Префект Том Реддл

Под ногами была вода. Он ступал медленно, косые тени оконных переплетов перерезали зеркальную гладь точно мечи. Шаг и еще один. Ботинки взметали потемневшие капли влаги. Из перебитых раковин хлестала вода. Было утро, свет теплыми снопами падал сквозь железные обрешетки, но в ноги забирался холод. Зябко. Префект развернулся на каблуках и отодвинул рукой деревянную дверцу. Девочка была мертва. Мертва ли? Воодушевление, еще минуту назад овладевшее им, сменилось тревогой. Судорожный вздох повис в воздухе. Сомнения, жгучие, как змеиный яд, стали проникать в мысли и жалить вопросами. Что, если она увидела лишь отражение? Что, если зажмурилась, отвела взгляд, потеряла сознание? Что, если это все-таки не смерть? Припав на одно колено, Префект приложил пальцы к ее шее. Если она окаменела, то пульс будет не более тридцати ударов в минуту. "Раз, два, три…" — отсчитывал он в уме. Брюки окончательно намокли, а полы мантии съежились бесформенной кучей на его рукавах, но это было неважно. Это была смерть. Настоящая смерть. Сердце девочки не билось. Здесь не было ошибки. Шумно выдохнув, он встал, отряхивая брюки; утренняя заря зажглась за окном свежей, медно-красной кровью. Послышался хруст. Том отошел в сторону и только сейчас обнаружил толстые, овальные очки, которые он по случайности раздавил ногой. Эти широченные блюдца не раз были предметом горьких насмешек одноклассников. Железные, на тонких дужках, противного йодистого цвета — в них любой бы смотрелся как пучеглазое чудовище. Миртл Уоррен, сразу понял он. Миртл Элизабет Уоррен. Даже короткого взгляда на ее факультетский значок не требовалось, чтобы это понять. В школе был только один обладатель таких очков. Миртл дразнили. Префект Когтеврана как-то говорил, что однажды нашел ее ночью после отбоя в кладовке. Нет ничего более печального, чем студент, спящий в грязной кладовке, потому что соседи по комнате обзывают его пучеглазым. Да, кажется, именно так слышал Том. «Пучеглазая». Он бы посмеялся над этим, да не мог. Ему было жаль Миртл. Больше по глупости, конечно. Грязная смерть. Это чувство портило все, примешивая к сласти убийства жгучую кислоту вины. Нелепость! Он слишком умен, чтобы оставлять столь явные следы. Их, наконец, могли услышать. Кто поручится за то, что другие Префекты сейчас не бегут сюда выяснять, куда запропастилась мисс Уоррен, да еще и во время завтрака? Впрочем, к большому счастью Префекта, все уже пообвыклись с причудами Миртл и никого не удивит ее внезапное отсутствие в Большом зале, а может быть, даже и на паре уроков после. Он поднялся на каменное возвышение и отряхнул насквозь промокшие брюки и мантию. Лицо его скривилось от омерзения. "С таким видом лучше сейчас же пойти к Старосте школы, выставить все, как будто бы именно я ее нашел", — подумал Том. Можно отправиться даже выше, прямо к директору Диппету, но у любого из них возникнет вопрос: что делал Префект Слизерина в туалете для девочек? Он мог бы наплести, что проходил мимо и услышал шум. Это могло сойти за правду, ведь в обязанности Префекта входил надзор за всеми внеучебными помещениями замка. Другое дело, что Том никак не мог оказаться здесь в это время. Он должен был находиться вместе со всеми на завтраке. Должен был. Именно поэтому он и пришел сюда сейчас — чтобы остаться никем не замеченным. Нет-нет, эта отговорка совсем ему не подходит. Будет лучше, если он просто исчезнет отсюда, если его имя вообще не будет повязано с этим делом. Еще раз отряхнув брюки и выжав мантию, Том Реддл направился вон из туалета. Руки все еще тряслись от волнения, и он не сразу нащупал ручку. — О, Реддл! Застанный врасплох, Префект ожидал увидеть в коридоре кого угодно: главного смотрителя Гатри, вездесущих коридорных Джимми и Джорджа, своего декана — профессора Слизнорта, даже самого Армандо Диппета. И что уж там говорить: сейчас он не удивился, если бы сам Салазар Слизерин окликнул его из-за угла. Но это была всего лишь Кетти. Кетти Коутс лыбилась на него одной из самых развязных своих улыбочек. Студентка Слизерина, она была живым доказательством того, что Распределяющая шляпа лжет и не краснеет. В ней не было ничего от слизеринца: ни в манере держаться, ни в поступках, ни в мыслях. Взбалмошная, храбрая, до безобразия общительная, она была рождена для того, чтобы войти в пенаты Гриффиндора, отворяя его дубовые двери с ноги. Судьба же уготовила Кетти стать самым безбашенным Охотником в истории сборных команд по квиддичу и из года в год покрывать Слизерин чередой непрекращающихся побед. Правила квиддича существуют только для того, чтобы их нарушать: в одной из игр прошлого сезона Кетти побила абсолютный рекорд штрафных санкций, использовав против команды Гриффиндора сразу сто девяносто восемь запрещенных приемов. Больше нарушений было совершено только в финале Первого кубка мира в 1473 году. Надо было видеть ужас команды противника, когда Коутс, влетая на последнюю штрафную, прыгнула с метлы вместе с квоффлом в кольцо, а затем, не теряя энтузиазма, совершила этот самоубийственный кульбит снова. И снова. И снова. Пока ее наконец не сняли с игры и не унесли на руках ликующие фанаты Слизерина. Победа любой ценой… Что ж, впрочем, в ней есть немного от слизеринца. Но "Коутс"… Он отлично знал, что ни среди волшебников чистых кровей, ни среди полукровок нет такой фамилии. Маглорожденная? Даже если у кого-нибудь на факультете и крутилась такая мысль, высказать ее вслух он бы не решился. Том Реддл испытывал к ней своего рода уважение. Странное чувство, которое можно уподобить восхищению диковинным зверем, нечаянно оказавшимся рядом и принесшим большую пользу воспитанникам дома Слизерин. Но сейчас Префект дома Слизерин хотел оказаться где угодно, только не рядом с Кетти Коутс. Кетти «Погибелью бладжера» Коутс. Кетти «Убийцей колец» Коутс. — Реддл, Реддл, Реддл… — приблизившись, она отвесила ему наигранный поклон. — А я уж думала, так и умру, не застав нашего Префекта за чем-то подобным, — Кетти подняла на него свои ядовито-зеленые глаза и бесстыдно улыбнулась. — Минус пять очков Слизерину! — Ее веснушки пятнали белую кожу точно ржавчина. Ржавчиной разил и ее собственный голос. — Грязный, грязный извращенец, Реддл. Мне начинать бояться за себя? Подумаю только, что наш Префект подглядывает за девчонками в туалете, и мурашки по коже бегут, бррр… Кетти прикусила нижнюю губу, словно представляя себе эту картину. Судя по мечтательному выражению на лице девушки, можно было подумать, что ей эта мысль все больше и больше нравилась. — Что вы забыли здесь, мисс Коутс? — паучьи-тихим голосом спросил он. — Зов Природы! — выпалила она, громко хлопнув себя чуть ниже живота. — Так что посторонись, Реддл, пока я не пролила на тебя весь свой… Э-эй, — Кетти окинула его взглядом с головы до ног и задержала улыбку на промоченных башмаках. — Тут дело, похоже, простым подглядыванием не ограничилось, верно? Ну как поплавали? Если уподобить Кетти Коутс змее, то она, несомненно, была бы гадюкой. Жалила эта девица основательно и не отцеплялась до тех пор, пока весь ее яд не будет впрыснут в жертву. — Вам придется спуститься на этаж ниже, мисс Коутс, — Том сказал это таким голосом, будто и впрямь отнимал от себя гадючьи клыки. — Этот туалет не работает. Мистер Гатри поставил меня здесь, чтобы я сторожил вход. — Что случилось, господин Префект? — спросила она с наигранной серьезностью в голосе. — Неужели, в кои-то веки, в девчачьем туалете кто-то утопился? — Если бы это произошло, вы бы не хотели оказаться на ее месте, не так ли? — Но посмотрела бы на это с удовольствием! — Кетти усмехнулась, взявшись за ручку двери. К щекам Тома прилила кровь, и он похолодел, нащупывая под мантией волшебную палочку. Сердце стучало о ребра, как у загнанного в клетку зверя. — На твоем месте я бы этого не делал… — посоветовал он. — Там, знаешь, воды по колено. — Мне нравится водичка, — Кетти демонстративно дернула ручку на себя, точно играясь с ней. Гадюка. Сущая гадюка. — Чего вы добиваетесь, мисс Коутс? — Я нарываюсь на неприятности, мистер Реддл, — с придыханием ответила она. — Неужели не видите? "Вижу. И даже слишком хорошо", — подумал он. Коутс не дурашка какая: способна сложить два и два. Это шантаж. Самый откровенный и наглый шантаж. Пальцы свободной руки сжались в кулак. — Не. Надо. — предостерегающе произнес он таким тоном, чтобы было понятно: это последнее предупреждение. — А что мне будет за то, что я промолчу? "Ты останешься жива, — хотел сказать он. — Я не вырву твой змеиный язык, не заставлю вопить от боли". Префект с трудом давил в себе желание прямо сейчас сорваться с места, покинуть этот проклятый этаж и исчезнуть в бесчисленных коридорах замка. Чем дольше они тут стоят, тем больше шанс, что их заметят, разве эта вшивая бестия не понимает? Том нетерпеливо переступил с одной ноги на другую. — Чего же ты хочешь? — медленно проговорил он, готовясь наложить на Коутс Забвение. Волшебная палочка описала все нужные движения, и он уже произнес про себя заклятие — оставалось только выбросить руку в нужный момент. В этот самый нужный момент в коридоре послышались шаги: по винтовой лестнице поднимался целый сонм голосов. Страх свернулся в нем кольцами, точно змея. Нужно было решаться: либо сейчас, либо никогда. — Свидание, — коротко бросила Кетти. — Ч-что? — Что слышал, Реддл. Ты. Я. Луна. Сегодня. У Вепряных ворот. Не заблудишься? Шаги становились все отчетливей. Они буквально барабанили по спине, заползали в уши. — А может, мне окликнуть их, Реддл? — подзадорила она. — Хорошо, Кетти: ты, я, Луна. Сегодня. — Этого недостаточно, — мотнула она головой. — Обещай мне. — Обещаю. Кетти потянула его за мантию и оторвала наколку Префекта над гербом. Реддл метнул в ее сторону немой укор. — При встрече верну, — пожала плечами она. — А пока записывай в блокнот свои нарушения. Можешь пожаловаться Старосте или Директору лично — мне дела нет. — Ни слова о том, что сегодня было, — холодно прошипел Том. — А что сегодня было? — разыграла удивление она. — Ничего не помню. Видимо, я направлялась в туалет. Этажом ниже, верно, Префект? Может, вы покажете мне, где это? Я, кажется, заплутала, а тыквенный сок в моем нутре уж просится наружу. С этими словами Кетти взяла его под руку, как девчонку, и заговорщически подмигнула. Том одернул ладонь и жестом указал ей следовать за ним. Он не собирался позволять какой-то девчонке нарушать его личное пространство. Тени уже шагали им вслед — он видел их, гуляющих по коридору, он чувствовал за спиной посторонние взгляды, но был уже слишком далеко, чтобы оказаться кем-то узнанным. Чем дальше они отходили от места преступления, тем спокойнее становилось у него на душе, как будто море затопляло то место, откуда раньше ветвились корявые рифы вины. Он чувствовал себя увереннее, лучше, сильнее. Сильнее чем когда-либо. Когда проклятый этаж миновал, Префекта и вовсе охватило воодушевление. "Я — истинный наследник Салазара Слизерина, — гудело в голове. — Я — тот единственный, желанный его потомок, облеченный честью и правом быть первым, кто открыл Тайную комнату спустя столько лет…" — Прямо и направо, — небрежно бросил он через плечо, отрываясь вперед. Ничто не было сейчас ему важно. Ноги не чувствовали под собой земли, голова кружилась, кровь пела. Том был окрылен. — Не благодарите, мисс Коутс. Не надо. — У тебя такое лицо, будто ты человека убил, — заметила Кетти. — До вечера. Но Том уже не обращал на нее никакого внимания. Префект без значка направил свой шаг прямиком в гостиную факультета, бормоча на свою одежду чары горячего воздуха. Примерно на полпути в подземелье его встретил Лестрейндж. Долговязый, с красивыми вьющимися черными волосами, этот юноша всегда цепенел под взглядом Реддла. Старше того на два года, он уже выпускался из Хогвартса, и на его роскошной мантии с гербом школы красовался почетный знак Старосты. — Реддл, с тобой все в порядке? Видок у тебя такой, словно… — Может, ты заткнешься, Лестрейндж? — прошипел Том, надвигаясь на него и прибивая взглядом к стене. — Может, напомнить, что я говорил всем вам о том, как ко мне следует обращаться? Будучи на голову выше Префекта, Лестрейндж присел под его взглядом и судорожно сглотнул. Можно было подумать, что одно только присутствие Реддла вселяло в него панику. — Н-нет, мой Лорд… Я не хотел. П-пожалуйста, простите, мой господин… Вид Лейстрейнджа, объятого животным ужасом, наполнил его ликованием. Страх и покорность, как яд, глубоко проникли во всю его сущность, и Том гордился, что в немалой степени сам был за это ответственен. — О, я прощу тебя, прощу… — Улыбка будто сама просилась на лицо. — Слушай, Корвус, ты ведь уже выпускаешься, так? — поинтересовался он, дернув того за край мантии. — Значит, тебе не нужно это... — Том с силой сорвал значок Старосты с ворота и приколол себе. — Вот так. А нарушения будешь заносить в свой блокнот. При встрече верну. Не задерживаясь ни минуты более, он направился вперед во тьму подземелий, оставив несчастного Лестрейнджа оползать по стене в выдохе облегчения. — Змеиное жало, — четко проговорил Том перед глухой стеной в конце коридора. — Змеиное. Жало. Слова пароля звучно отгремели по серому камню, и огонь в факелах дрогнул от внезапного потока ветра из раскрывшейся перед ним потаенной двери в гостиную Слизерина. Тонкие колонны, похожие на кости, подпирали каменные своды, раскрашенные муравым светом, сочащимся прямо из окон, выходящих на дно озера. Серебро и изумруды плясали на штандартах. Холл Слизерина был уставлен старинной мебелью из темного дерева, письменные шкафы жались к стенам, а у главного окна, к которому иногда по особому случаю сбегались первокурсники послушать пение русалок, располагался общий стол. Префект направил свои шаги к огромной каменной статуе возле расписания и, прикоснувшись палочкой к значку Старосты, отнятому у Корвуса, так же четко проговорил: — Змеиное жало. Каменный змей, обнимавший кольцами доску с расписанием, ожил. В глазах чудовища, состоящих из искусно вправленных кусков малахита, забрезжил магический свет. Темные зрачки с вертикальными прорезями уставились на Префекта. — Ах, это ты, Реддл, — прошипел змей, выставляя в сторону юноши большой раздвоенный язык. — С-с каких пор ты с-стал Старостой школы? С-стоит ли мне тебя поздравить? — Нет времени на любезности, дружище, — буркнул Префект, впрочем, вкладывая в свой голос куда больше теплоты, чем он делал, общаясь с людьми из плоти и крови. Аспид — каменный страж Слизерина, служил факультету верой и правдой с незапамятных времен. Змей не был лишен чувства юмора и подчас издевался над новыми Префектами и Старостами, когда те имели счастье впервые познакомиться с их негласным помощником. Аспид имел возможность видеть и слышать все, что происходило в Гостиной, оставаясь в то же время незамеченным для глаз нерадивых студентов. — Я сегодня совсем забыл об утреннем обходе. Расскажи мне, что нового приключилось тут. — Да-а, — Змей выбросил язык и поводил им в сантиметре от Тома, точно смакуя свои мысли. — С-сегодня ты дейс-ствительно соскочил со с-своей кровати рано… Ты даже забыл поздороваться с-со мной. С-скажи, Реддл, не убегаешь ли ты по утрам, чтобы встречаться с-с какой-нибудь прелес-стной зазнобой? — С учебой разве что, — парировал дерзость Префект. — И эта девка до черта ревнивая, знаешь ли. Она не позволит нам с тобой встречаться, пока не будет уверена, что я написал для нее семь свитков по истории магии. — Как насчет Керроу? — все гнул свое змей. — Миловидная девушка. Улыбка у нее с-славная, точно у кобры. Или Геспеида Гамп? О, она расточительна на похвалы тебе. Пос-слушай как они шепчутс-ся об этом в своих кроватях. Пос-сле отбоя с-сердца у дев самые открытые, уж я-то знаю. Кто еще приходит на ум, кто приходит на ум? Ровена Флинт. Но нет, это не твой типаж: слишком тривиально. Тебе нужна другая: Флавия Булстрод, Арэйн Ирвинг или… О! Кетти Коу… — Заканчивай издеваться и говори мне нарушения за сегодня, — нетерпеливо перебил Префект. — Как пожелаешь. С-сегодня я подс-слушал один интерес-сный разговор, — интригующе прошипел Аспид. — С-сразу пос-сле твоего отбытия, еще перед завтраком, до моих ушей дошло, что Оливия Хорнби хвас-сталась перед всеми, будто бы довела до с-слез одну когтевранскую девочку… Том смежил глаза и тут же снова раскрыл их, пытаясь не выдать удивления. — А имя этой девочки она говорила? — Я с-слышал только то, что она назвала ее «пучеглазой» и «очкас-стой дурой», — проговорил змей. — Но мисс Хорнби также призналась подругам, что загнала ее в женс-ский туалет, где бедняжка заперлас-сь в кабинке. "Все сходится", — щелкнуло в голове у Реддла. Миртл Уоррен находилась в туалете не случайно. Эта поганая, маленькая Хорнби спутала ему все карты. Это она заставила его импровизировать в самый последний момент, поставив под удар великое дело Салазара Слизерина. Хорнби… Его пальцы хрустнули, собираясь в кулак. — Обижать воспитанников других факультетов — это строго против правил, — продекламировал он сухо, точно зачитывал сейчас страницу из Устава школы. — Я позабочусь, чтобы мисс Хорнби получила сообразное ей наказание. Оливия Хорнби не знала и не могла знать, что с этого самого момента оказалась накрепко повязана одной цепью с темными планами Реддла, поэтому когда Префект подождал ее у выхода из лектория после очередного занятия, девушка была в лучших чувствах удивлена. Он протянул ей руку, помогая с учебником. Книги в этот раз выдались большими — «Всеобщая история магии Дреговинда Оммаданского» могла, как говаривали некоторые студенты, переломить ненароком хребет. — О, Том… — Стыдливый краповый румянец покрыл Оливию, сделав ее похожей на далматинца в красных пятнах. — Чем я обязана такому к себе вниманию? — Своим вероломством, — прошипел Префект, увлекая девушку из общего потока учеников за угол. Огромный том «Всеобщей истории магии» треснул у несчастной над головой. Оливия вжалась в стену, защищая лицо руками. — Вы носите на себе герб Слизерина, мисс Хорнби, — начал он с едва скрываемым раздражением в голосе. — Но носить его недостаточно, чтобы быть настоящим слизеринцем. А настоящий слизеринец никогда не опустится до перебранок с теми, кто ниже него. Что вы себе позволили сегодня утром в отношении этой грязнокровки? — Н-но Том… — Префект, — напомнил он. — Я — Префект вашего факультета, мисс Хорнби. Я делаю вам дисциплинарное взыскание. Марш в кабинет Директора! — Том хлопнул ее переплетом книги по голове. — У вас уши отвяли, мисс Хорнби? Я сказал «Марш»! Перепуганная до полусмерти, Оливия выронила все свои учебники и помчалась в указанном направлении, спотыкаясь и хныча от боли. — Минус десять очков Слизерину, — сурово крикнул он вслед. И тут же осекся: он был несправедлив к Хорнби. Он был жесток, он сделал больно, пусть и в воспитательных целях, своему товарищу по факультету. Это недостойно воспитанника Слизерина. Это недостойно, тем паче, наследника Слизерина. С тяжелым сердцем Префект коснулся значка старосты и поправил себя: — Минус двадцать очков Слизерину.