Терапия безумных магов

      Торопливо зачёсывая волосы в высокий хвост, девушка тревожно глядит на часы и одним движением смахивает учебники с тетрадями в рюкзак. Она безбожно опаздывает. А первый урок, как назло, у Людмилы Павловны — злобная русичка обязательно отправит к доске, закидает вопросами о ещё плохо изученной теме и с ехидным злорадством поставит в журнал два. Старая бабка любила доводить невинных, застенчивых девочек до слёз, а у всех остальных вызывала желание кинуть учебник женщине в лицо. Терпеть приходилось потому, что русичка и директриса были подругами. Иного выбора, кроме перехода в другую школу, что не имело смысла перед выпускными экзаменами, не было. Хватая лёгкую курточку перед выходом, пусть и весна, по утрам ещё было довольно прохладно, девушка проверяет карманы. — Женя, почему ты ещё не в школе?!       Мама девушки выглядывает из ванной с феном в руках и грозно хмурит брови. — Снова играла до самого утра?! — По-любому своё аниме смотрела, хе-хе! — восклик младшей сестры доносится из кухни. — Экзамены — это тебе не на мальчиков из телека смотреть! — возмущается Женя, проверяя кошелёк и улавливая непонятное бурчание мелкой. — Виктория! Почему сестру не разбудила?! — переключается женщина на младшую дочь и Женя выскальзывает из квартиры, в последний момент залетая в закрывающиеся двери лифта. — Кхем, здравствуйте, — заминаясь здоровается Женя с соседом по лестничной клетке. — Доброе утро, Евгения, — мужчина кивает и тут же отвлекается на свой телефон.       Внутри себя Женя облегчённо выдыхает, обычно Николай Григорьевич любил расспрашивать о матери Жени. Катерина воспитывала двух девочек-подростков, была привлекательна, но одинока. Николай жил один, вёл себя как благовоспитанный, галантный мужчина и интересовался Катериной. Женя чувствовала себя не в своей тарелке между двумя взрослыми и всегда старалась по тихому слинять с горизонта. А сегодня девушка особенно не горела желанием общаться с почти ухажёром матери.       И она утыкается в свой смартфон, пролистывая сообщения в соцсети. Лучшая подруга не пестрит сообщениями, даже последние вчерашние всё ещё не прочитала. Значит, она спит мёртвым сном после свидания и в школе её можно не ждать. Зато другая уже закидывает стикерами. Женя так увлекается, что не сразу откликается на голос Николая Григорьевича, но с улыбкой извиняясь, спешит прочь из подъезда к остановке. Автобус подмигивает задними фарами и уезжает, а девушка размахивает руками и злобно пинает остановку. Следующий через десять минут. Обречённо выдыхая, Женя выискивает в беседе класса расписание. Идти на русский желание исчезает, а от следующей физкультуры у Жени имелась волшебная медицинская справка. Теперь у неё появилось два часа свободного времени. Что же, неподалёку от школы открылся новый магазин, можно заглянуть в него сейчас.

***

      С протяжным стоном приходя в себя, девушка трогает затылок и шипит от боли. Вся одежда словно мокрая и неприятно липнет к телу. Ногам особенно сильно холодно и мокро. Сесть оказывается непосильным трудом, голова гудит, а твердая поверхность под задницей совсем не похожа на мягкую кровать. Перед глазами девушки предстаёт странная картина: она сидит в странной одежде у берега в воде, сама вода оказалась нешибко широкой речушкой, вокруг слегка качаются высокие деревья. Странная одежда была похожа на детскую (розовые штаны со стразами?), у них в городе не было парка с речкой и такими деревьями, похожими на лес! Она же не в лесу, да? Стремительно бледнея, Женя поднимается и выходит на берег, обращая внимание на себя. Тело казалось… чужим. Короткие ноги, руки, маленькие сапожки на ногах, стразы на розовых штанах. Стразы! На штанах! Женя хватается за голову и тянет себя за две довольно густые и длинные косицы. Волосы, когда-то рыжие, сейчас были слишком светлые, но мокрые и запачканные в грязи. Растерянно ощупывая своё лицо, Женя хватается за обычный нос и губы, маленькое лицо. В речке ничего не разглядеть, вода постоянно покрывается рябью и девушка начинает ходить туда сюда, вспоминая. — Я… Опоздала на русский?       После короткой фразы, Женя замирает. — Опоздала на русский.       Слова текут на чистом английском и так легко, словно родные. Женя умела говорить на английском, пусть и не так хорошо, как бы хотелось, но нынешнее произношение… Было слишком хорошим. — Мне всё снится! — крик эхом пролетает меж деревьев, слишком настоящий для сна. — Не сплю? Тогда что со мной происходит? Боже мой…       Присаживаясь у дерева и стараясь разобраться, Женя начинает вспоминать. Она доехала до магазина. Ничего интересного не было. Купила себе шоколадку и присмотрела симпатичную юбку, цены на книги кусались не так, как в обычных книжных, но ничего интересного среди десятка книжек не нашлось. А дальше… Провал. Пустота. Как будто кто-то вырезал кусок. Тогда что происходит сейчас? Если это не сон, Женя хмуро оглядывает мирный лесной массив, то что? Прошлое? В альтернативном мире без собственного бога и телефона? Кома? Что? — Чёрт, ну и что делать?       Что-то делать всё же нужно было, поэтому Женя решительно поднимается и пытается вспомнить всю бесполезную информацию, которая могла и не могла помочь. Самое простое — идти против течения реки — возможно она принесла это тельце и где-то там есть люди. И что делать, если она в самом деле не в своём теле и непонятно где? В груди неприятно сжало и Женя закусила губу. Неужели у неё будет какое-то необыкновенное приключение, совсем как у подростков в американских сериалах? Хотя, тут же одёрнула себя девушка, это может быть богом забытая деревня или даже… Год. Розовые штаны со стразами! Кто сейчас так одевает детей?! Носили какие-нибудь деревенщины из… Девушка отвлекается от мыслей, замечая среди травы красные пятнышки. Ягоды! Женя подходит ближе и рассматривает маленькие красные ягодки. Это была земляника. Всё же, Женя ездила к бабушке в деревню и… не только. Поэтому знала некоторые самые распространенные ягоды и травы.       Женя так увлекается сладкими ягодами, что не сразу слышит чужие голоса. — Сьюзан! Сью! — Сью! Малышка! Где ты?! Сью!       Прислушиваясь к голосам, Женя настороженно замирает. Что-то в этих голосах было… поразительно знакомое, родное. Тело само тянулось к голосам и губы уже кричали: — Мама! Папа!       И через несколько секунд доносится ответное: — Малышка! — Сьюзан, боже, детка! — Малышка, где ты?! — Папа! Мама!       Ноги сами несут к чему-то родному и такому чужому. Что же это за чувство? Кусты впереди трещат от ломающихся веток и появляется высокий молодой мужчина с такими светлыми волосами, что почти что снег, с каплей разлитого золота. И глазами тёплого весеннего неба, наполненными тёмного беспокойства и облегчения. — Сьюзан!       За мужчиной выскакивает красивая женщина с рыжими, почти огненными волосами, вьющимися кольцами. У неё солнечные поцелуи на скулах и страх в голубых глазах, бушующий морским штормом. — Мама! Папа!       Детское тельце врезается в родителей и в её груди вспыхивает. Вот оно, родное и такое чужое. — Господи, Сью, почему ты такая мокрая?! Боже, что случилось? — руки женщины, Мериды, мамы, шарят по телу в поисках ран, одно беспокойство. — Детка, ты так нас напугала, — Норман, папа, приобнимает за плечи Мериду и стирает грязь с лица дочери, облегчённо улыбаясь и гроза из его глаз уходит, лаская теплом. — Мам, всё хорошо! — слова выходят простым детским лепетом, словно так и должно быть. — Я просто в речку упала. И земляники поела!       На раскрытой детской ладошке — раздавленные ягоды, сладкое пюре. Норман смеётся, Мерида прикрывает лицо ладонью и тыкает мужа в бок. На что мужчина лучезарно улыбается и обнимает обеих — и жену и дочь. — Всё хорошо! Малышке ягод только и счастлива будет. — Ага! — счастливо поддакивает Сью, оттягивая рукав мокрой кофты. — Два беззаботных идиота, — неслышно бурчит Мерида в ладонь и награждает Нормана ощутимым тычком. — Нет. Заворачивай дочь в кофту, мы возвращаемся. — Но мам… — Я не хочу, чтобы ты простудилась в начале каникул, малышка. — Ммм, — подтверждающе мычит Норман, расстёгивая толстовку. — Попробуем выбраться на следующих выходных, хорошо?       Норман поднимает дочь на руки и качает головой. — Да из тебя хоть сейчас всё воды мира выжимай! — Я же говорила!       Сьюзан шмыгает носом в тёплой кофте отца. Мысли кружат в маленькой головке, теряются. Они уходят на задний план сейчас, но с ними придётся разобраться.