Чашка кофе и блеск голубых глаз

Время так быстротечно, но одно остается неизменным. Это кафе на зеленой улице, где сплошь и рядом веет дух романтики. Вот заходишь ты внутрь и видишь темные цвета стен в смеси с красным деревом интерьера и запахом свежеприготовленного кофе. За стойкой стоит бариста и всегда приветствует тебя, как старого знакомого, с улыбкой на лице. Ты улыбаешься ему в ответ, идешь в глубь меж столиков на свое место. Садишься, заказываешь как обычно и ждешь. Через 20 минут начнется выступление. Сегодня четверг, вечер игры на фортепьяно. Молодой пианист начнет свою игру, погружая остальных в мелодию, сотканную из частичек души. Время замедляет свой ход только для меня. Наслаждаясь каждым моментом, я смотрю как пальцы касаются клавиш, изящно перебирая ноты. Как спина расслабленно прямая двигается в такт музыке, а голова качает, попадая в ритм. Молодой человек улыбается своим мыслям или не мыслям вовсе, а может он вообще не думает в этот момент. Я не знаю, но этот образ закреплен в моей голове. Каждый четверг я прихожу сюда чтобы лицезреть виновника своих мук. Того, кто заставляет внутри расцветать прекрасным цветам. Словно дьявол искуситель поиграл с моей душой и проклял. Я влюбился в дождливый день ища спасения. Потом я выяснил, что его зовут Кевин. И ведь не поспоришь, а почему-то все обладатели этого имени прямо красавчики. Даже завидно. Сколько бы я не приходил, он работает в основном по четвергам в день фортепьяно. Входной билет стоит немного, поэтому создается впечатление, что он играет для себя, а не выгоды. И по игре это видно сразу. Парень выкладывается весь. Порой он так погружается в музыку, что даже пот со лба и шеи стекает под рубашку. Или это вижу только я. Кхм…. Слишком прекрасный. Он словно белая орхидея, олицетворяющая красоту и элегантность. Каждый раз время пролетает просто незаметно и слишком быстро, время, когда я могу смотреть на него и чувствовать тепло в груди. Недавно я сходил в больницу и узнал, что в свои 27 я впервые влюбился по-настоящему. Почему такой вывод? Внутри пустили корни цветы. Те самые, которые убивают носителя от неразделенной любви. Я оказался одним из тех счастливчиков, поцелованных богиней. Человеком, у которого от любви растут цветы на теле и внутри. Поэтому до 20 лет люди, уже заболевшие, лечатся от этого «подарка». Я обошел эту процедуру стороной, я не влюблялся. Ну не евнух какой-то… Ах-ха-ха… Вниманием обделен не был. Просто не цепляло. Так и объяснялся перед своим другом в больнице. Смешно… Боги пошутили над нами. Видимо проиграли пари Дьяволу и теперь, если ты младше 20, то просто болит грудь и на руках могут прорастать «живые» лепестки. А если же ты такой же неуч как и я, то цветы начнут расти сразу же в груди и на руках, распуская бутоны от начала кистей рук оплетая все выше, пока не доберутся до сердца. Сначала появляются лепестки в цвет глаз возлюбленного или возлюбленной на руках словно маленькие анемоны. И чем дольше ты страдаешь мазохизмом, а по-другому это не назовешь, тем цветы начинают больше походить на состояние твоей истерзанной души. И вот, я сижу в темном углу, пью свой уже остывший кофе и поправляю длинные рукава, чтобы люди не пялились на мои руки, покрытые шевелящимися татуировками с цветами цвета голубых глаз этого чертового пианиста. Еще один день, еще один взгляд на него и кашель обеспечен, пусть так. Эта сладостная пытка только манит. Вот он доигрывает последние аккорды сегодняшней печальной мелодии, словно опечален чем-то. Но эта грусть приятна слуху и дарит обволакивающее чувство надежды. Парень встает, поворачивается и кланяется слушателям как любимой публике с обезоруживающей улыбкой на лице. Но вот он поворачивает голову в сторону моего темного убежища. Улыбка покидает лицо, а глаза выражают осуждение. Что? Он смотрит сюда… обернулся проверить, может я брежу. Нет… Поворачиваю голову обратно, а его и след простыл. Может показалось? На сегодня порция прекрасной орхидеи окончена. Допиваю кофе, расплачиваюсь и покупаю билет на следующий отчетный концерт молодого человека, который будет через две недели. Пора домой, завтра еще лекцию читать на потоке. На дворе весна, птички поют песни, снег стремительно тает, коты завывают свои серенады избранницам, а я плетусь в университет читать скучную лекцию для студентов, у которых сейчас "весна" во всех смыслах. Я их понимаю… Даже заметил, что некоторые с курса, у которого я веду еще другие предметы, начали хвастаться своими лепестками на руках. Смешные. Их всего 3 человека, и столько счастья видишь в их глазах. Восемнадцатилетние птенчики, еще не вкусившие всю прелесть этой болезни. Но видел и тех, кто стал носить больше скрывающих тряпок, прямо как я. Взрослые, чья боль во взгляде описывает куда больше, чем хочется представить. Осужденные на страдание, они приняли судьбу и оттягивают момент операции лишь бы насладиться хоть и муками, но сладкими сердцу. Усмехнувшись своим мыслям, опустив нос в теплый шарф и нахохлившись словно воробей, двинулся через парк к университету. - Простите… Профессор… Мистер Томас… Томас Уорд… Вдруг прямо передо мной выскакивает нечто…это нечто жестикулирует и что-то говорит. Приходится снимать наушник. - Томас, а чего ты сегодня так рано? Даже не надеялась встретить по дороге… Это маленькое недоразумение улыбается во все 32 и мельтешит прямо перед глазами, заставляя меня окончательно проснуться. - Послушай, если я разрешил общаться со мной неформально вблизи университета, это же не значит будить меня по дороге на работу, Лора… - Прости, прости…- девушка складывает руки в жесте примирения и шутливо кланяется, - я просто первый раз вижу тебя здесь, «профессор». Так, болтая, вернее слушая девичьи тяготы, мы дошли до университета, я открыл перед ней дверь и впустив первой, зашел следом. Мы распрощались у входа в лекционный зал, у нее сейчас другая пара была, а мне следовало подготовиться к предмету. Да и смотреть на завистливые взгляды парней в коридоре, аж мурашки по спине пробежались. Девушка считалась красавицей потока, да таковой и была, и являлась мне близкой родственницей, о чем мы старались умалчивать, чтобы не увеличивать слухи. Зайдя в кабинет и вдохнув, я оставил дверь за собой открытой. Первые сони все равно не будут мешать мне, если зайдут, а оставлять их стоять и досыпать в коридоре мне жалко. Сам был студентом и знаю какого это, ползти на первую пару пусть и профильного предмета. Будь моя воля, я бы тоже сегодня проспал. Однако время шло, и кабинет набирался народом, видимо сегодня проверка какая будет, а я не в курсе, иначе как объяснить, что мест скоро вовсе не останется…. Что-то тут не так… Подозвав девушку с первого ряда и выяснив, что таки не сплю, и никакой проверки не будет, а просто следующая пара у них сразу после меня в соседнем кабинете, которую к слову пропускать ну никак нельзя, практика все-таки, я, немного успокоившись, отпустил студентку на место и вышел за чашкой кофе. До пары оставалось чуть меньше 10 минут. Зайдя обратно в кабинет и оглядев быстрым взглядом собравшуюся толпу, мне почудилось что на первом ряду сидит моя орхидея. Аж поперхнулся и чуть не разлил кофе, благо со стороны это выглядело, что я запнулся за порог, делая очередной глоток… Кабинет сначала заполнила тишина, а потом взорвался тихими смешками. -Профессор, аккуратнее…Вы нам еще живым нужны! – говорили студенты, но я не слышал их, смотря в пол и поправляя очки, направился к столу. Поставив кружку на предварительно подготовленное место, и разложив бумаги перед собой, взглянул на студентов вновь. Прозвенел звонок, означающий начало лекции. А я пытался сдержать лицо и поприветствовать собравшихся, не потеряв рассудок из-за присутствия орхидеи. Какого черта он здесь делает? Так…не отвлекаемся, рассказываем материал и думаем. Сегодня собралось 3 группы. Одна из них имеет больше предметов со мной, и там его точно нет. Продолжаем чертить схему. Со второй и третьей я мало знаком, они с этого семестра у меня на потоке 3 курса. Думай, думай. Точно, я же могу взглянуть на листы групп. Идиот… От озарения своей недальновидности я сильнее нажал на мел, и он раскрошился, пачкая пальцы и ладонь. Черт. Разворачиваясь к аудитории и объясняя каждый момент по пунктам, встретился взглядом с насмешливым выражением лица Кевина и это при том, что я ношу очки, таки смог разглядеть этого наглеца. Кажется, внутри раскрылись новые бутоны и после лекции мне придется выблевывать их в туалете. Не понимаю, как он тут оказался, я ведь точно проверял листы посещений, там не было…Погодите, а что, если. Да и выглядит он старше. Может он академщик. Ну точно, что-то говорила Инесса про то, что академщиков много вернулось в этом семестре. Айщ… Руки неимоверно чешутся из-за цветов, черт. До конца лекции осталось всего лишь четверть часа. Ничего. Вот тут нарисуем схему и… - Профессор, повторите пожалуйста, я не успел записать. Мурашки прошли от пяток до кончиков волос. Приятный мягкий голос, словно на ушко шепнули. С такими темпами я не доживу до конца этой пары. Звонок был спасением для меня. Глубоко вздохнув и улыбнувшись студентам своей фирменной вежливой, я начал стирать с доски все. Да, так и оказалось, это мало того, что студент академщик, дак он еще и по обмену учился. В этом году приехал и решил продолжить учиться. Кевин Стюарт, 23 года. Учится сейчас на 3 курсе. Мда… Значит тебя на маленьких потянуло, да еще и своих студентов, запретный плод так сладок. Томас, ты жалок. Нет, ну я уверен был что он младше, но 23 года. Хотя 3 курс, осталось всего-то жалких 2 курса. Эх, видела бы меня сейчас сестра, обсмеяла бы. Взглянув на лист с расписанием, я понял, что, в принципе, могу прогуляться до библиотеки и взять некоторый материал для семинара на этой неделе. Вокруг по коридору проскальзывают мимо студенты, спеша на пары. У меня окно, и я могу лишь ехидно улыбаться им. Руки начинают сильнее чесаться, и, поправляя рукава на ходу, я не замечаю, как сталкиваюсь с кем-то на лету. Очки сползают на переносицу, а к ногам падают чужие листы видимо с только что распечатанным докладом. Наклоняюсь вниз собрать их и касаюсь еще теплой бумаги, - Простите, мне так неловко, - отвечаю я и продолжаю лихорадочно собирать листы. «Профессор, оставьте, это я виноват.» Сердце пропускает удар и поднимая глаза, держа собранную кипу листов, я встречаюсь со взглядом насмешливых глаз Кевина Стюарта и теплой улыбкой на его губах. Чтоб я спал этой ночью сладко, я морально не готов. Выпрямляюсь, поправляя очки и протягиваю доклад студенту. Лишь миг его пальцы коснулись моих, а по телу прошелся ток, и голова закружилась. - Профессор Томас, Вам плохо? – обеспокоенный, он прикасается ладонью к моему лбу проверить температуру, забыв о такте и где мы находимся. Отшатываясь, я благодарю за беспокойство, извиняюсь и пытаюсь быстро ретироваться с этого коридора. Руки чешутся так сильно, что нет возможности сдерживаться, внутри распускает листья прекрасный бутон пионов, смешиваясь с кровью и превращаясь в алый цветок моей сладкой смерти, а студент остается провожать профессора взглядом, полным тоски и боли. Последующие дни я встречал его в университете или на лекциях, он как будто специально появлялся там, где я не ждал. Что-то спрашивал по материалу лекции, так как оказалось его тема курсовой охватывает область моих тем лекций. Удивительное дело, но Кевина резко стало много в моей жизни. Я уже две недели не заходил в то кафе, так как просто не было времени. Цветы уже выползли с рук на шею, сначала были бинты, потом в обиход пошли водолазки, когда бутоны начали распускаться на ключицах. Синяки засели под глазами и, как и предполагалось, появился кашель. Кровавый кашель отчаяния. Я так и чувствую, как цветы начинают заполнять все пространство внутри меня и подниматься к горлу. Дышать стало тяжелее, а сердце обвили корни ветвистых пионов. Приходится чаще отлучаться на «перерыв» и закрываясь в кабинете опустошать свои легкие и желудок от листвы. Все-таки придется в конце месяца ложиться под стол хирурга и навсегда забыть о таком прекрасном чувстве, как любовь. Да, жить я буду дальше, но уже не ощущая трепета и терпкой нотки страсти. Еще и эти мимолетные, случайные прикосновения, словно испытание на прочность. Наверное, я брежу. Напевая себе под нос милую мелодию из головы и попивая еще теплый кофе, я проверял контрольную в пустом поточном кабинете. Тихий кашель иногда разрушал песню, заставляя возвращаться в реальность. - Профессор, а вы оказывается помните все песни, что я играю, - тихо произнес мягкий голос мне прямо над ухом. – Я думал вы не пропускаете мои выступления, а оказывается это не так. Я… Резко повернув голову, встретился взглядом с орхидеей. - Профессорррр Томасссс, - растягивая слова с нежной улыбкой, но печальными глазами произнес он, - Я вас ждал вчера весь вечер, а вы так и не пришли. А ведь купили билет заранее. Это был мой отчетный концерт, я даже посвятил Вам песню. – понурив голову, парень приблизился, наклонился и, встретившись со мной взглядом, полным негодования, произнес, - Нельзя же так… Дернувшись, я уронил кофе на пол, и тишина резко пропала вместе с моим тихим мирком, как чашка, которая разбилась и разлила остатки по полу. Меня схватили за руку, нежно поглаживая своими длинными изящными пальцами кожу. Потянули на себя и заключили в объятия. Уткнувшись носом в макушку, запах мужского одеколона затуманил мысли. Чувствую, как по горлу начала течь кровь от стеблей цветов, которые решили, что время пришло. Пытался вырваться, но хватка была железная. - Я все ждал, когда же вы скажете, когда хотя бы попытаетесь обмолвиться фразами, да даже словечком. А вы… ТЫ МОЛЧАЛ… Мне даже пришлось восстановиться в университете, но что толку. Ты…Ты просто начал избегать меня. Думаешь я настолько слеп и не заметил. Все заметили. Все… Ты болен этой цветочной болезнью и будь я проклят, если виновником являюсь не я, а та самая Ллл…Лора. – я слушал эту милую тираду орхидеи. Вот он стоит. Обнимает меня так крепко, словно я убегу. Но не смог бы. Мысли путаются от пьянящей близости с человеком, в которого я был влюблен с дождливого дня. В горло протянули окончательно свои ветви пионы. Я начинаю кашлять, пытаясь отстраниться, но кто бы мне дал. Кровь начинает вытекать прямо из еле прикрытых губ. Меня хватают за подбородок, притягивая еще ближе, и целуют. В глазах начинает темнеть от счастья, боли и нехватки кислорода. - Я люблю тебя, чертов профессор. И даже не пытайся бежать! И кажется мой мир разрушился на тысячи частичек, собираясь вновь в единое целое. А цветы, что распустились внутри зацвели окончательно, даруя сладостный шанс с привкусом крови на губах. Прекрасные пионы моей души, голубые орхидеи моей любви.