Сессия в условиях Талига

Стоя на террасе, я смотрел в чистое голубое небо, радовался жизни, любовался природой Тронко и молился. Молился о том, чтобы здесь меня не нашло ЭТО. Которое ещё Жиль Понси называется. Я до этого момента считал, что ничего хуже нашей преподши истории быть не могло. Так вот. Я ошибался. Нашлось такое чудовище, что страшнее всех зачётов. И ладно бы просто сочинял стишки, сидя в уголке, так он их ещё и декламировал! Стихи были ужасными, а те, кому не везло стать его жертвами, довольно быстро убегали. Как это не печально, среди оных оказался и я… Впрочем, ещё неделя — и я буду относиться к этому беспределу с долей философии. У меня была железная оправдательная мантра. «Это хотя бы не стихи Маяковского». Я повторял её про себя сотню раз на дню, когда в зоне видимости появлялся Понси. И тут поблизости раздались чьи-то шаги. Я аж вздрогнул. Нет, Понси так не топает. Ух!.. Оскар? — Дикон! — раздался весёлый голос за спиной. Этот человек производил на меня смешанное, но в целом положительное впечатление. Разве что уж слишком сильно рвался в бой, о чём не переставал постоянно говорить. Так-то он еще был моим дальним родственником, но об этом я узнал не сразу. Но это и хорошо, когда родственников много, главное, чтобы не мешали жить. Еще и генерал. Здесь достаточно быстро получают высокие чины, я смотрю. Может и я что-нибудь заслужу? — Мой генерал! — ничего умнее в голову не пришло. — Корнет Окделл! — нарочитым тоном завопил пароходной сиреной «мой генерал». — Как вы стоите?! Где почтение и уважение, я вас спрашиваю?! А трепет во взгляде?! — А трепет во взгляде это как? — я хихикнул. — Да вы понимаете, кто перед вами?! Я вас расстреляю, повешу, на галеры… — Счастлив расстреляться и повеситься! — бодро отозвался я. Оскар Феншо рассмеялся. Было весело пародировать другого генерала, рыжего и вечно всем недовольного. Злился-то он явно на Алву, а влетало другим. Как обычно. Генерал Феншо вёл долгую тихую битву с начальником штаба Южной армии Леонардом Манриком. Скорее, это даже был так называемый «марш несогласия» с наличием рыжего в радиусе пяти километров от Тронко. К слову, считали тут совсем в других мерах, но я как-то не привык… А вообще, в армии Проэмперадора хорошо. Столько новых людей и знакомств… Я симпатизировал Эмилю Савиньяку, что являлся генералом кавалерии, а имен других пока еще не успел запомнить. Слишком много новых впечатлений. А вообще, в армии Проэмперадора хорошо. Столько новых людей и знакомств… Я симпатизировал Эмилю Савиньяку, что являлся генералом кавалерии, а имен других пока еще не успел запомнить. Слишком много новых впечатлений. — Этому отдыху скоро конец. Переправа почти готова, так что, корнет, готовьтесь к подвигам, — оптимистично посоветовал Феншо. — Разумеется, — к подвигам я приготовился давно. Главное, чтобы в процессе их свершения не грохнули. — Не слышу особого воодушевления в голосе. Выше нос, корнет, уверен, это будет славная война. Если б губернатор соизволил заняться своими прямыми обязанностями, а не пускал пузыри, бирнесцев давно след простыл! — Не знаю, — я пожал плечами, не собираясь разочаровываться в монсеньоре. — Думаю, он знает, что делает. — Бред, — отрезал Феншо. — Нужно построить вдоль гор укрепленные лагеря и регулярно производить кавалерийские вылазки, а не ждать чего-то неясного. Спорить не хотелось. К тому же я не верил, что Рокэ поехал на эту войну, чтобы лениться. Он же опытный полководец, в конце концов! Но не хотелось очертя голову бросаться доказывать Оскару свою правоту. — О! — спустя несколько минут пространственного монолога про бириссцев Оскар нарочито вздрогнул. — Ползет, чудовище. Женщины мышей и пауков боятся, а я вот его. А я вздрогнул на самом деле. Но не прятаться же за Оскара в самом деле. Блин, а так хочется нервно заметаться по террасе. Ладно, спокойствие, только спокойствие. Понси не кусается. Наверное. — В чем дело? — раздраженно спросил Оскар, когда порученец командующего Южной армией приблизился. Явно работал на опережение, чтобы «этот» не стоял столбом, осуждающе глядя на облюбованную жертву. В данном случае жертвами были мы. — Начальник штаба вас зовёт, — монотонно пробубнил Жиль. Вид у него был самым, что ни на есть, тоскливым. — Хорошо, — коротко бросил Феншо, в миг посерьёзнев. — Я иду. Корнет, проводите меня. — Провожу, — ответил я радостно, довольный избавлению от Жиля. И направился следом за Феншо. В доме нас ждали епископ Варасты, Бонифаций, весьма упитанный и добродушный человек. Он приходил сюда и раньше. С ним — два гостя, застывшие с нерешительными лицами возле двери. Раньше я не видел их. Высунувшись беспокойно из кармана, Энн недоверчиво посмотрела на парочку. — Где Рокэ? — Бонифаций грузно плюхнулся в кресло, с грустью оглядев пустующий стол, видимо до этого момента надеясь застать трапезу. Не застав же её, мужчина очень огорчился. Пришлось сорваться с места и мчаться за блудным Проэмперадором. Ведь он где-то в доме, скорее всего, а заставлять ждать гостей нехорошо Промчался по полутемному коридору и наконец уперся в запертую дверь. Пару раз стукнул по дереву и замер в ожидании. — Кто там? — глухо вопросил из-за двери Рокэ Алва. — Я, — ответ просто потрясающий. — Монсеньор, вас там ждёт епископ и два каких-то мужика. Последнее я брякнул совершенно случайно. Хотя это получилось спонтанно, я не знаю, как их еще называть. На солдат вроде не похожи, особенно вражеских. Ведь насколько я понял, эти товарищи отдаленно напоминают престарелых грузин. Раз живут в горах — не так ли? А может и просто дикари неопределенной национальности. — Распорядитесь подать Его Преосвященству вина и соберите совет. Я буду через полчаса. — Ага, понял, — ничего не понял, но это ладно. Быстро вернувшись обратно, я торжественно посмотрел на Жиля. Тот ответил мне задумчивым взглядом, в котором, казалось, застыла вся вселенская печаль. — Корнет Понси, подайте вина Его Высокопреосвященству. По истечение получаса Алва всё же изволил заявиться в нашу обетованную. Примерно в это же время прибыл Оскар, чуть более серый, чем обычно. Видимо, от общения с начальником штаба. Он на него дурно влияет. В комнате мы с Жилем уже успели зажечь свечи и налить епископу вина. Тот остался доволен, поблагодарил нас и пообещал множество жизненных благ. А Рокэ выглядел спокойным, словно не его оторвали от каких-то суперважных дел. — Ваше Высокопреосвященство, вы и ваши люди хотели меня видеть. — Эти воины, — ворчливо произнёс епископ, явно осуждая кого-то мысленно. — Пришли с помощью, но их даже не пожелали выслушать. — Они дезертиры! — Манрик, едва ли не вскочил с места. — Их надо повесить! Бросили своих товарищей и унесли ноги! — Не рубите сплеча, — тоном мудреца Йоды проговорил Бонифаций. — Господа, — Курт Вейзель развел руками, — давайте, что ли, их выслушаем. — С какой стати слушать вранье дезертиров? — Леонард скрестил руки на груди. — А с какой стати это вранье? — вспыхнул Эмиль. — Говорите, чада, — разрешил Бонифаций, когда повисла неприятная пауза. — Мы, — начал один из них повествование, — стало быть, отлучились. Мне стало дико интересно. Куда это можно во время боя отойти? Кхм. Тут Манрик и Савиньяк загалдели снова. Господи, как на базаре, честное слово! Но Эмиль еще поприличнее выглядел со стороны, а может все дело в том, что он брат Арно и я невольно его оправдывал. — Сначала, — Рокэ одним движением руки пресек громкую болтовню, — назовитесь. Имя, звание, где служили. — Клаус Коннер, младший теньент таможни, пост Бакра. — Жан Шеманталь, младший теньент таможни, пост Бакра. — А куда вы отлучились? — На охоту за тушканами. Господин капитан попросил чего-нибудь подстрелить, а мы с собакой… Тут и тушканчики водятся? Степь, стало быть, если я не ошибаюсь в географии. Хотя раньше мне думалось, что эти милые зверушки обитают в пустыне. Ох, не знаток я географии, не знаток. А плохо. Надо уже запоминать природу этого мира. — Где, собственно, сама собака? — поинтересовался Рокэ. — На улице ждет… — оторопело произнес Жан. — А что? — Хочу на нее посмотреть. Всеее… Понеслась душа в рай, а война в огород. Может, Оскар прав на тему того, что Алве буквально нечего делать? А собаку, безхвостую и безухую, я невольно пожалел. Оказывается, не только в нашем мире живодерством промышляют. Грустно посмотрев на Рокэ, пес сел на пол и глубокомысленно вздохнул. Захотелось его погладить, но Алва меня опередил. Интересно, какая порода? По белому цвету шерсти и черному пятну на морде можно только сделать выводы про панду, но это немного из другой оперы… — Похож на волкодава, а не на охотничьего пса, — заметил Алва, проводя ласково пальцами по шерсти зверя. — Да, — не стал скрывать Жан, — собака бакранская, но чутье у Лово, как у лисицы. — Прекрасно. Вы добыли тушкана? И да, прикажите псу лечь, — велел Рокэ. Уверенной рукой его собеседник заставил собаку улечься на пол. Становилось все интереснее, но Феншо, стоявший в углу, продолжал фыркать с выражением лица типа «меня окружают одни идиоты». — Господин Прымпирадор, чего говорить-то? Добыли тушкана, а как подъехали, то видим, что наших побили и пост подожгли. Седуны. — Седунами в Варасте зовут бириссцев, — вмешался Бонифаций, поймав задумчивый взгляд монсеньора — они язычники и полагают себя детьми барса. Юнцы у них седеют рано отчего-то. Жрецы что-то делают. — Хм… седые воины в барсовых шкурах… Губернатор доносит, что в Варасте сейчас больше двадцати тысяч бириссцев, это правда? — Нет, — махнул рукой Клаус. — Куда им много, они же разбойники. — Прекрасно. Лово, если что, их учует? — Конечно, он же умница. — Почему вы меня искали? — Хотим отомстить язычникам за их непотребства. — Мы в дезертирах не нуждаемся, — Леонард скроил презрительную рожу. — Сударь, они же не силой берут, а наглостью. Рассуждаете, как клирик, прошу прощения… — Молчать, дезертир! — Гав! — подал голос Лово, подняв голову. — Генерал, успокойтесь, — Рокэ пристально посмотрел на адуанов. - Хотите идти с нами? — Так точно. — Приказ о вашем производстве в капитаны и введении в командование двумя отрядами разведчиков из числа бывших адуанов и варастийских добровольцев будет готов через час. Господа, — Рокэ отвернулся от остолбеневших варастийцев, — утром мы выступаем. Кроме адуанов, со мной пойдет девять тысяч человек — пять конных полков, три пеших, кэналлийцы и часть артиллерии. Граф Манрик, вы принимаете командование над остальной частью армии. Ваше дело защищать Тронко и особу губернатора. Начальником штаба у вас остается Хэвиленд. Маро, Шенонсо, Монтре, вы поступаете в распоряжение Манрика. Барон Вейзель, граф Лэкдеми, маркиз Дьегаррон, виконт Феншо-Тримэйн, полковник Бадильо, прошу вас отдать соответствующие распоряжения своим людям и к полуночи вернуться ко мне за соответствующими указаниями. Ваше Преосвященство, примите мою благодарность, вы нам очень помогли. — Я отправляюсь с вами, — сообщил епископ, — для поддержки богобоязненной армии. Рокэ, кэналлийцы и адуаны во главе с епископом — все вышли из комнаты. Лово потопал за ними, а моя крыса, дрожа, высунулась снова из кармана. Интересно, что напугало ее так? Надеюсь, не пес. — Постарайтесь удержать Тронко в безопасности, — или немного о том, как Феншо троллит Манрика. — Постарайтесь расстрелять этих мужланов до того, как они заведут вас в ловушку, — буркнул рыжий. Я слушал дальше вполуха, разморенный внезапной жарой и почти засыпающий, но слово «пистолет» услышал четко. Дошло оно и до Рокэ, который сразу оказался тут как тут. Лицо у него спокойное и любопытное. — Манрик поспорил с Савиньяком, что собьет из его пистолета воробья с соседней крыши, но промахнулся, — горестно сообщил Вейзель. — Отлично, пистолет мне! Глаза монсеньора смеялись, а я восторженно наблюдал за тем, как он берет оружие и направляет его в сторону окна. Грохнул выстрел, появилось густое облако порохового дыма, но бутылка на окне осталась целой. А затем Савиньяк пальнул в сторону камина. И загасил сразу три свечи. Вот как они это делают?!