Да и вообще, хоть Гарри сам себе в этом и не признается, но он просто не хотел портить жизнь этим счастливым девочкам, это не приносило ему удовольствия. С бедняжками с нелегкой судьбой было проще, и порой Гарри даже казалось, что он совершает нечто благородное (а это не могло не пролить хоть капельку света на его темную душу). Он почти забирал их с улиц, вытаскивал из криминальных районов, спасал от рук ужасных родственников, вытаскивал из лап чудовищ. Платой было их тело. И они не боялись, они знали реальный вкус жизни, горький и противный. Они не надеялись на спасение, потому что само уже пребывание здесь было для них неким проблеском чего-то хорошего. Они платили телом за спокойный сон по ночам и крышу над головой, за свою защиту. Каждая девушка знала — у Гарри всё под контролем, он никогда не позволял зайти за пределы допустимого, которые были разными у всех девушек. Гарри был монстром, был вспыльчивым, импульсивным, переменчивым в настроении человеком, но он никогда не позволял другим издеваться над его девочками. Только он сам делал это и только в качестве наказания. Грубый же секс не приносил много боли, и девушки мирились с этим. Они были благодарны ему за всё. Гарри спас Клэри. По-своему, в извращенной манере, обрекая её на иную боль. Но боль меньшую, из двух зол выбирают ту, что менее вредит. Бордель лучшее из двух зол. И где-то глубоко внутри это понимала и сама Клэри. Гарри был каким-то странным, извращенном во всех смыслах героем. Спасителем и собирателем потерянных и израненных душ. Решив покончить со всем этим, закрыть бордель, он понял, что не может. Да, здесь были девушки, которые рвались на волю. Но были и те, которым некуда идти. Они останутся на улице и закончат очень и очень плохо, потому что не в силах уже найти себя, не в силах изменить свою жизнь, да и средств у них на это совсем нет. Тогда Гарри решил менять своё поведение. Он больше не трахал девушек до состояния полусмерти. Он был всё таким же грубым и настойчивым, но начал думать о партнерше. И Гарри искренне не понимал, что за необузданное, дикое животное желание захлестнуло его при виде голой Клариссы, просто башню сорвало. Он никого не хотел так сильно, как её. И теперь она лежит без сознания на его кровати, и он волнуется. Каменный, холодный, как айсберг, человек волнуется. Он просто сидит и смотрит на неё, где-то там сосет под ложечкой, Гарри нервничает, Гарри не находит себе места, встает и начинает ходить по комнате, не сводя взгляда с Клариссы, пока на смену утру приходит ясный солнечный день. Гарри задергивает шторы и решает одеть девушку.Но быстро понимает, что в порыве страсти порвал всё, что на ней было. В голову приходит только одно — надеть на малышку свою футболку. Роется в шкафу, находит подходящий вариант и аккуратно натягивает свободное голубое поло на голое тело девушки, вновь цепляясь взглядом за её тату. Кайл. Гарри знал, это имя её брата. Он догадывался, что так тот заявляет права на неё. Глупо. Это так глупо портить кого-то столь потрясающего ради своего огромного эго. И тут Гарри истерически засмеялся. А он-то что делал? Он не опускался до секса с сестрой, он не набивал татуировки милым созданиям, но он ломал их психику, чтобы потешить себя. Гарри тяжело вздохнул и прислушался к сбитому дыханию Клариссы. Он знал, что-то не в порядке с её ребрами, с грудной клеткой. Этот подонок, Дэймон Шеферд, её родной отец, нанес ей много вреда. Гарри, конечно, тоже ангелом не был, но считал, что поднять руку на свою дочь, на столь чудесное создание, в жилах которого течет твоя кровь, — это недопустимо, это непростительно, это просто преступление. Гарри взглянул в окно и увидел, что уже вечер, солнце садилось за горизонт, рассеивая по небу теплый оранжевый свет. Таким же теплым он видел его когда-то давно, когда они всей семьей сидели в беседке, обвитой белой плетистой розой, пили чай, шутили, смеялись и следили за тем, как солнце прячется за горизонтом, освещая таким же, как сейчас, теплым оранжевым светом их беседку, сад и гладь голубого озера. Гарри прямо почувствовал аромат роз, запах маминого яблочного пирога с корицей, летнюю вечернюю свежесть и ласковый чуть теплый ветер. Гарри прикрыл глаза и улыбнулся. Там было так хорошо, так отрадно и так легко на душе. Гарри так сильно увлекся размышлениями и самокопанием, что не заметил, как прошёл день. В дверь постучали, и Гарри нехотя открыл её. Перед ним стоял вечный оптимист и его лучший друг Луи. Гарри был даже рад увидеть его, ведь в последнее время они почти не общались, только по работе, в чисто деловой манере. — Гарри, ты чего тут застрял? Унес бедняжку в норку и охраняешь? — голубые глаза смотрели на Гарри с неподдельным интересом. Луи друга не узнавал. Мало того, что он принес девушку в свою собственную комнату, чего не делал никогда, так ещё и не выставил после всего. Да к тому же сидит тут с ней. — Ты не заболел ли, дружище? — Ай, Томлинсон, отстань, не до тебя, — Гарри отмахнулся от друга и через плечо кинул взгляд на всё ещё спящую девушку. — Ладно. Сам разбирайся со своими бешеными тараканами. Ты в последнее время совсем на себя не похож. Там Зейн хотел тебя попросить какую-то девушку забрать. Кароче, сделать её только его. Перри, кажется. Ну, эта, Эдвардс, блонди, — Луи немного нервничал и злился. Малик мог и сам пойти к их общему другу, но был так увлечен этой скользкой белокурой пташкой, что послал к Гарри его. А ведь у Луи тоже были дела, нужно было подготовиться к очередному похищению, а Найлер где-то шлялся на пару с вечно бубнящим Пейном. Да и плюс ко всему, лучший друг его сейчас находился в каком-то странном, непонятном состоянии. Луи не понимал, где тот веселый на всё плюющий парень без загонов, без жалости, без этих дурацких задумчивых состояний. Луи знал Гарри с самого детства, когда в грозу Стайлс мог стоять на террасе и наблюдать за молнией, бьющей в землю в пятнадцати метрах от него, а дрожащий от страха Луи выглядывал из-за двери и прятался, когда очередной раскат грома проходил эхом через всё тело. Гарри всегда был храбрым, смелым и сильным. А ещё добрым и отзывчивым, но об этом знали не все. И однажды ему это так надоело, что всё пошло тем самым путем, который привел пятерых друзей к открытию борделя. На самом деле, всем заправлял Гарри, большая часть денег была вложена им, идея тоже его, а Луи, Найл, Зейн и Лиам просто помогали и наслаждались. Луи вдруг задумался о том, что хотел бы вернуть того Гарри, которым он был до момента, когда ему всё надоело. И в глубине души Луи надеялся, что каждая новая девушка, приглянувшаяся Гарри, сможет что-то в нем перевернуть. Но чуда не происходило, и Луи надеялся хотя бы на то, что вернется разгульный Гарри. А он сидит тут весь день с какой-то девчонкой. — Если это всё, что ты хотел, Томмо, то передай Зейну, что он может забрать Эдвардс, но только пусть потом не плачется, она только и мечтает о том, как бы свалить отсюда, — Гарри хоть и находился последнее время в своих мыслях, он прекрасно знал, что происходит. И он знал, что невинная с виду Перри использует Зейна, как свой билет во внешний мир. — Знаю, Гарри, но Зейн так влюблен, пусть сам разочаруется, нас всё равно слушать не станет. — Да, ты прав, — Гарри улыбнулся, и на секунду Луи будто оказался во времени, когда они с Гарри учились в средней школе. Тогда он часто улыбался вот так, как сейчас. Но улыбка с лица Гарри быстро спала, когда за спиной послышался болезненный стон. — Луи, принеси обезболивающее и ту чудную мазь. Луи кивнул и поспешно удалился. Клэри было больно, всё внутри будто жгли раскаленным железом, при каждом вдохе через грудную клетку будто проходил разряд тока, она была разбита и подавлена. Трахаться с братом было омерзительно, трахаться с малознакомым грубым похитителем было ещё и очень больно физически. Брат пусть и не всегда церемонился, но ценил свою сестру и был заинтересован в том, что бы и ей было хорошо, что бы она не боялась его. Клэри приподнялась на дрожащих локтях, но упала обратно на кровать. Хотелось просто уснуть, уснуть так надолго, что бы пропустить весь этот кошмарный период её жизни и проснуться лишь тогда, когда всё уже закончится. Гарри продолжал стоять у двери, нервно покусывая ногти. Клэри удивленно смотрела на него, не понимая причин этого взвинченного состояния парня. — Прости, Кларисса, — произносит он ровно и спокойно, хотя Клэри видит, что Гарри вот-вот лопнет от непонятного ей нервного напряжения. — Я не знаю, что нашло на меня. Клэри не ответила. Он обошелся с ней жестоко и неправильно, но это же бордель. С другой стороны, он зашёл за её пределы допустимого, перешёл границы, сделал так чертовски больно, хотя она не провинилась. Клэри совершенно точно знала, что не заслужила такого. Никто не заслужил. И она хотела послать Гарри куда подальше, но его почему-то такой ранимый вид остановил её. На минуту в комнате повисла тишина, обоим было будто неловко. Клэри не могла двигаться и продолжала лежать в кровати Гарри, рассматривая светлый плиточный потолок и светильники в стиле лофт. Гарри мялся у двери, ожидая Луи и не зная, как вести себя и что говорить девушке, которую он изнасиловал, прекрасно зная, что ей и так досталось. Вообще Гарри уже запутался в себе и своих мыслях. — Гарри, мазь и таблетки, — в комнату быстро прошмыгнул Луи и протянул другу то, что тот попросил. А потом удалился с той же скоростью, окинув взглядом измученную девушку. — Зря ты не выпила те таблетки, что я положил тебе на тумбу, — пробурчал Гарри, присаживаясь на край кровати и протягивая Клэри таблетку и стакан воды. — Выпей, станет легче. Клэри сделала так, как он попросил, без страха выпив таблетку, потому что видела, что это за таблетка. Гарри прожигал её своими зелеными глазами, смотря прямо в её кристально-голубые. — А теперь позволь мне намазать твои синяки и гематомы, потому что они выглядят ужасно. Про твои ребра я вообще молчу, — Гарри оторвался от девушки и взял в руки мазь. Клэри испуганно посмотрела на него, подтянув одеяло к груди. — Вы серьезно сейчас? — шепчет Клэри, смотря на Гарри немигающим потерянным взглядом. — Вы меня изнасиловали, Гарри. — Не забывай, где ты, Кларисса, и кто, — от прежнего заботливого Гарри, страдающего от угрызений совести, не осталось и следа. Его умение переключаться поразило Клэри. Вот только добренький Гарри собирался помочь ей, как уже грозный владелец борделя мистер Стайлс указывает ей на её место. — Вы забавный, мистер Стайлс, — усмехнулась Клэри. Он действительно забавлял её своим поведением. Наверное, она должна была бояться, но Клэри так долго боялась брата, что в её душе нет больше места другому страху. Страх брата самый сильный и самый глубокий, все остальные страхи такие ничтожные и поверхностные в сравнении с ним. Они проходят где-то по самому краю и не вселяют ужаса. Поэтому Клэри не боится Гарри, несмотря ни на что. Он опасен, это факт, но не повод для страха. — Ты находишь меня забавным? — Гарри был удивлен. Обычно все дрожат перед ним, а эта малышка говорит ему, что он её забавляет. Но он же не шут и не клоун, и не пушистая собачка с красным бантиком на шее, чтобы кого-то забавлять. — Да, Гарри, — отвечает четко, не задумываясь. Понимает, что Гарри сейчас обескуражен её словами и вполне может переключаться на заботливого Гарри. — Поможешь мне? Клэри задрала футболку дрожащими руками и посмотрела на Гарри. Она не хотела, что бы он касался её, но ещё больше она не хотела ходить по краю и играть на его нервах, которые она оголила своими небольшими необдуманными репликами. Гарри тяжело вздохнул и взял в руки мазь. Он аккуратно намазал ребра девушки, её бока и часть бедра. Клэри морщилась, но не отталкивала парня. Внутри неё творилось что-то непонятное, нежные прикосновения его теплых пальцев дарили это тепло ей, согревая и притупляя боль. Клэри прикрыла глаза и на секунду отпустила всё, что терзало её. Может, всё будет не так плохо? Ведь её не заставляют отдаваться сотни мужчин, только одному. Да, не по её собственной воле. Да, грубому и жестокому человеку. Но вдруг он отпустит её, если она будет вести себя достаточно хорошо? Тем более, здесь она спрятана и от брата, и отца. Это несомненный плюс. — Всё, уйди уже с глаз моих, — эта девчонка уже сводила Гарри с ума, и он поспешил выгнать её. Клэри тяжело поднялась, окинула Гарри взглядом и поспешила выйти из его комнаты. В коридоре было тихо и пусто. Клэри не знала, сколько сейчас время, не знала, где Мэгги, не знала, что ей делать дальше. Она остановилась перед дверью своей комнаты и задумалась. Ей нужно что-то делать, иначе она сойдет с ума. Клэри делает пометку в голове, что надо бы спросить, есть ли в этом заведении хоть какие-нибудь книги.  — Время ужина, Кларисса, ты можешь спуститься в столовую, только будь аккуратна и накинь на себя что-нибудь ещё, — голос Гарри неожиданно раздается над ухом, и девушка вздрагивает.  — Спасибо, мистер Стайлс, — отвечает, не оборачиваясь, чувствуя его дыхание за спиной, чувствуя запах сигарет, смешанный с ароматом одеколона. Сердце колотится в груди, Кларисса прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Её состояние в данную минуту пугает её саму. Он не касается её, но будто обволакивает всё её существо. Она чувствует его рядом, она чувствует, как он незримо проникает в самую глубь, пропитывает её. Клэри делает шаг вперед и заходит в комнату, выпутывается из плена Гарри, который сумел затуманить её сознание, всего лишь встав позади неё, находит в своем рюкзаке лосины с утятами, плюет на то, что в борделе они не уместны абсолютно, и надевает их, оставляя на себе поло Гарри. Когда Клэри выходит обратно в коридор, Гарри уже нет, но стоит всё та же зловещая тишина, Клэри идет к лестнице, надеясь, что правильно помнит дорогу. На лестничном пролете она видит Анджи, свою новую знакомую. Анджи сидит на полу, поджав под себя колени, плачет и дрожит, как осиновый лист, который того гляди сейчас сорвется с ветки под бушующими порывами ветра.  — Анджи, боже, что случилось? — Клэри приземляется на колени рядом с девушкой, которая прячется за занавеской своих волос и не перестает рыдать. Клэри касается её плеча, и Анджи, почувствовав присутствие кого-то рядом, пытается сдержать слезы, но быстро сдается и бросается в объятия сбитой с толку Клариссы. — Тшш, успокойся. Скажи мне, кто тебя обидел?  — Лиам, — хрипит девушка, сжимая в кулачках ткань футболки Клэри. — Он… он… сказал… а сам… Из спутанной, несвязанной речи, прерываемой рыданиями бедной Анджи, Клэри поняла лишь то, что Лиам виноват в том, что Анджи оказалась в таком разбитом, ужасном состоянии. Клэри гладила девушку по голове и шептала на ухо что-то очень хорошее. Анджи потихоньку успокаивалась и уже не рыдала, а лишь тихонько всхлипывала, когда ненужные картинки всплывали в голове.  — Он сказал, что любит меня, а сам трахался с этой Ларой, — наконец-то смогла выразить причину своей обиды Анджи. На самом деле, данное её утверждение было ошибочно и являлось неправильно сделанным выводом из увиденного.  — Ты уверена? — Клэри знала, что порой всё не так, как кажется, знала, как много пар расходится потому, что люди неправильно понимают друг друга и делают неправильные преждевременные выводы.  — Да, думаю, да, — Анджи уже и сама была не уверена. Она же не знала точно, зачем Лиам пригласил Лару сегодня вечером в кабинет и что именно он там с ней делал. Она только видела удовлетворенное лицо Лары, выходящей из кабинета, и то, как томно она дышала, будто бы только что у неё был хороший секс.  — Я уверена, что всё намного лучше, чем ты думаешь. Возможно, ты просто не так растолковала увиденное в своей голове. Всё будет хорошо. Пойдем, я провожу тебя в комнату, — Клэри встала сама и помогла встать Анджи. Она приобняла её одной рукой за плечи и пошла обратно наверх. Клэри легко улыбнулась, радуясь, что её ребра больше не болят так сильно и она в состоянии дышать нормально.  — Моя комната самая первая справа, — тихо прошептала Анджи, ещё не отошедшая от маленького стресса, что она пережила.  — Я зайду к тебе попозже, хорошо? — Клэри ободряюще улыбнулась и открыла перед Анджи дверь в комнату.  — Спасибо, Клэри, — Анджи смогла улыбнуться в ответ и устало легла на кровать.  — Я скоро приду, — Клэри накрыла что-то бормочущую девушку пледом и вышла из комнаты, надеясь, что ужин ещё не закончился. Ей дико хотелось есть после всех потрясений, что произошли с ней за день. Длинные коридоры, непонятно как друг с другом пересекающиеся, сбивали Клариссу с толку. Она шла вдоль них, петляя и сворачивая не туда. Ей казалось, что у неё топографический кретинизм, которого прежде вроде никогда не было. Она искренне не понимала, зачем строить здание с множеством однотипных сообщающихся между собой коридоров. Через какое-то время, когда у Клариссы уже начинала кружиться голова, она вдруг поняла, что уже проходила мимо поворота в коридор, где была столовая, и ей нужно всего лишь сделать несколько шагов назад, но развернувшись, Клэри резко столкнулась носом с мужской грудью. Над головой Клэри раздалось какое-то раздраженное рычание, и девушка подняла свой взгляд. — Ты, — грубо бросил Луи, окинув девушку холодным взглядом с долей презрения, от которого Клэри вздрогнула так, как если бы откуда-то неожиданно подул ледяной ветер. — Чего ты тут ходишь? Одна. Новенькая, — Луи всматривался в её лицо, полное непонимания, в её отчего-то испуганные, но такие честные, глаза. Он думал о чем-то, шел к какой-то единой мысли, расставляя точки и разделяя кучу разрозненных, почти не связанных. А потом Луи резко прижал её к стене, хватая за горло. — Сбежать решила, сучка? — Нет, — тихо и абсолютно честно ответила Клэри, вглядываясь в лицо парня. Он был зол, он был в ярости, а по его подбородку струилась кровь из разбитой губы, которую он вытер свободной рукой, костяшки на которой выглядели так, будто бы Луи в течение долгого времени бил кого-то со всей своей силы. Клэри больше не боялась и не испытывала злости к действиям Луи, она хотела ему помочь. Она сострадала, и даже не обращала внимания на его цепкие пальцы на своем горле. — Врешь, сучка, врешь! — кричит Луи, и не от того, что ему нравится бедных девушек пугать и оскорблять, а от того, что ему за друга обидно. — Вы все сбегаете, твари, — звонкая пощечина, отчаяние и усталость в голосе, яростный огонь в глазах — всё пронеслось перед Клэри за секунду и вселило чувство жалости к парню. — Луи, позволь помочь тебе обработать твои раны, — Клэри не в силах бороться с желанием помочь, не обращает внимания на пульсацию в щеке, проглатывает слезы. Ей отчего-то отчаянно хочется, что бы он верил ей. — Что? — это поражает Луи, и он пока сам этого не понимает, но поражает в самое сердце. Это тот самый момент, с которого он начал верить в неё. — Луи, я не хочу бежать. Позволь помочь тебе, — «мне некуда бежать». Мысль крутится в голове, вселяет грусть, нагоняет тоску, но другая где-то на перефирии, глупая, абсурдная и неправильная, дает надежду на светлое будущее. «Но зачем? Если мой дом может быть здесь». — Я настолько сбит сейчас, что согласен на твою помощь. Пойдем, здесь есть медкабинет, — он берет её за руку и тянет за собой. Медкабинет выглядит впечатляюще, словно больница в миниатюре. Есть всё, что нужно для хорошего медосмотра и лечения больных девушек. Стол для врача, койки, как в стационаре, стеллажи и шкафчики с лекарствами и инструментами, штативы для капельниц, даже бактерицидная лампа есть. Особое место отведено гинекологическому креслу, как особенно важному предмету для осмотра обитательниц этого заведения. Клэри осознает: водить девушек в больницу недопустимо, некоторых из них ищут, некоторые из них хотят сбежать, а ещё они все — элитные проститутки. Они нужны Гарри здоровые, а потому он создал здесь маленькую больницу, в которую приглашает время от времени проверенного врача. Но Кларисса замечает, что здесь давно никого не было. — Прошлый врач пострадал из-за своих грязных делишек, ему стоило держать за зубами свой язык и не распускать руки, — объясняет Луи, хотя Клэри не спрашивает. — Аптечка в шкафчике у окна. — Прости, будет щипать, — извиняется Клэри и аккуратно касается ваткой, смоченной в антисептике, раны на губе Луи. Тот морщится секунду, а потом вдруг вспоминает, что он всё-таки мужчина и нужно терпеть. — Что ж, это совсем не больно… — Тише, мистер Томлинсон, — прошептала Клэри, продолжая обрабатывать губу одного из своих надзирателей с должным вниманием и точностью действий, которыми должен обладать будущий врач. Клэри тяжело вздохнула, вспомнив о своей детской чудесной мечте, которая окажется несбыточной, если она останется здесь навсегда. А ведь её ждал уже четвертый курс. Ей оставалось так немного. Клэри обработала сбитые в кровь костяшки Луи и выкинула использованные салфетки. — Всё. — Спасибо, Клэри, — поблагодарил Луи, наблюдая за тем, как девушка убирает всё за собой. — Если ты не собиралась бежать, то куда ты шла? — Я шла на ужин и заблудилась, — честно ответила Кларисса и поморщилась, её ребра потихоньку снова начинали ныть. — Ох, я лишил тебя ужина, а ведь ты не ела уже около двух суток, — Луи правда было совестно за свою недавнюю вспышку ярости, которая ослепила бедную девушку. — Ничего страшного, Луи, всё хорошо, — кротко улыбнулась Клэри и хотела уже поскорее уйти в комнату. — Я принесу тебе чего-нибудь, иди, только не заблудись. — Спасибо большое, Луи. Клэри вышла из кабинета, закрыла за собой дверь и тяжело вздохнула. Луи ей понравился. Он был неплохим парнем, впрочем как и Найл, впрочем, быть может, как и сам Гарри Стайлс. И Кларисса искренне не могла понять, что могло привести их к открытию борделя. Хорошие мальчики обычно не занимаются таким. Может, она ошибается? Клэри дошла до лестницы, удивившись самой себе, что не заплутала в бесконечной сети коридоров. Вокруг всё ещё не было ни души. Причин этого она не знала, но догадывалась, что девушки скорее всего готовятся к ночи. Кларисса была очень усталой и смотрела в пол, потому не заметила, как над ней появилась черноволосая девушка из столовой, Джинджер. Клэри подняла свой взгляд лишь тогда, когда девушка положила руку на её плечо.  — Что ж, малышка, а ты резвая, — Клэри поежилась и осмотрела Джинджер. Высокая, стройная, гордая, она стояла перед ней в жутко короткой юбке, которая лишь наполовину прикрывала её зад, в полупрозрачном сетчатом топе, который отлично открывал вид на её грудь. Джинджер накручивала на палец одной руки черный локон своих завитых волос, а другой рукой сжимала плечо Клариссы, прожигая девушку своим надменным взглядом. Джинджер выглядела, как размалеванная кукла, которая предназначена только для одного — для секса. Проститутка. И никто больше. Клэри почему-то была уверена, эта бабочка залетела сюда по своей воле.  — Кто ты? Что тебе нужно от меня? — и тут Клэри обратила внимание на подвеску с буковкой «H» на её браслете и всё поняла. Джинджер не нравится, что у её хозяина появилась ещё одна бабочка.  — Запомни, деточка, я единственная личная бабочка мистера Стайлса, и тебе не занять моё место, — её слова были пропитаны ревностью, злостью, ненавистью. Всеми теми эмоциями, от которых Клэри всегда было не по себе. Но она не боялась, ей просто стало неприятно. — Я и не хочу занимать твоё место, — спокойно ответила Клэри и попыталась убрать руку Джинджер со своего плеча. Но та не собиралась этого делать. В Джинджер кипела ярость, она ещё сильнее сжала плечо Клариссы, а после с такой силой ударила девушку по щеке, что Клэри упала на пол и чуть не покатилась с лестницы. Джинджер хотела продолжить, но тут появился Луи.  — Что здесь происходит?! — Луи было жаль маленькую хрупкую Клэри, которая изнутри лучилась добротой и искренностью. Ему было больно видеть Клэри, лежащей на полу и держащейся за красную щеку. Побои отца были ещё слишком свежи, обезболивающее переставало действовать, ей снова становилось трудно дышать, да ещё и этот удар, и падение, и приступ ярости Луи, и злость Джинджер, и всё чего хотелось — уснуть. — Клэри, ты в порядке?  — Да, Луи, всё хорошо, — Клэри встала и облокотилась на стену, перед глазами проступали черно-желтые пятна, а земля уходила из-под ног.  — Джинджер, тебя ждет наказание, — грубо сказал Луи, он знал Джинджер. Она хотела быть для его друга единственной, неповторимой, больше, чем проституткой. Но Джинджер была пустышкой, девушкой на ночь и не больше. Она была одной из немногих, кто пришел в бордель сам, потому что хотел.  — Нет, Луи, всё в порядке, не нужно её наказывать, — Клэри бросилась защищать свою обидчицу, чем снова поразила Луи.  — Нет, Клэри, она давно напрашивалась, пора показать ей её место.  — Меня накажет мистер Стайлс? — в голосе девушки слышались нотки желания и нетерпения. — И не мечтай, Джинджер, я сделаю это лично и думаю, мне поможет твой любимый мистер Пейн, — Луи зло усмехнулся, а Джинджер побледнела, и Клэри заметила в ней легкую дрожь. — А теперь проваливай, Джинджер, — девушка пробурчала что-то и ушла, а Клэри не в силах бороться с усталостью и головокружением скатилась по стене и закрыла глаза, погрузившись в сон. Луи аккуратно взял её на руки и отнес в её комнату. Накрыв девушку одеялом, он собирался выйти, но остановился в дверях. Лунный свет освещал её лицо. Она была мила, красива и обворожительна, несмотря на все синяки и ссадины. Её немного пухлые губки разомкнулись, уголки губ были немного приподняты, на её лице была нежная милая улыбка, она тихо сопела, длинные черные ресницы слегка подрагивали, русые локоны спадали на бледное лицо и отливали серебром в свете луны. Луи понимал, чем эта девушка приглянулась его другу. И что самое страшное, Луи понимал, что ему она приглянулась тоже. Луи с трудом отвел взгляд от Клариссы, закрыл дверь и отправился к Гарри, чтобы рассказать о произошедшем.