Терапия безумных магов

       Выбираясь из лесных зарослей на поляну, на которой дня два назад семейство Сезерлен разбили лагерь, Мерида обеспокоенной фурией крутилась вокруг мужа. Сьюзан лежала в руках Нормана с закрытыми глазами и вскоре начала часто дышать. Касаясь лба дочери, Мерида восклицает: — Да она вся горит!       И с невероятной скоростью начинает складывать пожитки. С палаткой провозились достаточно долго и когда уже были готовы отъезжать, Сью начинала похныкивать от боли. — Быстрее, Норман!       Девочка приоткрывает глаза, видит рыжую женщину, похожую на солнце. «Почему ты волнуешься, мама?» Мама?

***

      Вокруг темно и тихо. Пусто. Она начинает дрожать и тут сзади раздаётся шорох. Несмотря на полную темноту, она сильно жмурится и срывается с места. Тут и там жуткие шорохи, заставляющие сердце упасть в самые пятки. Кто-то начинает шептать. Она в ужасе раскрывает глаза, но вокруг всё та же мгла, которая, кажется, только сгущается, бежит изо всех сил и начинает вопить. Но не слышно и писка. Шёпот ближе и ближе, а из горла не вырывается ни звука. Она бежит не останавливаясь, не заботясь о горящих лёгких, в ужасе от темноты, пустоты и этого шёпота. Она до чёртиков боится темноты. Запинается об собственную ногу и падает, лёгкие разрывает, шёпот догоняет и темнота взрывается рыжими всполохами.             Фрея       Это небольшой домик у озера, в котором жила бабушка, Элен. Высокая сухая женщина с горделивой прямой осанкой и величественными манерами. Заботливая, беспрестанно поучающая, умная, мудрая и немного загадочно-волшебная. Она напоминала Сью королеву из одной книжки, дочь которой сбежала из-под венца, устроив грандиозный скандал. Королева умно предотвратила войну с неудавшимся женихом и, пусть с трудом, но вернула блудную дочь обратно, которая за это время успела прицепиться к пиратам как пиявка. Этот приключенческий рассказ на столько впечатлил юную непоседливую особу, что уже на следующий день она, на старом неизвестно где добытом корыте, собралась в плавание. Благо, её успели вовремя отловить. Норман как был, в дорогом деловом костюме, кинулся за дочерью, погрузившись в воду почти по пояс. Влетело неудавшейся пиратке по первое число. Целую неделю никаких игр и беспрестанная учёба. Сью впитывала в себя как губка, послушно принимая наказание и усердно трудясь.       В конце недели она нашла ежа и в платке принесла фыркающее животное в дом. Элен едва смогла отойти от смеха, наблюдая за визжащей бойкой Эмили, каждый вечер приносящей молоко, которая едва не до потолка прыгала от бегущего фыркающего платка.             Хьюберт       Мама не любила переезды. Сью это досталось от неё. Она была рада ездить летом к бабушке, это да. Малышке не нравилось покидать друзей, школу, обжитый дом, но работа отца порой заставляла переезжать. Особенно не нравилось расставаться с друзьями. Ведь ещё недавно вы обменивались игрушками, ходили за ручки, обсуждали когда можно прийти в гости, где лучше всего поиграть в догонялки или прятки, что к дому мистера Морана лучше не подходить и не есть его малину, ведь у него есть длинная трость, которой он дотянется до любого, а это облезлый кот Руд, он ничей, мы все чем можем его кормим, по очереди. — Когда мы уже сможем остаться навсегда?       Норман неловко улыбался, ерошил кудри дочери и обещал, что совсем скоро. А это «совсем скоро» всё не наступало. Мерида утягивала его за локоть и они громким шёпотом переговаривались в кухне. К Сью подбежал Руд, с которого сыпалась серая шерсть, ластился к ногам девочки, оставляя на колготках шерсть и громко мурлыкал. Любимый кот всей детворы, заласканный детскими ладошками, он опасался взрослых, которые прогоняли его, называя больным. У Руда появилась подружка, бело-чёрная кошечка, которую он привёл несколько месяцев назад, Донна. И у них вот-вот должны были появиться котятки, а Сью их не увидит. Все увидят, а она нет. Никого больше не увидит. Николь, Маришку, Фалько, Софи, Тома, Джонни… Больше не попробует вкуснейшего яблочного пирога Гертруды. Всё обожают выпечку Гертруды!       Новый дом не нравится одинаковыми газонами на всю улицу. И тишиной. Тут почти нет детей.       Через неделю приходит посылка с письмом. В посылке яблочный пирог и сдобные булочки. В письме три фотографии. Донна родила четверых очаровательных котят. А мистер Моран забрал животных к себе и они живут у него на веранде, довольные крышей над головой и новым хозяином. Мистер Моран и его трость оказались не такими страшными, но малину без спроса они не трогают.             Солхейм       Жизнь на Тисовой улице у них только начинается и тут Норман заявляет, что они проживут здесь четыре года, и после переедут в Лондон. На вопрос, почему не переехать в Лондон сразу, папа не отвечает, но Сью успокаивается. Четыре года она проживёт безмятежно, а потом большой город. У неё проблемы со здоровьем и это кажется правильным решением. В небольших городах спокойнее, тише. В школе была удобная форма в зелёную расцветку, быстро нашлись подруги, учёба давалась легко. Но подруги жили далеко и они привыкли ходить своими парочками. А на их улице дети были только через два дома. Только вот семейство Дурслей было немного странным. Было очевидно, что пусть в их семье двое детей, толстого Дадли любили больше. Они даже ходили в разные школы. Сью это казалось довольно необычным, ведь будь у неё братик или сестричка, они бы всегда и всюду были вместе! А однажды, поливая высокие густые кусты и цветы, она заметила, как мистер Дурсль толчками загнал худого и так непохожего на всех них тёмноволосого Гарри в дом, а через пару минут оттуда донёсся дурной крик миссис Дурсль, этой сухой вешалки, похожей на лошадь. Однажды она толкнула Сью своим толстым пакетом с продуктами, что-то пробормотала и скрылась в доме. Сью потом долго искала в траве выпавший попрыгунчик и цепочку подаренную Мэри. Цепочка нашлась, а вот цветастый попрыгунчик с Микки Маусом потерялся.       Летом, Сью заметила потрёпанную тёмную макушку в кустах гортензий, но в это время приехал папа. Ему дали отпуск и они поехали отдыхать на природу.

***

      Открыв глаза, Сью поняла, что лежит в кровати, в своей комнате. Покатый потолок и знакомые сиреневые занавески. Серый мишка Тедди лежал рядом. Было очень тихо. Помассировав виски, она задумалась. Чувствовала она себя вроде бы и нормально, но очень странно. Конечно, когда будешь чувствовать себя прекрасно, прожив чужую жизнь? Осторожно сев, она дотронулась рукой до затылка. Именно туда пришёлся удар надломившейся толстой ветви. А дальше полумёртвое бессознательное тело плыло себе по речушке, пока в него не попала чужая душа бренной школьницы, почти закончившей учиться в адской школе. Но как так? Из-за чего? Значит ли это, что в своём мире она умерла? Беспокойство комком лежало в груди. Девочка прикусила палец и закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Страшно.       В животе жалобно заурчало. Сглотнув, Сью действительно ощутила страшный голод, словно год голодной в подвале просидела. Отогнув занавеску, сползла с кровати. На теле красовалась белая в серую полоску пижамка. Выйдя из комнаты, она прислушалась, в гостиной тихо разговаривали родители. Спускаясь по лестнице, третья с лева и шестая ступеньки постоянно скрипят, Сью не сдержалась от громкого зевка. Вытерев выступившие слёзы, она побрела к холодильнику, кинув негромкое: — Доброе утро.       Оба замолкли, ничего не ответили и замерли. Не обратив на это внимания, Сью достала из холодильника коробку сока и печенье. Взяла любимую большую оранжевую кружку и уселась на стул, недоумённо оглядываясь на часы. — Уже день? А число какое?       Оба родителя появились в проёме. Мама подтолкнула отца и тот сел напротив. Мама так и осталась в дверях. — Что-то случилось?       Как можно невиннее поинтересовалась она, чувствуя, что спина покрывается холодным потом. Она ещё не поняла, во что вляпалась её душонка, не поняла, что именно здесь происходит, где она оказалась, но сейчас ей просто хотелось покушать. И спросить у родителей, почему они ведут себя так странно. Маленькая девочка Сью, для которой всё здесь родное и знакомое — с одной стороны и с другой — подросток, который ничего не понимает, но позволяет памяти в собственное благо заблокировать многие моменты, позволяя девочке вести, позволяя выжить.

Приключение не может начаться, если героиня сходит с ума, разрываясь между воспоминаниями. Отрицая и принимая. Она вспомнит, может быть, а может и нет. Кого-то не было, а кто-то теперь есть. Один умрёт, другой живёт.

— Сью, понимаю, то, что я сейчас скажу будет звучать абсурдно… и даже нелепо, но ты должна будешь мне поверить.       Дождавшись согласного кивка, мужчина продолжил: — Ты маг, настоящая волшебница.       Сью замерла, размышляя. Здесь как с зубной феей, которой оказалась мама, или Санта Клаусом, которым оказался мистер Хегель? — Их не существует, — пожала плечами девочка и откусила печенье.       Мерида красноречиво глянула на мужа, мол, видишь? Без существенных доказательств она не поверит. Если ребёнок с трёх лет не верит ни в единорогов, ни в настоящего Санта Клауса, которого играет папа или кто-то вроде мистера Хегеля, без демонстрации настоящей магии она не поверит. — Хорошо, — отец встал и потрепал её по волосам, — будет тебе настоящая магия. — Достать кролика из шляпы — это не магия! — Да, это ловкость рук, но я обещаю тебе самую настоящую магию. — Но только не что-то из физики или химии!       Мерида усмехнулась и подошла к холодильнику. Пока её научные деятели спорят, она приготовит поздний обед. Иначе будут к вечеру здесь голодные, озлобленные, антинаучные хомяки.