любить разрешается

и меня постоянно топят, неизбежно ведут ко дну. думаешь, я нужна тут многим? ошибаешься, я нужна лишь тебе одному.

Финал когда-то всеми любимого шоу закончился мягко говоря странно. По лицам тренеров было видно, что они знали заранее исход, но всё же были удивлены тому, насколько рейтинги важны для продюсеров и как далеко они могут зайти в своём постановочном «счастье». В момент оглашения победителя Тина стояла абсолютно без движения, ладошки вспотели, дыхание замерло, на лице застыла недоулыбка. В глазах была такая надежда, что он победит, что Лёша наконец-то получит этот долгожданный титул. Небольшая пауза, которая на самом деле длилась вечность, и — Переможцем стає, — произносит непривычно безразличным тоном Юра, — Оксана Муха. Разочарование прокатилось по всему телу. Речь Карины, затем вручение приза, объятия всех участников, миллион фото. Во всём этом хаосе, незаметно для всех окружающих, исчезают из виду два силуэта. Одна находится в своей гримёрке, плачет от обиды и злиться на весь мир. Другой обнимается с подругой и коллегой, делает снимок на память, на самом деле, делает вид, что всё хорошо, а внутри бушует ураган эмоций. Хочется наконец-то выйти из этого павильона, подышать свежим воздухом и уехать в тихое место, подальше от всей приторности и удушающей атмосферы наигранности. — Тина, — затаив дыхание, мужчина слышит задушенные всхлипы, которые будто разрывают душу ему самому, — открой, малышка, — он ещё раз с силой надавливает на ручку двери. — Уходи, прошу тебя, — девушка сдерживает рвущийся наружу крик и горькие слёзы, а сама ближе подходит к двери, опираясь на неё. — Не глупи, — блондинка слышит родной взволнованный голос, и ком снова подбирается к горлу, — родная, чего ты? — Лёша, — всхлипывает она, а рука всё-таки тянется к замку, — почему всё так? — Глупышка, — он тут же прижимает блондинку к себе, большим пальцем руки смахивая её слёзы, — это всего лишь проект, глупое шоу. — Но тут ведь живые люди… их чувства, эмоции, в конце концов, — девушка берёт мужчину за руку и, громко хлопая дверью, ведёт его к дивану, — ты достоин этой победы, Лёша. Как никто другой, понимаешь? — Но я же не плачу, — улыбается тот и, усаживая Тину к себе на коленки, успокаивающе гладит её по голове, — и тебе не советую, котёнок, перестань. — Угу, — довольно тянет певица, удобно прислонившись к широкой груди мужчины, — с тобой так спокойно, — тихо мурлычет она, — и хорошо… — Кажется, это любовь, детка, — он лишь крепче обнимает свою девочку и нежно поглаживает пальцами её лицо, почти невесомо целуя солёные от слёз щеки. Атмосфера пьянящего уюта, именно то, чего так давно хотела её рваная душа. Тина тянется к его горячим губам, робко накрывая своими, так невинно, будто делает это впервые в жизни. Подобно снежинке, которая падает на ру­ку и, зас­ты­вая на миг, на­чинает та­ять. —Леш, ты же не пойдешь на афтепати, правда? — девушка с надеждой заглядывает ему в глаза, крепче сжимая руку мужчины. — А что, есть предложение получше? — кидая короткую ухмылку, он слегка отгибает край кожаной юбки, в которую она успела переодеться, так, что становится видно черное кружево чулка, — нехилая юбчонка, сразу и не подметил её прекрасную длину. — Наглая морда, — ласково говорит блондинка, двумя пальцами хватая мужчину за нос, — ну, мы поедем к тебе, — смело утверждает она, — выпьем вина, только много вина, а там, как пойдёт, — певица закусила свои алые губки и, слегка облизнув их, переместила руки мужчины на свою попу. — Моя маленькая девочка решила напиться? — уточнил тот, лёгкими касаниями сводя певицу с ума. — Напиться и влюбиться, — довольно ответила она, — или… уже влюбилась. — Что? — мужчина опять не верит её словам, обжигающим душу, глупо переспрашивая. — Я влюбилась, Лёша… Кажется, я в ловушке. И сдалась ему сама. Просторная квартира, в которой Тине уже приходилось бывать, вновь любезно распахнула свои двери. Певица уверенно прошла внутрь, не дожидаясь Потапа, который всё ещё возился с пакетами. Кароль уселась на свой любимый барный стул и засмотрелась на мужчину. Как заворожённая, неотрывно следила за каждым его движением. Взбудораживающее чувс­тво па­дения с не­бес в самую глубь ада, когда она ловила себя на мысли, что совсем недавно хотела отказаться от своего же счастья, и но­вый взлёт обратно, к небесам, когда вновь ощущала его улыбку, посвящённую только ей одной. — Потапенко, — девушка недовольно фыркнула и тут же повисла у него на шее, — а ты чего грустить начал? — Я просто задумался, — он ловко притянул её к себе за талию, поглаживая оголенные части тела, — топик задрался, зайка. — Получай удовольствие, — отшутилась Тина, наслаждаясь касаниями его горячих рук, которые нежно поглаживали её спинку, — иди расслабься, прими душ, а я тут сама всё сделаю. — Может, ты расслабишь? — мужчина гипнотизировал своим похотливым взглядом. — Ещё не вечер… — тихо прошептала она, довольно очертив языком верхнюю губу. — Как знаешь, — рука Леши неспешно сползла вниз по её телу и опустилась на промежность Тины, поглаживая пальцами осторожно и медленно, заставляя девушку издать тихий стон. Она инстинктивно двинулась бёдрами навстречу его касаниям, а он так же ловко убрал руку, — и, всё-таки, схожу в душ. — Потапенко, — блондинка широко распахнула глаза, наблюдая за довольной физиономией мужчины, — играться вздумал? — Всего лишь месть, — будто прорычал тот, полностью отстранившись от Тины, — и она будет сладкой, как и ты, поверь. Девушку ох­ва­тила непонятная паника, а жар, про­низы­вая те­ло сотнями иго­лок, при­чинял дис­комфорт. Внутри прошелся неслабый электрический разряд, заставляя каждую каждую клеточку содрогаться. Кароль старалась не отвлекаться на это и, не дожидаясь мужчину, выпила залпом бокал полусладкого.  — Малая, ну как ты тут? — он вышел в одном полотенце, которое держалось на бёдрах, слегла смутив своим видом Тину. На его похудевшем теле уже вырисовывалось очертание кубиков, а выступающие вены на руках тут же приковали взгляд блондинки. — Лёша, — блондинка решительно подошла к мужчине, а в го­лове воз­никло мно­жес­тво мыс­лей, от ко­торых самой ста­ло дур­но, — хочу. — Чего ты хочешь, малышка? — он прижал девушку к своему почти обнаженному телу и, почувствовав её твердые соски, слегка улыбнулся, — айайай, опять ты без него, да? — Хочу твоей сладкой мести, Лёша… Кароль чувствовала себя школьницей, которая признались в чем-то греховном, а у мужчины от этих слов едва не снесло крышу. Дыхание вмиг перехватило от того, как бесстыдно он задрал юбку и, впиваясь в податливые губки, сжимал до красных пятен её ягодицы. Девушка ногтями цеплялась за бугристые мышцы спины и отвечала на страстный поцелуй. Его жаркие губы переместились на шею, оставляя после себя следы любви, а грубое рычание вызвало у блондинки легкую дрожь в ногах и далеко не тихий стон. У обоих сердце билось словно бешеное, а горячее дыхание и близость рождали дикое желание. Тело обмякло, полностью подчиняясь всему тому, что творил этот мужчина. Он наконец-то повалил блондинку на диван и, стянув топик, тут же припал к твердеющим соскам, дразня кончиком языка. Больно укусил, получая вскрик и за ним тут же протяжный стон. Его руки добрались до кружевных трусиков, отодвинув насквозь промокшую ткань, два пальца проникли внутрь, мягко массируя и неторопливо лаская Тину. Девушку прошибла волна удовольствия, она задыхалась от обилия ласк, от губ на груди, ладони на бедре и проворных пальцев. Закинув голову назад, певица двигалась навстречу мужчине ещё большее удовлетворяя себя. Хотелось всего и сразу: глубже, резче, сильнее. Казалось, еще немного и терпеть больше не будет сил. Она дрожащими руками потянулась к полотенцу на его бёдрах, это отозвалось в паху мужчины и он тихо прорычал сквозь зубы, убирая её руки. — Не заслужила ещё, малышка, — он довольно наслаждался не на шутку возбужденной Кароль, наконец-таки полностью скидывая трусики и юбку на пол, вместе с чулками, — всё только начинается…