И звёздами пылала ночь

Стрела за стрелой, шаг за шагом.       Никогда не мог вовремя остановиться, перестав прокручивать в голове минувшие события снова и снова. Я не сплю в уходящую ночь, вдыхаю дым гаснущего на рассвете костра, бросаю последние силы, чтобы унять телесную дрожь, и беспрестанно возвращаюсь мыслями к бесценным прикосновениям чутких теплых пальцев к пылающим щекам, словно этого момента я ждал всю свою жизнь. Когда солнце поднимается достаточно высоко над туманными равнинами, и серые зубчатые скалы вновь обретают краски, лагерь просыпается и начинает сворачивать скарб, собираясь продолжить путь. Мне не нужно смотреть, чтобы знать наверняка - его там нет. Арагорн не возвращается к месту ночлега ни на рассвете, ни после. Перекидываю через плечо ножны с ручными клинками, поправляю плащ, терпеливо жду, когда Гимли, налюбовавшись перламутровым волосом Галадриэль, уберет подарок в нагрудный карман, надеваю привычную маску безразличия. "Странник волен гулять где хочет. Кто бы мог подумать, что он разделяет твое безумство, Леголас, если бы ты позволил себе этот поцелуй, все могло бы быть иначе, он был бы твоим..." Фродо, кстати, тоже отсутствует, а продолжать путь без Хранителя кольца абсолютно бессмысленно. Погружаюсь в ожидание и весь обращаюсь в слух: интуиция подсказывает, что вот-вот произойдет нечто непоправимое. Вскоре улавливаю краем уха отдаленный топот десятков ног и посторонний гул, нарастающий с каждой минутой. - Урук-хаи. Они близко, совсем скоро они будут здесь. Боромир смотрит на меня с толикой удивления и недоверия, хоббиты пятятся к реке, стараясь держаться вместе, а потом начинается смертельная схватка. Черными тенями, столь ловкими и проворными словно химеры, орки выныривают из под сени деревьев, стараясь окружить часть братства в кольцо. Не раздумывая ни секунды, натягиваю тетеву и попадаю в цель, а потом в глазах рябит от ярчайшей вспышки - меч странника блестит на солнце, отливая серебром. Он вернулся. Он будет сражаться бок о бок с нами, стараясь спасти наши жизни до последней капли крови, с отстервенением и слепящей яростью круша опоясывающего черной змеёй врага. И сам я, ни на миг не выпуская из поля зрения Арагорна, мелькаю в гуще сражений контрастным проблеском белесой волны.

***

- Покойся с миром, сын Гондора, - тяжёлый двуручный меч ложится в ладонь отошедшего в мир иной Боромира, и кажется, что крепкий отважный мужчина просто спит. Я ощущаю горечь утраты, смятение, но все же не боль потери, и не могу заставить себя проронить ни слезы, словно нечто внутри, ответственное за чувства, просто умерло. Арагорн поднимает к небу пронизывающий острый взгляд, в котором читается непрекрытая ненависть к убийцам и прислужникам Мордора, и я задумываюсь, как быстротечна человеческая жизнь и как отчаянно люди борятся за нее, цепляясь за каждый день и час, отвоевывая вздохи, боясь уйти за грань собственного сознания в высшее царство. А мой народ, живя тысячелетиями, может выпустить душу на волю когда пожелает. "Ещё бы душа так просто отпускала близких" проносится отрывочная мысль, уколом трогая ночную рану. Мой собственный отказ и уход. Мой брошенный на ветер, несвершившийся поцелуй, повисшее наэлектризованное напряжение в воздухе, проклятую гордость мою и стыд. Отворачиваюсь от гнома и человека, отхожу к серой бурлящей реке, и, не уронив ни капли воды на сапоги, ухитряюсь столкнуть с песчаного берега лодку, чтобы нагнать хоббитов вплавь. - Скорее, Фродо и Сэм подошли к восточному берегу! Тяжёлый вздох срывается с губ странника. Его раненое плечо, перевязанное лоскутом отодраной ткани, все ещё кровит, но несмотря на изматывающий бой, на ногах от стоит твердо. Арагорн скользит проницательным взглядом по моему лицу, минуя алеющие щеки, тонкий шейный изгиб, и опускаясь ниже. - Мы не пойдем за ними? - догадываюсь я. - Судьба Фродо больше не в наших руках. В затянувшейся паузе слышно, как моё сердце выбивает дробь, боясь неизбежного вердикта о том, что дальнейшее путешествие не имеет смысла. Словно ища в воде варианты действий, Гимли бредёт вдоль береговой линии, но не может подобрать слов. - Тогда все было напрасно! - наконец восклицает он, - Братство распалось... Он приближается к Дунадайну, и я охотно следую его примеру, сокращая расстояние между нами тремя. - Нет, если мы будем вместе, - ладонь Арагорна на мгновение накрывает мои плечи, сжимая их сквозь ткань плаща, и обжигающее тепло бежит от места прикосновения вниз по телу, - Мы не оставим Мерри и Пиппина на растерзание оркам, бросайте всё, что можно. Пойдем налегке. Мужчина вонзает в ножны стальной клинок, и на его лице отражается мстительное предвкушение реванша и степной погони. Я следую за ним. О, разумеется, я всегда за ним следую, будь то бой, топь или глушь. Я бы шагнул в огонь, попроси он об этом, и жалел бы только, что так и не почувствовал его жарких прикосновений, не упивался его губами, не позволил чертить невесомые дорожки пальцами по своему обнажённому телу, окончательно и бесповоротно сходя с ума. Но страннику незачем знать о том, какую власть он имеет надо мной. Мы проносимся по опушке леса словно большие птицы, удаляясь вглубь и переходя на бег, а ветер свистит в ушах беспокойные песни, подгоняя путников вслед.

***

      Первый привал случается спустя два долгих дня преследования урук-хаев - Гимли валится с ног от усталости, и мы не вправе его корить, ведь гномы не способны без остановок преодолевать столь длинные дистанции. И люди, кстати, тоже, но будучи рождённым эльфийской девой, странник не отстаёт от меня ни на шаг. Бледное выгоревшее солнце, больше напоминающее лепесток огромного цветка, постепенно клонится к закату, и длинные зыбкие тени ползут по пологой каменистой долине словно призраки, вышедшие извне для наслаждения вечерней прохладой. Мы наскоро обустраиваем место у подножья гигантского валуна, чтобы можно было заночевать, разумеется, проведенная во сне ночь, непозволительная роскошь, на самом деле у нас в запасе лишь несколько часов. Скинув лориенский плащ с плеч, я устремляю взор в одному мне известную даль и почти успеваю уйти в себя, если бы не... - В полумиле отсюда есть чистейшее озеро Митрим. Степняки говорят, что вода в него стекает из самого сердца Андуина, студёная, живая, прозрачно-темная, ибо редко освещают ее солнечные лучи. Может быть, кто-нибудь захочет пополнить флягу, - Арагорн делает небрежный жест в сторону громоздящихся камней и смотрит в упор. Я усмехаюсь про себя, невольно подмечая тонкость и продуманность его мыслей - до последнего изнуренный гном никуда более не пойдет, случись там хоть фейерверк в его честь. Значит, странник намеренно предлагает мне уединиться. Чего он этим добивается, откровенности, сближения? Никто не сможет заставить эльдар вести себя подобно несдержанным смертным, даже если это человек, близость которого заставляет представлять наяву самые порочные фантазии. Что ж, посмотрим, я бросаю вызов самому себе. Киваю, не оглядываясь на садящееся солнце и вздёрнутый туманной дымкой горизонт, иду вслед за мужчиной туда, откуда, неслышно крадучись, наступает темнота огромными мягкими лапами подминая землю под себя. Арагорн идёт на шаг впереди, молчит, словно думает долго и много, а когда мы приходим к озеру и металлическая гладь простирается подо мной на добрые двадцать футов, он подходит к самому краю воды, позволяя ей объять подошвы припыленных сапогов. - Зачем ты привел меня сюда, - нарушаю я тишину, и эхо отражается от серых камней, вторя. - Объясниться. Дунадайн сверкает глазами, взглядом прося меня подойти ближе. - Объяснились накануне, - я непреклонен, но грудь постепенно охватывает привычная дрожь. Эру, дай мне сил не сорваться в пропасть, не делать то, о чем буду жалеть всю жизнь... Пропуская замечание мимо ушей, мужчина снимает с шеи кулон вечерней звёзды и разжимает пальцы, позволяя ему упасть в толщу воды, опускаясь на каменистое дно. Дар Арвен Ундомиэль блестит, утопая в глубине и скрывается из виду. В лёгких не хватает воздуха, осознание этого поступка как гром среди ясного неба. - Что ты сделал?! - голос взлетает на два тона выше, но мне невдомёк, - Уничтожил бессмертие, лишился права на королеву на престоле, al maen?!* ( "сошел с ума","безумный" - эльфийск.) Я оказываюсь совершенно не готов, странник застигает врасплох, впрочем, на этот эффект он и рассчитывает. - Мне не нужна ни королева, - успокаивающий баритон нежнее струн арфы, - Ни дары, ни престолы, ни вечные жизни и отплытие в Валинор. Уголки его губ приподнимаются, выдавая блуждающую улыбку, и я таю, ещё немного, и я превращусь в воду и растворюсь в озёрной глубине, только теперь я знаю, что Арагорн ни за что не даст мне упасть. - Только ты, - горячо шепчет странник, подтверждая догадку. Подхожу вплотную и ощущаю, что сердце готово выпрыгнуть из груди, когда я прислоняюсь к широкому торсу мужчины, и рукоять меча упирается мне в бок. Он отбрасывает портупею назад, устраняя неудобство. - Мне будет мало ночи, - также тихо предупреждаю я и прикусываю губы, - Люди слабы, ты забудешь об этом через год, а я буду помнить вечность. Шершавые пальцы зарываются в мои волосы, гладя, словно они драгоценные, орлиный нос почти соприкасается с ухом, будто вот-вот прижмется теплом к его холодному заостренному концу и пшеничным витым косам, традиционно венчающим виски у лесных эльфов. - Ты и есть моя слабость, мой принц, - шелестит мужчина. Миг, и властный горячий рот накрывает мои обветренные губы, ставит обжигающую печать. А затем происходит то, чего раньше не видело Средиземье - я отзываюсь ему.

***