Миниатюры

Она может позвонить в час ночи, потому что у нее спустило колесо. Будет непринужденно извиняться и остроумно, с огоньком, рассказывать, как ее занесло на эту улицу с дурацким названием, где совершенно пусто и за полчаса не проехала ни одна машина. Он выслушает, уже понимая, что последует за этим, но не станет перебивать или останавливать. - Ты приедешь? - спросит она. Он понимающе усмехнется. - А этот... твой? - в тон он умудрится вложить все испытываемое презрение к тому куску мяса, которое она зовет своим мужчиной в данный момент. - О, ну ты же понимаешь... - рассмеется она, и он буквально увидит легкий, пренебрежительный жест рукой. - Он уже наверняка спит. "Можно подумать, я не спал", - подумает он и поднимется с кровати, начиная одеваться. - Вышли смс-кой точный адрес, - скажет вслух, и она примется благодарить - искренне, как и все, что она делает. И эта непосредственность иногда просто убивает. Она красива - он даже точно знает, во сколько ей обходится эта красота. Она умна - на его памяти ему ни разу не пришлось услышать из ее уст глупость. Успешна, остроумна, чертовски мила - так, кажется, пишут в книгах. И она дьявольски хорошо умеет этим пользоваться. Нет, она никогда не требует и не настаивает, но ей просто невозможно отказать. Он - не может. Каждый звонок - словно соль на раны, будто медленная пытка капающей водой. Заживает, сращивается, притупляется - но она звонит снова, милая до остервенения, легкая, живая, родная. Бывшая. Безнадежно прошлая - и черт знает, кто в этом виноват. Эта связь словно щупальце огромного спрута, утягивающего на дно. Болото, из которого невозможно себя вытянуть, да он и не очень старается, если быть честным. Можно было бы разорвать по живому, с кровью и мясом вырвать ее из себя, но она не хочет уходить, а у него нет сил заставить ее это сделать. Или хотя бы уйти самому. Звонки всегда неожиданны. Потекший кран. Ссора с мамой. Шкаф, который нужно передвинуть. Премьера в кино, на которую не хочет идти ее очередной "нынешний". Просто скучно и хочется поболтать. Пьяная, чуть развязная болтовня в четыре утра о том, что перевелись "настоящие мужчины". Это даже не назвать использованием - она ведь ничего не обещает, а он не просит, все понимая сам. Его недобровольная добровольность - вот на чем держатся эти странные, выматывающие отношения. Увечная, неправильная "дружба", где один берет, а второй ничего не получает взамен. Она слишком умна, чтобы не воспользоваться этим, но недостаточно добра, чтобы отпустить. У него хватает сил, чтобы терпеть эти звонки-приступы, но слишком мало решимости, чтобы однажды не взять трубку. Кто виноват? Оба. Звонки всегда неожиданны. - Тут неподалеку, - тягуче говорит она, - открылся шикарный бильярдный клуб. Давай сходим вечером? Ты за мной заедешь? - А этот... твой? - с привычной издевкой отзывается он, и она точно так же привычно смеется в ответ. - Он не играет в русский, - так, словно это преступление, отвечает она, и его пальцы сжимаются чуть-чуть сильнее. - Я заеду в восемь, - отвечает он и, помедлив, вешает трубку, в сотый раз солгав себе, что это была его последняя уступка. Но это будет повторяться снова, пока у него не перегорят предохранители, или ей не надоест использовать его привязанность. А пока Она - его самая сильная слабость, и это не меняется.