Started in Spring

С того дня они пересекались всё чаще. Катсуки удивлялся, как они умудрялись не сталкиваться друг с другом два года, будучи в одном университете. За несколько недель Бакуго понял две вещи: первая — Мидория Изуку ужаснейший и бесполезнейший кусок занудства и задротства одновременно, рвущийся вперёд отличник, что впитывает даже анекдоты тупых преподов, как фанатики завтракают заповедями библии; вторая вещь — Мидория Изуку совсем не «никому неизвестный и незаметный» парень, его, оказывается, знают многие знакомые Бакуго, но однозначную причину его известности Катсуки так и не выяснил, хотя больно оно ему и надо. Однако всё большим удивлением для блондина был собственно признанный (с огромным моральным усилием) факт, что каждую неделю, когда у них с Киришимой пары в гумфаке, он сам ищет зеленоволосого взглядом, а когда они видятся и здороваются (надо же!), Киришима сдержанно хихикает в кулак, потому что улыбка на лице Бакуго способна разбить даже асфальт. — Смотрю, вы подружились, а? — рыжий пихает Бакуго в бок, каждый раз намереваясь сфоткать это непередаваемое лицо друга, за что получает ответный пинок куда-то под колено, — Кто бы мог подумать, прямо судьба, что скажешь? — Сдохни, дерьмоголовый, — Катсуки даже думать не хочет об этом, но мысль в голове все равно позорно крутится, — Никакая это не судьба. Скорее проклятье твоего тупого желания.  — Да-да! — ухмыляется Киришима и получает очередной пинок. *** *** *** Первый весенний месяц прошёл, провожая студентов первым модулем во втором семестре. Не так сложно, но, похоже, экзамены вымотали многих, потому что, сам не понимая как, Катсуки одним пятничным вечером оказался в типичном студенческом баре. Народа кишело, на часах десять, а масса прилично подвыпивших ребят вовсю орёт новое караоке и танцует под заевшие современные песни. Катсуки только от этого вида уже почувствовал фантомную боль в висках и собирался развернуться и свалить, но Эйджиро и Денки, подхватив под руки, намеревались по-новой набухать своего бро, «Чтоб больше воспоминаний осталось!». Бакуго почти смирился, что вечер скатится в говно, пока за одним из столов снова не заметил знакомую темную макушку. Был он удивлен или нет — Катсуки так и не понял. Он определенно не ожидал на подобном мероприятии увидеть Мидорию Изуку. Он не такой — вот так думал блондин, но смирился, что этот зеленоволосый парень с горящими глазами явно будет постоянно переворачивать его стереотипы. Однако сейчас эти горящие глаза горели как-то не так, как обычно. Ясен перец, Мидория пил со своей компанией, как и все. И в какой-то неизвестный момент компания Бакуго, состоящая из двух придурков (один из которых Денки со своим «Хэй, я знаю всех этих ребят, го к ним!»), тоже присоединилась туда. Сначала все просто болтали и пили, ели дешёвую пиццу и бургеры. Друзья Мидории оказались достаточно безбашенными, (но их имена блондин так и не запомнил, выделил для себя лишь Очкастого и Круглолицую) поэтому Бакуго даже расслабился и позволил себе наслаждаться странным вечером. Часы на чьем-то смартфоне отчётливо показывали два часа ночи, когда в баре всё ещё громко орала музыка, бухие в хламину студенты плясали, а их столик надыбал карточную «Правду или действие». Только карточки с правдой намеренно выкинули куда-то под стол. — Ха, Бакуго, ты! — раскрутив в очередной раз пустую бутылку из-под пива, пропел Киришима, переворачивая новую карточку, — Придумайте для игрока напротив ужасное прозвище! Пха! Напротив сидел порядком расквасившийся Мидория. Он засмеялся, заметив перетекающий взгляд алых глаз Катсуки, который не знал, на каком из всех своих вариантов остановиться. Но смотрел в ответ и ждал, что же тот скажет, в отличие от всех остальных ребят, которые тут же залились шумом и шутками. — Деку, — четко сказал Катсуки, ухмыльнувшись. Никто, кроме Мидории, не расслышал, но тот довольно хмыкнул. Бутылка снова завертелась, новые открывались, бокалы студентов наполнялись новой порцией алкоголя, о которой многие наверняка утром будут жалеть. Посыпались нелепые «действия», смешные, неприличные даже, Круглолицая добровольно станцевала на их столе под общее «ОООООООО!», что в частности кричал Киришима, проникшийся мужественной смелостью девушки. На часах три, новый круг. — Мидория! Придумай игроку напротив самое милое прозвище! Эй, да что за тупое задание опять?! — Денки принялся перемешивать карты, не давая Изуку закончить раунд с действием. Снова шум, смех, разговоры, а Мидория улыбался и задумчиво посматривал на Катсуки, чего тот не мог не заметить, и в груди каждый раз происходило что-то странное, стоило ярким зелёным и затемненным красным глазам встретиться. Новый час Бакуго встретил с новым опрокидыванием в себя бокала с чем-то, чему он не знал названия. Все порядком подустали, но никто вроде не собирался расходиться. Приятную алкогольную негу в мыслях Бакуго прервал звонок на телефон Мидории. Тот взглянул на экран и мимолётно улыбнулся. Заметив это, у Бакуго что-то странно щёлкнуло внутри. — Я выйду ненадолго, — сказал зеленоволосый, отталкивая в сторону друга в очках. Тот обратил внимание на экран смартфона и спросил: — А, это он, да? — Ага. Бакуго больше спокойно не сиделось. Пить больше не хотелось, а шутки Киришимы пролетали мимо ушей. Через пять минут Мидория вернулся с жутко довольным лицом. — Меня заберут сейчас, так что я наверное собираюсь, — проговорил он в общий шум так, что было слышно лишь очкастому, пытаясь разгрести из кучи курток свою. — Тодороки-кун? — шатенка кинула на него беспокойный взгляд. — Угу. Катсуки встал и незаметно вышел, бросив Киришиме, что пошёл на улицу покурить. Вообще-то блондин не курит. Он всегда держит пачку в карманах, но не носит и зажигалки, однако он часто пользуется такой возможностью, чтобы сбежать. Затуманенная голова совершенно не хотела соображать, и в самом деле Бакуго думал, что неплохо просто вырубиться и начать новый свежий день, а не вот это вот всё. Из дверей выскочил (или выполз, это не точно) Мидория уже в своей куртке и с рюкзаком на одно плечо. Заметив блондина, он плавно присоседился рядом с ним. Бакуго не делал вид, что курит, он просто прислонился к стене и глубоко вдыхал холодный весенний воздух, что приятно струился в этой ночи. — Деку, значит, — заговорил зеленоволосый, — А почему? «Потому что бесполезный», — по идее крутилось в голове, но так и не планировалось озвучиваться. — А хрен его знает. Деку лишь тихо рассмеялся. Где-то на дороге подъехала чёрная иномарка и посигналила. Мидория отлип от стены, развернулся к Бакуго и посмотрел ему прямо в глаза. У Катсуки словно выбило воздух от этого взгляда, который был особенным, словно адресованным только ему, правда особенным. — Тогда, — губы Мидории тронула лёгкая улыбка, а глаза переливались светом от вывески бара, что была над ними, — Спокойной ночи, Каччан. И он быстро-быстро ушёл к машине, сел и уехал. Бакуго все ещё не знал, помнят ли его лёгкие, что вообще-то у них есть функция дышать.