Положено ли нам любить

Арена оказалась занятой. Спустившись к песочному пустырю, окруженному каменными чашами для масла, девушка думала, что никого не встретит и сможет потренироваться одна. Но в дальнем углу поля, между столбом с небольшим колоколом и трибуной для гостей и судей сидел Арториас, сжимающий в руках, как ни странно, не меч с щитом, а лист бумаги и перо. Возле него вился Сиф — норовящий смахнуть хвостом чернильницу, он то и дело покусывал друга за руку. -Я думала, ты уже вернулся в Королевский Лес, — вместо приветствия произнесла Сиаран, приближаясь к рыцарю. Тот был без доспеха, в простой рубашке, которую даже не соизволил заправить, и штанах. Не знай друга в лицо, Клинок могла бы спутать его с каким-нибудь обычным служивым из гвардии города. Ну и если бы волка не было рядом. -Решил погреть кости, прежде чем вернуться в сырость. К тому же Сиф линяет, и потом вычищать шерсть из-под доспеха не самое приятное занятие, — ответил Арториас, сворачивая листок. -Чем занимаешься? Донесения? — дав возможность волку понюхать ладонь, девушка присела рядом. -Не совсем. Тебе это не интересно, поверь. И вообще, что ты здесь забыла? Если память мне не изменяет, ты не любишь это место. Даже не припомню, когда ты появлялась здесь в последний раз. -Ну… я давно уже не тренировалась в боевом танце. И нужно проверить, не сломал ли дракон чего. Любое изменение в форме лезвия может потом сыграть злую шутку. Не придумала места для этого получше. -Мы с Орнштейном решили окрестить его Каламитом. В смысле, дракона. Ближе к вечеру пришла депеша с северного города нежити. Зверь после встречи с нами разорил их приграничные поля. Сжег все, что не смог сожрать, — откликнулся Арториас. -Вместо того, чтобы бороться с ним, Орнштейн дает имя. Да еще какое громкое. Очаровательно. Повелитель знает о напасти? -Если капитан сообщит. Честно говоря, я еще ни разу не видел Гвина за все это время. Наш Бог словно избегает подданных, слуги говорят, что он не покидает покоев. -Знаю. Он стал нелюдим еще месяц назад, когда нас отправили в Катарину, — откликнулась Сиаран. — Когда демоны, порожденные Хаосом, вышли на землю, он замкнулся в себе и помрачнел. -Клинок Повелителя как всегда, все видит и слышит. Гвину повезло, что последней осталась ты. -Мы одинаковы. Будь на моем месте кто другой, та же Ирен… -То Анор Лондо бы плакал кровью. Ты всерьез не видишь разницы между собой и бывшими соратницами? — задал вопрос Арториас и уставился на фарфоровую маску. Он не мог видеть и знать, какое влияние оказывали его слова, но почему-то вдруг растянул губы в улыбке. — Конечно. Ты не видишь. -Что бы изменилось, если бы я знала, о чем ты говоришь? — откликнулась Сиаран, испытывая раздражение. Волчий рыцарь уже давно привык загадывать загадки, ответ на которые он выдумывал сам. -Ну… ты была бы… умнее, думаю. Разумнее, это слово подходит больше. -Так объясни, может, ты и прав, — уже настроившись на очередную тираду странных несвязных умозаключений и потока мыслей, попросила девушка. В конце концов, она все еще ему не отплатила за возвращенные Следы. Десять минут драгоценного времени можно потратить. -Я просто вспоминаю первое знакомство. С тобой, с твоими товарками. Ты помнишь? Сиаран прикрыла глаза в попытке воскресить древнее воспоминание. Война, драконы, рыцари. Множество трупов и раненных, от которых приходилось избавляться. Ее бесполезные руки не способны метать молний и поднимать тяжелых мечей, ноги подкашивались от доспехов. Но хотелось служить Богу, хотелось нести пользу. -Не самое лучшее впечатление обо мне, думаю, — пожала плечами она. — Мы выглядели не лучше потерянной нежити. -Не помнишь, значит, — разочарованно откликнулся Арториас. -Ты говоришь про солдата с развороченной грудной клеткой и пожеванной рукой? Повелитель велел убивать и сжигать всякого смертельно раненного, ведь иначе бы армия мертвых Нито пополнялась. Ирен прямо перед тобой свернула шею еще одному бедолаге. Из твоего отряда, наверное. И уже тащила к костру, — Сиаран напротив все помнила в подробностях. Забудешь тут, когда Арториас фигурирует в ее жизни почти все время. -Я видел, как твои подруги растаскивали моих товарищей. Обкрадывали, добивали. Вы были как падальщики — от вас не отделаться, если не можешь встать на ноги. И самое худшее — вы действовали по воле нашего бога. Я ждал, что меня ждет такая же бесславная смерть, — подхватил Арториас. Уставившись на Сифа, он как-то сгорбился, застыл, будто бы и впрямь снова переживал эти воспоминания. -Но ты все равно попросил меня спасти тебя. Словно я сестра милосердия, а не смерти. -Да. Жить хотелось всякому. Думаю, даже неважно, что я просил сжалиться. Мне просто повезло, что попалась ты, а не другая. И ты велела притвориться мертвым. И поволокла… кажется, собирая все камни и выступы. Порой мне чудится, что ушибы ноют до сих пор. Н тот момент я думал, что ты оказалась еще коварнее остальных. Что сожжешь живьем. Сиаран усмехнулась. Давние события ей были не столь значимы, как ему. Она частенько пыталась спасти жизнь кому-то из раненых солдат. Насмотрелась на чудеса Принцессы, на силу веры отца Ллойса. Дурой была, и думала, что вера способна на великие дела. -Сколь ужасно было мое заклинание исцеления? — спросила она с кривой улыбкой. -Боль от вставших на место костей я никогда не забуду, — откликнулся Арториас. — А нарастающие мышцы будто бы вместо дракона еще раз прожевали руку. Смерть милосерднее твоего исцеления. -Ну… ты был первый, кто смог его пережить. -Сколько еще бедолаг оправилось после твоего лечения? -Немного. Мне быстро надоело играть во врачевателя. -Но разве это не очевидная разница между тобой и другими? Никто из твоих больше не пытался спасти их жизни. Попадись мне другая падальщица, я бы не стоял здесь. Они просто подчинялись, как… просто оружие. Пустые доспехи. Не люди. Ты отличалась тогда, отличалась потом, отличаешься сейчас. Ты способна мыслить, выбирать нужный путь. Избегаешь лишней крови, не трогаешь невинных. -Далеко не всегда. Я убивала и детей, и женщин, и стариков. Далеко не всегда я пыталась быть праведной. Да и для солдата способность мыслить самостоятельно не достоинство, а ровно наоборот — недостаток. Нужно ли ассасину решать самому, кого убивать, а кого нет? -Ты больше не ассасин. Убийца Гвину не нужен, он бы не оставил себе такого. Ирен бы утопила здесь все в крови. А тебе даровали титул рыцаря. Сиаран засмеялась. Злобно, потому что почувствовала, как всплыла старая обида. -Мне стоит тебе напомнить, как Гвин уничтожил мой орден? Сам взрастил, воспитал быть такими, какими ему угодно. И мы верно несли службу. А когда мы стали нести угрозу ему самому, он натравил нас друг на друга. Избрал он Ирен вовсе не потому что знал, что она была алчной до власти сукой. Он думать не думал, что она сама же себя погубит в попытке уничтожить оставшихся. И, конечно же, он не предрекал, что последней окажусь я. Мне до сих пор отлично запомнился его испуганный взгляд тогда, когда я сняла чертову маску. Он просчитался. И понял, что меня обмануть не удалось. От накопившихся эмоций девушка вскочила. То, что случилось однажды, забыть было нельзя. Она старалась, но как вообще можно простить предательство бога?! -Ты ведь все помнишь, Арториас. Ты вылечил меня, ты уговаривал не трогать Повелителя. А теперь его защищаешь? Он предал мой орден. -Как и предал мой отряд. И меня. И всех своих солдат, за которыми приходили вы, — тихо откликнулся рыцарь. — Но судьба мне подарила второй шанс. Ты подарила жизнь. И растрачивать ее на неосуществимые детские мечты о мести я не стал. И не хотел бы, чтобы ты так глупо погибла. Потому просил остановиться. Сиаран не нашла подходящих слов, чтобы ответить. Кажется, Арториас был прав. Раз ей нечем возразить. -Лично я живу давно не ради Гвина. И не хочу тратить свою жизнь на попытку его загубить. Есть другие ценности в этом мире. Ты почему-то этого все еще не осознала. И это меня всегда удивляло. -Ради чего ты живешь? — наконец спросила девушка, почему-то решив, что именно к этому их разговор и шел. Однако ей хотелось поскорее отсюда уйти. Чтобы по-настоящему согласиться или отвергнуть мысли рыцаря, ей нужно было бы побыть в одиночестве и осмыслить их самостоятельно. -Солнце. Люди. Мысли. Чувства. Сиф. Мои боевые товарищи. Так много всего, ради чего можно жить, просто жить. Даже схватка с драконом в какой-то момент приносила удовольствие, — ответил Арториас. Так… легко, вдохновленно. Словно этот ответ был очевиден. — Как и то, что я провожу время в твоем обществе. Словесные перепалки. Вечные споры и несогласие. Столько общего. Столько времени бок о бок. Клинок Повелителя молчала, не смея подумать о том, на что рыцарь сейчас намекал. Как… как можно… он солдат. Он постоянно дерется за их королевство, ему нельзя думать о ней. -Нам не положено любить, — отчеканила каждое слово Сиаран. -Кто это сказал? — поднялся с места Арториас и сделал ей шаг навстречу. С знакомой раздражающей улыбочкой на губах. Девушка отступила, не желая сокращать расстояния. Рыцарь это заметил, на что ответил: -Я не стану о чем-либо просить тебя. Просто мне приятно быть в твоей компании, и только. В любом случае ты сама должна решить для себя, что тебе действительно нужно. Презирать себя до самой смерти? Людей вокруг? Или быть может хоть каплю насладиться жизнью и попробовать… не знаю, быть счастливой? Свое счастье я точно нашел. Она отвернулась. Не выйдет тренировки, не теперь. Сиаран хотела оставить парочку с уничтоженным настроением и полным смятением в голове. Не знаешь, что сказать — отступи. Лучший совет, который когда-либо ей давали. -Видел Ровену сегодня, — вдруг сказал мужчина из-за спины. — Буквально вот-вот. Она убежала куда-то в нижний город. У нее разорвано платье. Твоих рук дело? -Если она появится вновь, пожалуйста, проследи за нею. Дело, в которое меня втянули, не самое простое, — откликнулась сдержанно Сиаран. Раздражение нарастало — она хотела уйти от чужих проблем, но вляпалась в свои. Снова пыталась уйти — и вновь дела чужие. Зачем Ровене понадобилось на ночь глядя бегать в нижний город? Клинку стоило большого усилия над собой, чтобы не сорваться по следу за девчонкой. Нет. На сегодня ей хватит. Лучше оставить это на завтра. Возвращаясь к себе в жилище, девушка вышла на мост, ведущий в покои Гвиндолина. В такое довольно позднее время он имел привычку выбираться на улицу и гулять в одиночестве. Вот и сейчас его фигура плавно покачивалась из стороны в сторону. Одна из змей вскинула голову, и он самозабвенно поглаживал ее по чешуе, как питомца. Стоит ли ей доложить, что Ровена более не побеспокоит Принца? Или лучше продолжить копать, схватиться за соломинку, поднять на уши всю чернь, но откопать хоть что-то подозрительное… Замешкавшись на лестнице, Сиаран упустила свой шанс уйти незаметной, Гвиндолин уже обернулся. -Клинок Повелителя, — тихо, но властно позвал он. И хоть подчиняться напрямую она была не обязана, этикет требовал вежливого обращения с королевским отпрыском. И девушке ничего не оставалось, как сойти с лестницы на мост и приблизиться к юноше. -Мое почтение, Младший Принц, — обратилась она к нему, выбрав самый нелюбимый Гвиндолином титул. В целом не любимый титул во всем городе. Младший принц подразумевал собой наличие и старшего принца. А Первенца Солнца Гвин изгнал много лет назад из своего королевства, велев забыть о его существовании. Но даже когда старший сын был в милости, младший всячески его не любил за то, что тот был истинным любимцем народа и богов, лидером, лучшим во всем. Когда как он оставался хрупким маленьким ребенком, не способным вести за собой даже самых низших из богов. -Что по поводу моей просьбы? — проигнорировав приветствие, холодно поинтересовался Гвиндолин. Змеи возле полов его одежд вскинули головы и во все свои многочисленные пары глаз уставились на вторженку. -Я не стану ее убивать, Принц. Все эти дни, с тех пор, как вы поручили разобраться с девушкой, я исправно за нею наблюдала. Осмотрела ее комнату, вещи, бумаги. В ее действиях и вещах нет ничего, что говорило бы об измене. Она обычная служанка вашей сестры, по глупости влюбленная в вас. Но ни один закон в королевстве вашего Отца не запрещает испытывать столь светлые чувства. — Проговорила Сиаран, выдав все, что на духу. Может, одной проблемой теперь станет меньше, и хотя бы Принц от нее отвяжется. Гвиндолин молчал, наблюдая за меняющимся куполом неба. Час назад еще не было видно ни луны, ни звезд. Теперь же они осторожно выглядывали из черноты. Сегодня луна была полная, и как написала Равен в своем письме, «луноликий» юноша в ее свете был особенно мил. Такой хрупкий образ идеала мужской красоты для юных девушек. Необычный, не такой, какими привыкли видеть мужчин. -Я тебя понял, — только и сказал Принц, искоса взглянув на Сиаран. — Можешь идти. Она бы с радостью. Побежала бы вприпрыжку, лишь бы больше не связываться с капризами королевских отпрысков. Но что-то ее останавливало. Ореол одиночества, царивший вокруг худенькой слишком женственной фигурки? Или может, разговоры Арториаса про счастье каждого. Элементарная совесть, да что угодно. Она просто не могла так оставить Гвиндолина. В конце концов, может он и притворялся, что рад одиночеству, но всем было ясно, что оно было и оставалось вынужденным. -Знаю, что вы вряд ли станете меня слушать. Но мне бы хотелось сказать, что если вам и впрямь досаждает общество Равен, сообщите ей об этом сами. Она настолько очарована вами, что не испугалась угрозы смерти. -Плохой ты ассасин, если не можешь даже запугать одну дворцовую дурочку, — вздохнул юноша. -Люди боятся своих грехов и того, что кто-то другой о них узнает. За нею нет греха. И ей за него не стыдно. А потому и не страшно. -А жаль. Повисла тишина, и, глядя на Принца, Сиаран обратила внимание, как тот вдруг с силою сжал руки в кулаки. Бессильная злость? Из-за чего? -Вы сами знали, что она ни в чем не виновата, да? — озвучила свою догадку Клинок. Дело тут вовсе не в назойливости девушки, а может, наоборот? Может, это Гвиндолин испытывает к ней какие-то чувства, о чем не желает признаваться даже себе? -Хотел верить, что виновна хоть в чем-нибудь, — обронил Принц. — Но ничего не подтвердилось. -Откуда взялись ее ложные надежды на вас? Юноша ответил не сразу. Он двинулся к лестнице, в очередной раз безмолвно предлагая пройтись вместе с ним. Сиаран последовала, решив, что лучшей возможности разобраться в происходящем и не будет. -Мы долгое время общались. Я был для нее открыт как книга. Мне было приятно ее общество, — заговорил он, задумчиво сложив руки за спиной. — Она очень хотела обучиться искусству чар, чтобы потом без опаски путешествовать по миру. И только. Я был приветлив. Кажется, слишком сильно. Она стала настойчивее, стала просить меня о большем. Преследовать. -Значит, лучше, если бы она просто исчезла? -Я был зол. На себя, на нее. Хотел просто отгородиться, попросив сестру держать Ровену при себе. А тут на глаза попалась ты. Противилась моему приказу, не желая марать руки невинной кровью. Может, тебе бы удалось что-нибудь на нее отыскать, что ее настойчивость несет за собой корыстный характер. И совесть моя была бы чиста. Сиаран вздохнула, чувствуя, как на нее накатывается накопившаяся усталость за прошедшую неделю. Замок утомлял больше войны, на которой все просто и четко делится на жизнь и смерть. Пусть Клинок чувствовала себя взрослее и опытней Принца, но она не знала, что ему ответить. -Вы путаете войну с любовью, — наконец подобрала слова Сиаран. — Войну легко выиграть — убей, и душа спокойна. А здесь… вечные сомнения, незнание, боязнь ошибиться. Я не лучший советчик, да и не мне что-либо вам предлагать. Но только вам решать, чему быть в вашей жизни, а чему нет. Ровена для себя все решила, и теперь по всей видимости ваша очередь. -Что ты бы сделала на моем месте? — наконец спросил Гвиндолин. Он замер и впервые взглянул на девушку. Как… обычный человек, нуждающийся в совете, без надменной горделивости. Та опешила, не зная, что и сказать. «Я уже словно бы на вашем месте. Дал бы мне кто совет» — подумала она. Но Принц нуждался в ответе, он выглядел растерянно. Сиаран не пришлось долго размышлять, в какой-то момент она четко ощутила расплывшийся аромат духов в воздухе. Нахмурившись, она огляделась в попытке обнаружить вторженку. Та подобралась бесшумно и незаметно — ассасин никого не видела. -Мы не одни, — уверенно заявила она, по привычке вытащив Серебряный След. Уже хотевшая было загородить Гвиндолина и оттеснить его назад, к его покоям, она заметила краем глаза, как тот уставился целенаправленно на скамью напротив. Но там никого не было, черт возьми! Лишь припомнив возможности чертовой магии, Сиаран проговорила: -Смертным запрещено использование магии в городе богов, — сказала она, направив Серебряный След на скамейку. Воздух поплыл рябью, очертания балюстрады возле нее смазались, и в ворохе золотой пыли возник полупрозрачный силуэт девушки. Даже не насыщенные до конца цветом волосы выдавали в ней не раз упомянутую особу. -Не самое лучшее заклинание, — заметил Гвиндолин сдержанно, когда пыль улеглась, и магия окончательно развеялась. В руках она держала… жезл его Высочества? Так значит, он все же обучил ее чарам! Клинок Повелителя почувствовала, что ей дурят голову. Оба оказались совсем не святыми. Ровена выглядела взбалмошно — волосы в прическе растрепались, платье, все то же, надорванное железной хваткой Сиаран, сползало с плеча, на котором зиял свежий синяк. Зато глаза горели гневным огнем. -Зачем тебе еще одна встреча с нею? Требуешь меня убить? — требовательно вопросила она, ткнув в ассасина жезлом. Ее поведение удивляло и вызывало недоверие. -Я немедленно уберу отсюда нарушительницу закона вашего Отца, мой Принц… — не опуская Серебряного Следа, Сиаран следила за противницей, за каждым ее мимолетным движением. -Сама убирайся! — бросила злобно Ровена, сощурив глаза. Клинок нахмурилась и шагнула вперед, затем еще, пока жезл Гвиндолина не уперся ей в нагрудник. Дева дрогнула, но осталась на месте. -Ты пообещала, что более не тронешь Принца. И вот теперь ко всему прочему грубишь и угрожаешь уже мне? — вкрадчиво прошептала Сиаран, отводя посох в сторону. Тот с неприятным жестяным звуком проехался по панцирю вниз. Если бы Клинок Повелителя знала заранее, что Ровена овладела искусством чар, что было запрещено велением Гвина, то ни за что не смиловалась бы над нею. Но ни Принц, ни сама девушка не признавались, что последняя уже обучена, лишь упоминали, что она хотела бы научиться. К тому же, у милой девочки прорезались зубки, а язык оказался весьма острым, раз она позволяла себе столь грубое обращение к богу и рыцарю Гвина. -Я это сказала, чтобы ты не лезла в это дело. Гвиндолин зря втянул тебя. Но теперь ничего не исправишь — тебе все стало известно. Клинок Повелителя вновь взглянула на королевского сына, и тот выглядел совсем растерянно. По крайней мере, в обычном своем состоянии он бы уже вставил свое слово. -Я не уйду. Принц не желает говорить с тобой сейчас, Ровена. Отдай ему его магический жезл и сдайся добровольно, — возразила Сиаран, — Как рыцарь Его Величества, я обязана защищать его наследников в первую очередь. А перед собой я вижу потенциально опасную чародейку, спокойно разгуливающую среди мирных жителей и горожан, угрожающую личному пространству и даже жизни Принца. Взявшись за магию, ты теперь опасна даже Принцессе. Я обязана заключить тебя под стражу и доставить в Архивы под присмотр медиумов. -О, и в чем же моя вина теперь? — взъярилась дева, скрестив руки на груди. Ни капли осторожности в использовании катализатора, Гвиндолин научил ее колдовать, но не научил элементарному чувству самосохранения. -Шпионаж за Его Высочеством посредством запрещенной в городе магии, кража жезла-катализатора Его Высочества, угроза жизни и прямые оскорбления Его Высочеству и рыцарю Гвина, пренебрежение правилами этикета и дворцовыми нормами, неподчинение прямому приказу военнообязанного и вышестоящего по званию, нарушение договоренностей. А также обучение запрещенному знанию чар в городе богов, где всякое волшебство кроме чудес веры приравниваются к ношению оружия. На которое есть позволение лишь у богов и военнообязанных солдат, — отчеканила Сиаран. — Каждое твое последующее слово лишь усугубляет твое положение, и я не вижу более никаких причин закрыть глаза на все явные нарушения. Прежде я сжалилась лишь потому что не знала о чарах, которыми ты тайно овладела. Ты об этом умолчала, а значит, это еще и сокрытие правды и наглая ложь. -Он дал мне жезл на время обучения! — вскрикнула магичка, — Я не воровала! И магии Принц обучал меня сам, разве Принцу запрещено что-либо делать? Гвиндолин, почему ты молчишь? -Вину королевского сына определять будет сам Повелитель. Я же в праве прямо здесь и сейчас вершить твою судьбу, — строго продолжала ассасин. — Либо ты сдаешь жезл и следуешь со мной к Орнштейну, либо я убиваю тебя как опасную преступницу, с которой было нельзя вести переговоры. -Гвиндолин! — позвала Ровена Принца снова, и тот наконец заговорил: -Сиаран, я беру ее вину на себя. Все ее проступки. Они из-за меня, — он выступил вперед, встав между девушками, и уставился в маску Клинка. — Я виновен в том, что струсил и послал тебя шпионить. Что солгал, не сказав о ее чарах. Сам обучил и для личных тренировок даровал свой катализатор. Все, что она сейчас говорит и делает, спровоцировано моим ужасным эгоизмом. Рыцарь прищурилась. -Почему вы ее защищаете теперь? Даже принимая вину на себя, вы не спасете ее от изгнания в Архивы. Магам место в Архивах Герцога, но не здесь. Я все равно обязана организовать ее отсылку. Уловив какое-то движение краем глаза у лестниц, Сиаран бросила быстрый взгляд — серый волк с горящими желтыми глазами поднялся на мостовую и с хищным интересом оглядел их компанию. Ровена вскинула жезл, направив на него. -Не подходи, зверь! — воскликнула она, пятясь назад. Сиф дернул ушами и показательно зевнул, не воспринимая угрозу всерьез. Следом за волком поднялся рыцарь. Без лишнего скрежета стали и звона кольчуги он на удивление был тих. В руке лишь свернутая бумага — больше ничего собой у него не было. -А, ну я немного запоздал, — заявил Арториас, первым делом заметив девушек. — Видел, как она наложила на себя чары невидимости. -Закончим все это. Мы не можем допустить присутствие мага в городе. И неважно, чья ты дочь, кому служишь, и кому ты дорога. Невозможно просто закрыть глаза на это и забыть, — продолжила Сиаран. — Сложи оружие и сдайся добровольно. Мы не причиним вреда. Повисло тяжелое напряженное молчание. Ровена дрожала, металась взглядом то к волку, то к Сиаран и Принцу. На ее месте было бы глупо что-то предполагать. Лучше и впрямь сдастся. -Что меня ждет в Архивах? — спросила наконец девушка. -Спокойное обучение под присмотром опытных наставников. Ты зря думаешь, что это как тюрьма. Маги могут потом путешествовать, как ты и хотела. И в Анор Лондо, быть может, еще вернешься, — ответила Сиаран. Она почти не лукавила — в Архивах было спокойно. Не считая пары сумасшедших рыцарей, одержимых убийством Нагого Сита и уничтожением всего, что он создал. -А Принц… -Мы еще увидимся, я обещаю, — сказал Гвиндолин девушке. Сиаран не понимала сути их отношений — юноша жаловался на настойчивость девушки, мол, это ей надо, ему ничего подобного не хотелось. И теперь он вдруг запереживал? -Ладно, я… сдаюсь. Но хочу попрощаться с отцом! -Роффе будет приглашен к тебе Орнштейном, не переживай, — ответила Клинок Повелителя, принимая в руки протянутый жезл. Не спеша отдавать его Принцу, она передала его Арториасу — мол, весомое доказательство. -Идем, — махнул рукой за собой Арториас и первым повел процессию вверх, к штаб-квартире рыцарей. … Разговор был не из легких, однако итог был очевиден — Ровену ждали Архивы. Наблюдая, как девушку уводит стража, и то, как Гвиндолин плывет вслед за нею, Сиаран не знала, что сказать. Она сделала все, как велит ей закон и ее обязанности. Но почему ей казалось, что она поступила неправильно? -Нет-нет-нет. Я знаю, что ты сейчас думаешь, — встал рядом Арториас. — Мол, а верно ли я поступила? Он передразнил женский голос, заговорив в нос. Вышло ужасно и совсем не похоже на манеру речи подруги. -Даже если и думаю. -А вот не думай. Она уже была не в себе, по ней же видно. Чары, одержимость Принцем, понятно, что до добра бы это не довело. -О ней не отзывались плохо. Ни один. Никто. Даже ты считал ее обычной девой Принцессы. Идеальная репутация, все чисто. -А сейчас, глядя на нее, ты бы тоже не отозвалась плохо? — пожал плечами Арториас. — Меня обмануть легко, что тут удивляться. Ровена даже тебе оказалась не совсем по зубам. А Роффе пообещал допросить нас с пристрастием. -Это тебя-то обмануть легко? — фыркнула Сиаран. На прочие слова она не обратила внимание — старый главнокомандующий ее нисколько не пугал. Лучше бы он радовался, что его заодно не приплели. Клинку Повелителя это ничего не стоило. -Ты не поверишь, насколько. Вот полчаса назад я считал, что ты сама себя ненавидишь, а вот теперь вижу, что ты вполне собой горда. Или я горд тобой, не знаю. Я обманываю даже сам себя. Рыцарь в своей неизменной манере лишь улыбался, как довольный кот над пролитой сметаной. Впрочем, прежде раздраженная этой его вечной улыбкой, Сиаран пристально глядела ему в лицо, размышляя о чем-то своем. -Знаешь… после всей этой истории я пожалуй задумаюсь. Над всем, что ты сказал. Обещаю.