Миниатюры

Телевизор равнодушно гудел, выплескивая из своих недр криминальные и политические сводки, от прослушивания которых волосы привычно становились дыбом. Если верить новостям, то мир должен был рухнуть прямо завтра, если, конечно, не сегодня, но он почему-то упрямо продолжал стоять на ногах, невзирая на все усилия толстых, лоснящихся дядек, чьи лица сменялись на экране со сверхзвуковой скоростью. Илья задумчиво ковырял вилкой полусырую брокколи, доставшуюся ему в качестве гарнира, и украдкой поглядывал на мать с отцом, сидевших напротив. Те внимательно внимали диктору, рассказывавшему зрителям о прелестях новых, свежепринятых законов. - Вот и правильно, - благодушно пробасил отец, вытирая пальцем соус с нижней губы. - В кои-то веки видно, что Дума работает! - Не переработалась бы, - прыснула со смеху Вика, младшая сестра, которая, озаботившись лишними полкило на своей и без того почти идеальной фигуре, старательно пережевывала безвкусную капусту и мужественно игнорировала положенный перед ней стейк. - Смотрите, какие у них лица красные, сразу понятно - человек трудился в поте лица. - Цыц, пигалица! - возмущенный отец шарахнул кулаком по столу, отчего зазвенели сразу все приборы. - Не доросла еще взрослых критиковать. - Кому еще овощей? - невозмутимо осведомилась мама, и все дружно замотали головами. - Эй, это не было вопросом. Ну-ка, быстро подставили тарелки! - Ну, мама! - Тома, а почему нельзя было пожарить картошки? - Какая картошка? Забыл про холестерин? - Кстати, я гей. Сразу стало тихо. Мама замерла с блюдом в руках, отец подавился глотком пива, Вика округлила глаза и захлопала длинными накрашенными ресницами. Только что проглоченная брокколи встала поперек горла. - Это шутка? - наконец отмерла мама, и Илья, призвав на выручку все свое мужество, отрицательно замотал головой. - Я - гей, - как можно более уверенно повторил он, мучительно давясь противной капустой. - Не могу, так сказать, больше молчать. Решил, что вы должны знать. Вот. - Господи... - просипел отец, мрачнея на глазах. - За что? На старости лет и на тебе. Илья! Да что же это такое! - Ванечка, ты только не нервничай, - запричитала мать, поставив блюдо, и спешно кинулась наливать отцу воды. - У тебя же сердце, тебе же нельзя волноваться. Илья, как ты мог? Ты же знаешь, что у отца сердце. Ванечка, вот, попей. Не волнуйся ты так, ну постепенно отдашь. А с машиной я буду хорошо обращаться. У Ильи неприятно ёкнуло в груди. Отец залпом выхлебал предложенный стакан воды, а потом посмотрел на сына с нескрываемым укором. - Илья... я ж тебя воспитывал хорошим человеком. А ты... Так отца подставить на старости лет. Как я теперь без машины-то? - А причем тут машина? - совершенно растерялся Илья и посмотрел на улыбающуюся мать. - Я - гей, говорю вам. Мне нравятся мальчики. С одним я даже встречаюсь постоянно. Отец досадливо отмахнулся от него. - Да это-то тут причем? Эх, проспорил красавицу... Все из-за тебя, холера! - Мы с твоим отцом еще два года назад поспорили, - внесла ясность мать, садясь обратно на свое место. Илья посмотрел на нее как на сумасшедшую. - Да, как видишь, для меня эта новость не сюрприз. Я давно подозревала, что у вас этим твоим Димой все... не так просто. Материнское сердце - вещун, его не обманешь. - Со Стасом, вообще-то, - машинально поправил ее полностью деморализованный Илья. Вика, до этого внимательно прислушивавшаяся к разговору, издала торжествующий вопль! - Вот! Я вам говорила! Со Стасом он встречается, а не с Митькой! Мама, с тебя спа-салон, ты проспорила! Я прямо сейчас запишусь! И быстрее молнии умчалась из кухни. Мама проводила ее задумчивым взглядом. - Да, а все так хорошо начиналось, - повергнув Илью в еще большее смятение, сказала она. - Боюсь, этот Стас обойдется мне недешево, или я не знаю твою сестру. - И на что вы еще спорили? - помолчав, поинтересовался Илья. Отец виновато развел руками. - Жизнь у нас скучная, сынок. Из развлечений только новости да вот пари всякие. Я еще спорил, что у вас с Ленкой этой, из пятого подъезда, что-то было. - Тоже мне нашел про что спорить! - тут же насупилась мать. Ленку она не любила знатно. - Вот уж безалаберная девица! Как я молилась, чтобы у вас ничего не срослось. А оно вот как вышло. Ты молодец, сынок. Все лучше, чем эта шалава. Илья закашлялся. - То есть все нормально? - все еще не веря, переспросил он. Отец пожал плечами. - Да лишь бы ты был счастлив, сын. А внуков нам Вика нарожает. Да и вообще - переживем, если что. Ты давай лучше Стаса этого к нам пригласи, посидим по-семейному. Выпьем. Не стесняйся. На улицу Илья сумел выбраться спустя два часа, с трудом отделавшись от настойчивых расспросов родителей. Ленка уже ждала его, прыгая вокруг качелей, чтобы согреться. Заметив Илью, она всплеснула руками. - Ну, что так долго-то? По моим расчетам, тебя должны были уже выгнать из родительского дома! Как все прошло? - Кошмарно, - выдавил из себя Илья, и без сил присел на ближайшую скамеечку. Ленка прищурила карие глаза. - Ну-ка, выкладывай! Ты сказал им, что гей? - Да, - кивнул Илья. Ленка нахмурилась. - А они? - Ну, - не стал врать Илья, - папа расстроился. Оказывается, он проспорил маме машину на три месяца и еще деньгами. А Вика обрадовалась - она выиграла сеанс в спа. А теперь они ждут нас со Стасом к ужину. - Ничего не поняла, - растерялась Ленка и помахала у него перед носом ладошкой. - Эй, очнись, Земля вызывает Петрова! Ты же должен был сказать им, что это шутка, а на самом деле ты встречаешься со мной. Ну, когда они разозлятся и начнут выгонять тебя из дома. - Я так и собирался сделать, - кивнул Илья. - Но они, понимаешь, не разозлились... Он поднял голову и посмотрел на радостно светившиеся огни родительского дома. Мама наверняка сейчас говорит отцу: "Ну как хорошо, что все-таки это не Ленка из пятого!". И за что она ее так не любит? Хорошая же девчонка. И хороший был план... Ленка тихонечко опустилась рядом с ним и прижалась щекой к плечу. - Ну... - с преувеличенным оптимизмом заключила она. - Придумаем другой план, как легализовать наши отношения. Кто ж знал, что твои родители не гомофобы...