И звёздами пылала ночь

      Я сдаюсь на милость терзающим меня губам с привкусом эля и пыльной горечи, пока над нами загораются первые звёзды душной степной ночи. После первого поцелуя, от которого подгибаются колени и голова идёт кругом, меня посещает мысль, какого это, поставить на кон целое тысячелетие. Арагорн с несвойственной ему нежностью придерживает мой подбородок, ведя большим пальцем по щеке, отчего мысль пропадает, и все сливается в единое целое. Прижимаясь к страннику всем телом, я чувствую, словно прикасаюсь к нему душой, и он отвечает мне, заставляя желать большего, я сам распахиваю полы сюртука, впервые раздеваясь перед кем-то. Скулы и кончики ушей заливает бледный румянец, а глаза мужчины чернеют, становясь похожими на бездонные колодцы, полные грубой чувственной похоти. "Эру, позволь провалиться пропадом здесь и сейчас, избавь меня от того, что должно произойти" "Смилуйся, всевышний, пусть я не сойду с этого места вечность, пока Дунадайн обжигает губами ключицы". Разгоряченным телом прижимаюсь к прохладной, вытертой временем замше, чувствую, что этого мало, мне чертовски мало прикосновений, но каждая клеточка готова взорваться от избытка эмоций, неумолимо подталкивающих к краю. - Meletha ni!..*("Люби меня" - эльфийск.) - выдыхаю прямо в терзающие мой рот губы, - Я твой, для тебя. Арагорн с присвистом втягивает воздух сквозь зубы, одурманивающе медленно скользит ладонью по плоскости живота вниз, а после знающие пальцы обхватывают член. Я дрожу всем телом, губы непроизвольно трогает улыбка, уступающая проникновенным стонам. Сбросив с могучих плеч дорожный плащ, мужчина тянет меня на землю, так, что я падаю на него сверху и оказываюсь вплотную прижат бедром к твердому стволу, оттягивающему ткань. Будь она проклята, эта одежда! Усиливаю контакт трением и зрение Арагорна теряет фокусировку, он снова и снова пьет мои губы, словно хочет утолить жажду, не зная, как, а затем, сомкнув на миг ресницы и взяв в ладони мое лицо, спрашивает: - Будешь ли ты моим до самого конца? И я, нисколько не раздумывая, отвечаю, что, да, буду, сколько ты этого хочешь, что я все для себя решил, даже если будет нестерпимо больно потом, оно не будет иметь на малейшего значения. Какое-то время спустя, обнаженный, я лежу объятый темнотой, всматриваясь в длинную сиреневую полоску на западе, где догорел закат. Озёрная вода, ставшая совсем черной, незыблема, как и усыпанный звездами небосклон, и душистые травы, склоняющие стебли над моим лицом. Вот оно - загадочное "потом". То, что априори наступает, хотят того или нет, и то, с чем порой вовсе не знаешь, что делать. Наверное, завтра острота пережитых ощущений сменится ностальгией и будет давить изнутри, выводя на эмоции. Раз за разом повторяю слепое вызубренное словно совестливую мантру "нет, он не отдаст мне сердце, он будущий людской король." И выброшенный дар лишь минутная слабость и помутнение рассудка, о котором Арагорн жалел если не тогда, то после свершившегося с удвоенной силой. А память услужливо подкидывает картины, от которых жаркий румянец ложится на скулы и я вынужден закрыть глаза от стыда, где мужчина, прижав мою талию вплотную к себе, водит влажными пальцами по внутренней стороне бедра, прежде чем войти в меня одним плавным глубоким толчком. Боюсь признаться себе, но жизнь съежилась вокруг одного свежего воспоминания, сойдясь в одну точку. Как будто раньше не было ничего существенного, и все, что имеет значение в этот миг - белые звезды, крошечные мерцающие очи бескрайнего неба, которые видели нас. Я сам не замечаю, как сон пленит меня в наступающий предрассветный час, и с упоением отпускаю перегруженное думами сознание, словно засидевшуюся в клетке птицу.

***

- Я не лгал тебе ни вчера, ни сейчас. Гимли снова предсказуемо отстаёт на добрые полмили, и, кажется, Арагорн этому только рад. Полуденный ветер сдувает с лица остатки романтических грез, я молчу, старательно не глядя на спутника. - Леголас. Пологий холм скрывается сзади, мы ускоряем бег. - Ты просишь принести к жертвенному алтарю мой долг наследно править Лихолесьем, положив его рядом с утонувшим даром госпожи Арвен? - колко и резко, да. Хотя бы не жалобно. Если б я заранее знал, к чему приводят ночи, опьяняющие любовной лихорадкой, ни за что бы отпустил себя, дабы не казнить потом. "А теперь это часть тебя, кристально ясная эльфийская память". - Я не прошу о том, что причинит тебе страдания. Оставь в душе лишь образ, тень минувшей ночи, и мы будем близки, даже если нас будут разделять долгие месяцы пути. Если это не мольба о продолжении чувственного безумия, то я не знаю, что это. Сердце рвано стучит где-то под горлом, грозя выпрыгнуть наружу, если мы сейчас же не остановимся, но виной тому отнюдь не усталость. Душный воздух свистит на выдохах, упрямо ускоряюсь, вкладывая в летящие шаги навстречу солнцу все, что не могу сказать вслух. Арагорн не ждёт ответа, он знает, что его не последует.       Нечто напоминающее серую змею возникает на горизонте, привлекая мое внимание. С каждой секундой бегущая лента растет и растет, и вскоре я могу различить отряд всадников, стремительно приближающихся к нам. Подоспевший гном что-то недовольно ворчит из-под рыжей бороды, укрываясь за крупным поросшим мшистой растительностью валуном. К чему эта нелепость? Будь это урук-хаи, не было бы слышно резвого цокота конских копыт, а воины рохана вряд ли нападут на нас. По инерции следую за Гимли, опускаюсь на одно колено и преклоняю голову, а потом сожаление сметает жгучая волна трепета - Арагорн спешно ложится на другое мое колено, вскидывая плащ, и этот горьковатый запах дыма, пота, душистой травы, столь желанный и опьяняющий сейчас, ударяет в голову. Только ради этого стоило прятаться. Кажется, эта мысль владеет не мной одним, потому что губы мужчины трогает легкая полуулыбка, оказываясь для меня решающей и перечеркивающей все душевные раны. Отчетливо и ясно я понимаю, что не смогу жить как прежде, потому что я - не прежний, и никогда не стану им. Кажется, что земля мелко подрагивает, принимая на себя удары копыт. Выжженная палящими лучами жухлая трава прижимается к ней с каждым порывом сухого ветра, словно ища защиты, как мои пепельно-серебристые пряди волос мягко стелются по плечам человека. - Будь моим мысленно и наяву, - читает Арагорн по моим губам, нежели слышит, и в серых глазах вспыхивает победоносная жгучая искра. Он встает в полный рост и выходит из укрытия навстречу ветру, зною, полуденной неприветливой степи и тучному отряду воинов, стремительно несущемуся мимо. - Всадники Рохана! Есть ли новости с севера? И становясь рядом по правую руку я ни минуты не сомневаюсь, что мы не сможем принадлежать друг другу так, как того хотим, и краткое время наших встреч рано или поздно завладеет всеми мыслями, подобно дракону, падкому на золото, а после оборвется также внезапно, как летний дождь. Я знаю наизусть тысячу причин, чтобы повернуть назад, но это уже не имеет никакого значения... * * *