У меня свой мир, я ему верен

Я думал, это конец. Боль была нестерпимой, мне показалось, я даже отключился, и довольно надолго. Но, видимо, всё-таки нет. Я осторожно поднял голову. Захотелось вскрикнуть, боль вернулась с новой силой, но я только перехватил плечо ладонью и перевернулся на спину. А я давно не смотрел на звёзды. Тот факт, что их было видно превосходно, совсем не радовал. Как минимум, от города я далеко. Хотя какой там город. Сейчас меня, наверное, добьют. Или я сам отрублюсь окончательно. Сколько можно продержаться с пулей в груди? Наверное, недолго. Наверное, я уже должен был быть мёртв. А, может, и вообще уже мёртв. Я услышал шаги, приготовился увидеть дуло пистолета, почти смирился. Я ведь ничего не смогу сделать… Нет, смогу. Мысли снова задвигались, прокусив губу почти до крови в попытке не закричать я вытянул руку, начал вслепую шарить по земле. Успел. Когда человек встал надо мной, я поднял руки вверх. С револьвером. Всё-таки вскрикнул от боли, опустил правую. Спасибо хоть, пуля в правом плече, не в левом. Но так или иначе, держать тяжёлое орудие одной рукой было сложно, а во всем теле, наверное, из-за потери крови, чувствовалась слабость. Но человек был без автомата, и в целом, на солдата совсем не похож, однако различить что-либо кроме силуэта в темноте не было возможным. Он чуть склонил голову. — Я говорил, что у тебя не будет выбора… Я тихо взвыл, опустил пистолет. Вряд ли пули помогут против галлюцинаций. Значит, точно мёртв. Ну или кома, или, как они там говорили, вегетативное состояние. — Неужели ты не рад? Он улыбался. Я не видел этого, но я знал, он улыбался. Совсем чуть-чуть, с какой-то грустью в глазах. Он протянул мне руку. Я невольно отметил, что тоже левую. Чтобы мне было удобней, блин. Я поднялся. Я думал, это будет легче, но в глазах тут же потемнело, тело продолжало пытаться убеждать меня в своей ватной структуре, и весьма удачно. — Тише, тише… Расслабься, я перевяжу раны, а в Иверсте даже это вылечат, тише… Голова кружилась, но я не мог не верить этому спокойному, такому родному голосу. Хотел, но не мог. Казалось, с ним, пока он держит меня за плечи, говорит, что поможет, что все это скоро закончится — казалось, тут безопасно. — Пистолет возьми, — едва нашел в себе силы сказать я перед тем, как снова упасть во тьму. <c>***</c> Я уже привык просыпаться на больничной койке. Матрас был совсем тонким, поэтому правую лодыжку всегда натирало железным скелетом койки снизу, а на боку частенько оставался красный узор. Принцесса Андерсона, наверное, сошла бы с ума через одну ночь на такой кровати. Не почувствовав под собой привычного металлического каркаса, сонливость мигом пропала. Я открыл глаза, сел на койке. Не на койке, на кровати. Я был в комнате, и комнате явно не больничной. Она была совсем тесной, но какой-то… домашней? Обычная — но безумно мягкая после почти года ночей на койке — кровать, деревянные стены в лабиринтах царапин и трещин (кажется, через самые большие даже проникали солнечные лучи) и с большими каплями сока, вроде бы, соснового; такой же деревянный, совсем небольшой и какой-то нелепый шкафчик, несколько плакатов на стенах — я почти вздрогнул, увидев парочку знакомых групп, слишком они выделялись — и комодик рядом с кроватью, на нём стакан с водой. Наверное, водой. Я осторожно повёл правым плечом, поморщился — болело гораздо меньше, но все ещё ощутимо. Так или иначе, убить меня было бы гораздо легче, чем привести в сознание, так что вряд ли они, кем бы эти «они» не были, захотят меня отравить. Жидкость действительно оказалась не водой, несколько сладковатая и со странным знакомым привкусом, отдаленно напоминая то ли березовый сок, то ли сильно разбавленный каркаде. Когда дверь открылась, я совсем не удивился, увидев его. Вообще удивляться чему бы то не было после всего, что произошло, было бы странно. На нём была другая одежда, белая футболка и такие же белые штаны, все это слишком напоминало больницу. Но он сам только улыбнулся. — Как спалось? Плечо уже меньше болит? Я снова повёл правой рукой. В плече отдало тупой болью, я поморщился. Но уже было гораздо лучше. — Почти нет. Он кивнул, улыбнулся чуть шире, провел рукой по воздуху, как бы приглашая осмотреть комнату. — Добро пожаловать в Иверсту. Я невольно улыбнулся. Не над его словами, над его улыбкой. Я соскучился по ней. Я всегда думал, если у меня и начнутся галлюцинации, то он так или иначе останется четырнадцатилетним парнем, каким я запомнил его на всю жизнь. Но он действительно выглядел будто прошло лет тринадцать. Забавно мой мозг всё это вывернул, лучше бы всё выглядело гораздо менее реалистичным. — Иверсту? — Вторая Реальность, как угодно. Я тебя знаю, ты мне не поверишь… — Конечно. Я снова осмотрел комнату. Ничего не изменилось. Солнце, дерево. — По крайней мере, ты уже лучше себя чувствуешь, и это отлично. Я кивнул. Повернулся к нему. — Ну, тогда, может, расскажешь про эту «Реальность»? И почему вторая, тогда наша Земля — первая? — Нет, про Первую давно ничего не было слышно… Он сел на край кровати, посмотрел на потолок, будто бы собираясь с мыслями. Я почти забыл об этой его привычке. — О Первой давно не слышно, да… Наша, вернее, твоя Реальность считается Третьей. Всего их пять. Я просто сдался. Наверное, это мой мозг, находясь в полусознании или даже коме пытается найти лазейку, чтобы хоть чуть-чуть порадовать носителя перед смертью. А, может, и вовсе действительно мёртв. Так что почему бы перед вечным сном не подыграть подсознанию? — Пять Реальностей? И все разные? — Конечно, — он снова улыбнулся — О Первой, я уже говорил, ничего не слышно. Говорят, там было прекрасное королевство… А ещё что там появляются морты. — Морты? — Умершие по вине камалов… но имеющие право продолжать жизнь в других Реальностях. Кроме своей родной. — Как ты? — Да. Я вздохнул. Не знал, что во мне такой скрытый талант писателя… Хотя не настолько большой, чтобы все же поверить во все это. — Хм, и много таких таких мортов? И кто такие камалы? — Камалы — это тени. Страх. Этакие дементоры, сжирающие все хорошее в человеке. А противоположность им — валоки. Светлые духи… Это все слишком бредово звучит, правда? Я и не уговариваю тебя верить мне. — Я и не собирался, — честно ответил я, поставив стакан на комод — Значит, этих реальностей много, я сейчас во второй, волшебным образом избавился от пуль. — Не совсем избавился и не совсем волшебным. В целом, ты уже здоров, но пули, скорее всего, останутся навсегда. — И то, куда я попадал при принятии этих таблеток, тоже одна из реальностей? — Я не смог подавить в себе смешок, звучало все это как биография начинающего наркомана. — Не совсем, это была Ультра-Реальность. Если говорить проще, в некотором роде смещение всех реальностей, вызванное переизбытком эктопломатина в веществе. В разных реальностях это могут быть ягоды, «зелье», бобы, таблетки. То, что в Третьей реальности и называют дуотином. Для каждого человека Ультра-Реальность появляется в своем виде, причем видеть его могут не все, только пережившие какое-либо слишком эмоциональное событие, а иногда и их череду, и обычно общий вид Ультра-Реальности напрямую связан в переживаниями, иногда — фобиями, появившимися у человека после этих событий. Вдруг он резко замолчал, а поймал себя на мысли, что почти и не слушал его. Наверное, я просто соскучился. Пусть это все, наверное, мой бред, пусть он — всего лишь порождения моего больного разума. Плевать. Я слишком скучал. Может, это мой шанс перед настоящей смертью исправить что-то, или просто прожить ту жизнь, которую я прожить не успел. Нет, меня точно понесло куда-то не туда. Так и свихнуться недалеко. В смысле, свихнуться ещё больше. Наверное, это тоже самое, что уснуть во сне. — То есть, видеть эту твою Супер-Реальность могут только психи? — Ультра-Реальность… Но если человек видит больше, чем другие, это всегда означает, что он псих? В Третьей Реальности — да, но не здесь. Я еле сдержал смех. Конечно, в созданных галлюцинациями мирах психи будут королями. — Ладно, ясно… Значит, я только что выслушал твою лекцию об этой чёртовой мультивселенной, что дальше по расписанию? — Прости, если было скучно… Скучно? Да я все был готов отдать, чтобы послушать тебя. Не важно, что ты будешь говорить. — Ладно, дальше-то что? — Дальше тебе надо бы к врачу местному сходить, потом… Можно и погулять по Иверсте, тебе понравится, я уверен! Я усмехнулся. Все лучше, чем лежать на больничной койке с разобранном черепом, пусть мозг ещё немного потешит себя выдумками. — Пойдем, что ли.

***

Нет, Иверста действительно оказалась красивым местом. Моря, леса, площади, все такое. Но… –…ты действительно думаешь, что я буду нормально относиться к месту с говорящими камнями и насекомыми в натуральную величину? Он вздохнул. — Почему ты не можешь просто поверить?.. Хотя, конечно, это нормальная реакция, я тоже долго не верил. Потом смирился. Я тебе, наверное, придется… Если ты можешь видеть другие Реальности, то пути назад нет. — Пути к нормальности? Да, я заметил. Он снова вздохнул, но уже ничего не сказал. Я лег на кровать. Даже тени боли во всем теле не осталось, Иверста действительно была хорошем местом для лечения. Хотя пули так и не изъяли, они остались в теле, однако я их совершенно не чувствовал. Думаю, это хорошо. Если, конечно, все это реальность. — Понимаешь, в той же Ультра-Реальности все гораздо проще. Все темно, мрачно, страшно. А тут ты понимаешь, что все тоже ненормально, но при этом слишком мило-добро. Вот и ждешь подвоха. — Может, хватит ждать этого подвоха? Просто впусти в себя этот мир, позволь ему быть в тебе, как он позволил тебе зайти в него. Пусть это слишком странно, резко, но теперь это твой мир тоже. Тебе придется смириться. Мне тоже не очень приятно говорить тебе это, и я сам когда-то попал сюда, как и ты, испуганный и запутавшийся. Но смирился. Очень хотел вернуться. Хотя бы ради тебя. Но… Разве тебе есть ради кого возвращаться? Я ничего не ответил. Это был подлый удар. Но… он ведь прав. В конце концов, я был готов столько отдать, только бы увидеть его. И вот он. Тут. Так ли надо возвращаться, даже зная, что это все — не реальность? А, может, теперь для меня и реальность. Я повернулся на бок, отвернувшись к стене. — Не знаю. Посмотрим. Может, и есть ради кого. Может, ради себя. Он тихо вышел из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями.