У меня свой мир, я ему верен

Обычный выпуск новостей, или, скажем, урок ОБЖ. Четверо парней срезали путь через реку, один выжил, тело одного не нашли. А вы заплачете? Нет. Они чужие люди. Жалко парней, дураков, ну надо же было маму слушать, вот молодежь пошла. А какого их родственникам? Конечно, мы заволновались, когда он не вернулся домой рано. Мама даже позвонила в полицию, но никакого толка. Ну, может, задержался у друзей. Хотя он обязательно позвонил бы, предупредил, а то и сбегал бы домой, сказал бы об этом. В конце концов, городок небольшой. И прямо по центру — чёртова река. Сказать, что весь мой мир обрушился? Слишком банально. Чтобы не быть правдой. Мама только тихо зашла в комнату, села на кровать, погладила меня по голове. Кажется, она что-то говорила, но я не слышал. Потом она поцеловала меня в лоб, ушла. Через две минуты, а, может, часа, она снова зашла, принесла еду. Но есть не хотелось. Помню, я почти пять дней не выходил из комнаты. И не разговаривал. Зачем, если теперь не к кому приставать с глупыми детскими вопросами, и никто не улыбнется, не взъерошит волосы, не подхватит на руки. Мама даже сшила мне куклу, наверное, чтобы мне было легче. Легче не было. Вязанная пародия на умершего брата? Кажется, игрушка отправилась в мусорную корзину. А ведь он говорил, что лёд ещё крепкий, я должен был его остановить… Но разве семилетний мальчишка мог подумать об этом? Мне кажется, я повзрослел слишком рано.

***

И всего через полгода мама привела домой мальчика. Младше меня на пару лет, с лохматыми темными волосами, как-то настороженно смотрящий на меня. Я же только слегка раздражённо посмотрел на маму, которая стояла рядом, и которая, собственно, вытащила меня из комнаты. — Кто он? — Познакомься, — несколько взволнованно произнесла мама, с глупой неловкой улыбкой глядя на меня — Он теперь будет жить с нами. Я вздрогнул. — Как это «с нами»?.. — Теперь он будет твоим братом. Я снова перевел взгляд на мальчишку. Он спокойно посмотрел на меня, хотя мне показалось, что ему было страшно. И любопытно. — Брат? Значит, место освободилось, да? И решили новым человеком занять? Как зовут-то его? Мама осуждающе посмотрела на меня, но мне было плевать. Она чуть отвернулась. — Саша… Я снова вздрогнул. — Он не помнил свое имя, ну я и подумала… В его честь… Может, и тебе будет проще, а он и не против… — Проще?.. Я снова посмотрел на него. Не против, значит?.. — А что насчет документов? Ты же не с улицы его подобрала?.. А, хочешь сделать вид, будто все гораздо сложнее и не огорчать малявку, который считает, что обхитрил тебя, всего лишь не сказав имя? Мама, кажется, что-то прошептала мне, но я уже не мог замолчать. Говорить так уж говорить. — Это как собаку, да? Когда одна помирает, покупают вторую. И называют так же, чтобы маленькому ребенку было легче. Или, может, как та кукла? Мальчик — Саша — только вздрогнул и посмотрел на меня. Все с тем же страхом, но уже и с неким вызовом. — Андрей! — Разве ты не это хотела сказать? — Сейчас же успокойся и извинись! Я продолжал сверлить мальчишку взглядом, но тот и не думал отворачиваться. Какое она имеет право называть его так? — И все равно собака. Я развернулся, снова заперся, громко хлопнув дверью.

***

На самом деле мне до сих пор стыдно за то, что я так тогда вспылил. Честно. Всё-таки он не виноват. Я даже стал терпимо относиться к нему. Поначалу это было очень сложно, но скоро я привык к вечно маячившемуся рядом существу. Через пару недель я нашел в себе силы заговорить с ним. Кажется, он обрадовался. Совсем маленький. И дурак. По большей части, я его игнорировал. Да, из меня точно гораздо более плохой старший брат, чем из Саши. Того Саши. А ещё я никогда не подумал бы, что всего пару лет назад мог быть таким надоедливым и глупым. Ну или нам бракованный попался. То есть, нет, ничего особенного. Слегка шепелявил, часто отвлекал. Случайно и специально. Часто просил почитать. А через пару лет этого недоростка пришлось ещё и в школу водить. Впрочем, опять же, ничего особенного. Просто шел рядом, иногда что-то говорил, но я его редко слушал. Наверное, мама все-таки была права, и, может, это было не такой уж и плохой идеей. Но если бы не имя. Но сильно запомнился один случай. Конечно, фантазия ребенка — то ещё неопознанное чудо, а у него и вовсе бывали задвиги, но, наверное, только потому что этот был связан со льдом, он мне и запомнился больше всего. Мы с мамой не говорили малышу о том Саше. То есть, пока что. Но зимой, когда он только пошёл в первый класс, мальчик вдруг остановился, глядя на реку, как-то испуганно посмотрел на меня. — Эй… Там, подо льдом — что? Монстры? Я еле смог выдавить из себя кривую улыбку. Вообще тема льда для меня была, скажем так, особенно больной. По ясным причинам. — Нет, конечно. Рыбы спят. Пошли, опоздаешь. Я не стал его ждать, пошёл вперёд. Он ещё пару секунд смотрел на воду, но потом встряхнул головой и побежал догонять меня.

***

Но когда кончился первый класс, стало сложнее. Нам обоим. Саше стали задавать — о Боже какая трагедия — домашку и ставить оценки, что по началу его даже несколько ввело в ступор, а для меня пусть и такой небольшой шажок, как переход в пятый класс, казался серьёзным экзаменом. Бывало, он просил у меня помочь с домашней работой, но редко, и, мне кажется, даже не столько оттого что сложно, а чтобы попросить. Наверное, каждому хоть чуть-чуть хочется иметь старшего брата, а не безразличного человека под боком. Но чаще всего я оставался в роли безразличного человека, и с домашней работой помогать отказывался. Помню, только один раз я не удержался. Вздрогнул, увидев знакомую тему в учебнике, тут же вернувшись ко столу. — Что проходите? — Горы, — он с некой появившейся надеждой посмотрел на меня — Какая самая большая гора? Одиннадцать букв. Эверест не подходит. — Чимборасо, — пожалуй, слишком резко ответил я. Малыш обрадовался, тут же повернулся к тетради, тут же снова поднял голову. — Все равно не подходит. Тут… раз, два… девять. А надо одиннадцать. — Значит, неправильные твои учебники! — я неожиданно для самого себя рассердился — Джомолунгма, или Эверест — самая высокая точка над уровнем моря, но самая высокая гора — Чимборасо, только она сама просто находится глубоко в море. «А я где-то глубоко под водой» Сашка поспешно «примерил» слово. — Джомолунгма подходит… А это правда, про Чибомаро? — Чимборасо, — одернул его я — Конечно, правда. Он не мог врать. — Спасибо, а что насчет самой маленькой? Восемь бу… — Сам разберешься, — я вышел из комнаты, почти почувствовав, как он проводил меня потухшими глазами. Выйдя на кухню, я сел на диван и достал телефон. Не маленький уже, пусть учится сам, потом всю жизнь сам будет делать уроки. Вот мне приходится, самому, а мог бы делать не один, если не чёртова река. Примерно на четвёртой минуте ролика я понял, что совершенно не понимаю, что творится на экране. В последнее время часто так задумываюсь. Я тихо выругался и полез в интернет. Под пристальным взглядом внутренней совести набрал сообщение с одним словом: «Вичепруф». Почти представил, как его глаза тут же снова зажглись при звуке уведомления, невольно улыбнулся. Но тут же спрятал улыбку. Если он, конечно, включил звук или не разрядил телефон, тогда будет до ночи писать, без инета-то, дурак. Я положил телефон на стол и потянулся за печеньем.