Look at what you've made

Я не успела ничего: ни подойти, ни увидеть место преступления, ни расспросить детектива. Рука дёрнула меня за локоть, вырывая из мыслей и воспоминаний о собственной смерти.       — Почему я не удивлён? — прямо возле уха раздался шёпот. Мне не стоило удивляться. Конечно, Дино. Его серые глаза с недовольством смотрели на меня.       — Всё ещё присматриваешь за мной? Дино быстро остыл и усмехнулся, как если бы и не ожидал от меня другой реакции. Ангел не ответил, и мне стало понятно, что первым пунктом в его списке дел значилось: «Присматривать за той странной Непризнанной».       — Идём. Считать Ангелов добрыми существами с крылышками и ласковым голосом было ошибкой. Дино вполне грубо тащил меня от места расследования, отдаляя от ответов всё дальше.       — Я сама могу идти. У меня есть ноги.        — И куда заводят тебя твои ноги? Дино слегка улыбнулся, и я смущённо отвернулась, прощаясь с местом до следующего раза.       — Выполнила задание? Кивнув, я, словно по привычке, обняла его. Напряжение Дино подсказало мне, что я совершила очередную ошибку. И как только слегка отстранилась, тот покачал головой:       — Всё в порядке. Я сомневалась. Однако в этот раз Дино обнял меня сам, притягивая за плечи обратно. Водоворот принял нас, и я уткнулась лбом в мужское плечо. Досада ещё была внутри. Мне нужны были ответы, они имели значение для меня, и не имели — для Непризнанной. Что толку, если я уже умерла? Но убийца ходил по земле. Вместо меня. Неупокоенная, я желала найти ответы. Возможно, и не зная, что с ними делать. Дино аккуратно, почти невесомо коснулся волос. Он вряд ли хотел такой реакции, но от прикосновения я прильнула ближе.       — Снова приняла сторону демона? — спросил ангел, стараясь отвлечь меня.       — Ну, у меня есть выбор. Я подняла взгляд, но не видела его реакции, только губы слегка дрогнули, слишком сильно и почти всегда переманивая моё внимание.       — Засчитано. Оказавшись в пустом коридоре, мы быстро отпрянули друг от друга. Он не упрекал меня за новую выходку, уже не отчитывал, а просто развернулся и на прощание произнёс:       — Не делай так больше.       — И ты перестанешь за мной следить?   Мужские губы изогнулись в лёгкой улыбке, и я заставила поднять взгляд выше. Серые глаза, полные сдерживаемого веселья, пробуждали что-то давно забытое, оставленное в смертной жизни. В мыслях, в мозгу заскребли кошки (может, и демоны, но о первых думать приятнее), словно пытались открыть дверь, царапая ровную древесину и издавая отвратительный звук.         — Нет, — Дино прошёл дальше по коридору спиной вперёд, его насмешка звучала в голове ещё долго: — Ты же всё равно нарушишь правило. Я искренне сомневалась, что только одно.

***

Одёрнув длинную, но, к сожалению, современную юбку, я вошла в почти пустой двор. Люцифер вместе со свитой как раз покидал дворик и, подмигнув, прошёл мимо. Осталась только Лора, сидевшая под деревом и, наконец, обрадованная тем, что может обсудить со мной нечто важное. Точнее, кого-то важного.       — Я не претендую на Энди, — произнесла я, как только подошла.       — А ты не церемонишься. — И всё же она выдохнула, расслабилась и прекратила видеть во мне угрозу. — Прости, если я показалась враждебной, просто Энди, действительно, мне нравится и… Лора продолжала говорить, я же едва слушала и решила, что девушка просто нашла в этом ворохе запретов из ангелов и демонов луч доступного плода. Коим и являлся Энди. Непризнанным же можно с Непризнанными? В тени колонн мелькнула тень, Дино, а спутать его с кем-либо было невозможно, на первый взгляд, устало опустился на скамейку.       — В любом случае ты меня не слышишь. — Девушка поднялась, а я бездумно кивнула. — Ладно, прости и спасибо. Лора быстро обняла меня и забежала внутрь. Раздираемая соблазном и собственно ничем больше, я подошла к аркам и Дино.       — Что-то…? Я не договорила: Дино покачал головой, подаваясь спиной к стене, выдавил вымученную улыбку и спросил:       — Заводишь друзей? Отмахнувшись, я поправила юбку:       — Жаловалась на моду. Думала, в загробном мире всё куда поэтичнее. Серые глаза лишь на секунду посмотрели вниз на вырез. Ангел не без интереса спросил:       — Например?       — Не знаю. Античные или средневековые одеяния, может, с подиума и от-кутюр. А в итоге? Девушки из «Виктории сикрет» и собравшиеся на собеседование парни, — я махнула рукой на его наглухо застёгнутую рубашку. — О, многое бы отдала за возможность ходить в платьях Эли Сааба. Хотелось отвлечь его, а получилось наоборот. Слегка нахмурившись, Дино уткнулся макушкой в стену, как если бы она у него болела, и произнёс:       — Не знаю, как насчёт твоего Эли Сааба, но демоны скоро устраивают бал-маскарад. Иногда Непризнанным везёт. Или не везёт, как посмотреть.       — Дино…       — Ты права: у тебя есть выбор. Ангел встал и, развернувшись, собирался оставить меня. Порыв, который я не сдержала, взяв Дино за руку, будет сниться мне ночами, не давая уснуть. Полный смятения взгляд, снова повлек звук царапанья когтей о дверь. Его сильная и тёплая рука всего на секунду сжала мою ладонь в ответ. Провести по его коже пальцами казалось несуразнее и не правильнее, чем отправиться домой к отцу. Я разжала ладонь, смущаясь:       — Прости. Дино не кивнул, не улыбнулся, не нахмурился, не сжал губы, не отчитал, — не сделал ничего, кроме как оставил в одиночестве.

***

Руки крутят приглашение, словно я изобрела вечный двигатель. Матовая бумага приятно ощущается кожей, а по вышивке хочется раз за разом проводить пальцами. Мими тихо, но задорно смеётся.       — Я вижу искры. Нервно улыбнувшись, я пытаюсь отбросить слова и глаза Дино, вместо этого воображаю, как бы выглядел вечер у демонов.       — У вас здесь магазин или волшебный шкаф? — Мими вновь смеётся. — Я серьёзно готова продать отцу Люцифера душу за платья Эли Сааба. Мими забавно наклоняет голову, явно не принимая мои слова всерьёз:       — Ох уж эти ваши человеческие штучки. Я найду тебе платье получше, вот увидишь. Сомневалась я, конечно, но кивнула. О дурацком платье думать было легче, чем о Дино или доме.

***

Каким-то чудом в кармане джинсов находится десятка. В этот раз задание занимает двадцать пять минут, и я отправляюсь к фургону с мороженым.       — Две порции мороженого.       — Вкус? — устало спрашивает меня продавец.       — С карамелью и, подождите секунду, — я поворачиваюсь к пустой улице: — Дино! — Молчание. — Дино, с каким вкусом тебе брать?! Мороженщик наверняка смотрел на меня как на полоумную, возможно, поэтому я не оборачиваюсь, а продолжаю разговаривать с пустой улицей:       — Я же знаю, что ты там. Обычный или с прибабахом? С улыбкой на губах и задорным взглядом из тени деревьев выходит ангел. Дино едва сдерживает смех и, повернув голову в сторону, отвечает:       — Обычный.       — И пломбир, — говорю уже мужчине. Продавец всё же шокировано смотрел на меня, но забрал деньги и протянул две порции.       — Ой, простите, пломбир в бумажном стаканчике, — я понижаю голос, но знаю, что Дино слышит. — Он такой нелюдимый: ещё не готов отказаться от ложки. Дино всё-таки смеётся, наши взгляды встречаются, от напряжения последней встречи не осталось и следа.       — Ангелы хоть едят? Мой вопрос дурацкий, и Дино демонстративно отправляет в рот порцию мороженого. Я не сдерживаю глупого смешка под пристальным взгляд блондина.

***

      — Почему ты не вернулась туда?       — Решила дать тебе выходной, — пожимаю плечами. Взгляд ангела меняется. Он снова начинает анализировать и изучать меня и мои поступки. С таким подходом можно найти логическую связь между воробьём и скатом.       — Или дождаться, когда нас не отправят в одно время на землю. Я не отнекиваюсь, киваю:       — Или так. В итоге это было бы неплохой идеей. Не можем же мы всё время вместе попадать в мир смертных. Я ловлю себя на мысли, что хоть и перенимаю его рационализм, совсем не хочу, чтобы он думал именно так. Мороженое кончается, и прежде, чем Дино заговорит о возвращении, я опережаю его:       — Остался ещё час. Знаю, что ты должен был возвратиться ещё полчаса назад…       — Пятьдесят минут назад, — перебивает ангел.       — Что?       — Я справился за десять минут, Вики. Ошеломление и восхищение, видимо, легко читаются на моём лице, потому как ангел, слегка смутившись, переводит взгляд в сторону.       — Я хотела ещё кое-что.       — Что-то настолько же бессмысленное?       — Не меньше. Я указываю на здание через улицу: характерные колонны, высокая полукруглая дверь и надпись «Музей». И хоть я и не спрашивала, однако понимала, что не мне решать. Возможно, Дино мечется между тем, чтобы затащить меня в воронку насильно, и между тем, чтобы просто оставить, но тогда я могла уйти к месту преступления. Он выбирает иное: кивает и молча направляется к переходу на другую сторону улицы. Мою улыбку он, слава тебе, Всевышний, не видит. Внутри я едва дышу. Столько лет планировав посетить его, я, наконец, смотрю на репродукции картин, которые видела только в интернете. Ван Гог, что обрёл славу только после смерти, «Поцелуй» Климта папа собирал мозаикой, да Винчи… Мы присаживаемся на скамейку в секторе живописи. Я очарована и не думаю зайти в другие. Дино же, казалось, без интереса находился рядом.       — Когда-то я пыталась скопировать стиль Ван Гога, его мазки, делающие картину живой.       — Получилось?       — Только мазня. Картины Ван Гога сочились жизнью, Фриды — болью, мои говорили, что жизнь — боль, а я не художник. Скупая улыбка приковывает взгляд. Я не поднимаю глаз выше его губ, боюсь, что при таком мизерном расстоянии вновь заскребут кошки. Неосознанно или же, наоборот, сознательно борясь с собственной выправкой, Дино опускает свою руку на мою.       — Уверен, у тебя чудесные портреты. Или чудные. Дино, зараза, улыбается шире. Ошибкой было всё же проскользнуть взглядом выше: смущение красит щёки в алый. По телу разливается тепло, когда его пальцы слегка переплетаются с моими. Ощущение правильности, ложное и опасное, посещает нас двоих.       — Пора, — одно слово, но звучит как приговор. Я киваю: если скажу что-нибудь, то хрипом или голосом курицы. Мы выходим на улицу, и в этот раз Дино поднимает руки и даёт себя обнять. Разговор в воронке выходит коротким:       — Могу ли я назвать тебя своим другом?       — Странный ты: из всех решил выбрать Непризнанную. Ты пожалеешь об этом, но, конечно, можешь. Взгляд серых глаз и вновь царапанье.       — Не пожалею.

***

У выхода со двора мы встречаем Люци, как заботливо его называл Дино. Я почти ловлю флешбек, но осматриваюсь и прерываю так и не начавшуюся ссору двух заклятых друзей.       — Ты жив?       — Учитывая, что я демон, ты можешь выразиться и так. — Люци явно не понимает к чему мой вопрос, но с любопытством ожидает развязки.       — Нет, я имею в виду ты цел, невредим? Без своих рядом? Дино сдерживает смешок. А Люцифер принимает игру, его глаза опасно блестят:       — Ты же рядом, — я не успеваю ответить колкостью, усмехаясь, Люцифер спрашивает: — Получила приглашение?       — Будто тебе Мими не говорила. Демон пожимает плечами как-то изысканно и театрально.       — В любом случае, если не получу своё платье, никуда не пойду. — Оба смотрят на меня, Люци с непониманием, Дино со странным взглядом. — Не берите в голову. Дино почти исчезает, я почти ухожу со двора, один Люцифер не живёт спокойно.       — И всё же водишься с ним, — он констатирует, говорит мне, но громко, чтобы слышал и Дино. Блондин вспыхивает и сжимает кулаки, словно ждёт ещё одного слова, последнюю каплю. Я перевожу взгляд с ангела на демона. Может, мой ответ не понравится обоим, может только Люциферу, но я говорю:       — Могу себе позволить. Люцифер поднимет брови, явно удивлённый таким ответом.       — Не можешь. Наши взгляды пересекаются, и я отвечаю:       — В твоих глазах, я — Непризнанная, всего лишь человек, подлетевший чуть ближе, но при этом лишённая вашего наследия. Сын своего отца. Я же на распутье, так? Могу выбрать. Люцифер усмехается не злобно, но победоносно. Он наклоняется, его пальцы аккуратно касаются пряди волос, а его шёпот обжигает своей правдивостью:       — Ты уже выбрала, Вики. Иначе не получила бы приглашения. Он обходит меня, засчитывая победу себе, безапелляционную и по праву. Дино ещё во дворе, его взгляд отдаёт и злостью, и заботой.       — Вики? Я качаю головой. Дино — ангел, я, непреклонно идущая по пути соблазнов, ведущих к Люциферу и демонам, Непризнанная. В этот раз именно я покидаю его, так ничего и не сказав.

***

      — Держи, — Мими протягивает мне альбом и карандаши.       — Мими, ты либо где-то скрываешь гипермаркет, либо колдуешь вне Хогвартса. Соседка смеётся, но качает головой в ответ на мои человеческие слова:       — Не скажу, иначе ты перестанешь ко мне обращаться, а я люблю должников. — В её глазах пляшут чертята. — Шучу. — Только после моей осторожной улыбки она продолжает: — Не знаю, что ты задумала, но вернись вовремя: нужно подготовиться к балу.       — Идёт. Вылетая из комнаты, хлопаю дверью так громко, что привлекаю внимание, наверное, всех. К счастью, ненадолго. Гуляя по огромной школе, едва не теряю надежду найти ангела. Сколько здесь этажей и коридоров? Я встречаю всех со своего класса прежде, чем нахожу в пустом коридоре Дино, читающего книгу. Останавливаюсь напротив, терпеливо дожидаясь, пока он дочитает до конца предложения или абзаца, или главы, может, он решил, в принципе, дочитать книгу. Но я жду с невероятным терпением.       — Ладно, раз игнорировать тебя не получается, говори.       — Мне нужна пустая комната и ты. Брови ангела приподнимаются от удивления, затем он замечает предметы в моих руках. Улыбка озаряет его лицо.       — Наконец, решила вернуться к рисованию?       — Угу. Так что? Если у него и были сомнения в том, чтобы уединиться с Непризнанной, то он умело скрывает их, указывая на комнату за моей спиной. Небольшой класс с несколькими партами, книжными полками, кафедрой и даже диваном, встречает запахом затхлости, что странно для ангельской школы.       — Его давно не используют, как и многие кабинеты в этом крыле.       — Поэтому ты здесь? Он лишь неопределённо пожимает плечами. Дино опускается за одну из парт и разворачивается ко мне. Я опускаюсь за соседнюю и приступаю к наброску. Всё это время он спокойно сидит, почти не двигается, поддерживает непринуждённый разговор, сдерживает улыбку и не просит показать процесс.       — То, что произошло во дворе…       — Прости, если я задела тебя.       — Нет, я не об этом. Я долго думал о твоих словах. О том, что Непризнанные ниже нас. Я морщусь, слегка растушёвываю пальцем тень и, не поднимая взгляда, напоминаю:       — У тебя всё ещё плохо получается не обижать, знаешь ли. Дино усмехается:       — Прости. Я просто хотел сказать, что вы куда свободнее нас. Нет смысла прятать взгляд. Дино везде, куда ни посмотри, и на бумаге, и передо мной. Наши глаза встречаются, он ожидает реакции, а я ошеломлена признанием. Открываясь мне, он рисковал. А может знал, что я не побегу к его отцу или Люци, да и вообще не стану говорить об этом с кем-либо. Вместо ответа или слов, я протягиваю к нему руку и слегка приподнимаю за подбородок. Простой жест как художницы, но отдающийся покалыванием в пальцах там, где наша кожа соприкоснулась. Желания, соблазны, которые я решила приветствовать, запреты, которые намерена нарушать. И всё же я убираю ладонь, ограничиваясь скупым движением и ощущением покалывания щетины на пальцах.       — Мог бы слегка быть и поасимметричнее: теперь выверяй. Мне несложно рисовать его, да и в моих словах нет проблемы. Но напряжение между нами исчезает. Негромкие смешки разряжают тишину комнаты.       — Столько карандашей: серый, серый и серый. Вряд ли он не знал, чем они все отличаются. К тому же блеск в его глазах выдавал Дино с головой. Но я всё равно ответила:       — Разная мягкость. Его глаза дались мне с трудом, небольшая боль пронзила затылок, но я всё равно поднимала взгляд и переносила реальность на бумагу.       — Прости, ты что-то сказал? Дино покачал головой.       — Ты так увлечена. Я улыбнулась, портрет был почти закончен. Неопределённый взгляд Дино слегка смутил, заставив доделывать то, что я и не планировала. Он кивнул:       — Когда кто-то страстно и увлечённо делает то, что ему нравится, это… восхищает. По-моему, я прокусила внутреннюю сторону щеки. Изучающий взгляд Дино выбивал из равновесия, словно я не сидела за партой, а вновь и вновь прыгала со скалы. Осознанно. Я отложила карандаш: прятаться за рисованием больше не имело смысла, если сидела я обнажённой.       — Почему ты здесь? Его пальцы скопировали мой жест, дотрагиваясь до подбородка и слегка приподнимая голову. Взгляды встретились, снова отправляя меня в полёт. Погружая в невесомость от одного прикосновения.       — Ты попросила, и ты мой друг. Лёгкое поглаживание, и мысли разбегаются, оставляя меня наедине с соблазном, шепчущим на ухо потайные желания.       — Пока ещё. Несмотря на горечь слов, между нами ни капли грусти. Его глаза на моих губах, а через секунду на щеке, куда поднимаются пальцы. Он скользит к волосам, слегка проведя по ним, а затем, пока мои щёки слегка розовеют, Дино проводит пальцами по крыльям. Невесомо и аккуратно. Но жар проходит по телу, и мне становится тесно за партой.       — Рисунок готов, — я шепчу, едва способная внятно говорить, — И мне пора. Дино поспешно кивает, убирает руки, которые я почти молю не покидать меня, и берёт в руки портрет. Через несколько секунд, которые я медлю, удивление сильнее проявляется на мужском лице. Решаю, что он ничего не скажет, встаю и прохожу к двери. Но Дино произносит:       — Художников определённо любят ещё и за их особенный взгляд на мир. В молчании я покидаю кабинет. Его серьёзный взгляд, его тяжесть чувствуется весь путь до комнаты.

***

Мими ухмыляется. Её фиолетовое платье из парчи до колена обтягивает фигуру. И усмехается она, по-видимому, от моего восторга.       — Ты, действительно, нашла лучше. Зеркало, казалось, врёт, ибо трудно было поверить, что в чёрном с серебристой вышивкой платье стояла я. Почти нежное, лёгкая ткань струилась и не мешала ходьбе, но дерзкое с глубоким вырезом и оголёнными плечами. Для Непризнанной у распутья.       — Не совсем я. Взгляд упал на кровать, там ещё лежали две коробки, одна под другой. До второй я так и не добралась, увидев содержимое первой.       — Расскажу позже, — отмахивается девушка. — Мне пора, встречаюсь с кое-кем. — Я не успеваю возразить. — Тебя проведут, не переживай. Дверь хлопает, оставляя меня наедине с пустыми мыслями и восторгом. Всё же я подхожу к кровати и открываю вторую коробку. Руки подрагивают, но я вытаскиваю платье, которое, несомненно, хотела и о котором говорила. Бежевую ткань почти не видно за ворохом зелёных, жёлтых и белых камней, вырез куда более сдержан, а плечи воздушные на манер средневековья. Я понимаю слова Дино только сейчас. Его портрет дал ему новый взгляд на себя таким, каким его видела я. А это платье, несомненно от ангела, показывало его взгляд на меня. Правда, видел он неправильно. Слишком нежно, по-ангельски. Я не отрываюсь от платья, когда дверь вновь открывается и закрывается, Мими часто забывала вещи и возвращалась за ними. Но присутствие, жар тела за спиной, дыхание склонившегося надо мной демона, явно не Мими.       — Выбрала моё? Он ещё ближе, я слегка вздрагиваю, отпуская ткань обратно, и, заглушая желание скрыть второе платье, просто разворачиваюсь. Люцифер не смотрит никуда, кроме как на меня, осматривает и удовлетворённо усмехается.       — Тебе идёт.       — Благодарности ждёшь? Демон качает головой. Я наклоняю голову набок, не понимая, почему мы ещё стоим здесь. Люци поднимает руку, проводит по ложбинке груди к шее, обжигая, но не касаясь меня. Вдох даётся с трудом. Я отбрасываю руку демона, но поздно: тело красноречиво рассказывает ему всё.       — Я ещё не коснулся, а ты уже покрываешься мурашками.       — Не говори глупостей: здесь холодно. Демон самодовольно улыбается. В спальне горячо как в аду, и он знает об этом. Несколько шагов в обход демона даются с трудом. Ещё труднее оказывается не перестать идти к двери от его насмешки:       — А представляешь, что ты почувствуешь от прикосновения, поцелуя и секса?       — Ничего? Ведь этого не произойдёт. Люци смеётся и догоняет меня у двери:       — Что-то я сомневаюсь.

***

Бокал оказался в моих руках — Ости хищно улыбнулась, Мими нахмурилась, а Люци, отогнав девушек, забрал вино из моих рук. Сделал глоток и пояснил:       — Это не для тебя. Я осмотрелась. Все, и Непризнанные, и демоны, пили вино. В горле запершило, а недовольный взгляд устремился на демона. Люци усмехнулся, под маской его глаза смотрели по-странному заговорщицки:       — Когда скажешь «спасибо»…       — Тебе? За что?       — Сейчас можешь за платье, — демон, словно зная, что я скажу, продолжает: — Можешь отблагодарить и Мими, я с удовольствием посмотрю. Он не сдержал смешка, и я отвернулась, разглядывая готический интерьер зала, смешанные живые цветы с сухими, столы, заполненные лишь бокалами с этим странным вином. На импровизированном танцполе в такт ритму двигались демоны. Подобную музыку я никогда и не слышала на земле. Непризнанные же рассеялись по залу. Все здесь носили закрывающие пол-лица чёрные маски, которые выдавали при входе.       — Почему здесь? К нам двигался незнакомый мне демон с хищной улыбкой и чёрными глазами, я слегка съёжилась от такого внимания. Люци перехватил его взгляд, слегка придвинулся ко мне и загородил рукой. Незнакомец остановился, растерянно посмотрел на Люци и с досадой слился в толпе.       — Этот бал, — он показал кавычки в воздухе, — не для нас. Точнее, для нас. Но мы привыкли развлекаться не так. Не такими шалостями.       — Хочешь сказать, что он для нас? Непризнанных? Отбросов?       — Я совсем не так сказал, — он слегка нагнулся, опаляя кожу дыханием, — Не разбираешь слов, когда я рядом? Щёки под маской покраснели. Жар прошёлся по телу, но я только покачала головой, вызывая его смех.       — Скоро всё увидишь. И я увидела. Сперва какая-то Непризнанная позволила себе расслабиться в руках демона, затем ещё одна обмякла в компании других, парни явно не в трезвом рассудке ласкали третьих. Ласки, поцелуи, одежды тряпками отброшенные на пол, оголённые тела. Кто-то веселился приказами вылизывать всё, что взбредёт в голову. Кто-то кружил в танце, не давая продохнуть. Кто-то вытягивал секреты. Я посмотрела на Люци и бокал в его руке. Он не отрывал взгляда от Непризнанной, неспособной остановиться танцевать. Оказывается, маски нужны были, чтобы завтра ты не узнал всех этих истязателей в коридоре.       — Иногда мы позволяем Непризнанным ограничиться друг другом, формально не нарушив правила.       — А с каких пор демонам можно быть с Непризнанными?       — А с каких нет?       — Правило ясное: нам нельзя ни с ангелами, ни с демонами. Люци улыбается, и алый взгляд впивается в меня. Демон возвышается передо мной, закрывая обзор на происходящее.       — Вам. Мой потерянный взгляд упирается в его, скользит по лицу, останавливается на губах в ухмылке. Люци смеётся, вновь отпивая из бокала.       — Держи, — он вкладывает полупустой бокал в мои руки, — выпьешь всего один маленький глоток. Я не смотрю на бокал, не в силах оторвать взгляда от лица демона.       — Зачем? — шёпот.       — Через минуту или меньше они повернутся в поисках последней новенькой Непризнанной. Ты сделаешь глоток, как если бы пила весь вечер. Добавишь к собственной репутации пару баллов: Непризнанная, имеющая иммунитет к вещичкам демонов. Люци становится рядом, берёт новый бокал, а я сперва смотрю в свой, а затем на творящееся вокруг. Злость вместе с удовольствием от происходящего бурлит во мне. И всё же, я была бы там, если бы не Люци.       — Зачем ты делаешь это? Непризнанная снимает нижнее бельё, пока её тело ласкают два других демона. Её лицо в блаженстве, а с уст срываются стоны, не доносящиеся сюда.       — Мне нравится полагаться на себя. — Его слова разлетаются во мне. — Сейчас. Я не смотрю на них, всё ещё сосредоточенная на Непризнанной. Доверять Люци себе дороже, но я подношу бокал к губам и делаю осторожный глоток. Маленький, словно смакую его. А затем чувствую, как по телу пробегают мурашки, как тепло перерастает в жар и как голова слегка затуманивается. Лёгкость от одного глотка. Я пытаюсь делать вид, что ничего не произошло, и, видимо, успешно. Посторонних взглядов я больше не ощущаю.       — Молодец. Пальцы Люцифера проходят по предплечью то ли подбадривая, то ли возбуждая. Впрочем, последнее делает всё: и секс на диване, и ласки Непризнанных демону, и чувственные движения танцовщицы. Пульс учащается. Демон обхватывает моё запястье и усмехается. Неосознанно я повторяю его движение, провожу по линиям татуировок пальцами. Останавливают меня только закатанные рукава рубашки. И то я опускаю пальцы обратно вниз, не в силах отлипнуть от Люци. Его пальцы проходят по лицу и приподнимают, заставляя смотреть в глаза.       — Не вздумай поддаться. Я качаю головой.       — Сам виноват. Глупая улыбка на секунду посещает лицо. Затем я беру себя в руки и под хмыканье Люци перевожу взгляд на бокал. На моих руках ещё оставались следы карандаша от растушёвки. Кошки заскреблись в дверь, но в этот раз она открылась. Серые глаза. Пронзительный взгляд юноши из прошлой жизни. Руки дрогнули, и я чудом успела поставить бокал на стол.       — Вики? Я покачала головой, всё ещё смотря на пятна от карандаша.       — Кое-что вспомнила.       — Такое бывает от нектара. То ли мой вид настолько удручён, то ли Люци всё равно. Меня не останавливают, когда я покидаю бал.

***

Стук каблуков эхом разносится по коридору, как и хлопки открывающихся дверей. Кабинет за кабинетом оказываются пустыми. По закону подлости я нахожу его в предпоследнем классе. Дино поднимает взгляд, его губы слегка поджимаются из-за черного платья и маски на лице. От такой реакции я поспешно снимаю последнюю и подхожу ближе. Ангел закрывает книгу, между листами которой аккуратно лежит рисунок.       — Чем-то могу помочь? Дино встаёт, и мне хочется ударить его от этого сухого тона. Останавливаясь напротив, я сдерживаю гнев.       — Я думала, задания заключаются в том, чтобы подтолкнуть человека к добру или злу. Дино не смог сдержать удивления, и в глубине его глаз появилось понимание.       — Не понимаю, о чём ты. Я сжимаю губы от его упрямства и подношу маску к его лицу. Его губы перетягивают внимание, но я упорно смотрю лишь в глаза. Серые, пронзительные глаза, полные сочувствия из моей прошлой жизни.       — Это был ты, — он хотел что-то сказать, но я перебила: — Ты узнал меня в водовороте, ты был удовлетворён, узнав, что я Непризнанная, ты знал, что я прекращала рисовать портреты. Что, вообще, рисую. Дино сдаётся, но не отводит взгляд, а пытается разложить меня по полочкам, предугадать слова или действия.       — Тебе нравилось рисовать, Вики. Что я мог сказать, кроме слов поддержки?       — Ты помог мне. Несколько лет назад, я стояла перед выбором колледжа: серьёзная профессия или художница? И что было добром, а что злом? Он покачал головой, опустил мои руки и прошептал:       — Ты не была моим заданием. Я уже должен был возвращаться, но заметил тебя, — признание даётся ему с трудом, — и не смог уйти. Парень, чью внешность я и не вспомню, но чьи глаза видела сейчас, помог мне. Его ладони поднялись на уровень талии, но так и не решались коснуться. Его глаза опустились на маску в моих руках.       — Ты разочарован?       — Тем, что ты топчешься у пути демонов? — я кивнула, хоть и разозлилась от такой формулировки. — Ты вправе сама выбирать, но если спросить меня: в тебе этого нет. Наслаждение от происходящего на балу прошлось по моему телу, мысли о соблазнах, взгляды на него или Люци. Желание нарушить правило. Любое. Все мои подталкивания людей к неправильному выбору, с точки зрения ангела. К сожалению, я хотела быть прилежной только рядом с ним.       — Знаешь, почему я не сразу вспомнила? — Я отпускаю маску, и та летит на пол. Мы вновь поглощены друг другом. — Потому что не могла посмотреть в твои глаза и оторвать взгляда от твоих губ, представляя поцелуй. Дино удивлён больше, чем хочет показать. Его взгляд опускается на мои губы, словно раздумывая, возможно ли смотреть и желать подобное. Лёгкость нектара даёт о себе знать. Под его пальцами кожа горит. И то ли я не выдерживаю, то ли и не собиралась сдерживаться, накрываю его губы своими и, наконец, чувствую их вкус. Поцелуй не нежный, не аккуратный, не правильный, а страстный. Дино отвечает, перехватывая инициативу. Прижимает ближе за талию. Его тело в таком же жаре, руки горячие, а поцелуи восхитительные. Дино поднимает меня, и я обхватываю его ногами. Через секунду оказываюсь сидящей на парте. Руки обхватывают его за шею, и он поддаётся ещё ближе, тело к телу сквозь ненужные тряпки. Лёгкое прикосновение до крыльев дрожью проходит по его телу. Он прикусывает мою губу и с рыком, убирает мои руки от крыльев. Я не сопротивляюсь и снова обхватываю ладоням шею. После зарываюсь в его волосы, выпуская их из пучка. Чёрт бы его побрал быть таким соблазнительным. Стон заглушается поцелуем, его ладони гуляют вдоль тела и проскальзывают под подол платья. Кожа горит, покрывается мурашками. Он сжимает бёдра руками. Оставляет одну на бедре, второй обнимает за шею. Я опускаюсь губами ниже, по его челюсти и шее. Руки едва слушаются, но также желают большего. Рубашка от резкого движения поддаётся легко и открывает вид на мускулистый торс Дино. Страх, что он отпрянет, улетучивается, когда губы касаются места за ухом, а затем опускаются на плечо. Я успеваю коснуться губами ключицы, когда его ладонь сжимает волосы и возвращает губы к губам. Мужская рука придвигает меня к краю, я ёрзаю, чувствую его возбуждение через джинсы. Ногти оставляют полосы на его прессе. Губы горят, языки сплетаются, а ладони не отлипают друг от друга. Мы оба слышим тихий звук шагов. Оба останавливаемся, соприкасаясь лбами. Губы в миллиметрах друг от друга. Наши взгляды встречаются.       — Теперь понимаешь? Дино не отвечает. Он делает шаг назад, стараясь взять себя в руки. Я спрыгиваю и всё ещё оказываюсь слишком близко к нему. Словно на прощание, я провожу по его торсу пальцами, мужская рука обхватывает запястье. Поднимаю взгляд и встречаюсь со знакомым рациональным лицом Дино, но в этот раз алгоритм явно дал сбой. Всё тело в огне и желании вернуться в объятия, а возбуждение и не собирается утихать. Однако Дино качает головой и отпускает меня. А я разворачиваюсь и покидаю кабинет. Несмотря на, очевидно до этого момента, звучавший стук шагов, в коридоре я никого не встречаю. Спальня окутает меня безопасностью, а кровать даст проспаться. Вторую коробку с ви́деньем Дино меня, я затолкну поглубже в шкаф. В коридоре за моей спиной откроется дверь, из которой выйдет Дино. Из темноты колоны на него воззрится алый демонический взгляд, а его хозяин встретит ангела с усмешкой.