Started in Spring

«You're all I want, You're all I need, You're everything...» Jason Wade - Everything

За неделю до произошедшего. На часах было девять пятнадцать вечера, когда Бакуго вышел с черного хода отеля «Ричмонд», запер дверь и, хмыкнув, повернулся к заднему двору и пошёл домой. Было воскресенье, и его смена закончилась пятнадцать минут назад, но Катсуки дождался, пока его неугомонные коллеги, заимевшие привычку идти до станции метро все вместе, разошлись наконец, и блондин смог спокойно себе пройтись в одиночку. Он ничего не имел против своих коллег, но после целого дня работы ему правда хотелось тишины. Сегодня было воскресенье, и это был единственный день, когда он с субботней ночной смены сразу выходил на дневную в воскресенье. Работа была с девяти до шести, и Бакуго сегодня же поговорил с Полуночью, чтоб та лучше поставила ему ночную смену и в воскресенье. А то ну алло, по факту, отдыха между сменами в субботу и воскресенье у него выходило всего на три часа, что не имело по сути никакого смысла… и отдыха. Уж лучше он и в воскресенье поработает в ночь, чтоб потом отдыхать весь понедельник. В целом его смена теперь составляла такой порядок: во вторник и среду Бакуго работал с девяти вечера до шести утра, полноценная дневная смена; в четверг выходной; а с пятницы по воскресенье три дня он работает в ночь, также с девяти вечера до шести утра; в понедельник же полноценный выходной, в который он всласть отсыпается. Вообще-то Бакуго со своим здоровым распорядком жизни не очень-то нравилось работать в ночь, его режим сбивался. Но ночью в казино гораздо больше посетителей, да не то что гораздо, их в четыре раза больше! Поэтому, конечно же, чем больше гостей, тем больше загружен персонал. Чем больше загружен персонал, тем больше заработает. А Бакуго точно хотел заработать. Солнце давно село, и город постепенно погружался в свои яркие неоновые огни прожекторов и вывесок. На улицах галдели люди, бары и рестораны наполнялись посетителями, в караоке уже запевали пьяницы, завывая фальшивые ноты, да так, что, казалось, будто всем им точно медведь на все уши понаступал. Обычный вечер воскресенья. Бакуго хмыкнул, застегнул поплотнее толстовку, включил в наушниках музыку и пошёл вдоль набережной к станции. Он пиздец как устал. Новая луна еле-еле освещала дорогу, но её мягкий свет заставил Бакуго слегка усмехнуться. Он бросил взгляд на море, что было по левую сторону от него. Синяя гладь спокойно билась о берег, а в отражении воды виднелись звёзды. «Надо же», — подумал Бакуго, вглядываясь в него издалека, — «Это было так давно». В голову флешбеками врезались воспоминания о ночи, когда они с Деку бегали по берегу с пивом наперевес и ржали с какой-то херни. Шутили и подкалывали друг друга. Помнится, тогда Бакуго ещё подумал, что если они останутся друзьями, он сделает всё возможное, чтобы ничего не просрать… Станция уже виднелась на горизонте, и свет от белых ламп в ней падал на чуть мокрый асфальт. В мысли закрались воспоминания ещё ранних их посиделок. А ведь они вместе занимались в библиотеке. Готовились к экзаменам и помогали друг другу с предметами. Кажется, словно всё это было в другой вселенной, а Бакуго просто очень долго спал. И видел охренительный сон. Деку всегда прибегал раньше назначенного, куда бы они не шли. Будь то библиотека или рандомное кафе рядом с универом, где они заказывали свежие булочки и извечный кофе. Деку пил только его, и Бакуго ругал парня, что такое количество кофеина в день вообще-то нихера не полезно, а Мидория шутил, что «ну и помру я от него, вкусная будет смерть!». Катсуки не слишком пристрастен к кофе, но если заказывал, то исключительно американо. А Изуку же, наоборот, всегда брал что послаще — какао или латте с сахаром. Но конечно же ни один из них не сравнится с тем, что Деку варил сам, на собственной кухне. Наверное, Бакуго выпил бы сколько угодно этого сахара в кофе, если его сделал Мидория. «Каччан, останешься?» Голос из воспоминаний беглой нотой прошёлся по ушам, когда Бакуго сел в поезд. Вагоны были заполнены лишь наполовину, так что он спокойно смог усесться на сидение и прикрыть глаза. Всего день назад он обнаружил, что пропали все фотки с Тодороки из инстаграма Мидории. И за всё время, кроме этого момента, он не проявил никакой активности в соцсетях. Даже не выкладывал своих извечных сторис… Бакуго разблокировал экран телефона и зашёл в инстаграм. Пока они с Деку готовились к тестам, он сам успел подхватить от задрота привычку что-то постить в сторис. Чаще всего это были просто рандомные детали, типа куска карандаша или ноутбук, или же городские пейзажи по пути в библиотеку или домой. Бакуго знал, что Деку смотрит его истории, и ему хотелось, чтоб тот видел его жизнь. Глаза блондина внезапно распахнулись. Блять, а ведь точно! История! Бакуго быстро свайпнул экран влево и принялся подбирать ракурс, но толпа перед ним в метро, толстовка, руки или ноги… бля, нет, точно не подходит. Всё было не то, чёрт. Он водил камеру туда-сюда по вагону, но ничего не нравилось. И, хах, ну он ничего лучше не придумал. Просто оставил сторис с текстом. Написал, удостоверился, что опубликовалась, заблокировал телефон и прикрыл глаза, откидывая голову назад. Макушка коснулась стекла, на котором красовалось безразличное «Не прислоняться». Бакуго не был уверен, что Деку просмотрит сторис. Но… он надеялся. «Возвращайся, придурок» *** *** *** В это же время, где-то на другом конце города горел свет в парочке окон одного из частных домов. Тихий и непримечательный район пустовал и сильно отличался от шумного центра, где сейчас вовсю тусовались люди. Пухленькая низкая женщина с черной заколкой в волосах накладывала рис в тарелки и заканчивала накрывать на стол. Маленький телевизор на кухне монотонно рассказывал о последних известиях, а сама женщина что-то тихо напевала под нос, наливая в два стакана сок и приземляя их на столешницу. Довольно кивнув самой себе, она сняла фартук, повесила его за дверь и направилась к деревянной лестнице на второй этаж. — Изуку, ужин готов, спускайся! Услышав в ответ немного тихое «Сейчас спущусь», она решила немного подождать, вспоминая, что сын там всё-таки занят, и включила погромче телевизор. А Изуку же в своей комнате сидел на постели, окруженный коробками, бумагами, постерами и фотографиями, и с таким глупым лицом пялился в телефон. Ещё пять минут назад он разгребал старые школьные фотографии, убирался, любовался на свои фигурки и постеры со Всемогущим на стенах и некоторые снимал. А ещё на полу у его ног был большой черный пакет с мусором, в котором уже покоились ненужные бумажки, очередные старые выцветшие постеры и… фотографии с Тодороки. Рассматривая их, Мидория невольно вспоминал всё, что с ними связано. В его голове роилось много мыслей, но все в итоге возвращались к одной единственной — к ненависти. Ещё месяц назад Изуку решил, что ему стоит уехать. От друзей, от всего этого шума и города, от собственных воспоминаний. Ему нужно было время, чтобы переварить всё. Да и, вообще-то, Изуку просто смертельно устал. В его жизни произошло так много всего за последние полгода, что резко захотелось просто сбежать туда, где его никто не достанет. Сначала, конечно же, Мидория запланировал свалить в другую страну, попутешествовать, освежиться. А потом вспомнил, что у него банально нет бабла. Участь студента-неудачника всё же горела над ним яркой новогодней звездой, поэтому весь его такой эпичный план полетел по жопе, и Мидория решил, что уехать в глухомань, в родной дом к матери — тоже неплохая идея. Однако это была не единственная причина, по которой ему нужно было попасть сюда. В свою старую комнату, что хранила все его школьные воспоминания. Ещё пять минут назад Мидория, спустя несколько часов перебирания фото-альбомов, нашёл наконец фото, за которым он и приехал. Копий этой фотографии нигде не было, и Изуку уверен, что совсем немногие люди знают, что оно существует. Глядя на него, Мидория не ощущал ничего, кроме всё той же жгучей ненависти в горле и отвращения. Ещё в школьные годы он хотел его выкинуть, но… сохранил почему-то. Может быть, знал, что когда-нибудь пригодится? Но всё настроение разом изменилось, стоило Изуку зайти в инсту. Взгляд из серьёзного превратился в такой детский и глупый, такой смущенный и трепетный, сравнимый только с реакцией на подборку милых видосов с котиками. «Возвращайся, придурок» Изуку тихо посмеивался, одной рукой прикрывая рот, а другой держа палец на остановленной сторис Бакуго. Так и хотелось написать ответ, что «сам ты придурок, Каччан». Но Мидория же решил, что ему пока надо отдохнуть, хоть и понимал, что вообще-то он поступил капец как бессовестно, сбежав прямо после того, как поцеловал блондина. Кстати о поцелуе, он ведь… Послышались шаги со стороны лестницы, и через пару секунд дверь в комнату приоткрылась, голова Инко просунулась в проём: — Я звала тебя ужинать, а ты всё не идёшь. Она глянула на сына обеспокоенно, тот будто и не слышал. Инко заметила странную улыбку на его лице и спросила: — Изуку, всё нормально? Изуку же, только откликнувшийся на голос матери, повернулся к ней со своей странной рожей и, подумав немного, улыбнулся. — Думаю, мне пора вернуться, мам. *** *** *** Через несколько часов после. На улице стояла чудесная погода, закат на горизонте переливался яркими красно-сиреневыми красками, а облака мирно плыли по небу. За рулём розовой иномарки сидела розоволосая девушка, любовалась видом из окна и нервно постукивала блестящими ноготочками по чехлу. Вид ей, конечно, нравился, но наблюдать его уже минут сорок! Нервы потихонечку сдавали. Машина была припаркована у рядовой десятиэтажки недалеко от центра города. Район был самым обычным — дворы, дети на площадках, маленькие кафе и кофейни близко к дороге, громадная автомагистраль. Такие районы розоволосой не особо нравились — слишком в них всё скучно и обыденно, но просьба есть просьба. Когда лучший друг просит заехать, грех отказать, тем более, что делать ей всё равно было нечего. Окна машины были полностью опущены, и девушка довольно выдохнула, когда заметила движение со стороны подъезда. Дверь домофона характерно звякнула и открылась, а из неё впопыхах выскочил рыжий парень со спортивной сумкой наперевес. — Мина! — прокричал он и понёсся к машине. Девушка смотрела на него из-под слегка опущенных накрашенных ресниц и в один момент усмехнулась, — Прости, что так долго! Просто… — парень не мог отдышаться и так и стоял перед машиной с опущенной головой и опирался на свои колени, сумка потихоньку сползала вниз. — Да-да, любовь-морковь, долгие прощания и всё такое, — рыжий поднял на неё страдальческий взгляд и смущённо хмыкнул, — Прыгай уже в машину, Эйджиро. Киришима обогнул иномарку, закинул спортивную сумку на заднее сидение и уселся вперёд. Дверь захлопнулась, и Ашидо завела двигатель. — Ну и как всё прошло? — спросила она, поглядывая на бак — скоро нужно будет заправляться. — О-ох, ну! — Эйджиро одновременно и воодушевился, и засмущался всей своей мордочкой, — Мы пили чай. — Пили чай? — Да, чай, — Ашидо вопросительно подняла бровь, — Нет-нет, реально чай пили. Очако всё ещё немного в депрессии, и мы просто говорили обо всём, пили чай. Мина цокнула и закатила глаза. — Ц, а я-то думала, у вас там уже шуры-муры вовсю! Эйджиро нахохлился и повернулся всем телом. — Всё не так просто! Она… Очако не такая простая, как все, — Киришима вновь залился краской и мечтательно вздохнул, — Она!.. — Так-так, ладно, лучше не надо, — девушка заткнула ему рот аккуратной ручкой, — Мне нравится Урарака, и я бы с удовольствием о ней послушала, но не твои вот эти любовные завывания. Парень возмущённо что-то промычал, а потом вдруг распахнул глаза и убрал чужую ладонь. — Чёрт, стой! — Ашидо уже трогалась с места, но остановилась. — Что ещё? — Я забыл у неё телефон. И выскочил из машины, помчался снова к подъезду, дождался, пока набранная на домофоне квартира откроет, и вбежал внутрь. Ашидо снова закатила глаза и вырубила мотор. Отстегнувшись, готовая ждать ещё сорок минут, Мина обратила внимание на соседнее сидение. На нём лежал телефон. На котором Эйджиро конечно же сидел. — Пфф-хахахах! Розоволосая залилась смехом, отчаянно прислоняясь к рулю. Ей что, реально придётся ждать этого придурка, пока он ещё сообразит, что телефона у Урараки нет? Но вдруг экран заморгал уведомлением, и Ашидо с интересом потянулась к нему. На все правила приличия, что вообще-то чужой телефон без спроса брать невежливо как минимум, ей конечно же было плевать. Розоволосая готова была увидеть там сообщения Урараки, которая вместе с Эйджиро наверняка пытается найти пропажу, но это была не она. Это был… — Ого, — накрашенные глазки Мины распахнулись и пробежались по сообщению, — Вот так сюрприз. Золотые глаза вчитывались в имя и текст отправителя и спустя пару минут уже горели азартом. Довольно усмехнувшись, девушка принялась быстро-быстро печатать ответ. Кнопка «отправить» была нажата одновременно со звуком открывающейся двери подъезда. Ашидо ловко свернула сообщение куда подальше и, взяв телефон в руку, помахала им приближающемуся другу. — Так вот он где! — Садись, пока я не прибила тебя. И уж на этот раз они точно выехали. Ашидо напевала под нос что-то весёлое, постукивая по рулю. Дорога была полупустая, ехать было приятно, свободно, а главное — случилось что-то очень интересное. Эйджиро глянул на подругу: — Чего такая довольная? На что девушка лишь забавно прищурилась. — Да так. *** *** *** И спустя неделю… — Деку?.. Рядом с Полуночью, веселой как никогда, спокойно вышагивал Мидория в форме официанта. Он внимательно слушал женщину и активно кивал в ответ на её объяснения. Когда же расстояние между ними сократилось до пяти шагов, Изуку, наконец, обратил своё внимание на застывшего на месте Бакуго. И его изумрудные, такие привычно блестящие глаза также, как и у Катсуки, удивленно распахнулись. — Каччан? Стояло такое молчание, что, казалось, ещё немного, и от неловкости все присутствующие начнут слышать звук сверчков. — Кхем, так, — заговорила Полуночь, выводя обоих парней из внезапного транса, — Я, конечно, понимаю, вы судя по всему знакомы, но давайте вы поудивляетесь попозже, — женщина похлопала Изуку по спине в своём стиле (что из того аж дух выбило) и выразительно улыбнулась Катсуки, который тут же встал ровно, выпрямил спину и лишь молча смотрел на зеленоволосого, — Пошли, Мидория, следующие у нас главный зал и кухня. И, подхватив опешившего парня под локоть, Немури зашагала вперёд. Изуку успел только быстро бросить Катсуки «Поговорим позже, хорошо?» и скрыться вместе с начальницей за игровыми столами. Бакуго как стоял охуевший, так и не вышел из этого состояния. Типа, здрасьте, ДЕКУ?! Просто… какого ваще чёрта, что происходит? Когда он вернулся? Почему появился в казино, в котором Бакуго работает? Почему он ничего не сказал?! На несчастную голову блондина навалилось куча вопросов, которые определенно намеревались разъесть ему мозг и выплюнуть где-нибудь на помойке отеля. И так бы оно и случилось, ведь долго думать сложные думы — это не для Бакуго, но пришла Джиро и снова попросила помочь с заказами, если он свободен. Катсуки молча пошёл за девушкой. Он как-нибудь продержится до конца смены. Осталось не более двух часов, он продержится и всё узнает. Да, точно. *** *** *** Сильная рука смачно шлёпнула по шкафчику. — Ну и как это понимать?! (Продержался, как же) Вопрос, который вырвался из Бакуго чуть ли не с рыком, эхом пронесся по раздевалке для персонала. Мидория, только закончивший свою спонтанную смену пять минут назад, зажмурился от внезапного громкого голоса. Он точно не так представлял их встречу. — Каччан, слушай… — Ты пропал на месяц, — Бакуго, уже переодетый в повседневную одежду вместо рабочей, медленно зашагал прямо на Мидорию, — на месяц, блять! Его рука приземлилась на дверцу чужого шкафчика слева от головы Изуку, который просто уперся в них спиной. Сам Мидория ещё не переодевался, и ему совсем не хотелось, чтобы Бакуго хоть как-то задел его новую черную форму официанта, поэтому на автомате выставил руки перед собой, упираясь ими в грудь блондина. На самом деле странная была картина, если посмотреть со стороны, но, благо, никого, кроме этих двоих, тут не было, а что Бакуго, что Мидория — обоим было явно не до того. — Я понимаю, Каччан, это внезапно, но я… — Ты даже не написал! Не позвонил, не сказал, я молчу уже даже про то, что ты, блять, испарился, и никто не знал, где ты есть! Кровь в Бакуго бурлила, он чувствовал, как его сердцебиение оттарабанивает барабанную дробь, но в финал не уходит. — Каччан… — Ты в курсе, что я чуть ли ни всю округу и всех твоих знакомых опросил, куда ты свалил? — Каччан! — Я реально перерыл вообще всё, подумал, ну ладно! Этому задроту нужно время, окей, но ты внезапно появляешься перед самым носом, словно весь месяц — это был какой-то наёб! — КАЧЧАН! — ЧТО? — ДАЙ МНЕ ПЕРЕОДЕТЬСЯ. В раздевалке повисла неловкая тишина, в которой было слышно лишь тарабанящее сердце Катсуки и неровное дыхание Изуку. Бакуго только сейчас заметил, что тот вообще-то стоит с расстегнутой ширинкой. — Оу. — Да… И снова неловкая тишина, в которой на этот раз звенели работающие шестеренки в голове у Бакуго, который, глядя на ширинку, подумал совершенно не о том. — Каччан… — Что? — Ты не мог бы отвернуться? И Бакуго отвернулся. Отошел на пару метров. Сел на диванчик спиной к Мидории, который сейчас явно сверлил эту его спину, Бакуго уверен в этом. Оба молчали, но Катсуки невольно (невольно ли?) вслушивался в звуки шуршания одеждой, пытаясь угомонить себя от навязчивых мыслей. Его щёки, как и уши, которые наверняка были видны со спины, ярко горели, а сердце из раза в раз пропускало удар. Бля, это пиздец конечно. Возбудиться от одной лишь мысли, что Деку переодевается. Блять, это вообще адекватно, нет? Бакуго вздрогнул, когда Мидория подал голос. — Извини, что так вышло, — голос Изуку дрогнул, и было слышно, как пряжка штанов упала на пол, — Я честно не знал, что ты работаешь здесь. Когда я искал подработку, я спросил у Киришимы… — Киришимы?! — Бакуго развернулся, но, завидев голую мускулистую спину и плотные ягодицы сзади, повернулся обратно, сжимая пальцы на собственных коленях. — Д-да, он… Вообще-то это было странно, он просто дал мне адрес и сказал обратиться к Каяме Немури, и я очень удивился, когда пришел на собеседование, да к тому же в отель, а она, завидев меня, просто без разговоров приняла на работу официантом в казино… Изуку искренне удивлялся, и Катсуки, сдерживающий себя всеми силами (в мыслях успевший обмотать себя десятью цепями), понимал, что тот не врёт. Но блять, тогда Киришима? Бред. Если бы Изуку обратился к Эйджиро, тот бы сразу же сказал об этом Катсуки. — Киришима не говорил мне. До красных ушей донесся звук захлопнувшегося шкафчика. — Я и сам хотел всё рассказать, честно! Бакуго понял, что Деку уже переоделся, и повернулся. — Но не рассказал. Изуку, стоявший уже в своей яркой красной толстовке и свободных джинсах, закинул на спину извечный рюкзак и подошёл к диванчику, опираясь на него локтями прямо рядом с головой Катсуки. — Сейчас же рассказываю, Каччан. Он заглянул в лицо другу и улыбнулся. Как раньше. Бакуго уже забыл, что вообще-то наезжал на него сейчас. Взгляд изумрудных глаз, которые он видел в последний раз месяц назад, забирался под самую кожу. И заставлял её плавиться. Бакуго сглотнул, не в силах прервать эти игры в гляделки. — Тогда расскажешь, куда ты пропал? Изуку усмехнулся и выпрямился, поправил рюкзак и пошёл в сторону выхода, оборачиваясь через плечо к Катсуки и невинно-невинно улыбаясь. — Каччан, неужели ты так скучал по мне? Бакуго быстро схватил сумку с дивана и подорвался к зеленоволосому. — Я щас надеру тебе зад и я не шучу. Но конечно же он шутил, потому что вселенская лыба напала на его лицо и сходить так просто не собиралась. Дверь чёрного хода для персонала отворилась, и Деку выскочил из неё, хихикая и выкрикивая на ходу «Сначала попробуй догони меня!». А Бакуго рычал в ответ, потому что ему ещё стоять и дверь запирать, поэтому он кричал в ответ: «Это нечестно, блять!». Но уже через полминуты стартанул за убегающим от него по набережной Деку. Весь город погружался в свои яркие огни прожекторов и вывесок, а люди собирались на тусовки в бары, рестораны и караоке, где пьяницы голосили не своим голосом фальшивые ноты заезженных песен из 90х. Луна, что успела вырасти чуть-чуть побольше, освещала дорогу, а звезды блестели на темном небосводе. Изуку смеялся, но бегал хорошо так, в отличие от Бакуго, который работал в это воскресенье больше и вообще-то пиздец как устал. Но станция метро уже приближалась, поэтому оба парня остановились прямо перед ней, скрючиваясь, чтобы отдышаться. — Хах, — Изуку поправлял лямки рюкзака и смотрел на блондина, у которого по лицу стекала маленькая капелька пота, — Я давно уже не бегал, но ты меня так и не догнал, — он засмеялся, а Бакуго, цыкнув, легко ткнул его в плечо, и Мидория немного пошатнулся, но хихикать не перестал. — Эй. Бакуго, в конце концов восстановив дыхание, выпрямился и хорошенько вдохнул ночного воздуха. Мидория неосознанно последовал его примеру и тоже глубоко вдохнул прохладный воздух, в котором чувствовался легкий запах моря, что было недалеко от них. — С возвращением, Деку. Изуку удивился и глянул на Катсуки. И хоть на лице его застыло спокойное и даже немного грозное выражение, алые глаза поблескивали чем-то радостным. Мидория засмотрелся в этот взгляд напротив и, опомнившись, смутился и отвел свой. — Я вернулся, Каччан.