Look at what you've made

***

Мотоцикл останавливается на перекрестке. Не из-за красного светофора и не из-за машин, которых так поздно и не встретишь. И от этого Сара слегка напрягается, сжимает его тело сильнее, но молчит. Вишня должен повернуть направо. Затем проехать еще несколько кварталов ровно до вокзала. Там Сара купит билет и покинет город. В Балтиморе О’Нил перестанет дрожать, страх покинет тело, но едва ли он верил в то, что оставит и разум. Но, что если он мог хоть попытаться уговорить ее остаться? Поверни он налево, а затем нужно всего-то съехать на лесную тропу к хижине. Попытаться утянуть хоть немного времени на двоих. Заверить, что он не отдаст ее ни одному фрику. Сможет защитить. Сара утыкается лбом в его спину, доверчиво обнимает. Верит. Дракон прикрывает глаза, на удивление четко представляя их двоих на диване в хижине или на ее выпускном, куда он, непременно, придет, надев бутоньерку. А затем возвращается в реальность и поворачивает направо.

***

О’Нил ерзает: взгляд голубых глаз мужчины уже три минуты не отрывался от ее колен. Она успела поправить дважды юбку, чувствуя себя именно шестнадцатилетней девчонкой, покинувшей город. Если взгляд Сара могла игнорировать, то жар из-за него — нет. Адель с дрожью в голосе говорит о картине, Аарон безучастно слушает, а Дерек подпитывает страхом злость. Ей тоже в пору бояться, как в лесу, где недавно держала маску чудовища. Но не успевает, не думает об этом под пристальным вниманием Вишни. Уголок его рта приподнимается в усмешке, а взгляд продолжает скользить дальше — к груди. Сара пытается вспомнить была ли хоть одна вещь, из предложенных Адель, способна не привлечь внимание мужчины. Девушка не сдерживает легкой улыбки: нет. Надень она балахон — Вишня нашел бы и там к чему прицепиться. А не нашел бы, то встал и сделал прорези ножом, а потом сел обратно созерцать. Улыбка остается не замеченной для всех, кроме Вишни, тот поднимает взгляд на ее лицо и вскидывает бровь: «Смешно?» Сара указывает на тело рукой, и Вишня улыбается в ответ. И единственное, за что Сара могла бы себя похвалить, исчезает: мужчина поднимает большой палец вверх — щеки начинают гореть. Словно она оказалась десять лет назад, где взрослые что-то обсуждают, а они с Вишней просто подростки. Потому как впервые за эту ночь ей не было страшно. Из-за него тело горело, из-за него в мыслях нет места для Человека в маске, из-за него язык прошелся по губам, как только она вспомнила их поцелуи. Девушка насильно оторвала взгляд от Вишни. Не об этом ей нужно было думать, но о другом и не могла.       — Прошу прощения, что встреваю в ваш оживленный разговор, — уже четыре пары глаз уставились на нее, — кто-нибудь скажет где кухня? Впервые за жизнь О’Нил надеялась на помощь Адель. Но помог Аарон, бросив искоса взгляд на бывшую, сказал:       — Я покажу. Вишня только сел удобнее, недовольным взглядом проводив Главаря Драконов.

***

Как только они остановились, Сара быстро встала с мотоцикла и, попросив подождать, ушла к кассам. Вишне осталось только поставить байк и опереться на него, ненавидя Человека в маске. Впрочем, и себя он не обошел стороной. Нужно было свернуть налево. Он так хотел урвать то время, которое красочно представлялось перед глазами, как только он прикрывал их. Хижина, знакомство с ее родителями, может, он познакомил бы ее и со своими, непременно выпускной, для которого бы купил костюм и взял машину, потому как Сара была бы в платье и с прической. К собственному ужасу, перед ним предстала и другая картина: как он объяснялся с Аароном об отъезде вслед за Сарой в колледж. Как отдал бы кожанку, если бы понадобилось, и содрал кожу с татуировкой. Как он позволил себе настолько поглотиться этим? Все перечеркнулось, когда щеки коснулась прохладная ладонь Сары без перчатки. Нужно заставить ее надеть их обратно. Однако приоткрыв глаза, заметил раздосадованную и озабоченную О’Нил и тут же забыл. Не уж-то последнее воспоминание будет таким?       — Вишня?       — Билеты распроданы? Девушка слегка улыбнулась. Может не он один уповал на это.       — Нет.       — Как жаль. Печальная улыбка на губах прервана поцелуем. Таким коротким для места, где расставались.       — Когда?       — Через полчаса. Ему не хватит, но разжать объятия, в которые заключил ее, придется. Безумная мысль купить билет и проводить ее до Балтимора задержалась в голове неприлично долго до тех пор, пока он пинками не вышвырнул ее оттуда. Это глупо, и легче никому не станет. Сара не попросит его остаться, и частично он благодарен ей за это. Им обоим не подойдет и альтернатива: отношения на расстоянии. Это как оттянуть резинку, которая непременно порвется, ударив обоих. Вишня чертыхнулся: время уже ускользало сквозь пальцы. Он только вздохнул, набрав кислорода в легкие, чтобы развеселить ее как-то, но Сара покачала головой:       — Не делай этого.       — Чего?       — Не отвлекай меня от этой боли.       — Именно поэтому я хочу залезть на столб и картинно упасть, хоть немного развеселив тебя. К его счастью, Сара рассмеялась, толкнув его в грудь:       — Дурак.

***

      — Все так и было? Аарон усмехнулся, кивая, Сара не сдержала смеха. Стакан с водой уже был вторым и бодро добавил к себе холодные макароны, которые стало лень разогревать. Ели они вилкой, что хоть как-то отличало их от пещерных людей.       — А ты как? Вопрос застал О’Нил врасплох: красноречивое напоминание, что расстались они десять лет назад и больше не виделись. За короткое время на кухне расстояние сократилось, словно оба решили игнорировать прошедшие года.       — Сложно. Сара замолчала. В арке появился Вишня со стаканом в руке, вторая же — в кармане. На лице не было привычной усмешки, но странное облегчение читалось с первого взгляда.       — Никаких казусов с браками у меня не было: работа отнимает много времени. Хилл невесело усмехается:       — Метишь стать лучшим работником месяца? Девушка качает головой, и Аарон, как и Вишня, все понимает. Ей все еще страшно. Каждый день полон мыслей и ощущения, что вот-вот случится нечто ужасное. Сейчас выйдет ее монстр и закончит начатое. Еще немного и маска — на ее лице. Разрядить обстановку решается Вишня:       — Вы в курсе, что полчаса торчите здесь? Адель и Дерек ушли уже по кроваткам.       — Намек принят, папочка. Как только слова срываются с губ девушки, взгляд Вишни темнеет, а на губах расплывается дерзкая улыбка. Аарон издает короткий смешок.       — Вишня, покажешь гостевую комнату Саре? — после кивка, Аарон продолжает: — Хорошо, тогда я в душ и последую примеру тех двоих. Как только он тянется к посуде, О’Нил перехватывает ее:       — Я загружу. Спасибо за компанию. Мужчина только треплет ее волосы, как в старые времена, и тепло улыбается:       — Тебе спасибо. Аарон ушел, Сара не встала, а Вишня все еще подпирал стену. Их взгляды изучали друг друга. Впервые оставшись наедине за эту долгую ночь, оба были поглощены друг другом. Искали детали, изменившиеся за это время. Пытались найти отголоски чувств. Только и искать их было не нужно. Сердце билось в груди так, словно решило остаться с ним в Сентфоре, если сама Сара этого не сделает. А затем внезапная догадка, посетившая ее уставшую голову, заставила ее улыбнуться и откинуться на спинку стула. Вишне это показалось плохим знаком.       — Ревнуешь? — Сара спрашивала удивленно, словно, не веря словам и готовая, что он рассмеется. Но Вишня пожал плечами.       — Даже Аарон больше времени уделяет своей бывшей, чем ты мне. В комнате пил только Дракон, Саре же оправдания найти себе не смогла бы. Кроме облегченной мысли, что скоро покинет город и неловкий разговор будет позади. А потому сказала:       — Мы не встречались.       — Встречались.       — Ты не предлагал.       — Зачем? Ты словно могла отказаться. Сара улыбается, а затем, вспомнив о тарелках, начинает их загружать в посудомоечную машину. Даже находит, на первый взгляд, безопасную тему:       — Как Итан?       — Мы редко видимся. Пять лет назад я узнал, что он женился и готовился стать отцом.       — Почему? О’Нил повернулась к мужчине, облокачиваясь о столешницу, и с удивлением заметила, что Вишня сделал несколько шагов вперед. Расстояние между ними все равно казалось неправильно далеким.       — Вот и я спросил его: зачем ему эта нервотрепка, а он просто закатил глаза и выставил меня. Не сдержав очередной улыбки, Сара качает головой:       — Нет, почему не видитесь?       — Я редко бываю в Сентфоре, — Дракон пожимает плечами, словно, если бы жил здесь, то навещал брата чаще. — Чаще в разъездах, — он делает еще несколько шагов прежде, чем признаться: — Несколько раз был в Балтиморе. Секунду она чувствует будто ее предали. Только Вишня обязан ей не был. Однако решается спросить:       — Почему не заезжал?       — По той же причине, что ты не просила меня поехать с тобой. Под пристальным взглядом О’Нил чувствует себя голой, но не в том пошлом смысле, который любил Вишня. Он видел ее, чувствовал и понимал. От него подобного не ждешь. Только Сара знала, что он умнее, чем хотел бы казаться.       — Я не просила тебя потому, как боялась, что ты сделаешь это. А я не хотела, чтобы ты…       — Знаю, — печальная усмешка трогает его губы, и он отставляет стакан на стол, решая, что на сегодня хватит. — Я точно так же боялся найти тебя потому, что больше не отпустил бы. Захотел бы пустить корни как Итан, Принцесса. Она едва сглатывает, едва не дышит так, чтобы не перебудить всех на втором этаже, едва не начинает плакать. С трудом выдерживает взгляд Вишни. После долгой паузы грустная улыбка касается ее губ:       — Я скучала по этому прозвищу. Мужчина улыбается, делает еще шаг, а затем шепчет, как если бы посвящал в тайну:       — Помнишь я рассказывал тебе о драконе и принцессе?

***

      — Я буду скучать.       — Тебе незачем это делать. Вишня улыбается, когда получает тычок, а затем наклоняется вновь поцеловать ее.       — Я тоже. Он хотел сказать совсем другое, но признание казалось неуместной попыткой удержать. А потому просто коснулся ее губ своими, пытаясь насытиться и утолить голод до конца жизни. Что сделать оказалось невозможным. Они стояли уже на платформе, все еще не выпуская друг друга. Кажется, он слышал гул приближающегося поезда.       — Знаю, что прошло мало времени, но я…       — Я тоже никогда не испытывал подобного. Сара уткнулась ему в грудь, где определенно хотела свить гнездо и поселиться навечно. От подобного сравнения Вишня улыбнулся.       — У каждого дракона должна быть принцесса. А у принцессы — дракон. И вот с другими они быть не могут, точнее могут, но уже знают, каково это — чувствовать своего рядом. Они запечатляются. Сара подняла взгляд, оторвавшись от его груди. Вот сейчас она скажет, что бредовее бреда еще в жизни не слышала, но нет, подыгрывает ему:       — Как волки?       — Волки, лебеди, пингвины еще.       — Вишня… Он знает, что легче не сделал. Возможно больнее. Мысль, что Сара найдет кого получше, борется с эгоистичной надеждой, что именно он тот самый, с которым сравнивают, которого вспоминают и которого она не вытравит и редким ядом из головы.

***

      — Я все еще борюсь с желанием, как дракон, улечься возле этих ножек…       — И захрапеть?       — Не порть момент, но да: так можно сказать. Сара тянет к нему руку, и Вишня переплетает пальцы с ней, когда делает последний шаг. Желанное прикосновение током проходится по обоим.       — Запечатляются, — словно эхом произносит она, вспомнив его давние слова. Большего не позволяет произнести мужчина, сперва легко целуя ее губы, а затем проникая языком в рот. Если и был какой-то контроль, то его остатки быстро улетучиваются. От напора Сара ударяется спиной о холодильник, но судорожно прижимает Вишню ближе. Почти рвет пуговицы рубашки, отчего Дракон, смеясь, отстраняется. На пару сантиметров, но все же.       — Не думал, что я один такой. Сара приподнимает бровь. Но и Вишня едва справляется с задачей раздеть ее быстрее. Поднимает подол платья и снимает трусики, запихивая в карман на случай, если забудет забрать из комнаты. И приспускает декольте, частично обнажая грудь, в которую тут же впивается губами. О’Нил выгибается навстречу, сдерживает стон и расстёгивает ремень, проскальзывая рукой под белье, от чего мужчина шипит:       — Тише, я ждал этого десять лет, обещаю: я кончу через три минуты, и мне бы не очень хотелось сделать это в твою прелестную ладонь.       — Вишня! Руку она все же убирает. Дракон же проскальзывает между ее ног пальцами, влага осталась на них, и он не сдерживает усмешки.       — Когда ты успела?       — Еще на твоих гляделках. Он коротко целует Сару, как если бы извинялся:       — Не мог удержаться. Секс без прелюдии никогда не был таким. Она словно возбужденная до этого часами его ласк, а на деле — одним присутствием, остро чувствовала каждое прикосновение до тела, каждый миллиметр кожи, которыми они соприкасались, каждый толчок ощущался приводящим в экстаз, каждый вдох или выдох обжигал кожу, каждый поцелуй словно наполнял кислородом, а не наоборот. О’Нил стонала, прикусив губу. Вишня держал ее взгляд своим, не позволяя отвернуться. Последней каплей были его пальцы, накрывшие клитор, и губы, опустившиеся на шею. Громкий стон вырвался из горла, а сама девушка задрожала в его руках. Несколько рваных толчков и он вышел из нее, кончив. И только после очередного поцелуя она заметила, что он успел надеть презерватив.       — Когда? Сара шептала, едва почувствовав, что может складывать буквы в слова. Вишня усмехнулся:       — Когда заболтал тебя. Вишня выбросил презерватив в урну, а О’Нил облизала пересохшие губы. Ночь еще не окончена. Она не чувствовала, что сыта, а по еще стоявшему члену Вишни смело могла сказать то же и о нем.       — Главное не встретить никого.       — Мм?       — Аарон же попросил показать тебе спальню. Хочешь тур по кровати? Сара не ответила, с затуманенным рассудком отвечая на новый поцелуй.       — Забудь: главное — дойти до второго этажа.

***

Вместо слов, рвущихся наружу, он приникает к ее губам в последний раз. А затем подталкивает к поезду потому, что гул ему не показался, и молчит. Признание срывается в пустоту, когда на платформе нет ни поезда, ни того, кто бы его услышал.

***

Сара лежала на широкой груди Вишни в блаженстве и полудреме. Мужские пальцы перебирали волосы, а ее — лениво вырисовывали неизвестные узоры.       — Я жалею кое о чем. Девушка подняла взгляд на лицо Дракона. Вишня задумчиво смотрел в потолок, поддаваясь воспоминаниям.       — Не о том, что не удержал или не поехал. А о том, что не сказал о своих чувствах. Я хотел, чтобы ты была уверена, что значишь очень многое для меня. Вишня посмотрел на девушку в своих объятиях и усмехнулся:       — Я люблю тебя. Сара улыбнулась, в миг проснувшись, а затем поднялась выше, оказываясь лицом к лицу.       — Я тоже люблю тебя, Незнакомец.       — А незнакомец-то почему? — Дракон притворно свел брови.       — Я понятия не имею, как тебя зовут. Вишня не сдержал смешка. Губы коснулись ее. Возбуждение током прошлось по ним двоим. Он касался ее так только в мечтах, теперь же это была реальность. И это кружило голову.       — Я скажу тебе, но сперва…       — Да?       — Ответь мне: могу ли я, — его ладони сползли на бедра, а сама Сара оседлала его сверху, — «свернуться калачиком у этих прекрасных ног»? Сара сдержала усмешку, вновь приникая к его губам.       — Ну, «Вишня», так «Вишня». Ответом ей был легкий щипок бедра. О’Нил серьезно посмотрела на него, понимая, что знают они друг друга неприлично мало, что изменились за это время. И понимая, о чем спрашивал Вишня.       — Уверен? Что хочешь, как Итан, пустить корни?       — Звучит как прекрасная прелюдия. — Вишня улыбнулся, обхватывая ее лицо ладонями. — Уверен. Сара улыбнулась, заталкивая страх будущего в глубокую яму.       — Тогда ты можешь, что угодно. Поддаться размышлениям о Человеке в маске ей не дал игривый взгляд мужчины сперва на нее, а затем на кровать:       — Мм, подожди, мне кажется я не показал тебе тот угол.       — Плохой из тебя экскурсовод.       — Уже исправляюсь. Сара вскрикнула, когда Вишня перевернул ее на спину, устроившись между ее ног. И простонала, когда вновь почувствовала его внутри.       — Корень запущен. Сара рассмеялась.       — Вишня!       — Что?! Сама виновата: ты подписалась на это до конца дней наших.