Положено ли нам любить

И снова дни тянулись медленно, безжизненно и спокойно. Это время можно было потратить на что-то более полезное — копаясь между делом и для собственного удовольствия в отчетах на столе капитана, Сиаран узнавала о волнениях в Новом Лондо под предводительством Четырех Королей, главные дороги между городами становились небезопасными, из Изалита все чаще и чаще поднимались в наземный мир демонические отродья. Одно мелкое поселение возле Асторских границ пожрал червь хаоса, угробив скот и население. Словом, ей было бы чем заняться за неимением «ассасинской работы». Но нет, изволь сидеть на шелковой подушке и рассказывать побасенки. Как только Принцесса поднялась с места, Сиаран встрепенулась. Взглядом прошлась по каждой присутствующей девушке, пока не остановилась на черноволосой прелестной головке одной из служанок. Она была одна такая — как-то так удачно сошлись звезды, что у остальных цвет волос был светлее и ярче. Это было даже на руку, Ровена выделялась из толпы девиц, за нею было очень удобно наблюдать. В последнего разговора с Гвиндолином, его демонстрации зачарованного лука, Сиаран не сводила взгляда с девушки, а ближе к ночи, когда Принцесса уходила в спальню, и все были свободны и вольны делать что душе угодно, она осторожно следила и за ее передвижениями. Из всех жертв королевских ассасинов Ровена казалась самой скучной и безобидной. То есть… ей было совершенно не за что назначать вину. При всей своей изобретательности Сиаран вообще не хотела что-либо делать с девушкой. Она осмотрела ее покои, но ничего не нашла кроме скомканных листов бумаги с перечеркнутыми строчками стихотворения. «Лунный лик» и «величие загадочного образа» ясно давали понять, что оно посвящалось Принцу. Ну влюблена, ну что в этом такого? Умирать за какие-то чувства и сердечные боли? Никакого оружия, кроме того, что принадлежало отцу Ровены. Никаких магических артефактов, манускриптов и томов с заклинаниями. Для пущей верности Клинок опросила слуг, занимавшихся уборкой их жилья и прислуживающих Роффе. Те не говорили ничего дельного, что только подтверждало убеждения Сиаран в честности и искренности юной девицы. Гвиндолин весьма жестоко поступал — исходя из его речей, он не отказывал в чувствах влюбленной. Просто отсылал прочь, но не говорил с нею напрямую. Да и не хотел, по всей видимости, что только усугубляло ситуацию. Мальчишка, ведь проще просто послать убийцу, чем разбираться самому. Словом, из этой ситуации Сиаран не видела иного пути, кроме как просто предостеречь Ровену и попросить ее не беспокоить больше Гвиндолина. Доносить на дурачества младшего принца не было смысла никакого — Гвин даже не обратит внимания, Орнштейн никак на Принца повлиять не может. Был вариант сказать Гвиневер, но судя по тому, что на гневную вспышку брата она не обратила никакого внимания, на нее полагаться Клинку тоже нет смысла. Боги вольны делать что хотят. Такой неписаный закон. Возвращаясь к действительности и видя, как распрощавшись с Принцессой, девушки стали расходиться, Сиаран смиренно ждала нужного момента. А затем, когда богиня удалилась восвояси под присмотром своих стражниц, ассасин двинулась вслед за Ровеной. Она в точности знала, куда та собиралась пойти — к покоям Принца, чтобы пару часов слоняться без дела под сиянием белой луны в надежде на мимолетную встречу. -Клинок Повелителя, о чем вы хотите поговорить? — вежливо спросила девушка, когда Сиаран перехватила за локоток и завела ее за угол. В зале было пусто, если не считать двух королевских стражей-гигантов у распахнутых дверей. Да и те больше напоминали каменные изваяния, нежели живых существ. Они не помешают разговору. Впервые взглянув на Ровену так близко, Сиаран должна была признать, что та оказалась довольно красива. На бледном лице темные глаза казались особенно выразительными, живыми, как у оленихи. И в них горели те же настороженность и испуг. Вкупе с абсолютной доказанной собственными делами и вещами невинностью и вовсе сама благочестивость. Со своей стороны Сиаран не привыкла доверять милому личику. Никакому не привыкла. А глаза на мокром месте не вызывали в ней жалости. И потому она решила, что лучше напугает девушку, чем будет по-хорошему просить ее оставить принца в покое. -А ты как думаешь, зачем Клинка Повелителя приставили к Принцессе? К вашему шитью и чудесам? Пить вино за легкой беседой? — вкрадчиво начала она, сделав шаг вперед. Ровена осталась на месте. Не струсила, напротив, вскинула голову, готовая принять удар. -Думаю, охранять Ее высочество. -От укола иголкой? Он ваших дурацких сплетен? Твоя глупость забавляет, — продолжала наступать Сиаран. Она не была выше ростом, однако знала, что ее фигура выглядит куда угрожающе — остроконечный шлем давал роста, а доспех добавлял объема и широты фигуре. Любая дворцовая сошка быстро умерит свою гордость и уступит. -Что вы хотите услышать, Клинок Повелителя? Я в чем-то подозреваюсь? Мой отец?.. — все не сдавалась придворная Принцессы. По лицу не сказать, но вот в оленьих глазах мелькнул искренний страх именно перед Сиаран. Той бы ответить, что нет, вины в любви нет, но будь добра, оставь Принца в покое. Только это бы ничего не дало. -Я рада, что соображаешь ты быстро. Слово «изменница» тебе о чем-нибудь говорит? О том, что делают с ними? Зачем при дворе наш добрый палач? — продолжала нашептывать Клинок. Пространство между ними сокращалось, воздух накалялся от напряжения. Если Сиаран просто игралась, притворяясь ядовитой змеей, готовой к броску, то вот Ровена принимала это за чистую монету. Плечи опали, она отступила назад, скрестив руки на груди и обхватив себя. -Моей вины ни в чем нет, Клинок Повелителя! — воскликнула громким шепотом она. Без веры в справедливость — репутация королевского ассасина говорила сама за себя, а ее победа над Орнштейном ставила ее силу выше кого-либо другого. — Клянусь всеми правдами и неправдами, перед любыми богами, греха за мной нет! -Так почему же тогда Принц Гвиндолин отдает мне приказ о твоей смерти? — сказала прямо Сиаран. Сзади раздались гулкие шаги стальных набоек солдатских сапог. Клинок среагировала моментально — зажав рот девушке и схватив ее за плечо, она повела ее в темный угол за постамент с мраморной статуей рыцаря. Ровена всхлипнула, но вела себя тихо. Что толку кричать, когда на действия Сиаран все обитатели города закрывают глаза. Став свидетелем темного дела Клинка, придворный или же стражник предпочитал отступить и сбежать. Всем было известно, чью волю несет на острие клинка ассасин. Шаги стихли, снова погрузив залу в тишине. -Так почему?.. — больнее сжав хватку на плече Ровены, напомнила Сиаран. Латная перчатка с острыми когтями, кажется, заставила лопнуть легкую ткань платья. -Я… не знаю. Я просто… просто… — девчонка разве что не хныкала. Она пыталась ослабить хватку, но железные когти лишь больнее упирались в кожу, и та сдалась. -Что? Ну же?.. — шипела Сиаран. Она не испытывала ни капли стыда за разыгранный фарс, в конце концов, это же на благо бедной служанки. А болью и страхом легче вдолбить нужные мысли. -Я имела неосторожность полюбить Его высочество, — простонала Ровена. Мокрые от слез глаза смотрели прямо в лицо Клинка. Пусть испуганно, пусть жалостливо, но в голосе так же сквозила и твердость в признании. — И если это грех, то он мой единственный. -Любовь? Такая, что он хочет твоей смерти? Я не верю в эту ложь. -Это просто недопонимание. Он… — продолжала щебетать девушка. — Ты ведь тоже женщина. Ты же знаешь, как жестоки мужчины в чувствах. Резки и спешны. Если это моя измена, он и ты считаете это изменой, то хорошо, я заслужила смерть. Сиаран не нашлась с ответом. Чертов день, все-то идет не так, как надо. -Разжалобить хочешь? — растягивая шипящие, спросила она. — Да вот только что женщины, что мужчины — все одно. Жестоки. Ради своей шкуры заговорить зубы не выйдет. -Ты не хочешь меня убивать, — вдруг заявила Ровена, — я знаю, что вы с предателями быстро разбираетесь. -Я никого и никогда не хочу убивать. Хотят те, кто просят. И вот мое тебе предупреждение. Оставь Принца в покое. Или я стану последним, что ты увидишь. Клинок выпустила разве что не посиневшее плечо служанки и отступила. Что толку запугивать дальше, если убивать она и впрямь не собиралась. -Неужели ты никогда никого не любила? Разве ты не знаешь, что отступить невозможно? — тихо спросила Равен. Она бережно накрыла рукою больное плечо и закрыла брешь в платье. -Мне не положено любить. Хватай тебе на эту истину ума, ты бы со мной не встретилась вот так. Сиаран не знала, зачем отвечала. Щекотливая раздражающая ситуация, и совершенно глупая. Ей все равно, кто кого любит. Любить дворцовые имеют право. И ненавидеть, и веселиться, и грустить. Любые человеческие чувства. Они не военнообязанные, их ничто не сдерживает. Орнштейн начал за кем-то там бегать лишь потому что тоже стал жить дворцом. А она не имеет права на это. И все. -Что ж… пусть я глупая. Но, по крайней мере, мне есть кем дорожить. И зачем жить. И ради кого умереть, — Ровена вышла из угла, направилась к проходу в жилые комнаты. — И мне тебя очень жаль. -Себя пожалей, — откликнулась Клинок, провожая ее взглядом. -Я счастлива, — просто сказала девушка, поведя плечом. Робость куда-то ушла. Ровена теперь точно ощущала себя равной неудавшейся убийце. — Но ты не переживай. Раз Принц просит оставить его в покое, я оставлю. И она пропала из виду, завернув за угол. Сиаран осталась одна наедине с собственными мыслями. Впрочем, о чем ей можно думать? Глупая девица в силу молодости увлеклась красивым загадочным Принцем. Покопайся в сплетнях дворца, она найдет таких историй немало. Просто эта оказалась особо приметной, и все. Постояв еще какое-то время, Сиаран размышляла, чем ей стоит заняться дальше. Рука легла на рукоять Золотого Следа, и девушка вспомнила, что все это время так ни разу и не вытащила его из ножен. Не проверила, как он сейчас в бою бы повел себя — быть может, дракон его испортил, подавил, и теперь лезвие поведет в сторону мимо нужной траектории. Решив, что хватит на сегодня с нее сердечных дел Принца, девушка отправилась на тренировочное поле к окраине нижнего города, что служило время от времени ареной для различных рыцарских игр. Небось, лучники до сих пор не прибрали мишени, а ломаные стрелы усеивают землю. Заодно будет, за что отругать Гоха.