Look at what you've made

Джефф со вздохом открыл увесистую папку Эммы. В шутку ли, но еще немного и можно было начинать второй том. «Я могу поднять твое дело о наркотиках». Хмыкнув, Джефф не сдержал смешка. Она определенно решила облегчить и одновременно усложнить его работу. Если ей снова потребуется мотивация для помощи полиции, он мог бы потратить двадцать минут на одно лишь перечисление названий ее приключений. Преступлений — мысленно поправил он себя. Стук в дверь отвлек его от бумаг, в проеме показалась только голова его подчиненного, тот явно не спешил показываться весь:       — Капитан, там та актриса, просит вас. Джефф снова устало взглянул на папку — как так получается, что она всплывала в самые (не)подходящие моменты?       — И? — Джефф недоуменно посмотрел на парня. — Отправь ее к Майкл.       — Ну, — сотрудник протянул, явно подбирая слова так, чтобы не нарваться на гнев капитана, — с ней никто не хочет иметь дело. Даже Майкл она уже проела плешь.       — Прошу прощения, Клинт, сейчас иду, — Джефф называл этот тон мягоньким.       — Правда?       — Ага, сейчас переоденусь во фрак, надену цилиндр, схвачу свою трость и пойду выделывать реверансы перед актрисулькой, пританцовывая. Ты коп или официант?! Клинт покраснел, сотрудник смущенно говорил, что кожа слишком белая, Джефф считал, что слишком тонкая. Едва начав оправдываться, Клинт пошатнулся, не удержался на ногах и открыл дверь полностью, пропуская его героиню мигреней, бумажной волокиты и, будь он хоть немного пробиваемее, его ночных кошмаров. Эмма же в ее манере игриво улыбнулась, ухудшая состояние Джеффа до критически низкого. Срочно потребовался кофеин.       — Вам бы подошел фрак, капитан Джефф. Клинт наконец включил копа, как бывало редко, но бывало, что давало всем окружающим надежду. Парень схватил ее за локоть, намереваясь утянуть, если не в соседнюю галактику, как понадеялся Джефф, так хотя бы из кабинета.       — Я сейчас…       — Убери свои руки! Сейчас я по важному делу.       — Ага, ноготь сломался?       — А вот это грубо и оскорбительно. И весьма сексистски, между прочим.       — О, тогда держи бумагу и ручку, заявление напишешь. Джефф прикрыл глаза. Усталость брала своё. Он и так уже прилично задержался на работе. Не в первый раз он перерабатывал часы, но одно присутствие актрисы ложилось тяжким грузом на плечи, одновременно вызывая раздражение и ответственность.       — Оставь ее, — коротко произнес капитан, прерывая перепалку двоих. Клинт растерянно кивнул, а Эмма, хлопая ресницами, осталась у закрытой двери, явно потеряв уверенность от столь быстрого решения капитана. Джефф улыбнулся: последнее радовало. Жестом руки он попросил сесть, Эмме это молчаливое приглашение показалось приказом.       — Прежде чем ты снова откроешь свой, несомненно, очаровательный ротик, — Эмма хотела что-то сказать, но, к удовольствию Джеффа, промолчала, — давай откроем вот это, — он указал на папку перед ним, — и начнем с начала. Эмма заметила своё имя на документах, нервно сглотнула и кивнула. Джефф открыл папку — самое первое дело было их знакомством. Его знакомством под названием «головная боль».       — Клуб «Леопольд», арестована за наркотики, — начал Джефф.       — Сколько раз говорить? Я не продавала и не употребляла ничего запрещенного! — вспылила девушка, взмахивая руками.       — Конечно, детка, — изумив ее, согласился Джефф. — Просто единороги свою пыльцу предложили. Эмма раздраженно выдохнула, сложив руки на груди. Девушка устало зевнула, ее напарник по несчастью делу не помогал, раздражающе вышагивая по камере. Однако смутная благодарность зарождалась в груди: он пытался заступиться за нее. Может, он не был таким уж придурком?       — Вы действительно связаны с наркотиками? — в лоб спросила девушка. Дэвид остановился, странно глянув на девушку, в полумраке она не заметила, как губы искривились в злой насмешке.       — Я, по-вашему, похож на наркомана?       — Но здесь-то мы не из-за меня! Не я испортила вечеринку. Не я угрожала полицейским из-за того, что нам отказали в звонке. Это всё огромное недоразумение. И вы, — она указала на него, — тому причина. Дэвид, злясь, прошагал к ней, но остановился в шаге от «цели»:       — Так уж из-за меня? Коп сам сказал, что вы просили у него денег на улице в виде бомжихи. Эмма тряхнула волосами, что еще пару часов назад были красиво уложены в прическу:       — Это было актерское упражнение.       — Конечно. Актерское упражнение. Актерское вживание в роль. Актерское принятие наркотиков для реалистичности.       — Я хорошая актриса и без вашего «вживания». А вот вы, кем бы ни были, видимо не можете без своих наркотиков ничего путного сделать. Они бы продолжили так еще очень долго: обвинения казались обоим нескончаемым ресурсом. Однако их прервал Джино, чьи шаги эхом раздавались по пустому коридору. Он появился как надежда среди этого грязного места и этих людей. Он был ее спасением как от решетки, так и от этого мужчины. Только вот открывшаяся правда, что это ее любимый режиссер, легче ситуацию не сделала. Но на попятную она не пошла.       — Вам и так не светит со мной работать, не старайтесь. Эмма снова вскипела, но на этот раз ее прервал полицейский, что не дал ей уйти:       — А вас ждет разговор с капитаном. Девушка послушалась, молча проследовав за полицейским до кабинета. За столом сидел мужчина лет тридцати пяти, которого в другой ситуации она нашла бы красивым и мужественным. Возможно бы стала флиртовать, будь это бар или другое заведение, где не куют в наручники. А прическу аля я-только-встал-с-кровати она нашла бы привлекательной. «Капитан Джефф» — красовалось на табличке. Тяжесть появилась в груди, а ноги от волнения стали ватными. Во что она вляпалась?       — Вы назвали меня «крошкой», капитан, — улыбка появилась на ее губах. Несмотря на провокацию, Джефф хмыкнул:       — Я назвал тебя «юной дилершей», и помнишь, что самое главное? Эмма задумалась, намеренно прикусив губу, привлекая внимание мужчины к губам. Это сработало всего на секунду, впрочем, как и любой трюк с Джеффом. Сначала поддаётся — затем вспоминает, кто он.       — Вы хотели еще одной встречи? Джефф усмехнулся, откладывая дело о наркотиках и клубе в сторону, на новом открывшемся деле карандашом было написано: «Нападение на девушку».       — Я сказал, Эмма, — твердо выделяя имя, произнес Джефф, — что: «Такие, как ты, недолго остаются на свободе». Эмма покачала головой:       — Она первая начала, к тому же сама упала.       — Конечно, крошка, — Джефф сделал паузу, выделяя последнее слово и поддевая Эмму, — ты просто прискакала на единороге, а она, не удержав восхищения и равновесия, сама повалилась на пол, естественно, от зависти начав вырывать себе волосы на голове. Тарино выступил вперед, закрывая собой Эмму:       — Вы никуда ее не повезете. Девушка удивленно посмотрела на режиссера, всего за несколько недель съемок их отношения изменились: в тоне мужчины не было неприязни, он больше не пытался хоть как-то уязвить или унизить ее. Дэвид хвалил ее, почти восторгался ее игрой. И теперь он защищал ее от полиции. Да и в прошлый раз пытался, но сейчас это казалось другим. Эмма обязательно подумала бы над этим, если бы страх, образовавшийся в животе, комом не начал рваться наружу. Еще немного и ее стошнит. Капитан полиции в тон Дэвиду вышел вперед, не скрывая своего презрения отвечая тому. Еще немного и увезут отсюда уже двоих. Эмма, отчаянно борющаяся с собственными телом и разумом, охваченными страхом, коснулась плеча защищающего ее мужчины и как можно мягче произнесла:       — Дэвид, не нужно. Лучше не препятствовать, я поеду с ними. Режиссер не ответил, но девушка почувствовала, насколько напряжено его тело, казалось еще немного и он бросится вперед. Эмма подошла к капитану полиции и тот молчаливо взял ее за локоть, выводя из здания студии. Она лишь спросила про Лаки, а получив ответ, в чувствах запротестовала, наткнувшись на стену непоколебимости. Как страх бился о ребра, так и ей хотелось хотя бы попробовать ударить стену. Но она даже не попробовала, скованная собственным телом, что отказывалось слушаться и делать любое лишнее движение. В первый раз проигрывая его соблазнение, Эмма решила, что выглядело это ужасно. Во второй раз решила, что всё бы сработало. Просто человек не тот.       — Кажется, я знаю, что вам нужно, — Эмма едва держалась, явно на одном адреналине подходя к капитану, — мы сможем договориться… Она нагнулась к уху Джеффа, понижая голос до шепота. Руки не тряслись, наоборот, ладони мягко опустились на плечи, оглаживая мышцы, медленно опускаясь вниз по груди, едва ли сдерживая стон от осознания, что майка на капитане хоть и показывала, что под ней сильное тело, но такой же полной картины, как прикосновения, не давала. Она вскрикнула от резкого захвата мужчины, который потянул ее за запястья вниз и прошипел на ухо:       — Когда я сказал, что у меня есть предложение, я имел в виду совсем не это. Он отпустил ее руки, а она тут же отстранилась, чувствуя, как стыд заливает щеки краской. Мужчина развернулся на стуле к ней лицом, на котором реакция пристыженной девушки отразилась усмешкой. Эмма снова покраснела, уставившись в окно, Джефф усмехнулся, намереваясь отложить дело. Не в первый раз его пытались соблазнить взамен на свободу. Чего было ждать от актрисульки, которая только и твердила о собаке и будущих съемках?       — Подожди, — Эмма, не разворачиваясь, тихо продолжила, — но ты помог мне тогда.       — Мне нужна была твоя лояльность, — твердо ответил капитан.       — В твоих глазах я преступница, что сначала связалась с наркотиками, а потом попала за нападение, в перерыве пострадав от актера-маньяка, которого, я уверена, ты тоже считаешь наркоманом. Вишенкой на торте была попытка, кхм… соблазнения. К тому же, — она посмотрела прямо ему в глаза, другого бы застав врасплох, но не Джеффа, — ты сказал, что вмешиваться не будешь. Но вмешался. Эмма протянула деньги сотруднику питомника под пристальным взглядом Джеффа, из-за этого ей казалось, что он снова закуёт ее в наручники, но на этот раз за взятку. Однако этого не произошло, он терпеливо ждал, пока приносили Лаки, пока она снимала намордник и гладила его, получая взамен радостный лай. А вот когда заговорил сотрудник, предлагая свитшот, он недоуменно переспросил:       — Ты предлагаешь мне свитшот с котиками? Эмма посмотрела на грозную тучу под названием "Джефф-капитан-полиции" и улыбнулась. Ее улыбку заметил и сам Джефф. Ожидая раздражения или негодования, она перестала улыбаться, забирая Лаки на руки. Но он никак не отреагировал, только покосился на собаку, спасенную лишь благодаря его усилиям. И ее деньгам, разумеется.       — Есть и для девушки. На немой вопрос, что она не решалась озвучить, он ответил простым кивком, терпеливо опираясь о подоконник и выкидывая из жизни еще двадцать минут, что он наверстает, задержавшись на работе вечером. Когда девушка вышла в неприлично короткой юбке, он не сразу заметил рисунок енота, о котором судачили эти двое.       — Спасибо большое, — почесывая за ухом Лаки, сказала девушка, обращаясь к капитану уже на улице. Тот отмахнулся:       — Мне все еще нужна от тебя услуга, Эмма, — он пристально посмотрел на нее, пытаясь предугадать реакцию. — Мне нужно, чтобы ты следила за Дэвидом Тарино.       — Раз зашла речь о том нападении актера, что слишком хорошо вжился в роль маньяка, — он сложил руки на груди, внимательно наблюдая за Эммой, — может, скажешь, почему мне звонила журналистка с вопросами о моей девушке-актрисе? Эмма медлила с ответом, с одной стороны не имея его, с другой ей было неловко за ту ситуацию. Ответила она лишь тогда, когда поняла, что ведет себя как школьница у доски, не знающая ответа и нервно рассматривающая собственные ладони.       — Я растерялась. Сказала первое, что пришло на ум. Джефф улыбнулся, совсем не по-доброму, как показалось Эмме:       — Странно, что у тебя первое на уме — это парень капитан полиции.       — Потаенные желания, капитан, — она снова начала флиртовать, используя несерьезность как щит от него. Джефф посмотрел на следующее дело, он помнил, как сам написал пометку: «Ублюдок и домогатель». Эмма тоже ее заметила, что было нетрудно: капитан вывел слова слишком жирно, проводя карандашом по буквам по нескольку раз, пока грифель не сломался под напором. Капитан допрос не проводил, к собственному сожалению. Лишь наблюдал через стекло, как тот ублюдок юлил и извивался, словно уж, мерзко ухмыляясь. Джефф терпеть не мог таких, как он, что чувствовали себя неуязвимыми, нося на башке корону. Только вот корона эта воняла дерьмом.       — Да, вы видели ее? Это я — пострадавший, а она — охотница. Она сама призывно смотрела на меня, открывая ротик со своими губками, прося: «Дэнни, поцелуй меня. Дэнни, прикоснись ко мне. Дэнни, давай сделаем это прямо здесь». Да она, как только увидела меня, притворилась, что ей плохо, чтобы оказаться наедине. Джефф косо посмотрел направо, Эмма вышагивала по комнате, нарезая круги, предпочитая не смотреть на режиссера. Мир под ногами ей казался в разы безопаснее.       — Он же лжет. Гнусный слизняк. От ее оскорбления Джефф бы рассмеялся, но не сейчас, когда хотелось надавить на него так сильно, чтобы вышла вся гниль, из которой состоял этот ублюдок. Капитан сдержанно спросил:       — Отчего мне верить тебе?       — Простите? — Эмма остановилась, наблюдая за лицом Джеффа, пытаясь понять, шутит ли он. Мужчина взгляд выдержал, непоколебимо пояснив:       — Несколько недель назад, поправь меня, если я ошибаюсь, не ты ли лезла на меня, чтобы освободиться? Эмма фыркнула:       — Это другое.       — И чем же это отличается?       — Всем. Хоть в самом примитивном: вы уж получше него выглядите. Эмма ответила, не думая. Как всегда. В сердцах сказала первое, что было на уме, уязвленная мыслью, что она могла бы сделать такое. Что могла бы переспать за роль.       — К тому же, — продолжила девушка, — мотивация совершенно разная. И в этот момент ей показалось, что она слышала, как начала рыться ее могила.       — То есть мне будет достаточно пригрозить тебе судом, и ты снова будешь готова расставить ноги? У Джеффа был слишком хороший запах, чтобы она, очарованная на секунду и им, и самим надвигающимся капитаном, не замерла. Она не смогла пошевелиться и от осознания той мерзости, что он только что сказал. И это противоречие выбивало почву из-под ног. Его ладонь прошлась по волосам, отодвигая их и оголяя шею, лишь для того, чтобы обхватить ее ладонью, большим пальцем поглаживая место, где легко чувствовался участившийся пульс Эммы. Ее глаза с толикой наивности и смешанности чувств смотрели на него, выдавая явное непонимание происходящего. До тех пор, пока другая рука не прикоснулась к оголенной коже бедра, намереваясь пробраться выше, оглаживая всё на своем пути и направляясь под ткань юбки.       — Вшивая угроза и всё? — повторил Джефф, понизив тон до почти мягкого. Вот только это отрезвило девушку. Как тот, к кому она пришла за помощью, мог быть таким же, как тот, от кого она бежала? Буря злости, что кипела внутри, грозилась выйти из нее, сметая всё на своем пути и прибавляя новых сложностей с полицией.       — Признаюсь, капитан, — она так же мягко ответила ему, — я считаю вас опасным и даже боюсь. И когда мне показалось, что я видела намек в ваших глазах, мысль, что вы можете делать всё, что захотите, затуманила мой разум. Но, всё же, — она коснулась руками его шеи, обвивая и притягивая, дыхание опаляло чужие губы, — не мерьте наши с вами отношения с моими и его. Когда резкая боль в паху согнула его пополам, он отпрянул от девушки и зацепился за стену, пытаясь удержаться на ногах. Он не слышал, как она, процокав каблуками, ушла, но, когда минут пять спустя пришел в себя, глупо рассмеялся, прикрыв рот ладонью. Гнев на актрису мимолетно прошелся сквозь него, сменившись удовлетворением. Он посмотрел на режиссёра, что всё также ухмылялся. Пора направить гнев на правильного человека. Взгляд Денни, с усмешкой рассказывающего о том, как Эмма сама позвала его, на секунду сменился паникой, как только Джефф вошел в комнату.       — Это капитан полиции, — представила его Майкл.       — О, так это тобой она… — мужчина осекся. Джефф усмехнулся, на лице горе-творца была растерянность.       — Она… что? — спросил Джефф. Мужчина нервно пригладил волосы, понимая, что сболтнул лишнего.       — Хвасталась, — Денни сложил руки на груди. — Говорила, что охомутала капитана полиции и он у нее на побегушках. Теперь многое стало понятным, в том числе и моё нахождение здесь. Майкл искоса посмотрела на капитана, ее взгляд не переставал оставаться твердым ни на секунду, но он вполне почувствовал обеспокоенность.       — Неплохая попытка. Но знаешь, что я думаю? — Джефф навис над ним, опираясь руками о стол. — Что она угрожала тебе полицией, когда ты начал распускать руки. Денни промолчал, брови сошлись на переносице, показывая раздражение от собственного прокола.       — Так, где, вы говорите, мой адвокат? — обратился он уже к полицейской.       — Он уже в вестибюле, беседует со свидетелями, — Майкл снова сосредоточилась на обвиняемом.       — Не знаю, чего я ожидала в итоге, — Эмма посмотрела на руки, смущенно продолжая: — Чувствую себя, как ты вечно повторяешь, ребенком с единорогами. Джефф промолчал, откладывая в сторону бумаги. Вряд ли у него были утешения для нее, тем более, Эмма сама не знала, как относиться к результату.       — Может, подмоченная репутация в студии и отстранение от фильма — не такой уж и плохой результат?       — Без свидетелей всё было бы еще хуже, да и без повторных инцидентов тоже, — констатировал полицейский.       — Джефф, ты не подрабатываешь в службе поддержки? — она, на удивление мужчины, улыбнулась.       — Ага, ночами храплю им в трубку.       — Боюсь, суицидальные мысли от такого равнодушия только усилятся. Джефф нахмурился, в конце концов, именно поэтому они с бывшей и разошлись. Мало внимания и дохера работы, которой он был одержим. Он мог бы уходить раньше, но не хотел. Эта сторона равнодушия к ней помогла так легко пережить измену. Эмма бросила взгляд на новое дело, и улыбка расцвела на губах. Джеффу совсем не понравилась ее реакция и, взглянув на бумаги с пометкой: «Удачнейший поход в магазин», глухо простонал, закрыл папку и вернул ее в стол.       — Джефф…       — Так зачем ты, говоришь, пришла?       — Джефф…       — Надеюсь, это связано с Дэвидом и наркотиками?       — Джефф.       — Блять, нет, — твердо ответил капитан, вставая со стула.       — Джефф, я всё равно помню, что там было. Он обошел стол, присаживаясь на него рядом с Эммой, взгляд, направленный сверху вниз, заставил бы ее замолчать, будь она хоть чуточку менее упрямой.       — Итак, начнем с извинений или перейдем к главному?       — Девчонка, — с угрозой сказал мужчина.       — Ладно, с того, как я попала в очередное приключение… Еще немного, и Эмма отморозит задницу в прямом смысле этого слова. Похоже, надевать черный кожаный комбинезон, едва прикрывший ее морозящее место, было плохой идеей. Еще пара домов, и она остановится у костра с бомжами, несмотря на сильное желание поесть в три часа ночи, что заставило ее выйти из дома, где холодильник критически пустовал. И она остановилась. Совсем не там, где нужно было, но девушка наивно подумала, что лучше встать рядом с группой незнакомок под освещением, чем с бомжами, и, растирая ладони, перетаптывалась на месте.       — Куколка, первое правило ночной охоты: надевать шубку, — девушка старше ее лет на пять, прикуривая сигарету, подошла к ней. — А еще лучше согреться алкоголем, но где-то между той гранью, где с одной стороны клиент не обводит тебя вокруг пальца, а с другой ‐ клиент уже кажется красавчиком Батлером. И только Эмма, усмехнувшись, хотела сказать, что знает одного такого, как незнакомка, подойдя слишком близко, всучила бутылку с алкоголем, из которой минутой ранее отпила. Задница отмерзала, а невнятные бормотания Эммы лишь смехом откликнулись с пустых улиц.       — Пей и иди, куда шла, пока те цыпочки не открутили тебе киску за то, что хлеб отбираешь. Эмма со страхом посмотрела через плечо незнакомки, на трех, как она запоздало поняла, жриц любви. Чтобы пройти дальше нужны твердые ноги и смелость, обитающая на дне бутылки. Что ж… сделав один глоток, она зашлась в кашле, но быстро подавила его.       — Молодец, а теперь проваливай, — забирая бутылку, пропела девушка. Эмма так и сделала, почти прошла трех проституток, но синие мигалки и раздражающий вой сирены или еще чего заставили остановиться. Она думала, что это погоня, но девушки, рванувшие с места на высоченных каблуках, и полицейский, скрутивший ее, заставили передумать. Полицейский что-то сказал, застегивая наручники. Из-за воя сирен она ничего не услышала.       — Да не с ними я. Я мимо…       — … проходила. Да-да, знаем. Она не успела ничего возразить, как ее, словно мешок с картошкой, закинули в машину. Эмма вспомнила всех богов, молитвы и едва не расплакалась от обиды на собственную жизнь. Будь она хоть чуточку быстрее или умнее, не оказалась бы в такой ситуации. К тому же, в участке поймут, что она, в придачу ко всему, выпила. Глоток, но всё же. Ее ночной кошмар под видом журналистки, естественно, всё узнает. И только открытое окно дало услышать спасительное:       — Да, ты, блять, издеваешься! Капитан полиции Джефф стоял напротив нее, ей казалось, что еще немного, и он постучит по стеклу, как обезьянке в зоопарке, проверяя ее на живучесть.       — Я. Шла. Мимо. Клянусь. — Эмма почти умоляюще смотрела на мужчину. Она смотрела на него, как на последнюю надежду, следя за каждым движением: как он отошел буквально на шаг, серьезно думая о чем-то, а затем, ругнувшись и подняв лицо к небу, сдался, снова подходя к дверце и открывая ее.       — Капитан, — произнес сотрудник.       — Да знаю я эту девчонку, из нее проститутка, как из меня балерина. А пируэты я верчу херово.       — Капитан, здесь ваши полномочия ограничены. За это ответственен…       — Да-да, — вытаскивая за локоть Эмму из машины, лишь слегка нежнее, чем ее посадили, произнес Джефф, — я сам разберусь с Питером. Чувствуя облегчение и благодарность к мужчине, что вел ее, она старалась идти с ним в шаг, но тепло в салоне машины слегка разморило, и теперь идти, плетясь за Джеффом, было трудно. Она не была на каблуках, но и кроссовки делу не помогали, когда ноги начали заплетаться.       — Ты шутишь, что ли? От тебя водкой пахнет, как от закадычного выпивохи.       — Я же даже рта не успела открыть! — возразила девушка, однако почувствовала, как хватка становится сильнее. — Я выпила всего глоточек.       — Всего глоточек, — усмехнулся мужчина.       — К тому же, закованной в наручники, тяжело идти. Джефф выдохнул, но, дойдя до машины, развернул ее к себе спиной, она почти запротестовала, но поняла, что он собирается ее освободить. За минуту, которую он искал ключи, кожа на шее, казалось, воспламенилась от дыхания капитана.       — Нравится вид? — с невесть откуда взявшейся уверенностью спросила Эмма.       — Несомненно, с нетерпением жду новой невероятной истории, как звезды сошлись так, что ты в вызывающей одежде оказалась здесь. И мало того, тебе «повезло» нарваться на полицию. Эмма усмехнулась, не сдержав:       — До той поры мне тоже показалось это невезением, пока не увидела вас. Джефф не спешил снимать наручники, размышляя над возможностью подвезти ее скованной. Возможно это было бы ей неплохим уроком.       — Да, мольба в твоих глазах явно была радостью. Она промолчала, и Джефф, наивно решив, что так будет всю дорогу, снял наручники. Сложив их в задний карман, он достал ключи от машины. Открыв переднюю дверцу, он стал ждать, пока девушка сядет в машину, но Эмма не сдвинулась с места, хоть и смотрела прямо на Джеффа.       — Ты присядешь на это комфортнейшее место, чтобы можно было довезти тебя до дома, и желательно тихо, чтобы хороший дядя не пожалел о своем поступке? Она покачала головой, вызывая раздражение.       — Пока не извинитесь за то, что было в допросной.       — Прости? — ошалел Джефф. — Я могу вернуть тебя в ту машину и, как минимум на день, тебя ждут интереснейшие собеседники.       — Завтра, точнее, уже сегодня вечером, Дэвид устраивает вечеринку по поводу дня рождения. Всё еще хотите меня вернуть?       — А кто-то говорил, что он на дух тебя не переносит. Эмма пожала плечами, она извинялась перед Дэвидом тысячи раз и на тысяча первый, когда они представляли фильм, он потеплел к ней. На словах было легко, но это был долгий путь упорства и унижения, а также искреннего раскаяния.       — А кто-то, что он души во мне не чает. Так что я жду что-то вроде: «Извини, Эмма, я был не прав, когда начал приставать к тебе, не поверив», — твердо произнесла девушка, холод улицы помогал нейтрализовать алкоголь.       — Приставать? Он захлопнул дверцу с такой силой, что девушке хотелось, как минимум, вернуть свои слова обратно. Подойдя к ней и нависнув, снова грозно глядя на нее сверху вниз, он спросил:       — Издеваешься? Она вспыхнула, руками пытаясь то ли ударить, то ли отпихнуть его в грудь, но Джефф не сдвинулся:       — Этот отморозок раз за разом приставал ко мне, то пытаясь поцеловать, то распуская руки, словно я ни на что не годилась. Словно не мои актерские навыки, которым я училась и училась, оттачивая, имели значения, а лишь тело. Обесценивая всё, что я делала и насколько сильно отдавалась игре. Словно это всё — ничто, и лишь добрый дяденька может помочь мне, — Эмме не хватало воздуха от ярости, с которой она говорила. — В последний раз он нагнул меня, в прямом смысле этого слова, не слышал криков и слова «нет», но услышали другие, — она замолчала, грустно улыбнувшись: — Что ж, иногда я везучая. Эмма не заметила слез, а Джефф не хотел их видеть, обхватывая девушку за шею и притягивая ближе в подобии объятий. Он лишь махнул рукой, когда один из полицейских, загрузив последнюю проститутку в машину, хотел подойти.       — Я видел «Город грез», — произнес Джефф, обжигая ухо. — Мне понравилось. Эмма всхлипнула, поднимая глаза на капитана.       — И извини. Короткие слова заставили ее задрожать, списывать на холод не было смысла, несколько секунд в теплых объятиях вполне согрели девушку.       — Терпеть не могу, когда другие видят мой нервный срыв.       — Терпеть не могу его наблюдать.       — Но ты обнял меня, — возразила Эмма. Джефф усмехнулся:       — Здесь самое худшее место — ни черта не видно. Эмма улыбнулась, запустив руки под майку Джеффа, холодные ладони вызывали дрожь, но мягкие касания не давали ему и желания отойти. Полицейские машины уехали, оставляя их на улице одних.       — Это что, домогательство до капитана полиции?       — Я вижу это как помощь полиции нуждающимся. Она не смотрела на него, переведя взгляд на губы, щетину и шею. Щеки нещадно покраснели, в то время, как ее ладони скользили от живота к спине, доставляя особое удовольствие от прикосновений. Джефф всё еще неплохо пах, смешивая ноты сигарет и одеколона, кружа ее голову похлеще алкоголя и затягивая внизу живота узел. Уткнувшись носом в шею мужчины, она провела им до уха, вдыхая пьянящий запах и близость.       — Нуждающимся в чем? — глухо спросил Джефф. Прикусив мочку уха и слегка проведя ногтями по коже спины, наслаждаясь тем, как мышцы напряглись, она ответила:       — В тепле. Он отстранил ее и положил ладонь на шею, большим пальцем водя по губам. Глазами встретился с ее, опьяняющими своими мыслями. Джефф наклонился ближе, почти утыкаясь своим носом в ее. Ладони девушки, задирая майку, пробрались выше.       — Что ж, если так, то… Он снова провел пальцем по губам, чувствуя невесомый поцелуй в последний раз. Опустил ладонь полностью на шею, слегка задел губами щеку, пока пробирался к уху Эммы.       — … то забирайся в чертову машину, Эмма, иначе отморозишь наши задницы. Джефф полностью отстранился, сбрасывая руки девушки со спины, и выпрямился. Ошарашенный взгляд встретился с его серьезным. Но ненадолго. Мужчина развернулся и, поправляя майку, подошел к машине, вновь открывая дверцу.       — Эмма, я верю, что ты можешь ходить, давай, — усмехнулся Джефф. К его удивлению, она улыбнулась и спокойно села в машину. На заднем плане, казалось, ему копали могилу. Лишь когда он завел двигатель, она нарушила молчание:       — Я собиралась в магазин за едой. Джефф не спрашивал, почему это вдруг в три часа ночи она вспомнила о еде. Его ненормированный график сам мог дать ответ.       — На заднем сидении, — она достала бумажный пакет с едой. — Вроде еще не успела испортиться, — с издевкой добавил капитан полиции. Девушка усмехнулась, доставая из пакета еще теплую еду. Джефф молчал, впившись взглядом в светящиеся от очевидного удовольствия глаза Эммы, чья улыбка совсем ему не нравилась.       — Даже спрашивать не стану, почему ты так веселишься.       — Это очень интересная история, — усмехнулась девушка.       — Без единорогов не интересно.       — Есть один, — она замолчала, предвкушая его реакцию, — жеребец. Джефф улыбнулся, запрокидывая голову к потолку, сдерживая смех, рвущийся из груди, и превращая его в кашель.       — Херовая ты наездница, крошка, — он за считанные секунды вернулся к серьезности, посмотрев на девушку. — Давай уже, рассказывай, какого черта ты здесь забыла.